Решение № 2-470/2019 2-470/2019~М-140/2019 М-140/2019 от 10 февраля 2019 г. по делу № 2-470/2019

Дело № 2-470/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 февраля 2019 года г. Омск

Октябрьский районный суд г. Омска в составе:

председательствующего судьи Поповой Т.В.,

при секретаре Серебренниковой О.С.,

с участием старшего помощника прокурора Октябрьского административного округа г. Омска Марковой В.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Закрытому акционерному обществу «Сандоз» о восстановлении на работе, взыскании оплаты вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истица обратилась в Октябрьский районный суд г. Омска с названным требованием, указав, что с 13 октября 2014 года работала у ответчика медицинским представителем, с 01 сентября 2017 года в должности старшего медицинского представителя. 14 сентября 2018 года ее непосредственный руководитель ФИО22, оказав психологическое воздействие, путем обмана заставил ее подписать дополнительное соглашение к трудовому договору, как она позднее выяснила, соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон. Считает, что увольнение носит незаконный характер, она не имела намерения увольняться, руководитель воспользовался ее эмоционально нестабильным состоянием, обманным путем заставил подписать соглашение. Просила восстановить ее на работе у ответчика, взыскать оплату вынужденного прогула, компенсацию морального вреда.

В судебном заседании истица ФИО1 полностью поддержала заявленные требования, пояснив, что продолжительное время состояла в трудовых отношениях с ответчиком, намерения увольняться не имела, с 2018 года ее непосредственным руководителем был назначен ФИО23, который во время своих приездов в г. Омск неоднократно «доводил ее до слез». 14 сентября 2018 года рано утром в лобби-баре гостиницы, где остановился ФИО24, он назначил ей встречу. Во время встречи между ними состоялся эмоциональный разговор, истица расплакалась, ФИО27 принес ей из своего номера документы, заставил подписать, он говорил, что в документе необходимо указать дату «14 октября 2018 года», затем он созвонился с московским менеджером по кадрам ФИО26, которая сказала, что необходимо указать дату «30 октября 2018 года». О какой дате шла речь, истица не понимала, разговор продолжался около часа. Руководитель требовал, чтобы она подписала соглашение, выбора у нее не было. Во время разговора ФИО25 высказывал в ее адрес претензии о том, что она в отчете о проделанной работе указала, что посетила двоих врачей, но ему достоверно известно, что они в указанное ею время отсутствовали на рабочем месте. Истица пояснила, что не имеет права посещать их в рабочее время, поэтому встречалась с ними в их нерабочее время.

Представитель ответчика ЗАО «Сандоз» ФИО2, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала, пояснила, что истицей добровольно было подписано соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон, в момент подписания она отчетливо понимала смысл происходящего, о чем свидетельствует то обстоятельство, что истицей собственноручно в графе о дате расторжения договора указано «30 октября 2018 года». Первоначально ФИО30 настаивал на дате 14 октября 2018 года, но истица попросила предоставить ей больше времени для поиска новой работы, после чего ФИО28 предложил связаться с Москвой со специалистом отдела кадров, истица беседовала с ФИО29 по телефону, они достигли договоренности по дате расторжения договора. Истица к работодателю за период с 14 сентября по 30 октября 2018 года с заявлением о расторжении соглашения о расторжении трудового договора не обращалась, что свидетельствует о том, что ее волеизъявление, выраженное при подписании дополнительного соглашения, было обдуманным и добровольным.

Старший помощник прокурора Маркова В.В. не усмотрела оснований для удовлетворения заявленных требований.

Выслушав участников процесса, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

13 октября 2014 года ФИО1 была принята на работу в ЗАО «Сандоз» медицинским представителем.

01 сентября 2017 года переведена на должность старшего медицинского представителя.

14 сентября 2018 года между ЗАО «Сандоз» и ФИО1, было подписано дополнительное соглашение к трудовому договору, по условиям которого трудовой договор, заключенный между ЗАО «Сандоз» и ФИО1 13 октября 2014 года, расторгается по соглашению сторон договора с 30 октября 2018 года.

Свидетель ФИО21. показал в судебном заседании, что работает в ЗАО «Сандоз», являлся непосредственным руководителем истицы. В сентябре 2018 года приехал в г. Омск с очередной проверкой работы старшего медицинского представителя ФИО1 В ходе проверки выяснил, что ФИО1 внесены в отчет недостоверные сведения, а именно, ею указано, что 10 сентября 2018 года она посетила врачей ФИО14 между тем, из отдела кадров лечебного учреждения ему достоверно стало известно о том, что ФИО15. в указанный период находилась в отпуске, ФИО16 на больничном. На вопрос свидетеля о том, как она могла с ними встречаться, истица пояснила, что увидела их на улице и провела необходимую беседу. Внесение в статистическую отчетность недостоверных сведений о проделанной работе является грубым нарушением требований должностной инструкции, влекущим за собой применение дисциплинарного взыскания. ЗАО «Сандоз» является лояльной по отношению к сотрудникам компанией, поэтому ей было предложено уволиться по соглашению сторон, истица согласилась, но попросила больше времени для поиска работы. Возможность изменения срока увольнения ФИО1 лично согласовывала с сотрудником кадровой службы компании по телефону ФИО18. Беседа проходила утром в баре гостиницы, где свидетель остановился. ФИО1 была возбуждена, но конфликта не было, свидетель на повышенный тон разговора не переходил.

Свидетель ФИО17 показала в судебном заседании, что работает в ЗАО «Сандоз» в кадровой службе. 14 сентября 2018 года рано утром (по Московскому времени около 05 часов 00 минут утра) ей позвонил ФИО19 попросил проконсультировать сотрудника по поводу даты увольнения, передал трубку ФИО1, которая задавала вопросы о возможности перенесения при заключении соглашения о расторжении трудового договора последнего рабочего дня с 14 октября на 30 октября 2018 года, поскольку ей необходимо время для поиска работы. ФИО1 разговаривала спокойно, никаких криков и других эмоций слышно не было. Свидетель пояснила, что перенос даты последнего рабочего дня возможен. Кроме того, свидетель поясняла ФИО1, что при наличии положительных рекомендаций с прежнего места работы, истица сможет трудоустроиться. Позднее истица один раз обратилась к свидетелю с просьбой «разобраться» в ситуации с подписанным ею дополнительным соглашением о расторжении трудового договора по соглашению сторон, с другими заявлениями не обращалась.

Свидетель ФИО20. показала, что 14 сентября 2018 года приехала в гостиницу «<данные изъяты>», так как накануне договорилась с ФИО1 там встретиться, увидела в баре ФИО1, но не подошла к ней, так как она была с молодым человеком и плакала.

В соответствии с п.п. 1, 5 Должностной инструкции старшего медицинского представителя, подписанной ФИО1 собственноручно, старший медицинский представитель организует и проводит визит, деловые встречи, переговоры и маркетинговые мероприятия в лечебных и научных учреждениях, в аптеках с целью повышения профессионального уровня участников, организует и проводит иные мероприятия по информированию о препаратах Сандоз согласно маркетинговому плану бизнес-подразделения. Вносит информацию о проделанной работе в соответствии с требованиями компании непосредственно после каждого визита, не выходя из лечебного учреждения, аптеки.

В соответствии со ст. 77 п. 1 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон.

На основании ст. 78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 17 марта 2004 года «О применении судами РФ Трудового кодекса РФ» при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Таким образом, при рассмотрении споров о восстановлении на работе работнику необходимо доказать, что отсутствует согласованность относительно сроков и условий расторжения трудового договора.

Из пояснений истицы следует, что 14 сентября 2018 года ФИО31. путем психологического давления, обмана заставил подписать соглашение о расторжении трудового договора, она не понимала, какой документ подписывает, находилась в полной уверенности, что подписывает очередное дополнительное соглашение к трудовому договору, что делала ранее неоднократно.

В последнем судебном заседании после допроса свидетелей истица пояснила, что ФИО32 заставлял ее указать в дополнительном соглашении дату «14 октября», а ФИО36 в ходе телефонного разговора требовала указать дату «30 октября», поэтому истица была вынуждена собственноручно указать в тексте соглашения дату «30 октября 2018 года».

Из показаний свидетелей ФИО33. следует, что вопрос об увольнении обсуждался длительное время, истица неоднократно задавала вопросы о последнем рабочем дне, именно поэтому ФИО37. был вынужден обратиться за консультацией к ФИО34., несмотря на то, что у нее было раннее утро, ФИО1 лично беседовала с ФИО35., согласовывая дату последнего рабочего дня.

Проанализировав изложенное, суд приходит к выводу о том, что истица знала и понимала предмет разговора, смысл предъявленных в ее адрес претензий о ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей. Об этом свидетельствует длительность беседы (из пояснений истицы, свидетелей следует, что беседа продолжалась около часа), написание истицей собственноручно в тексте дополнительного соглашения даты последнего рабочего дня – 30 октября 2018 года. Продление периода работы свидетельствует, в первую очередь, о том, что сторона работодателя лояльно отнеслась к просьбе работника увеличить период работы перед увольнением с целью поиска достойной работы. Более того, истица за период с 14 сентября по 30 октября 2018 года не обратилась к работодателю с заявлением о расторжении заключенного дополнительного соглашения.

То обстоятельство, что истица до настоящего времени не трудоустроена, не может являться основанием для признания увольнения незаконным, как следствие, для восстановления истицы на работе в прежней должности и выплаты оплаты вынужденного прогула, компенсации морального вреда, поскольку в силу требований, изложенных в ст. 394 ТК РФ, восстановление на прежней работе возможно лишь в том случае, если суд признает факт увольнения незаконным либо установит, что процедура увольнения не была соблюдена.

В силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

В соответствии с п. 27 названного выше Постановления Пленума Верховного Суда РФ при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны самих работников.

При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе, поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

В ходе судебного следствия не нашли своего подтверждения доводы истицы относительно отсутствия ее доброго волеизъявления на прекращение трудовых правоотношений. Напротив, опираясь на пояснения истца, показания свидетелей, суд пришел к выводу, что прекращение трудовых правоотношений явилось результатом реализации истицей своей доброй воли, направленной на прекращение работы, поскольку истица в ходе беседы с руководителем, с сотрудником кадровой службы выясняла наиболее приемлемые для себя условия расторжения трудового договора, в результате был продлен период работы на срок, указанный самой ФИО1, дату составления соглашения, дату прекращения срока действия трудового договора истица внесла в текст соглашения собственноручно. Противоречивые пояснения истицы суд расценивает как способ ее защиты.

Более того, необходимо отметить, что трудовой договор от имени работодателя подписан ФИО38 с которой истица не беседовала до принятия решения об увольнении. Следовательно, лицо, уполномоченное принимать на работу и увольнять с работы, не оказывало и не могло оказывать психологического давления на истца. ФИО39 правом принятия на работу и увольнения не наделен, следовательно, проводимые им беседы и профилактические мероприятия не могут быть приняты в качестве основания для расторжения трудового договора.

Поскольку судом установлено, что ФИО1 уволена по соглашению сторон, соглашение было достигнуто путем соблюдения условий в части срока и порядка расторжения договора, постольку суд приходит к выводу о том, что расторжение трудового договора явилось объективным свободным волеизъявлением его сторон, в отсутствии каких-либо внешних воздействий, способных повлиять на волеизъявление как работника, так и работодателя, а доводы, изложенные ФИО1, являются надуманными, направленными лишь на извлечение материальной выгоды, а не на защиту нарушенного права на труд.

В судебном заседании установлено, что при увольнении с истицей произведен расчет, что сама истица не оспаривает. Доступ к системной программе работодателя для истицы был заблокирован в ночь с 30 на 31 октября 2018 года, следовательно, надлежащим образом свои должностные обязанности истица исполнять не имела возможности, поскольку каждое свое действие, направленное на исполнение трудовой функции, она обязана отражать в программе, что прямо закреплено Должностной инструкцией, доступ к топливной карте также был заблокирован работодателем в последний рабочий день, служебный автомобиль был возвращен истицей после выздоровления. Трудовая книжка, приказ об увольнении ею получены почтой также после выздоровления, представленные ею листки нетрудоспособности были полностью оплачены работодателем.

Таким образом, нарушения прав работника при увольнении работодателем допущено не было. За период с 14 сентября 2018 года по 30 октября 2018 года ФИО1 к работодателю с заявлением о расторжении дополнительного соглашения о расторжении трудового договора не обращалась. Проводимая ею переписка с сотрудниками кадровой службы не может расцениваться судом в качестве волеизъявления истицы на восстановление трудовых правоотношений.

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействиями работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В судебном заседании не установлен факт совершения работодателем неправомерных действий либо бездействий в отношении работника.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования, заявленные ФИО1 к Закрытому акционерному обществу «Сандоз» о восстановлении на работе, взыскании оплаты вынужденного прогула, компенсации морального вреда, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд путем подачи апелляционной жалобы, представления через Октябрьский районный суд г. Омска в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Попова Т.В.

Мотивированное решение изготовлено 15 февраля 2019 года.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 17 апреля 2019 года решение Октябрьского районного суда г. Омска от 11 февраля 2019 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба без удовлетворения.