Апелляционное постановление № 22-2883/2025 от 17 ноября 2025 г. по делу № 1-14/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 ноября 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи Елецких Е.Н.,

при секретаре - Лалакиди А.А.,

с участием:

прокурора – Киян Т.Н.,

представителя потерпевшего – адвоката Гуркина С.А.,

подсудимых – ФИО12, ФИО11, ФИО13,

защитника подсудимых ФИО12, ФИО11,

ФИО13 - адвоката Хмельницкого В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшего <данные изъяты>» - адвоката Гуркина С.А. с дополнениями к ней на постановление Алуштинского городского суда Республики Крым от 19 августа 2025 года, которым уголовное дело по обвинению ФИО12, ФИО11, ФИО13 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, возвращено прокурору, для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Проверив материалы дела, заслушав мнение участников процесса по доводам апелляционной жалобы с дополнениями к ней, возражения подсудимых и их защитника,

установил:

органами предварительного следствия ФИО12, ФИО11, ФИО13 обвиняются в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, то есть в совершении двух эпизодов мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере.

Постановлением Алуштинского городского суда Республики Крым от 19.08.2025 года уголовное дело по обвинению ФИО12, ФИО11, ФИО13 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, - возвращено прокурору, для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Не согласившись с указанным решением суда, представитель потерпевшего <данные изъяты>» - адвокат Гуркин С.А. подал апелляционную жалобу с дополнениями к ней, согласно которой полагает, что обжалуемое постановление является незаконным, необоснованным и подлежит отмене в связи с существенными нарушениями норм материального и процессуального права.

Полагает, что выводы суда, изложенные в обжалуемом постановлении, противоречат предъявленному ФИО13 обвинению и обвинительному заключению.

Приводя предъявленное ФИО13 обвинение, апеллянт указывает, что именно ФИО13 предоставил заведомо для соучастников ложные сведения о выполнении ООО «<данные изъяты>» в рамках исполнения договорных ложных обязательств по договору №-ИР от ДД.ММ.ГГГГ, работ по демонтажу комплекса недостроенных сборных ж/б зданий «Блок № 10» силами ООО «<данные изъяты>», которые в последующем были внесены в справку о стоимости выполненных работ и затрат № от ДД.ММ.ГГГГ по форме КС-3 и Акт о приемке выполненных работ за июль 2020 года № от ДД.ММ.ГГГГ по форме КС-2. Слово сведенья в предъявленном обвинении подразумевает под собой ложную информацию о не проводимых работах.

По мнению апеллянта, указание суда на то, что действия ФИО13 не согласуются с вменяемой ему ролью в группе, противоречат обвинительному заключению и обвинению, так как помимо прочего одна из обязанностей ФИО13, как участника преступной группы, состояла в участии в изготовлении документов (актов по форме КС-2, КС-3), подтверждающих объемы и стоимость выполненных работ, содержащих заведомо для соучастников ложные сведения, являющихся основанием для перечисления денежных средств с расчетных счетов ООО «<данные изъяты>» на расчетные счета ООО «<данные изъяты>», что и подразумевает под собой предоставление ложных сведений о выполнении ООО «<данные изъяты>» не производимых им работ, которые в последующем были внесены в вышеуказанные акты по форме КС-2, КС-3.

Отмечает, что без выполнения этих действий ФИО13 завершение преступного умысла было невозможно, так как ФИО5 и неустановленные соучастники не смогли бы без предоставления сведений ФИО13 изготовить акты по форме КС-2, КС-3, ФИО14 и ФИО11 - подписать их, и на основании которых произошло списание кредиторской задолженности ООО «<данные изъяты>», образовавшейся в результате авансирования работ ООО «<данные изъяты>» по договору генерального подряда №-ИР от ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, адвокат Гуркин С.А. полагает, что в предъявленном ФИО13 обвинении указаны все обстоятельства подлежащие доказыванию в ходе уголовного преследования в соответствии со ст. 73 УПК РФ: событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность лица в совершении преступления, форма его вины, мотивы и т.д. Субъективная сторона совершенного ФИО13 преступления описана полностью, он знал в чем он обвиняется и нарушения права на защиту не произошло.

Ссылаясь на выводы суда о том, что неконкретным и противоречивым является обвинение в той части, что сумма перечислений осуществленных согласно обвинения на основании справки о стоимости выполненных работ № по форме КС-3 составляет <данные изъяты> рублей (2 <данные изъяты>), что не соответствует вмененной сумме похищенного имущества, а иные платежи, как следует из предъявленного обвинения, были осуществлены «в том числе» на основании вышеуказанного акта, то есть из обвинения не усматривается каким образом отсутствие данной справки о стоимости выполненных работ № по форме КС-3 могло повлиять на оплаты по иным справкам о стоимости по форме КС-3 и не позволяет разграничить какие из перечисленных платежей являлись результатом преступной деятельности и способом хищения вмененной суммы в <данные изъяты> рублей, а какие относились к хозяйственной деятельности предприятий, выходящей за пределы обвинения, апеллянт полагает, что такие выводы суда сводятся к оценке доказательств по уголовному делу, что не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

Отмечает, что фактический ущерб мог быть установлен в ходе судебного разбирательства, поскольку суд вправе в этих целях назначить судебную экспертизу, допросить экспертов, привлечь для участия в деле специалиста.

Адвокат Гуркин С.А. выражает несогласие с выводами суда о том, что в обвинении не приведено какой-либо конкретной рабочей отчетной или исполнительной документации содержавшей по версии обвинения заведомо ложные сведения, а именно не конкретизированы документы по форме, предусмотренной действующим законодательством, а также конкретные документы с их реквизитами и отраженными в них сведениями, которые возможно установить и проверить на предмет их несоответствия действительно выполненным объемам работ, а также установить, что именно данные документы составленные подсудимыми были использованы как основание для внесения заведомо ложных данных в справку стоимости выполненных работ по форме КС-3 и акт выполненных работ по форме КС-2 и состоят в причинной связи с достижением желаемого преступного результата, так как, по мнению апеллянта, придя к данным выводам, суд вышел за объемы предъявленного обвинения, согласно которому ФИО13 предоставил заведомо для соучастников сведения о выполнении данной организацией в рамках исполнения договорных ложные обязательства по договору №-ИР от ДД.ММ.ГГГГ по демонтажу комплекса недостроенных сборных ж/б зданий «Блок №» силами ООО «<данные изъяты>», которые в последующем были внесены в справку о стоимости выполненных работ и затрат № от ДД.ММ.ГГГГ по форме КС-3 и Акт о приемке выполненных работ за июль 2020 года № от ДД.ММ.ГГГГ по форме КС-2.

Обращает внимание, что судом указано на то, что орган предварительного расследования обязан был внести в обвинение конкретную рабочую отчетность или исполнительную документацию, содержащую по версии обвинения заведомо ложные сведения, однако, как отмечает апеллянт, органом предварительного расследования были указаны акты по форме КС-3, КС-2. Сведения, переданные ФИО13, были установлены в ходе предварительного расследования и судебного следствия.

Считает некорректной ссылку суда на Определение Конституционного Суда РФ от 26.04.2016 года № 761-О (также отсылающее к Определениям КС РФ от 18.10.2012 года № 1920-О, от 24.01.2013 года № 43-О и от 17.07.2014 года № 1612-О), как на правоприменительную практику, поскольку, по мнению апеллянта, в конструкцию инкриминируемых подсудимым преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, не включены требования, указанные судом в своем постановлении.

Полагает, что согласно Определению Конституционного Суда РФ от 26.04.2016 № 761-О п. 1 ч. 1 ст. 73 и корреспондирующие ему положения п. 4 ч. 2 ст. 171 и п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ прямо предусматривают, что при производстве по уголовному делу среди прочих обстоятельств подлежит доказыванию событие преступления - время, место, способ и другие обстоятельства его совершения, то есть объективные признаки преступления, степень конкретизации которых при доказывании важна для квалификации деяния в качестве уголовно наказуемого, для определения основания и меры уголовной ответственности, когда эти элементы включены в конструкцию конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ, или характеризуют обстоятельства, влияющие на определение наказания, а также для установления закона, подлежащего применению с учетом его действия во времени, для определения подследственности, подсудности и разрешения иных юридически значимых вопросов, при этом, при квалификации действий подсудимых по ст. 159 УК РФ (в отличие от составов преступлений по ст. 238, 285, 286 УК РФ) не требуется ссылки на конкретные нормативно правовые акты, требования, правила и т.п., нарушенные подсудимыми, в конструкцию конкретного состава преступления они не входят.

Отмечает, что в обвинении и обвинительном заключении отражены время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления, что соответствует требованиям ст.ст. 73, 220 УПК РФ.

Приводя положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», а также п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ отмечает, что каких-либо нарушений, допущенных при составлении обвинительного заключения, не имеется. Процессуальные права подсудимых были соблюдены, суд не усмотрел основания для увеличения объема предъявленного обвинения, то есть ухудшения положения подсудимых.

Просит постановление суда отменить, вернуть уголовное дело на рассмотрение в Алуштинский городской суд Республики Крым тем же судьей.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ООО «<данные изъяты>» – адвоката Гуркина С.А. защитник подсудимых – адвокат Хмельницкий В.В. полагает, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению, а обжалуемое постановление суда необходимо оставить без изменения.

Считает, что доводы апелляционной жалобы не могут быть приняты судом апелляционной инстанции, как объективные и достоверные, основанные на верном толковании норм уголовно-процессуального законодательства.

Отмечает, что постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору является законным, обоснованным и мотивированным, поскольку суд правильно обратил внимание на то, что формулировки обвинения в виду неконкретности сведений свидетельствуют о ненадлежащем описании события преступления в обвинительном заключении и создают неопределенность в сформулированном органом следствия обвинении, нарушают право обвиняемого на защиту, поскольку лишают его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться, что является существенным и неустранимым в ходе судебного разбирательства нарушением.

Полагает, что суд обоснованно пришел к выводу, что доводы стороны защиты о том, что описание преступления, инкриминируемого ФИО13, не достигает той степени конкретизации, которая позволяла бы сделать однозначный вывод о полном соответствии обвинения положениям ст. 220 УПК РФ в неразрывной связи с положениями ч. 1 ст. 73 УПК РФ, в истолковании, придаваемом данным нормам Конституционным Судом РФ.

Считает, что представитель потерпевшего в своей жалобе неверно трактует положения приводимого им законодательства, а также неверно интерпретирует обстоятельства дела, искажает суть доказательств (например, в части должностных полномочий ФИО13), указывая на то, что суд, делая выводы, вышел за объемы обвинения, а выводы суда свелись к оценке доказательств по уголовному делу.

Приводя положения ч. 4 ст. 7, п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ отмечает, что суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения законного, обоснованного и справедливого решения по делу, принимать меры к устранению препятствующих вынесению такого решения обстоятельств. В случае выявления, допущенных органом предварительного следствия процессуальных нарушений, суд вправе возвратить уголовное дело прокурору с целью приведения процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе.

Ссылаясь на Постановление Конституционного Суда РФ от 17.04.2019 года № 18-П, п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 05.03.2004 года «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», ст. 29, п. 3 ч. 1 ст. 220, п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ полагает, что обвинительное заключение не соответствует требованиям п.п. 3,5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, так как уголовно-процессуальный закон обязывает орган уголовного преследования доказывать обстоятельства совершения преступления, и указывать их при изложении фабулы обвинения.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ООО «<данные изъяты>» – адвоката Гуркина С.А. подсудимый ФИО12 полагает, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению, а обжалуемое постановление суда необходимо оставить без изменения.

Считает, что из материалов дела усматривается, что обвинительный акт составлен с нарушением требований уголовно-процессуального закона, так как в нем не содержится указание на существо обвинения, место и время совершения преступления, способ, мотив, цели, последствия и иные обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, позволяющие суду при исследовании доказательств, проверить и оценить их.

Обращает внимание на то, что в справке к обвинительному заключению не указана таблица (т. 47, л.д. 64-66), содержание которой противоречит другим материалам уголовного дела, в том числе, сведениям в платежных поручениях, представленных ФИО7 (т. 1, л.д. 120-125). При этом, в обвинительном заключении фигурируют данные из указанной таблицы, не признанной вещественным доказательством по делу, то есть в обвинительном заключении указано, что оплата произведена на основании справки по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ платежными поручениями № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, с формированием текущей кредиторской задолженности в виде аванса на сумму <данные изъяты> рублей, что не соответствует сумме вменяемого ущерба, так как в совокупности данные платежи составляют <данные изъяты> рублей.

Отмечает, что в платежных поручениях, представленных ФИО7 с объяснениями ДД.ММ.ГГГГ (т. 1, л.д. 117-119, л.д. 120-125), отсутствует назначение платежа «оплата за демонтажные работы», «оплата за работы по акту выполненных работ № от ДД.ММ.ГГГГ.», назначение платежа отражает операцию по оплате работ за строительство конкретного дома (в платежном поручении указан номер декларации: № № и № №, то есть два конкретных возводимых здания (Дома)).

Кроме того, подсудимый ФИО12 указывает, что не было учтено при расчетах, что ООО «<данные изъяты>» перечислило в адрес ООО «<данные изъяты>» <данные изъяты> рублей в рамках дополнительного соглашения № к договору генерального подряда №-ИР от ДД.ММ.ГГГГ, однако отсутствует встречное предоставление платежных поручений со стороны ООО «<данные изъяты>». В других платежных поручениях, имеющихся в томах настоящего уголовного дела, также указано назначение платежа в соответствии с декларациями, а также, за удорожание материалов по дополнительным соглашениям по договору генерального подряда №/-ИР от ДД.ММ.ГГГГ. Идентификация в контексте с привязкой платежа конкретному акту по форме КС-2 и/или справке КС-3 не представляется возможной из доказательств, имеющихся в материалах данного уголовного дела.

Полагает, что вышеизложенные обстоятельства указывают на недостаточность полноты предварительного расследования и оснований для возбуждения настоящего уголовного дела, поскольку не выполнены требования ст. 73 УПК РФ.

Отмечает, что предоставленные СЧ СУ МВД по Республике Крым эксперту ФИО8 на USB-накопителе расчеты объемов засыпки щебнем под основание здания (К-1) отсутствуют в материалах настоящего уголовного дела, как и сам USB-накопитель, а именно: расчет объемов засыпки щебнем под основание здания; расчет объемов засыпки щебнем под основание здания; расчет объема засыпки щебнем. Сечение А-А; расчет объема засыпки щебнем. Сечение Б-Б.

Считает, что данные обстоятельства свидетельствуют о неполноте исходных данных (Расчетов объема засыпки щебнем ФИО9 отсутствующих в материалах настоящего уголовного дела), а также сомнении в получении и предоставлении указанных документов эксперту ФИО8 в установленном УПК РФ порядке для производства строительной судебно-технической экспертизы №, назначенной по постановлению следователя от ДД.ММ.ГГГГ по материалам уголовного дела №.

Полагает, что обжалуемое постановление суда является законным, обоснованным и мотивированным, а доводы апелляционной жалобы полностью несостоятельными.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ООО «<данные изъяты>» – адвоката Гуркина С.А. подсудимый ФИО11 также полагает, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению, а обжалуемое постановление суда необходимо оставить без изменения.

Считает, что выводы об установлении ущерба, в связи с предоставлением к оплате справки о стоимости выполненных работ и затрат КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ, сделанные следователем в обвинительном заключении, не основаны на вещественных доказательствах, которые должны быть указаны в справке к обвинительному заключению.

Отмечает, что суд обоснованно указал, что сумма перечислений, осуществленных согласно обвинения на основании справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ составляет <данные изъяты> рублей, что не соответствует вмененной сумме похищенного имущества и не позволяет разграничить, какие из перечисленных платежей являлись результатом преступной деятельности и способом хищения вмененной суммы <данные изъяты> рублей. Обвинение в рамках эпизода хищения <данные изъяты> рублей в отношении объемов работ по устройству щебеночного основания, монолитного железобетонного фундамента и монолитных железобетонных конструкций здания К-1, суд также обоснованно признал неконкретным, по аналогичным доводам.

Считает, что не подтверждается материалами уголовного дела, что он, являясь соучастником, действуя согласно отведенной преступной роли, организовал изготовление, подписал и предоставил в адрес ООО «<данные изъяты>» (ИНН №) счета на оплату за выполнение завышенных объемов работ, которые фактически ООО «<данные изъяты>» (ИНН № не производились.

Указывает, что таких счетов на оплату он никогда не составлял и не предоставлял ООО «<данные изъяты>», ФИО10 либо иным лицам для последующей оплаты. Также, он никогда не предоставлял итоговые документы, содержащие заведомо ложные сведения об объеме и стоимости выполненных работ, акты КС-2 и справки о стоимости выполненных работ и затрат КС-3, необходимые для оплаты выполненных работ. Доводы о завышении объемов не подтверждаются объективными данными, в том числе, имеющейся в деле исполнительной документацией. Полная исполнительная документация в материалах дела отсутствует.

Кроме того, полагает, что материалами уголовного дела не подтверждается как само по себе наличие организатора, так и то, что последний возложил на себя общее руководство противоправной деятельностью всех членов организованной группы. Указанные противоречия подлежат проверке в силу того, что суд не является органом, проводящим оперативно-розыскные или следственные действия, и не является органом уголовного преследования.

В остальном доводы возражений подсудимого ФИО11 аналогичны доводам возражений, поданных защитником подсудимых – адвоката Хмельницкого В.В.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ООО «<данные изъяты>» – адвоката Гуркина С.А. обвиняемый ФИО13 полагает, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению, а обжалуемое постановление суда необходимо оставить без изменения.

Считает, что суд, верно пришел к выводу, что обвинение не конкретизировано, формулировки обвинениям в виду некорректности сведений свидетельствуют о ненадлежащем описании события преступления в обвинительном заключении и создают неопределенность в сформулированном органом следствия обвинении.

Полагает, что вышеуказанное свидетельствует о нарушении его права на защиту, поскольку лишает его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться, что, по его мнению, является существенным и неустранимым в ходе судебного разбирательства нарушением.

Указывает, что материалы дела не содержат полный объем документов, в том числе, проектной документации (отсутствует том 2 проекта шифр. Ал-1П-СП/2016-1-ПЗУ Раздел 2 Схема планировочной организации земельного участка Корпус №, выполненный ООО «<данные изъяты> Неполнота исходной документации могла существенно повлиять на объективность и полноту расследования, в том числе, в связи с производством экспертиз.

Иные доводы возражений обвиняемого ФИО13 аналогичны доводам возражений, поданных подсудимыми ФИО12, ФИО11 и защитником подсудимых – адвокатом Хмельницким В.В.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления участников процесса по доводам апелляционной жалобы с дополнениями к ней, возражения подсудимых и их защитника, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Исходя из положений ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора и иного решения суда первой инстанции.

Согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Статьей 237 УПК РФ закрепляется порядок и основания возвращения уголовного дела прокурору по ходатайству стороны или по собственной инициативе суда для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Согласно ч. 1 ст. 220 УПК РФ по окончании предварительного следствия следователь составляет обвинительное заключение, в котором указывается, в том числе место и время совершения преступления, его способы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела; формулировка обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ.

Аналогичные требования предъявляет законодатель и к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого.

Так, в ч. 2 ст. 171 УПК РФ указано, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого следователь указывает, в том числе, описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1 - 4 части первой ст. 73 УПК РФ.

Нарушение требований, предъявляемых ст. 220 УПК РФ к обвинительному заключению, является основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного акта.

В п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 года № 39 «О практике применения судами УПК РФ, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» предусмотрено, что основанием для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ признается также нарушение права обвиняемого на защиту в досудебном производстве, если такое нарушение исключает возможность постановления приговора или вынесения иного итогового судебного решения.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 27.02.2018 года № 274-О, возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его судебному рассмотрению может иметь место лишь в случае, если допущенное органами предварительного расследования процессуальное нарушение является таким препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, основанием для возвращения уголовного дела прокурору являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения; подобные нарушения требований УПК РФ в досудебном производстве, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления требованиям данного Кодекса (постановления от 0812.2003 года № 18-П и от 02.07.2013 года № 16-П; определения от 26.01.2017 года № 53-О, от 25.05.2017 года № 925-О, от 26.10.2017 года № 2282-О и др.).

В соответствии со ст. 73 УПК РФ событие (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; характер и размер вреда, причиненного преступлением, являются обстоятельствами, подлежащими доказыванию, и имеют существенное значение для уголовного дела.

В обвинительном заключении указывается существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы и цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающей ответственность за данное преступление (п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ).

Пункт 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ и корреспондирующие ему положения п. 4 ч. 2 ст. 171 и п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ прямо предусматривают, что при производстве по уголовному делу среди прочих обстоятельств подлежит доказыванию событие преступления - время, место, способ и другие обстоятельства его совершения, то есть объективные признаки преступления, степень конкретизации которых при доказывании важна для квалификации деяния в качестве уголовно наказуемого, для определения основания и меры уголовной ответственности, когда эти элементы включены в конструкцию конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ, или характеризуют обстоятельства, влияющие на определение наказания, а также для установления закона, подлежащего применению с учетом его действия во времени, для определения подследственности, подсудности и разрешения иных юридически значимых вопросов (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 года № 1920-О, от 24.01.2013 года № 43-О и от 17.07.2014 года № 1612-О).

Как усматривается из материалов уголовного дела, стороной обвинения были нарушены требования, являющиеся обязательными к обвинительному заключению, о чем обоснованно указал суд первой инстанции в обжалуемом постановлении.

Так, из предъявленного обвинения следует, что по эпизоду хищения принадлежащих ООО «<данные изъяты>» денежных средств в общей сумме <данные изъяты> рублей, по которому обвинением вменено, что ФИО12, ФИО11, ФИО13 совместно с неустановленным организатором, соучастником, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, и неустановленными соучастниками, действуя организованной группой, совершили мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, организованной группой, ФИО13 обвиняется в том, что «ФИО13, используя свое служебное положение, в неустановленное следствием время предоставил неустановленным соучастникам из числа работников ООО «<данные изъяты>», заведомо для соучастников ложные сведения о выполнении данной организацией, в рамках исполнения договорных обязательств по договору №-ИР от ДД.ММ.ГГГГ, работ по демонтажу комплекса недостроенных сборных ж/б зданий «Блок №» силами ООО «<данные изъяты>», которые в действительности данной организацией не производились и блока с таким номером не существовало».

При этом, согласно предъявленному обвинению ФИО13 имел следующие права и обязанности: подчиняться генеральному директору ФИО11, директору по строительству ФИО12; добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; принимать меры по устранению причин и условий, препятствующих нормальному выполнению работы (аварии, простои и так далее), и незамедлительно сообщать о случившемся происшествии.

В вину ФИО13 вменено выполнение следующих обязанностей в преступной группе:

- конспирация действий соучастников с целью придания им видимости гражданско-правовых взаимоотношений;

- самостоятельно и силами привлеченных субподрядчиков организаций выполнение работ на объекте строительства, при этом в нарушение условий договора, утаивание сведений о фактических объемах выполненных работ;

- организация выполнения работ на объекте строительства с отклонением от проектно-сметной документации;

- предоставление недостоверных сведений о заведомо завышенных объемах выполненных работ неустановленным следствием лицам, для подготовки и составления отчетных документов по объекту строительства;

- участие в изготовлении документов (актов по форме КС-2, КС-3), подтверждающих объемы и стоимость выполненных работ, содержащих заведомо для соучастников ложные сведения, являющихся основанием для перечисления денежных средств с расчетных счетов ООО «<данные изъяты>» на расчетные счета ООО «<данные изъяты>»;

- распределение преступного дохода между соучастниками и распоряжение похищенными денежными средствами по своему усмотрению.

Согласно обжалуемому решению суда, основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ явилось нарушение, выразившееся в том, что из предъявленного обвинения не усматривается кому и для какой цели ФИО13 предоставил заведомо ложные сведения относительно выполнения работ по демонтажу, а также каким образом такое предоставление сведений лицам, по версии обвинения из соучастников преступления, состоит в причинной связи с хищением денежных средств, либо способствует этому.

Также суд указал, что из такого предъявленного обвинения не усматривается непосредственное выполнение соучастником ФИО13 объективной стороны преступления либо способствование ему, которое влияло бы на достижение преступной цели в виде хищения денежных средств.

Кроме того, суд первой инстанции отметил, что такое обвинение, которое состоит в сообщении соучастникам сведений об отсутствии выполнения каких-либо работ, без раскрытия обстоятельств, в силу которых без выполнения этих действий подсудимым ФИО13 завершение преступного умысла было невозможно либо затруднено, не позволяет установить связь совершения таких действий с выполнением объективной стороны преступления подсудимым ФИО13, то есть совершения действий непосредственно направленных на хищение, как и способствование этому.

С данными выводами соглашается суд апелляционной инстанции, поскольку, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что из предъявленного обвинения нельзя установить связь предоставления ФИО13 неустановленным соучастникам сведений с его должностными обязанностями, указанными в обвинении, а кроме того, такие действия не согласуются с вмененной ему ролью в группе, поскольку таковая состояла в предоставлении ложных сведений о завышенных объемах неустановленным лицам для подготовки отчетных документов по строительству, вместе с тем, фактически вменено сообщение сведений неустановленным соисполнителям, при том, что согласно того же обвинения, все соучастники действовали в составе организованной преступной группы на основе единого преступного умысла.

При таких обстоятельствах, доводы адвоката ФИО4, изложенные в апелляционной жалобе с дополнениями к ней о том, что в предъявленном обвинении указаны все обстоятельства подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, являются несостоятельными.

Кроме того, в рамках данного эпизода (хищения принадлежащих ООО «<данные изъяты>» денежных средств в общей сумме <данные изъяты> рублей), подсудимым также вменено, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были произведены перечисления денежных средств с расчетных счетов ООО «<данные изъяты>» на расчетный счет ООО «<данные изъяты> в том числе на основании подписанных соучастниками ФИО10 и ФИО11 итоговых документов (КС-2 № и справки стоимости затрат № по форме КС-3), содержащих заведомо для соучастников ложные сведения об объеме и стоимости выполненных работ, а именно:

- на основании справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей – платежными поручениями № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 3 529 412 рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, с формированием текущей кредиторской задолженности в виде аванса на сумму <данные изъяты> рублей;

- на основании справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей – платежными поручениями № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, с формированием текущей кредиторской задолженности в виде аванса на сумму <данные изъяты> рублей;

- на основании справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей – платежными поручениями № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму <данные изъяты> рублей, с формированием текущей кредиторской задолженности в виде аванса на сумму <данные изъяты> рублей.

Учитывая вышеизложенное, суд пришел к обоснованному выводу, что обвинение в данной части является некорректным и противоречивым, поскольку сумма перечислений осуществленных согласно обвинению на основании справки о стоимости выполненных работ № по форме КС-3 составляет в сумме <данные изъяты> рублей (<данные изъяты>), что не соответствует вмененной сумме похищенного имущества, а иные платежи, как следует из предъявленного обвинения, были осуществлены «в том числе» на основании вышеуказанного акта, при этом, из обвинения не усматривается каким образом отсутствие данной справки о стоимости выполненных работ № по форме КС-3 могло повлиять на оплаты по иным справкам о стоимости по форме КС-3 и не позволяет разграничить какие из перечисленных платежей являлись результатом преступной деятельности и способом хищения вмененной суммы в <данные изъяты> рублей, а какие относились к хозяйственной деятельности предприятий, выходящей за пределы обвинения. Оснований не согласиться с данными выводами у суда апелляционной инстанции, не имеется.

По мнению суда апелляционной инстанции, вышеуказанный вывод суда со ссылкой на справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ, справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ, справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 № от ДД.ММ.ГГГГ является обоснованным, поскольку по смыслу уголовного закона мошенничество является одной из форм хищения и относится к преступлениям с материальным составом, поэтому ему присущи все признаки хищения, в том числе установление способа хищения.

В то же время, доводы адвоката Гуркина С.А. о том, что вышеуказанные выводы суда сводятся к оценке доказательств по уголовному делу, финансовой документации, показаниям свидетелей, вещественных и иных доказательств, подтверждающих размер причиненного ущерба, что не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку исходя из предъявленного обвинения невозможно разграничить какие из перечисленных платежей являлись результатом преступной деятельности и способом хищения вмененной суммы в <данные изъяты> рублей, а какие относились к хозяйственной деятельности предприятий, выходящей за пределы обвинения.

Кроме того, согласно ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне защиты или обвинения, в связи с чем, он не наделен полномочиями по формулировке и конкретизации нового обвинения, собиранию доказательств, установлению роли лица, привлеченного к ответственности и его соучастников, размера причиненного ущерба и принимает решение по делу, исходя из анализа представленных ему сторонами в состязательном процессе доказательств, на соответствующей стадии судебного разбирательства, не выходя за пределы предъявленного подсудимому обвинения.

Принимая во внимание, вышеуказанные требования уголовно-процессуального закона суд апелляционной инстанции считает несостоятельными доводы адвоката Гуркина С.А. о том, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела по существу вправе назначить проведение экспертизы для установления фактического ущерба, поскольку размер причиненного преступлением материального ущерба подлежит обязательному доказыванию органами предварительного расследования и должен быть отражен в предъявленном обвинении и в обвинительном заключении. Наличие противоречий в сумме перечислений, осуществленных согласно обвинению на основании справки о стоимости выполненных работ № по форме КС-3 влечет за собой неконкретизированность предъявленного обвинения и лишает подсудимых права знать, в чем конкретно они обвиняются, и защищаться от предъявленного им обвинения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Гуркина С.А., выводы суда первой инстанции в указанной части основаны на объективных данных, содержащихся в представленных материалах уголовного дела, являются обоснованными и мотивированными, а указанные препятствия для рассмотрения уголовного дела не могут быть самостоятельно устранены судом первой инстанции, в связи с чем суд апелляционной инстанции соглашается с вышеизложенными выводами суда первой инстанции, полагая, что при указанных обстоятельствах невозможно постановить законный и обоснованный приговор либо вынести иное справедливое решение.

Кроме того, по эпизоду хищения <данные изъяты> рублей, ФИО13 вменено что он, «используя служебное положение, в неустановленное следствием время предоставил неустановленным соучастникам из числа работников ООО «<данные изъяты>», заведомо для соучастников ложные сведения о завышении объема работ по устройству щебеночного основания, устройству монолитного железобетонного фундамента, а также устройству монолитных железобетонных конструкций зданий К-1».

Также, в рамках данного эпизода ФИО13 вменено, что «ФИО12 совместно со ФИО13 и неустановленными соучастниками, действуя согласованно путем обмана, согласно отведенным преступным ролям, используя служебное положение, в неустановленное следствием время в период примерно с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в неустановленном месте организовали отражение в рабочей, отчетной и исполнительной документации сведений о ложном завышенном объеме выполненных работ по устройству щебеночного основания, устройству монолитного железобетонного фундамента, а также устройству монолитных железобетонных конструкций К-1 на Объекте».

Исходя из данного обвинения, вопреки доводам апеллянта, суд пришел к верному выводу, что такое обвинение является неконкретным ввиду того, что в обвинении не приведено какой-либо конкретной рабочей, отчетной или исполнительной документации, содержащей по версии обвинения заведомо ложные сведения, а именно: не конкретизированы документы по форме предусмотренной действующим законодательством, а также конкретные документы с их реквизитами и отраженными в них сведениями, которые возможно установить и проверить на предмет их несоответствия действительно выполненным объемам работ, а также установить, что именно данные документы, составленные подсудимыми, были использованы как основание для внесения заведомо ложных данных в справку стоимости выполненных работ по форме КС-3 и акт выполненных работ по форме КС-2, и состоят в причинной связи с достижением желаемого преступного результата.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции, верно установил, что описание преступного деяния, инкриминируемого ФИО13, не достигает той степени конкретизации, которая позволяла бы сделать однозначный вывод о его полном соответствии положениям ст. 220 УПК РФ, в их неразрывной взаимосвязи с положениями ч. 1 ст. 73 УПК РФ, в истолковании, придаваемом данным нормам Конституционным Судом РФ в его многочисленных определениях (от 26.04.2016 года № 761-О, от 18.10.2012 года № 1920-О, от 24.01.2013 года № 43-О и от 17.07.2014 года № 1612-О).

Доводы апеллянта о том, что ссылка суда на Определение Конституционного Суда РФ от 26.04.2016 года № 761-О, как на правоприменительную практику, является некорректной, так как в конструкцию инкриминируемых подсудимым преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, не включены требования указанные судом в постановлении, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку такие доводы основаны на неверном толковании норм уголовного и уголовно-процессуального закона.

Исходя из вышеизложенного, доводы апеллянта о том, что не имеется каких-либо нарушений при составлении обвинительного заключения, процессуальные права подсудимых были соблюдены, не имело место нарушения права подсудимых на защиту, несостоятельны, в силу того, что формулировка обвинения ввиду неконкретности сведений свидетельствует о ненадлежащем описании события преступления в обвинительном заключении и создает неопределенность в сформулированном органами следствия обвинении, что нарушает права обвиняемого на защиту, поскольку лишает его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться, что является существенным и неустранимым в ходе судебного разбирательства нарушением.

Таким образом, возвращая уголовное дело прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ, суд правильно сослался на нарушения уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения, в том числе, повлекшие нарушение права обвиняемого на защиту и которые невозможно устранить в ходе судебного рассмотрения. В противном случае суд выйдет за пределы предъявленного обвиняемому обвинения, чем нарушит принцип состязательности сторон, закрепленный в ст. 15 УПК РФ.

Судом первой инстанции не допущено нарушений требований ст. 252 УПК РФ, в связи с чем, суждения апеллянта о том, что суд первой инстанции вышел за пределы предъявленного обвинения, являются несостоятельными.

Постановление о возвращении уголовного дела по обвинению ФИО12, ФИО11, ФИО13 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, прокурору, для устранения препятствий его рассмотрения судом, соответствует требованиям ст. 7 УПК РФ, является законным и обоснованным, и оснований для удовлетворения апелляционной жалобы с дополнениями к ней адвоката Гуркина С.А. у суда апелляционной инстанции, не имеется.

Согласно ч. 3 ст. 237 УПК РФ при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого.

Вопрос о мере пресечения в отношении ФИО12, ФИО11, ФИО13 судом первой инстанции разрешен, подсудимым продлена мера пресечения в виде запрета определенных действий до ДД.ММ.ГГГГ, с чем соглашается суд апелляционной инстанции, поскольку, как усматривается из материалов дела, основания для применения избранной меры пресечения в виде запрета определенных действий в настоящее время не изменились и не отпали.

Не свидетельствуют об обратном ссылки в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции подсудимых и их защитника о необходимости изменения подсудимым меры пресечения на более мягкую в связи с тем, что ФИО13 длительное время незаконно находится под ограничениями, у ФИО12 неудовлетворительное состояние здоровья связанное с пожилым возрастом, ему необходимо получать надлежащее лечение, он является заслуженным строителем России, имеет поощрения от Главы Республики Крым, у ФИО11 также неудовлетворительное состояние здоровья, он перенес два инфаркта, кроме того у него на иждивении находится семья, несовершеннолетняя дочь, он также является заслуженным строителем России, поскольку такие доводы не являются безусловным основанием для отмены ранее избранной меры пресечения в виде запрета определенных действий или изменения на более мягкую, учитывая, что мера пресечения в виде запрета определенных действий является целесообразной для достижения целей, указанных в ст. 97 УПК РФ.

Кроме того, с учетом конкретных обстоятельств дела, в том числе данных о личности ФИО12, ФИО11, ФИО13, их возрасте, состоянии здоровья, семейного положения, рода занятий, суд апелляционной инстанции полагает, что избранные в отношении последних запреты прямо направлены на нейтрализацию рисков, указанных в ст. 97 УПК РФ, и не являются избыточными или неоправданно ограничивающими права ФИО12, ФИО11, ФИО13

При таких обстоятельствах, ходатайства об изменении меры пресечения в виде запрета определенных действий, удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Алуштинского городского суда Республики Крым от 19 августа 2025 года, которым уголовное дело по обвинению ФИО12, ФИО11, ФИО13 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ, возвращено прокурору, для устранения препятствий его рассмотрения судом, - оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя потерпевшего – адвоката Гуркина С.А. с дополнениями к ней, - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения, но может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции.

Судья Е.Н. Елецких