Апелляционное постановление № 22-791/2024 от 5 сентября 2024 г.

Судья Ильина И.Н.. дело № 22-791/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кострома 6 сентября 2024 года

Костромской областной суд в составе:

председательствующего судьи Глушкова В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Смирновой Д.Р.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Смирновой Т.А.,

оправданной ФИО1, защитника Гасанова В.А.о.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению (основному и дополнительному) и.о. прокурора Красносельского района Голубева А.А. на приговор Красносельского районного суда Костромской области от 2 июля 2024 года,

Заслушав доклад судьи Глушкова В.В. о содержании приговора и апелляционного представления, мнение прокурора Смирновой Т.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, выступления защитника Гасанова В.А.о., оправданной ФИО1, возражавших против удовлетворения представления,

УСТАНОВИЛ:

Приговором Красносельского районного суда Костромской области от 2 июля 2024 года ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, не судимая:

Оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 и п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

В соответствии со ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

В силу ч. 5 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки по делу отнесены за счет средств федерального бюджета.

ФИО1 обвинялась в том, что, являясь матерью ребенка-инвалида С.М.А., ДД.ММ.ГГГГ г.р., страдавшего <данные изъяты>, проявив преступную небрежность, 18 сентября 2023 года оставила сына одного без присмотра в доме по адресу: <адрес>, закрыв входную дверь на ключ снаружи, оставив его в опасном положении. В результате чего во время ее отсутствия в помещении дома произошло возгорание, а несовершеннолетний С.М.А., будучи лишенным возможности принять меры к тушению пожара или выбраться из дома, находясь в беспомощном состоянии, получил отравление продуктами горения и скончался на месте происшествия от отравления окисью углерода.

В апелляционном представлении и.о. прокурора Красносельского района Голубев А.А. полагает постановленный приговор не отвечающим требованиям ст. 297 УПК РФ и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно- процессуального закона и неправильного применения уголовного закона. Считает необоснованными выводы суда о том, что ФИО1 не предвидела возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти сына и не могла их предвидеть. В частности, вывод суда, что, уходя, обеспечила безопасные условия нахождения его в доме одного, необоснован, сделан без учета и надлежащей оценки ряда обстоятельств, установленных в судебном заседании. Судом не учтено, что из показаний допрошенных лиц следует, что погибший страдал <данные изъяты>, <данные изъяты>, существенно отставал в развитии, имел трудности в передвижении и без посторонней помощи был не способен покинуть дом во время пожара. До пожара, со слов ФИО1 и ее супруга С.А.М., имели место факты, когда погибший, несмотря на все меры безопасности, поджигал в доме предметы. ФИО1 в день произошедшего ушла из дома на длительное время (по показаниям Х.Е.А. на полтора часа) и по малозначительному поводу – для употребления спиртного. Кроме того, прокурор обращает внимание на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства о проведении в отношении несовершеннолетнего С.М.А. судебно-психиатрической экспертизы в целях установления, находился ли он в момент пожара в беспомощном состоянии, имел ли признаки психического расстройства – патологического влечения к совершению поджога. На основании изложенного, просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

В дополнительном апелляционном представлении тот же прокурор указал, что суд в нарушение ст.305 ч.1 п.2 УПК РФ не указал в приговоре обстоятельства уголовного дела, установленные судом. Изложив существо предъявленного обвинения, суд не привел в приговоре обстоятельства, фактически установленные в судебном заседании, касающиеся, как самого события, так и обстоятельств преступления, ограничившись лишь оценкой доказательств.

Выслушав участвующих лиц, исследовав материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст.389.15 ч.1 УПК РФ основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: 1) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; 2) существенное нарушение уголовно-процессуального закона; 3) неправильное применение уголовного закона; 4) несправедливость приговора; 5) выявление обстоятельств, указанных в части первой и пункте 1 части первой.2 статьи 237 настоящего Кодекса; 6) выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве.

Вопреки доводам основного и дополнительного апелляционного представления, в котором указывалось на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовно- процессуального закона и неправильное применение уголовного закона, ни одного из данных оснований к отмене приговора при его пересмотре в апелляционном порядке не установлено.

Судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, результаты судебного разбирательства получили достаточное отражение в протоколе судебного заседания, который соответствует требованиям ч. 3 ст. 259 УПК РФ и позволяет проверить законность постановленного решения. При этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства либо нарушения принципов состязательности и равноправия сторон во время рассмотрения дела не допущено, все ходатайства сторон судом разрешены в соответствии с требованиями закона, каких-либо сведений о предвзятом отношении суда к той или иной стороне, протокол судебного заседания не содержит.

Приговор соответствует требованиям ст. ст. 303 - 306 УПК РФ, в нем приведены существо предъявленного обвинения, указаны обстоятельства уголовного дела, установленные судом, основания оправдания ФИО1 и доказательства, их подтверждающие, а также мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

В ходе допроса в суде ФИО1, хотя и признавая вину, пояснила, что, несмотря на наличие у сына инвалидности, в связи с <данные изъяты> и <данные изъяты>, на период 2023 года, когда ему было 17 лет, он уже ходил самостоятельно, сам мог сходить в туалет, одеться и даже сходить погулять. Сын не слышал, ходил в аппарате, не разговаривал, объяснялся жестами. Он мог сам достать из холодильника еду и покушать, мог налить себе попить. Не доверяя ему зажигать плиту, перекрывали газ, с окон снимали ручки, так как боялись, что упадет, и старались всё предусмотреть. При этом оставляли его ненадолго одного дома, например, чтобы дойти до магазина, поработать в огороде. Если же нужно было на какой-то длительный период времени уехать, то нанимали сиделку. Считает, что сын не был безумным, а был адекватным и в последнее время она ненадолго могла оставить его одного дома. В тот день 18.09.2023 года, когда муж уехал по делам, около 16 часов ушла к подруге – соседке в гости. Предварительно, покормив сына, всё проверила, перекрыла газ. Сын сидел у себя в комнате на полу на ковре и собирал конструктор. Перед уходом показала ему, что сейчас придет. Пробыв у соседки примерно 40-50 минут, когда возвращалась домой, то узнала и увидела произошедший в доме пожаре. При ликвидации возгорания пожарные вынесли из дома тело сына. Считает, что они с мужем не могли находиться и смотреть за сыном постоянно, поскольку у них был огород, скотина, которую надо было кормить, а также необходимо было ходить в магазин. В связи с чем, и оставляли его ненадолго одного. Спички в доме были убраны высоко и сын не мог физически туда забраться.

Таким образом, выражая субъективно свою позицию по признанию вины в произошедшем, оправданная утвердительно и последовательно поясняла, что приняла все возможные и разумные меры предосторожности для избежания того, чтобы в период своего отсутствия, с сыном-инвалидом ничего не случилось, опираясь при этом и на предыдущие факты оставления его дома одного по необходимости. Между тем не личное мнение ФИО1, а конкретно совершенные ей действия суд обоснованно принял во внимание, давая им уголовно-правовую оценку на предмет наличия в них состава преступления.

Показания ФИО1 суд оценил наряду с предоставленными стороной обвинения другими доказательствами, к которым относятся:

- показания супруга С.А.М., признанного по делу потерпевшим, который аналогичным образом, описав физическое состояние сына-инвалида, его возможности, пояснил, что предпринимая все меры предосторожности (убирая спички и т.д.), по необходимости оставляли сына дома одного. При этом в доме все было предусмотрено для безопасности ребенка. Последнее время сын шустро передвигался, не падал с ног, в туалет ходил сам, а объяснялись с ним знаками. Также утвердительно пояснил, что оставляли сына одного не по какой-то причине (ведение хозяйства и т.п.), а учитывая его состояние. Когда оставляли сына, то закрывали дверь, но ключ из замка не вынимали, поскольку боялись, что сын мог убежать на реку Волгу, находившуюся рядом с домом. Ранее сын часто убегал через забор даже когда они все вместе были дома.

- показания свидетеля Б.Г.В., классного руководителя в школе, пояснившей обстоятельства обучения и особенности индивидуально обучаемого ребенка С.М.А. в школе. Подтвердила, что в школе тот передвигался, мог побежать, но падал, питался и в туалет ходил самостоятельно. Не смотря на то, что С.М.А. было 17 лет, по развитию он был как дошкольник. С.М.А. не боялся остаться один без родителей.

- оглашенные показания свидетеля Ш.Е.В. - участкового педиатра ОГБУЗ «Волгореченская городская больница», к которой был прикреплен С.М.А. ДД.ММ.ГГГГ г.р., пояснившей о его состоянии здоровья и о том, что ему требовалась помощь. На прием в поликлинику его на руках приносил отец С.А.М., а, кроме того, ею осуществлялись выходы по месту жительства семьи для оказания тому помощи. Последнее обращение в поликлинику было 11.11.2022 года. Об обстоятельствах смерти ребенка известно со слов. Поскольку ребенок имел отставание в развитии, считает, что без посторонней помощи покинуть дом до или во время пожара не мог. Не мог самостоятельно обслуживать себя, так как ему на постоянной основе требовалась помощь, присмотр и уход со стороны родителей или иных лиц (т. 1 л.д. 138-141).

- оглашенные показания свидетеля Б.М.А. (соседки) являвшейся очевидцем произошедшего пожара в доме С-вых. Позвонив С.А.М., тот сказал, что находится на работе. Кто-то из соседей разбил окно в помещении кухни, из окна пошел дым, поэтому через окно проникнуть в дом оказалось невозможно. Все вместе стали ведрами набирать воду в реке и тушить возгорание. (т. 1 л.д. 142-145).

- оглашенные показаниями свидетеля О.Е.В. (соседки), являвшейся очевидцем пожара в доме С-вых и по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смогла, о том, что в доме в момент пожара находился сын С-вых – не знала. (т. 1 л.д. 153-156)

- оглашенные показания свидетеля Н.И.А. (соседа) являвшегося очевидцем пожара в доме С-вых. Пояснил, что совместно З.А.А. пытались попасть в помещение дома, но не смогли из-за дыма, принимал участие в тушении возгорания. По существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смог. (т. 1 л.д. 167-170).

- оглашенные показания свидетеля В.Н.А., который, как сосед, являлся очевидцем пожара и по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смог. (т. 1 л.д. 157-160)

- показания свидетеля З.А.Г. (соседа С-вых), являвшегося очевидцем пожара, который по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смог.

- оглашенные показания свидетеля З.М.П. (соседки С-вых), из которых аналогично следует, что являлась очевидцем пожара и позвонила в пожарную охрану. По существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смогла. (т. 1 л.д. 146-150).

- оглашенные показания свидетелей Г.М.Ц., П.М.С. (сотрудников пожарно-спасательной части), выезжавших на место пожара и исполнявших свои служебные обязанности. Узнав на месте, что в доме находится ребенок, проникнув туда во время пожара, на площадке между 1 и 2 этажом, которая была расположена в 4-5 ступенях от 1 этажа, они обнаружили тело ребенка и вынесли на улицу, где признаков жизни он не подавал. Более по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смогли. (т.1 л.д. 164-166, т. 2 л.д.101-103)

- оглашенные показания свидетелей Г.Д.В. и Ф.А.В. (сотрудников газовой службы), которые на месте пожара, в связи с вызовом, исполняли свои обязанности – отключали газоснабжение и по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего смогли (т. 2 л.д. 76-79, 72-75)

- оглашенные показания свидетеля К.А.Н. (электромонтера), который, в связи с произошедшим пожаром, на месте исполнял свои служебные обязанности, связанные временным обесточиванием дома и линии на трансформаторной подстанции в <адрес>. (т. 2 л.д. 83-86)

- оглашенные показания свидетеля Х.Е.А., являющейся соседкой ФИО1, у которой та пребывала в гостях 18 сентября 2023 года. Пояснила, что ФИО1, придя примерно после 15 часов 30 минут, около 17 часов, более точное время не помнит, ушла. ФИО1 пришла к ней со спиртным, которое они совместно употребили. Провожая ФИО1, узнала о произошедшем в ее доме пожаре, где погиб находившийся в доме ребенок ФИО1, тело которого вынесли пожарные. (т. 1 л.д. 135-137).

- оглашенные показания свидетеля С.А.С. (знакомого семьи С-вых), которому о произошедшем пожаре и смерти ребенка стало известно со слов С.А.М. Подтвердил, что С.А.М. постоянно контролировал семью, заботился о сыне, который страдал <данные изъяты>. Ему было известно, что они всегда запирали калитку на замок, чтобы ребенок не мог покинуть двор. Более по существу предъявленного обвинения и уголовного дела пояснить ничего не смог. (т. 1 л.д. 127-129).

- справка МСЭ-2007 № от 01.09.2010, согласно которой С.М.А. ДД.ММ.ГГГГ г.р. повторно установлена первая группа инвалидности – «ребенок-инвалид» в связи с заболеванием до 12.04.2024.

- протоколы осмотра места происшествия от 18 и 19.09.2023 года – дома С-вых после пожара, расположенного по адресу: <адрес>, в рамках которых зафиксировано нахождение в замочной скважине дверного замка с наружной стороны входной двери ключа. В прихожей имеется проем, который ведет в дом, в данном проеме имеется дверь, которая находится в открытом положении, в ней торчит снаружи ключ (т. 1 л.д. 6-11, 29-36, 63-65, 78-83)

- протокол осмотра трупа несовершеннолетнего С.М.А. ДД.ММ.ГГГГ г.р., на котором обнаружены повреждения от термического воздействия огня. (т.1 л.д.23-26)

- заключение судебной медицинской экспертизы № от 12.10.2023 года, согласно выводам которой смерть С.М.А. ДД.ММ.ГГГГ г.р. наступила в пределах 1-2 суток до момента исследования трупа в результате острого отравления угарным газом (окисью углерода) (т. 1 л.д. 216-218)

- заключение судебной пожарно-технической экспертизы № от 26.10.2023 года, согласно выводам которой очаг пожара находился внутри кухонного помещения дома, а именно в центральной части левой стены (относительно входа в кухню) в районе расположения дивана. Наиболее вероятной причиной возникновения пожара в рассматриваемом случае могло послужить воздействие источника открытого огня (пламя спички, зажигалки) на горючие материалы, расположенные в очаге пожара. Версия причины возникновения пожара в результате воздействия источника зажигания малой мощности в рассматриваемом случае маловероятна. В рассматриваемом случае источником зажигания (пожара) могло послужить: источник открытого огня (пламя спички, зажигалки); источник зажигания малой мощности (тлеющее табачное изделие) маловероятно (т. 2 л.д. 2-24).

Допрошенный в судебном заседании эксперт К.Д.А., подтвердив выводы экспертизы, указал, что имеются косвенные признаки поджога; наиболее вероятной версией он посчитал воздействие открытого огня - пламени спички, зажигалки на горючие материалы, расположенные в очаге возгорания.

Исследовав в судебном заседании все представленные сторонами доказательства, суд постановил оправдательный приговор за отсутствием в действиях ФИО1 вменяемого состава преступления, предусмотренного ст.109 ч.1 УК РФ, – причинения сыну С.М.А. смерти по неосторожности.

Суд на основе исследованных доказательств установил, приведя в приговоре, что ФИО1 оставила ребенка дома на небольшой промежуток времени, создав, уходя, благоприятные для него условия, а для исключения возможности возникновения пожара отключила газ, не оставив в доступном месте предметов, могущих являться источником открытого огня и которыми бы тот мог воспользоваться. А потому она не предвидела возможности наступления общественно опасных последствий в виде смерти несовершеннолетнего С.М.А. и не могла их предвидеть.

Суд апелляционной инстанции согласен с выводом суда, что установленные обстоятельства исключают состав преступления, совершенного по небрежности, вследствие отсутствия прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти ее сына.

Органами предварительного следствия ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления по неосторожности в форме преступной небрежности. В силу ч. 3 ст. 26 УК РФ преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

В материалах дела отсутствуют достоверные доказательства, которые бы подтверждали, что ФИО1, оставляя сына одного в доме, должна была предвидеть наступление последствий в виде смерти сына из-за возможного возгорания в доме в ее отсутствие, в том числе из-за действий самого несовершеннолетнего.

В рассматриваемой ситуации юридически значимым является не то, что С.М.А., находясь в квартире в отсутствие совершеннолетних лиц, был не в состоянии в силу своего развития правильно оценивать явления окружающей действительности и реагировать на них, (потушить пожар, вызвать помощь либо выбраться из дома), а то, должна ли была ФИО1 предвидеть такие последствия, которые не предвидела и состоят ли такие последствия в причинно-следственной связи с ее действиями (оставлением сына одного в доме). То есть имеется ли объективная и субъективная сторона рассматриваемого преступления.

Вопреки обвинению и доводам апелляционного представления нет оснований считать, что ФИО1 при необходимой внимательности и предусмотрительности, надлежащем исполнении родительских обязанностей, в силу возраста и жизненного опыта могла и должна была предвидеть эти последствия.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с тем, что сын С.М.А. был оставлен ФИО1 в опасном положении. Оставление его одного в доме имело место в период с 15 часов 20 минут до 16 часов 51 минуту. Данный промежуток времени сам по себе никак не свидетельствует о длительности и опасном положении, поскольку очевидно он мог обойтись без кормления. Не может в отрыве от иных обстоятельств оцениваться и закрытие ФИО1 дома ключом. Судом приняты во внимание показания ФИО1, ее супруга и свидетелей, согласно которым погибший сын С.М.А., хотя и был инвалидом, страдал заболеваниями, все же мог и самостоятельно передвигался (самостоятельно ходил, мог побежать). В связи с чем, не лишено оснований признать разумной родительской заботливостью и усмотрительностью со стороны ФИО1 то, что, уходя, она закрыла входную дверь в дом, объясняя тем, что иначе ребенок мог убежать из дома к находящейся рядом реке, что подвергло бы его опасности. Учитывая к этому то, что ранее из показаний супругов С-вых следует, что они оставляли сына одного в доме вследствие жизненных обстоятельств (хозяйство, огород, необходимость ухода в магазин и т.д.).

Оставление ребенка одного обоснованно признано не состоящим в причинно-следственной связи с наступлением его смерти, поскольку общественно опасные последствия в виде его смерти, как установлено в приговоре, наступили не в результате его оставления одного в запертом доме, а потому, что в нем произошел пожар (из-за отравления на пожаре). При таких данных, суд правомерно пришел к выводу, что вина ФИО1 в причинении смерти сыну С.М.А. не установлена.

Совокупность представленных стороной обвинения и исследованных в судебном заседании доказательств, не позволила суду сделать вывод, что в исследуемой ситуации проявляя разумную родительскую внимательность и предусмотрительность, ФИО1 могла и должна была предвидеть, что во время нахождения сына одного в доме, произойдет пожар и наступит его смерть

Представленный же стороной обвинения, о чем также указано в представлении, случай (из показаний самих же родителей С-вых), что ранее имело место обнаружение у сына под подушкой горелых бумажек при наличии запаха дыма, не может свидетельствовать в пользу того, что оставляя его одного в доме, возникновение пожара являлось бы закономерным итогом и, как следствие, состояло бы в причинной связи со смертью. Напротив, как следует из показаний ФИО1 и данные показания не опровергнуты, уходя, она отключила газ, убрала от доступа ребенка предметы (в т.ч. спички), от которых могло возникнуть возгорание.

Поскольку смерть С.М.А. наступила не в результате его оставление одного в запертом доме, а из-за того, что произошел пожар (из-за продуктов которого произошло его отравление), именно указанные фактические обстоятельства и подтверждающие их доказательства, их оценка судом положены в обоснование решения об оправдании ФИО1 по ч. 1 ст. 109 УК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Таким образом, установленные в судебном заседании обстоятельства исключают состав преступления, совершенного по небрежности, вследствие отсутствия прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти сына (объективной стороны) и отсутствия неосторожной вины (субъективной стороны).

Доводы апелляционного представления, что погибший С.М.А. страдал <данные изъяты>, существенно отставал в развитии, имел трудности в передвижении и без посторонней помощи был не способен покинуть дом во время пожара, как само по себе, так и в совокупности другими обстоятельствами (реально выполненными ФИО1 при уходе действиями) никак не опровергает вывод суда об отсутствии причинно- следственной связи. Никак не влияет по существу реальная причина ухода из дома ФИО1 и то чем она была занята, несмотря на то, что автор представления ссылается в нем на свидетельские показания Х.Е.А., у которой ФИО1 употребляла спиртное.

Относительно же отказа суда первой инстанции в назначении по ходатайству государственного обвинителя судебно-психиатрической экспертизы в отношении С.М.А. в целях установления, находился ли он в момент пожара в беспомощном состоянии, имел ли признаки психического расстройства – патологического влечения к совершению поджога, суду апелляционной инстанции не представлено убедительных доказательств в действительной необходимости назначения такой экспертизы. В силу закона обязательных оснований для производства посмертно такой экспертизы не имеется. Беспомощное состояние погибшего исходя из наличия у него инвалидности и заболеваний и то, какое именно оно имело значение для дела и для оценки действий ФИО1, устанавливалось судом на основе всей совокупности иных доказательств. Учитывая показания супругов С-вых о реальном состоянии здоровья сына, к улучшению которого они принимали усилия все годы его жизни, исходя из такого состоянии они могли и оставляли ранее его, как одного в комнате при совместном нахождении в доме, так и одного в доме, проявляя разумные меры предосторожности. При этом показания медицинского работника - свидетеля Ш.Е.В. о том, что несовершеннолетний С.М.А. был полностью лежачим и не мог передвигаться, явно противоречат материалам дела, показаниям родителей, классного руководителя в школе. Кроме того, Ш.Е.В., о чем указала в показаниях, перед смертью видела несовершеннолетнего за 10 месяцев.

Вопреки дополнительному апелляционному представлению прокурора, оправдательный приговор соответствует требованиям ст.ст. 303 - 306 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства дела, установленные судом. В приговоре на 17 странице 3 абзац суд привел установленные им обстоятельства, которым и дал оценку на предмет наличия состава преступления в действиях ФИО1 Суд, на котором лежит обязанность разрешения дела по существу путем проверки обоснованности предъявленного обвинения, установил отсутствие состава преступления, в связи с отсутствием таких элементов состава, как субъективной и объективной стороны преступления.

Формулировок, ставящих под сомнение невиновность ФИО1, приговор не содержит.

В силу ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постанавливается лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Оправдательный приговор постановляется в случаях, если в деянии подсудимого отсутствует состав преступления.

Правовое основание оправдания ФИО1 приведено в приговоре верно.

Руководствуясь статьями 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Красносельского районного суда Костромской области от 2 июля 2024 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения, а апелляционное представление (основное и дополнительное) и.о. прокурора Красносельского района Голубева А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу немедленно и могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции через Красносельский районный суд Костромской области в течение шести месяцев со дня провозглашения апелляционного постановления. В случае пропуска этого срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подаётся по правилам выборочной кассации непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий В.В. Глушков