Решение № 2-1214/2020 2-1214/2020~М-694/2020 М-694/2020 от 9 июля 2020 г. по делу № 2-1214/2020

66RS0006-01-2019-004109-14

2-1214/2020


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

10 июля 2020 года

Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Агафоновой А. Е., при помощнике судьи Дерябиной О. А., секретаре Богдановой Ю. А., с участием истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3, представителя третьего лица ФИО4, представителей третьего лица ФИО5, ФИО6, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального, причиненного в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации вреда в размере 78 300 евро, указав, что по санкции прокурора Орджоникидзевского района г. Екатеринбурга был заключен под стражу в СИЗО-1 г. Екатеринбурга 12.03.1999, где находился в течение 783 дней, был освобожден 03.05.2001. Указанный период был заключен под стражу без приговора суда. В этой связи находился под стражей незаконно, причиненный вред подлежит возмещению из расчета 100 евро за один день заключения в размере 78 300 евро.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования уточнил, просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 6 564 090 рублей, а также взыскать расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей, в обоснование суду пояснил, что содержался под стражей с 12.03.1999 по 03.05.2001. На момент задержания работал, проживал с женой и ребенком, в 2004 году брак был расторгнут отчасти из-за указанного ареста. Ненадлежащие условия содержания под стражей являются общеизвестными. В 2013 году обратился за получением заграничного паспорта, но оказалось, что в ИЦ отсутствуют сведения о прекращении уголовного дела, обратился в прокуратуру, после чего было выдано постановление от 12.03.2005, сведения внесены и выдан заграничный паспорт, уехал в Европу. О прекращении производства по уголовному делу в 2005 году не знал, узнал только в 2013 году при оформлении заграничного паспорта, постановление от 12.03.2005 не обжаловал, поскольку даже не читал, не считал нужным. Решил обратиться в суд с настоящим иском после того, так как в 2014 году был остановлен сотрудниками ГИБДД, которые вызвали полицию якобы за то, что предложил им 4 000 рублей, затем неоднократно ездил в г. Пенза на судебные заседания, был незаконно осужден, поэтому штраф не оплатил, и наказание было заменено на лишение свободы.

Представитель истца ФИО2 уточненные исковые требования поддержала, суду пояснила, что постановлением от 12.03.2005 уголовное дело прекращено по истечению сроков давности привлечения к уголовной ответственности, то есть по нереабилитирующему основанию, однако в самом постановлении указано, что вина ФИО1 установлена не была, дело было приостановлено ввиду неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, следовательно, уголовное преследование в отношении истца было прекращено в связи с его непричастностью к преступлению. Незаконность содержания истца под стражей подтверждается отсутствием обвинительного приговора суда и назначения наказания в виде лишения свободы, следовательно, вина по уголовному делу не была доказана. Незаконным заключением под стражу были нарушены личные неимущественные права на жизнь (ежедневно находился в одной камере с 15 уголовниками, которые в любой момент могли убить, покалечить, унизить), право на здоровье (в условиях следственного изолятора был лишен возможности получать полноценную медицинскую помощь); право на свободу, честь и достоинство, право на невмешательство в частную жизнь, врачебную тайну, на выбор места жительства, рода занятий, право вести обычный образ жизни, общаться с близкими, семьей, друзьями, отдыхать, участвовать в культурных мероприятиях, читать любимые книги, вести активную жизнь в обществе. Нравственные переживания были также связаны с утратой связи с женой, с родственниками, получил два письма от жены за время пребывания в изоляторе, и эти письма читали неизвестные лица из числа проверяющих; до сих пор чувствует вину перед супругой, родственниками, друзьями, которые переживали, носили передачи, стояли в очередях для этого. Само по себе нахождение в камере является психотравмирующим фактором.Было нарушено право на частную жизнь, так как круглосуточно находился среди 15 незнакомых людей, ел с ними, одевался, спал в их присутствии. Нахождение в следственном изоляторе обязательно сопровождается унижением в виде бесконечных обысков, требований вооруженных людей стоять, двигаться и занимать неудобные позы при выводе из камеры (останавливаться и поворачиваться лицом к стене, всегда держать руки за спиной), при обысках камер (присесть на корточки, лицом к стене, держа руки за головой, в неудобной позе). Арестованным приходилось находиться в переполненных камерах, рассчитанных на 14 спальных мест, в количестве более 70 человек, летом, в жару, без горячей воды, с возможностью мыться в общественном душе один раз в 10 дней и пользоваться туалетом в одном и том же помещении, где находились все остальные сокамерники. Это составляет огромный моральный вред, выраженный не только в полной потере указанного времени жизни, но и в том, что время это пришлось провести в пытках, унижении и различных страданиях. Последствия незаконного заключения под стражу выразились и в том, что не смог получить паспорт, не мог выезжать за пределы Российской Федерации, вести полноценную жизнь. До настоящего времени не был уведомлен об отмене подписки о невыезде и вообще о ходе расследования уголовного дела, по которому лишили свободы. После освобождения прежний уклад жизни уже был невозможен, не смог получить паспорт, трудоустроиться, потерял связи со многими друзьями, не смог поменять место жительства. Стоимость причиненного вреда оценивает в размере 100 евро за один день заключения, что по курсу на 23.03.2020 составляет 6 564 090 рублей.

Представитель ответчика ФИО3 исковые требования не признал, суду пояснил, что уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено по нереабилитирующему основанию. Истцом не представлено доказательств причинения ему физических и нравственных страданий. Заявленный размер компенсации морального вреда и расходов на оплату услуг представителя не соответствуют требованиям разумности и справедливости.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Прокуратуры Свердловской области ФИО6 возражал против удовлетворения исковых требований, суду пояснил, что Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР было предусмотрено, что по преступлениям, предусматривающим наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года, возможно применение заключения под стражу; Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации - по преступлениям, предусматривающим наказание в виде лишения свободы на срок от двух до шести лет. При этом лицо может в судебном порядке обжаловать применение к нему меры пресечения. Истцом не доказано, что мера пресечения в виде заключения под стражу была применена к нему незаконно. Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации предусмотрен перечень оснований реабилитации. Уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено по нереабилитирующему основанию - истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности, в связи с чем право на реабилитацию у него не возникло. Указание в постановлении от 12.03.2005 на приостановление производства по делу не свидетельствует о том, что уголовное преследование в отношении ФИО1 было прекращено по реабилитирующему основанию, данное постановление ФИО1 обжаловано не было. Кроме того, ФИО1 не представлено доказательств причинения ему морального вреда.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Свердловской области ФИО4 возражала против удовлетворения исковых требований, суду пояснила, что уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено по нереабилитирующему основанию, в связи с чем право на реабилитацию у него отсутствует. Кроме того, необходимо учесть недобросовестное поведение истца, обратившегося с настоящим иском спустя почти 19 лет после освобождения из-под стражи. Кроме того, ФИО1 не представлено доказательств причинения ему физических и нравственных страданий, учитывая, что, как следует из объяснений истца, с настоящим иском он обратился вследствие конфликта с органами власти, имевшего место в 2014 году по другому уголовному делу.

Заслушав объяснения истца и его представителя, представителей ответчика и третьих лиц, исследовав материалы гражданского и уголовного дел, суд, оценив все представленные доказательства в совокупности, приходит к следующим выводам.

В силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует усматривать в контексте с п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

На основании ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В соответствии с п. 1 ст. 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, обязанность по исполнению судебных актов по искам о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц, возложена на Министерство финансов Российской Федерации.

В силу абз. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде.

Ответственность государства за действия должностных лиц, предусмотренная ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, наступает только при совокупности таких условий как противоправность действий (бездействия) должностного лица, наличие вреда и доказанность его размера, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями. Недоказанность одного из названных условий влечет за собой отказ в удовлетворении исковых требований.

При этом, исходя из положений ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации на потерпевшем лежит обязанность доказать факт наступления тех или иных негативных последствий, признаваемых вредом, их объем, а также причинную связь между действиями причинителя и этими последствиями.

Вместе с тем, Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает случаи возмещения вреда при отсутствии вины причинителя вреда. Такие случаи предусмотрены п. 1 ст. 1070, ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом установлено и подтверждается справкой учреждения ИЗ-63/1 от 03.05.2001, что с 12.03.1999 по 03.05.2001 ФИО1 содержался в местах лишения свободы в ИЗ-63/1, откуда освобожден по определению Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 27.04.2001, руководствуясь ст. 331, 339 ч. 1 УПК РСФСР, определение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 13.03.2001 изменено, мера пресечения изменена на подписку о невыезде (л. д. 9-10).

Как следует из справок Информационного центра ГУ МВД России по Свердловской области от 27.01.2020 и 18.03.2020, с 12.03.1999 в отношении ФИО1 осуществлялось уголовное преследование по преступлению, предусмотренному п. «а, в, г» ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации (тайное хищение чужого имущества) (уголовное дело < № >);

12.03.2005 уголовное преследование прекращено по п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (л. <...>).

Постановлением следователя СУ при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга от 12.03.2005 уголовное дело < № > производством прекращено по истечению сроков давности уголовного преследования; прекращено уголовное преследование в отношении ФИО1

Данным постановлением установлено, что 12.03.1999 по факту тайного хищения чужого имущества было возбуждено уголовное дело < № > по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 158 УК РФ.

13.03.1999 в порядке ст. 122 УПК РСФСР сотрудниками милиции задержаны ФИО1, Б.В.Е., Г.А.В.

12.06.1999 уголовное дело с обвинительным заключением направлено в Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга для рассмотрения по существу.

25.01.2000 уголовное дело < № > поступило в СУ при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга в порядке ст. 237 УПК РФ для пересоставления обвинительного заключения и устранения недостатков.

15.03.2000 уголовное дело с обвинительным заключением направлено в Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга для рассмотрения по существу.

22.09.2000 Б.В.Е., Г.А.В. осуждены судом. В ходе судебного заседания вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 ч. 2 УК РФ, не нашла своего подтверждения.

25.05.2001 уголовное дело < № > по факту совершения преступления ФИО1 поступило в СУ при Орджоникидзевском РУВД г. Екатеринбурга в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения недостатков.

В основу обвинения ФИО1 положены одни показания Б.В.Е. и Г.А.В.. Показания ФИО1 противоречат показаниям потерпевшего Б., обвиняемых Б.В.Е., Г.А.В., однако устранить данные противоречия в ходе очной ставки не представилось возможным.

30.06.2001 уголовное дело приостановлено по основаниям ст. 208 ч. 1 п. 1 УПК РФ.

12.05.2005 предварительное следствие возобновлено.

Данное постановление вынесено на основании ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (л. д. 65-66).

Вместе с тем, как следует из определения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 12.09.2000, в отдельное производство было выделено уголовное дело по обвинению ФИО1 по п. п. «а, б, в, г» ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации (тайное хищение чужого имущества), ч. 4 ст. 150 Уголовного кодекса Российской Федерации (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления) (уголовное дело №1-722/2001) (л. д. 170-171).

Данное уголовное дело 22.05.2001 было направлено на дополнительное расследование и до настоящего времени в Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга не возвращалось (л. <...>).

Из сообщения отдела РПТО ОП №15 СУ УМВД России по г. Екатеринбургу от 08.07.2020 следует, что уголовное дело < № >, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, в архиве отдела по РПТО ОП №15 СУ УМВД России по г. Екатеринбургу отсутствует, в связи с его возможным уничтожением за истечением сроков хранения архивных уголовных дел. Документов, подтверждающих факт уничтожения уголовного дела, представить не представляется возможным, в связи с также их уничтожением по истечении 5-летнего срока хранения (л. д. 71).

Как следует из объяснений стороны истца, основанием иска является не незаконное уголовное преследование ФИО1, а незаконное применение к нему в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Вместе с тем, законом определены случаи, когда у гражданина наступает такое право.

Так, граждане, в отношении которых незаконные действия были совершены в период с 01.06.1981 до 01.07.2002, приобретали право на возмещение ущерба при условии постановления в отношении них оправдательного приговора, прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, за отсутствием в деянии состава преступления или за недоказанностью их участия в совершении преступления, прекращения дела об административном правонарушении (Указ Президиума Верхового Совета СССР от 18.05.1981«О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей»).

На основании ч. 1, п. 2 ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют:

1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор;

2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения;

3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

4) осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера , - в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

П. п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрены следующие основания для прекращения уголовного дела: отсутствие события преступления; отсутствие в деянии состава преступления; отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса; отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 2 и 2.1 части первой статьи 448 настоящего Кодекса, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 - 5 части первой статьи 448 настоящего Кодекса.

П. п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрены следующие основания для прекращения уголовного преследования: непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела.

Таким образом, нормы как ранее действовавшего, так и действующего законодательства не предусматривали и не предусматривают возникновение у лица права на реабилитацию в случаях, если уголовное дело, возбужденное в отношении него, было прекращено в связи с истечением срока давности, поскольку данное основание к реабилитирующим не относится.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2006 №279-О, установленный главой 18 УПК Российской Федерации, в том числе его статьей 133, порядок реабилитации, предполагающий возмещение вреда, причиненного в результате уголовного преследования,при условии принятия в конкретном уголовном деле решения (оправдательного приговора, постановления или определения о прекращении уголовного преследования в связи с отсутствием события или состава преступления, в связи с непричастностью лица к совершенному преступлению и др.), снимающего с лица выдвинутые против него обвинения, не распространяется на случаи прекращения уголовного преследования и отмены применяемых в отношении лица принудительных мер по так называемым нереабилитирующим основаниям, в частности, в связи с таким основанием, как истечение сроков давности (часть четвертая статьи 133 УПК Российской Федерации).

Устанавливая такого рода правила, статья 133 УПК Российской Федерации реализует положения статьи 53 Конституции Российской Федерации, в силу которых право на возмещение государством вреда гарантируется лишь в случаях, когда вред причинен незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Прекращение уголовного дела в подобных случаях само по себе не является свидетельством незаконности осуществлявшегося против лица уголовного преследования; оно означает не исправление ошибки или иного нарушения закона, а отказ от дальнейшего доказывания виновности лица несмотря на то, что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются.

Таким образом, прекращение уголовного дела ввиду истечения сроков давности не влечет полную реабилитацию лица, в отношении которого прекращается дело, и вместе с тем, вопреки мнению заявителя, не может расцениваться как признание его виновным в совершении преступления в смысле статьи 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Защита прав, в том числе гарантированных статьями 49 (часть 1) и 53 Конституции Российской Федерации, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено ввиду истечения сроков давности, обеспечивается также предоставлением ему права возражать против прекращения и настаивать на продолжении производства по делу в обычном порядке.

Как следует из материалов дела и объяснений истца, ФИО1 был уведомлен о прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности, то есть по нереабилитирующему основанию, не позднее мая 2013 года, однако с прекращением уголовного дела по указанному основанию согласился и никаких возражений не заявил.

Материалами дела подтверждается, и истцом обратное не доказано, что уголовное преследование в отношении ФИО1 прекращено в связи истечением сроков давности уголовного преследования, то есть по нереабилитирующему основанию.

Прекращение производства по уголовному делу в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности не свидетельствует о неправомерности действий должностного лица и отсутствии оснований для привлечения истца к уголовной ответственности и применения к нему меры пресечения. После прекращения производства по уголовному делу, как установлено выше, ФИО1 соответствующее постановление должностного лица в установленном порядке не обжаловал.

Из изложенного следует, что отсутствуют доказательства наличия причинно-следственной связи между действиями должностного лица по применению в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу и наступившими последствиями, в то время как данные обстоятельства являются основополагающими при возложении обязанности по возмещению вреда.

Судом отклоняются доводы представителя истца о том, что факт приостановления 30.06.2001 уголовного дела по основаниям п. 1 ч. 1 ст. 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено) свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершению преступления, поскольку из материалов дела следует, что на момент вынесения следователем 12.03.2005 постановления о прекращении уголовного преследования ФИО1 обладал статусом обвиняемого, так как только этим постановлением было прекращено уголовное преследование в отношении ФИО1, и оно не содержит указания на иное основание прекращения уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО1, кроме истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности; ссылка в постановлении на то, что в ходе судебного заседания вина ФИО1 не нашла своего подтверждения, о прекращении уголовного преследования в отношении ФИО1 по реабилитирующему основанию не свидетельствует, поскольку достоверно установлено, что 25.05.2001 производство по уголовному делу в отношении ФИО1 не прекращалось, а было возвращено в порядке ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации для устранения недостатков.

Факт изменения ФИО1 меры пресечения на подписку о невыезде подтвержден справкой учреждения ИЗ-63/1 от 03.05.2001. Изменение, а не отмена меры пресечения, избранной в рамках расследования уголовного дела, дальнейшее прекращение уголовного преследования ФИО1 в связи с истечением срока давности, то есть по нереабилитирующему основанию, опровергают доводы истца о незаконности содержания его под стражей.

Сроки уничтожения уголовного дела < № > органами внутренних дел после его прекращения соотносятся с требованиями п. 433 Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел Российской Федерации, с указанием сроков хранения, утвержденного Приказом МВД Российской Федерации от 30.06.2012 < № >, согласно которому уголовные дела данной категории имеют срок хранения 1 год, исчисляемого с момента прекращения уголовного дела. Факт уничтожения уголовного дела не может быть расценен в рамках настоящего спора судом как доказательство незаконного применения в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу.

В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда является одним из способов защиты личных неимущественных гражданских прав.

Согласно ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (п. 3).

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4).

Как предусмотрено ч. 1 ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

В силу п. п. 1, 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

С учетом того обстоятельства, что исковое заявление ФИО1 поступило в суд по истечении более 18 лет с момента причинения ему моральных страданий незаконным заключением и содержанием под стражей, при этом доказательств наличия обстоятельств, препятствующих предъявлению иска в разумные сроки, не представлено, суд полагает, что длительное непредъявление требования не является добросовестным поведением.

Не может служить доказательством незаконности применения в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу и факт осуждения по уголовному делу иных лиц, поскольку данный факт сам по себе не влечет вывода о необоснованности содержания истца под стражей в связи с выдвинутым против него обвинением.

Также суд отмечает, что в силу ст. 96 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, действующей в юридически значимый период, заключение под стражу в качестве меры пресечения применялась с соблюдением требований статьи 11 настоящего Кодекса по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года (с 14.03.2001 - свыше двух лет).

Ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей в юридически значимый период) предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от двух до шести лет.

Таким образом, учитывая объем предъявленного ФИО1 обвинения, ему могла быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Заключение и содержание под стражей по истечении срока давности привлечения истца к уголовной ответственности не осуществлялось.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что основания для присуждения истцу компенсации морального вреда в данном случае отсутствуют, исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 13, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального, причиненного в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга.

Председательствующий

Мотивированное решение изготовлено 17.07.2020.

Судья