Апелляционное постановление № 22-2653/2019 от 3 июля 2019 г. по делу № 22-2653/2019

Судья:Макушкина Н.В. Дело № 22-2653/2019


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Барнаул 4 июля 2019 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Левашовой О.А.

при секретаре Ким Ю.В.

с участием прокурора Ульяновой Т.М.

осужденного ФИО1

адвокатов Ефремова А.Л., Раковой Н.В.,Пивня Н.П.

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам адвокатов Баумтрог И.М., Мужельских И.Ф., Пивень Н.П., осужденных ФИО2, ФИО3, ФИО1, дополнительной апелляционной жалобе адвоката Пивень Н.П., осужденного ФИО1 на приговор Рубцовского городского суда Алтайского края от 16 апреля 2019 года, которым

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГ в <адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.286 УК РФ к наказанию в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы. В силу ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком в 2 года, в течение которого обязан один раз в месяц, в дни и время, определенные инспекцией, являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства, не менять места жительства без уведомления инспекции;

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГ в <адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.286 УК РФ к наказанию в виде 2 лет лишения свободы. В силу ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком в 2 года, в течение которого обязан один раз в месяц, в дни и время, определенные инспекцией, являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства, не менять места жительства без уведомления инспекции;

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГ в <адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.286 УК РФ к наказанию в виде 2 лет лишения свободы. В силу ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком в 2 года, в течение которого обязан один раз в месяц, в дни и время, определенные инспекцией, являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства, не менять места жительства без уведомления инспекции

Заслушав доклад судьи Левашовой О.А., выслушав осужденного и адвокатов, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО3, ФИО2, ФИО1 признаны виновными в том, что являясь должностными лицами, совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Так, судом установлено, что ФИО3, назначенный на должность начальника отдела участковых уполномоченных и по делам несовершеннолетних, а ФИО1 и ФИО2, назначенные на должность участковых уполномоченных полиции и по делам несовершеннолетних отдела полиции <данные изъяты>,, склонили П, в отношении которого решением <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГ с ДД.ММ.ГГ установлен административный надзор сроком на 1 год 3 месяца, и трижды ранее в период привлеченного к административной ответственности по ст. 19.24 КоАП РФ, на инсценировку и фиктивное документирование якобы допущенного им административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 6.24 КоАП РФ, составления по данному поводу фиктивных документов о совершенном административном правонарушении, принятие по нему незаконного решения о привлечении П к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 6.24 КоАП РФ, предоставив указанные документы в органы дознания <данные изъяты> с целью незаконного возбуждения уголовного дела в отношении П по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 314.1 УК РФ.

Обстоятельства совершения преступления подробно приведены в приговоре.

В судебном заседании осужденные виновными себя не признали.

ФИО3 в суде пояснил, что никаких указаний ФИО2 и ФИО1 совершать преступление он не давал. Фразы и предложения, указанные в заключении фоноскопической экспертизы, ему не принадлежат, и, соответственно, голос на аудиозаписи ему не принадлежит.

ФИО2 пояснил, что его участке проживает П, которого после освобождения он поставил на профилактический учет, затем за нарушения был поставлен под административный надзор,ограничения не соблюдал. С ДД.ММ.ГГ он находился в очередном отпуске, заехал отдел полиции по личным делам, был в кабинете с ФИО1, когда пришел П, сказал, что его ФИО1 привлекает за курение к ответственности, он ему сказал о нарушении административного надзора, будет возбуждено уголовное дело по ст. 314-1 УК РФ. Ему звонил ФИО3, сказал, что П вызвали на допрос в отдел дознания и тот опять ничего не поймет. Он в этот день находился дома с малолетним сыном, оставить его одного он не мог, а потому сказал ФИО3 привезти П к нему домой, где вновь разъяснил П, почему его привлекают к уголовной ответственности. ФИО3 увез П назад, в отдел дознания. Он поехал с ними отдать долг М, проводил П к кабинету дознавателя М2, после чего М повез его домой, довезли также и П. Голос в фонограммах ОРМ «ПТП» и «наблюдение» ему не принадлежит. Голос, обозначенный под его именем, на представленных аудиозаписях принадлежит другому лицу.

ФИО1 в суде пояснил, что привлечение П к административной ответственности по ч.1 ст. 6.24 КоАП РФ носило законный характер, не являлось инсценировкой. После ДД.ММ.ГГ он вместе с М поехали проверять поднадзорных. От дежурного поступил звонок проверить территорию горбольницы. У входа в приемное отделение увидели мужчину, который курил. М подошел к мужчине - это был П- и сфотографировал его на телефон, после чего доставили П в полицию, где оформили. ДД.ММ.ГГ он вызвал П в отдел полиции, в это время в отдел приехал ФИО2, которому П рассказал о задержании. Он вынес постановление в отношении П о штрафе, его рапорт затем был передан в отдел дознания, где в отношении П было возбуждено уголовное дело по ст. 314-1 УК РФ. Считает, что в записях телефонных переговоров может иметь место монтаж. Тексты переговоров изложены следователем по своему усмотрению, поэтому с их содержанием он не согласен.

В апелляционной жалобе адвокат Баумтрог просит приговор суда отменить ввиду его незаконности, поскольку вина ее подзащитного ФИО2 не нашла своего подтверждения в суде. В жалобе адвокат указывает, что приговор основан лишь на показаниях потерпевшего П, которые суд посчитал достоверными, а также на заключениях лингвистической и фоноскопической экспертиз, между тем, по мнению защиты, показания П, страдающего психиатрическим заболеванием и ранее неоднократно судимого, являются противоречивыми и непоследовательными, судом эти противоречия устранены не были. Выражает несогласие с отклонением ходатайств защиты о признании вышеуказанных экспертиз недопустимым доказательством.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2, выражая несогласие с приговором, указывает, что изложенные в приговоре обстоятельства не нашли своего подтверждения в суде, обращает внимание, что в указанное в приговоре времяДД.ММ.ГГ он не мог принимать участие в фальсификации административного материала, поскольку в это время находился в отпуске, по данному материалу не составил ни одного документа.

Адвокат Пивень в апелляционной жалобе просит об отмене приговора ввиду его незаконности и необоснованности и оправдании ФИО3, поскольку выводы суда не соответствуют установленным по делу обстоятельствам, а также в связи с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона. В жалобе приведены нормы ст. 389.16,389.17 УПК РФ, ст.ст. 297 и 307 УПК РФ, п.2 ч.1 ст. 73 УПК РФ, после чего адвокат указывает, что в судебном заседании было достоверно установлено о непричастности к вмененному ФИО3 преступлению, о чем пояснил в суде сам ФИО3, а также свидетели К, А, М2, М, Ф, Б, С. Невиновность его подзащитного следует также из толкования и оценки показаний П, Ф2, П2 . Обращает внимание, что обвинительный приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах, о чем сторона защиты указывала в суде первой инстанции.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Пивень, приводя нормы ст.389.16,389.17 УПК РФ, ст. 237 УПК РФ, выдержки из постановления Конституционного суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, указывает на допущенные нарушения при производстве предварительного расследования, а именно, расследование настоящего уголовного дела, принятого к своему производству 12 сентября 2017 года, осуществлялось следователем Л, которым 12 октября 2017 года было также принято к своему производству уголовное дело в отношении П по ст.314.1 УК РФ, в будущем-26 июля 2018 года –прекращенное в связи с отсутствием в действиях П признаков состава преступления в связи с фальсификацией протокола об административном правонарушении, то есть, параллельно и одновременно у Л в производстве находилось два уголовных дела по одним и тем же обстоятельствам, следовательно, расследовать эти два взаимоисключающих друг друга уголовных дела не мог один и тот же следователь, а должны были расследовать разные следователи, чтобы исключить заинтересованность следователя в исходе каждого из этих дел. При таких обстоятельствах, расследование дела ненадлежащим лицом влечет признание собранных по делу доказательств недопустимыми. Ненадлежащее производство предварительного расследования исключает возможность принятия судом решения по существу, что является основанием для направления дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Адвокат также указывает на нарушение требований п.3 ч.1 ст. 220 УПК РФ, поскольку в обвинительном заключении и постановлении о привлечении в качестве обвиняемого содержатся противоречивые выводы об объеме предъявленного ФИО3 обвинения, как и противоречивые выводы по фактическим обстоятельствам дела, что нарушает право на защиту.

Нарушение права на защиту усматривается, по мнению адвоката, также в том, что в ходе предварительного расследования защиту ФИО3 осуществляла адвокат Матвеева, которая в период осуществления защиты ФИО3 представляла интересы ФИО1, интересы которого противоречили с интересами ФИО3 на следствии, по гражданскому делу о восстановлении последнего на работе в связи с его увольнением, связанным с настоящим уголовным делом.

Таким образом, по мнению защиты, процессуальная деятельность адвоката Матвеевой по уголовному делу с даты заключения ею соглашения с ФИО1 по гражданскому делу, включая предъявление ФИО3 обвинения, его допросы, иные процессуальные действия, связанные, в том числе, с выполнением ст. 217 УПК РФ, осуществлялись с нарушением права ФИО3 на защиту.

Кроме того, адвокат указывает на утверждение обвинительного заключения ненадлежащим лицом в связи с нарушением правил подсудности.

По мнению защиты, настоящее уголовное дело подлежит рассмотрению в Алтайском краевом суде, поскольку материалы дела содержат сведения, отнесенные законом к государственной тайне, в связи с чем, обвинительное заключение должно было утверждаться прокурором Алтайского края, а не прокурором г.Рубцовска, что также служит препятствием для вынесения дальнейших судебных решений.

Помимо данных доводов, защита указывает о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, при этом обращает внимание, что государственный обвинитель Белова являлась свидетелем по настоящему уголовному делу, поскольку в ее присутствии 30 июня 2018 года осматривались материалы уголовного дела в отношении П, приобщены копии материалов, в связи с чем она не могла в дальнейшем участвовать в судебном заседании в качестве государственного обвинителя, однако с ее участием проведены судебные прения 15.04.2018 и предоставлено последнее слово подсудимым.

Далее в жалобе сторона защиты указывает на отсутствием в материалах дела доказательств виновности ФИО3, приводит доводы, аналогичные доводам, изложенным осужденным ФИО3, при которых он описывает свою деятельность, связанную с осуществлением руководства подразделения участковых, о наличии сведений относительно поднадзорного лица-П, отсутствии с его стороны указаний ФИО1 и ФИО2 относительно обстоятельств предъявленного им обвинения, приводит показания лиц, в том числе свидетелей, которые указывают на непричастность ФИО3 к инкриминируемым событиям (ФИО1,ФИО2,М2); обращает внимание на признательную позицию П по ст. 314-1 УК РФ; ФИО3 никаких документов о привлечении П к административной ответственности не составлял; не оспаривалась законность привлечения П к административной ответственности, поскольку административное решение до настоящего времени не отменено. Не подтверждается вина ФИО3 и сведениями, извлеченными из сотовых телефонов, по которым можно было бы судить о том, что ФИО3 совершил какие-либо действия в отношении П; не установлена иная личная заинтересованность осужденных при совершении конкретных действий, поскольку они совершали действия, являющиеся законными и входящими в круг исполнения ими своих должностных обязанностей, ФИО3 при этом не должен перепроверять у лиц, привлеченных к ответственности, законность составления документов. Далее в тексте жалобы приводятся выдержки из ФЗ «О Полиции», должностной инструкции.

Защита оспаривает законность процессуальных действий, проведенных с потерпевшим П, который является асоциальной личностью, злоупотребляет спиртным, имеет психические расстройства, что и послужило основанием для осуществления над ним надзора, кроме того, по мнению защиты, П был заинтересован в направлении уголовного дела в отношении сотрудников полиции в суд, поскольку это исключало привлечение его к уголовной ответственности по ст. 314-1 УК РФ, его показания не могут свидетельствовать о виновности ФИО3.

По мнению защиты показания свидетеля Ф2 также не свидетельствуют о виновности ФИО3, представленные суду в качестве доказательства материалы ОРМ получены с нарушением закона, часть их сфальсифицирована, получена органом, осуществляющим ОРД, до возбуждения уголовного дела, документы не признаны вещественным доказательством, не понятен источник их происхождения, диски с записями телефонных переговоров не были представлены в суд, в связи с чем нельзя сделать вывод о том, являются ли они оригинальными по отношению к письменному тексту, изложенному в протоколах их осмотра, в связи с чем они не могут быть признаны допустимыми доказательствами.

Аналогичные доводы адвокат привел и в отношении материалов административного и уголовного дела, поскольку оригиналы не были представлены, а имеются только копии, которые выборочно были исследованы стороной обвинения. Однако орган предварительного расследования не признал эти материалы вещественным доказательством, представленные копии не могут являться таким доказательством, в связи с чем исключается возможность их использования в качестве доказательств.

Обращает внимание, что свидетель Ф2 в рамках ОРД осмотрел материалы уголовного дела в отношении П 30 июня 2017 года в период с 15 до 15 часов 53 минут, в то время как уголовное дело было возбуждено 30 июня 2017 года в 19 часов, что исключало возможность свидетелем осмотреть уголовное дело в указанное им время, поскольку он еще не существовало, то есть, представленные стороной обвинения доказательства, не являются достоверными.

Доводы о недопустимости доказательств- записи телефонных переговоров, аудиозаписи разговоров на диктофоне, фоноскопическая экспертиза, судебно-лингвистическая экспертизы со ссылкой на лица, аналогичны доводам, изложенным ФИО1 в своей апелляционной жалобе.

Оспаривается законность приобщения к материалам дела постановления судьи Алтайского краевого суда от ДД.ММ.ГГ о разрешении прослушивания телефонных разговоров ФИО2, поскольку такое разрешение было дано по оперативному делу не в отношении самого ФИО2, а в отношении иных лиц, не имеющих отношение к проверяемым событиям; ОРД «наблюдение» никак не документировалось, что подтвердили П и Ф2, кроме того, нет согласия П на участие в ОРМ.

также адвокат указывает, что из представленных переговоров по телефону в кабинете дознавателя М2 следует, что П сам вызвал на разговор сотрудников полиции, инициировав их, как и инициировал приезд сотрудника ФИО3, то есть орган ОРД создал все условия, при которых лица, заподозренные в совершении преступления, будут совершать определенные действия и поступки, именно с этой целью П просил дознавателя связать его с участковыми, то есть фактически был проведен «оперативный эксперимент», который может быть проведен только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, с указанием места, времени его проведения и лица, в отношении которого он проводится, чего сделано не было, а нарушение данных требований влечет признание доказательств недопустимыми.

Анализируя свои доводы с учетом данных о личности ФИО3, которые приводит в жалобе, адвокат указывает на отсутствие доказательств виновности ФИО3 и незаконности постановленного в его отношении приговора, в связи с чем, в силу ст. 14 УПК РФ, просит постановить оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 указывает на незаконность приговора, поскольку он постановлен на недопустимых доказательствах. В жалобе указывает, что ранее знал П в связи со служебной деятельностью, далее описывает осуществляемую им работу, руководство подразделением. Далее в жалобе излагает события, относящиеся к исследуемому в суде периоду, в соответствии с позицией, которую занимал в суде первой инстанции. Утверждает, что никаких указаний ФИО1 и ФИО2 по фальсификации административного материала в отношении П не давал, что подтвердили в суде ФИО1 и ФИО2, дознаватель М2, свидетели М, Б, Ф и др. Указывая на многочисленные нарушения уголовно-процессуального закона, которые в жалобе не привел, полагает, что имеются все основания вернуть дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ в связи с нарушением его права на защиту по адвокату Матвеевой. Обращает внимание, что дело было расследовано следователем, который по нормам УПК не имел право это делать. Поддерживая доводы адвоката, высказанные им в судебном заседании и в прениях, просит приговор отменить, оправдать его за непричастностью к преступлению.

Осужденный ФИО1, приводя ст. 297,302 УПК РФ, указывает на незаконность приговора, поскольку изложенные в приговоре выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, что является основанием к отмене приговора, в связи с чем просит его оправдать.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1, давая оценку показаниям потерпевшего П на предварительном следствии и в суде и приводя их в апелляционной жалобе, находит их противоречивыми, указывая, что суд эти противоречия не устранил. Обращает внимание на то обстоятельство, что суд принял во внимание показания потерпевшего, ранее неоднократно судимого, отрицательно относящегося к сотрудникам правоохранительных органов, и отверг показания Г, Р, М, составленные в отделе документы, не доверяя им, только по тем основаниям, что они сотрудники полиции. Просит признать недопустимым доказательство показания потерпевшего П, поскольку в нарушение ч.1 ст. 42 УПК РФ П признан был потерпевшим при наличии сведений о нем, спустя продолжительное время, в связи с чем его показания являются недопустимым доказательством. Кроме того указывает, что до настоящего времени не оспорены ни протокол об административном правонарушении, ни постановление о привлечении к административной ответственности, в связи с чем они имеют законную силу и не могут являться одним из доказательств его вины. Обращает внимание, что уголовное дело в отношении П было направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения, П по делу дал признательные показания, в судебном заседании также не отрицал факт совершения им административного правонарушения. Полагает, что заключения лингвистической и фоноскопической экспертиз, результаты ОРМ, осмотры вещественных доказательств являются недопустимыми доказательствами. поскольку добыты с нарушением требований УПК, и не являются объективными, так как даты по рассекречиванию результатов ОРМ в документах являются разными, а при наличии географической отдаленности <адрес> от <адрес> невозможно совершить все действия по предоставлению результатов ОРМ в один день. Кроме того, осужденный обращает внимание на печатный вариант записи на диске с ОРМ « наблюдение», где заместитель начальника управления ФСБ Л2 указывает на принадлежность реплик конкретным лицам, то есть без экспертизы заведомо называет фигурантов дела, что, по мнению осужденного, вызывает сомнение в достоверности результатов ОРМ, представленных для возбуждения уголовного дела. Указывает на нарушение закона в части проведения ОРМ «прослушивания телефонных переговоров и наблюдение», поскольку в материалах уголовного дела отсутствуют постановления заместителя начальника УФСБ России *** от ДД.ММ.ГГ, вместе с тем на них имеется ссылка в постановлении о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну и их носителей от ДД.ММ.ГГ, однако суд, в нарушение закона, сослался на ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» в приговоре, что является недопустимым доказательством.

Далее в жалобе осужденный анализирует тексты переговоров, указанные в справке-меморандуме от ДД.ММ.ГГ, между ФИО2 и ФИО1, из которых видно, что ФИО2 одновременно разговаривает как с ФИО1, так и с неким С, что невозможно.

Указывает о несоответствии сведений, указанных в протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГ, в которых указаны 12 диалогов в файлах аудиозаписи телефонных переговоров, сведениям в справке-меморандуме, где имеется таких диалогов 14, кроме того, сведениях о соединениях также носят противоречивый характер.

Обращает внимание на заключение экспертов, в котором указано о предоставлении на экспертизу диски с ПТП от ДД.ММ.ГГ в постановлении же о назначении экспертизы указано о предоставлении диска *** с результатами ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров за ДД.ММ.ГГ, судом данные противоречия устранены не были, не выяснено, по каким предметам проводилась экспертиза, кроме того, информация, указанная в экспертизе и постановлении не совпадает.

Полагает, что ОРМ «наблюдение» не может быть признано достоверным доказательством, поскольку свидетель Ф2 не смог пояснить, с помощью каких технических средств оно проводилось, а кроме того, в протоколе осмотра диска с записью ОРМ «наблюдение <данные изъяты> информация не соответствует фоноскопической экспертизе, однако суд вменяет, что ДД.ММ.ГГ осужденный ФИО1 склонял П к даче ложных показаний, вместе с тем П подтвердил, что до его допроса он с ФИО1 не встречался.

По мнению осужденного, указанные разногласия свидетельствуют о монтаже, выборочной фиксации, нарушении лингвистической целостности аудиозаписей, а в целом, суд, приняв данные доказательства, нарушил равенство сторон, поскольку проверить данные доказательства не представляется возможным.

Оспаривает выводы фоноскопической экспертизы эксперта Т и Х, о принадлежности голосов осужденным, поскольку информация о данных участников диалогов в экспертизе отсутствует, эксперт-лингвист незаконно делает выводы, связанные с оценкой деяния указанных в экспертизе лиц, что выходит за пределы компетенции эксперта. В связи с чем, просит признать заключение лингвистической и фоноскопической экспертиз, протоколы осмотров дисков с результатами ОРМ недопустимым доказательством.

Далее осужденный указывает о нарушении уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок окончания предварительного расследования, ознакомления с материалами дела, непредоставлении для ознакомления вещественных доказательств, отсутствии части вещественных доказательств в материалах дела. Просит постановить оправдательный приговор.

Дополнительно в суде апелляционной инстанции выразил свои суждения относительно защиты адвокатом Мужельских, пояснив, что адвокат не оказал ему надлежащую юридическую помощь, полагает, что его право на защиту было нарушено.

Аналогичные доводы в своей апелляционной жалобе со ссылкой на ст. 297,302 УПК РФ, приводя выдержки из приговора в части действий осужденного ФИО1, изложил адвокат Мужельских, указывая, что выводы суда о фальсификации ФИО1 дел об административном правонарушении и уголовного дела противоречат фактическим материала дела, поскольку законность и обоснованность дела об административном правонарушении в отношении П, решения ФИО1 об административном наказании, действия ФИО1 по проверке в порядке ст. 144 УПК РФ, совершены в соответствии с законом «О полиции», нормами КоАП РФ и УПК РФ, в связи с чем просит постановить оправдательный приговор.

Заместитель прокурора города Милькевич возражает против доводов апелляционных жалоб, просит признать приговор законным и обоснованным.

Проверив представленные материалы, выслушав участников судебного заседания, исследовав доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, возражения прокурора, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Вопреки доводам жалоб, судом полно и объективно исследованы представленные сторонами доказательства, на основании совокупности которых сделан обоснованный вывод о виновности осужденных в инкриминируемом им деянии.

Выводы суда о фактических обстоятельствах дела подтверждаются доказательствами, которые суд привел в приговоре, дав им надлежащую оценку.

Так, из показаний потерпевшего П, данных им в судебном заседании, на предварительном следствии, в том числе при проверке на месте и на очной ставке с осужденным ФИО1, следует, что ДД.ММ.ГГ в его отношении решением суда был установлен административный надзор на 1 год 3 месяца с ограничениями, в том числе в виде запрета пребывания вне местожительства с 22 часов до 06 часов, однако он ДД.ММ.ГГ, ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ не ночевал дома, за что привлекался к административной ответственности по ст. 19.24 КоАП РФ.

ДД.ММ.ГГ около 22 часов его дома проверял ФИО2, который сказал ему на следующий день утром приехать в отдел полиции, что он и сделал на следующий день. В служебном кабинете ФИО2 предложил ему оказать помощь в повышении отчетности, за что ему будут также оказывать содействие-реже проверять, не будут составлять в отношении него материалы при нарушении надзора. Ему нужно было покурить в неположенном месте в ночное время, чтобы сотрудники полиции составили на него административный протокол и привлекли его за это к административной ответственности. Он согласился, поскольку ФИО2 предупредил его, что будет только штраф, что на днях он или другой сотрудник приедут к нему, и они оформят административное правонарушение.

ДД.ММ.ГГ приехал ФИО1, предложил покурить на территории больницы после 22 часов, они оформят материал, он согласился, попросив за это две бутылки пива. После чего он вместе с ФИО1, участковым М проехали к территории больницы, где он у входа приемного покоя больницы он закурил сигарету, а М его сфотографировал несколько раз, затем вернулись к ФИО1, проехали к магазину, ФИО1 дал ему 100 рублей, на которые он купил в магазине две бутылки пива. В отдел полиции он в этот вечер не ездил, документы по административному правонарушению подписал в машине ФИО1.

От сотрудников ФСБ ему стало известно, что в его отношении возбудили уголовное дело. По предложению сотрудников ФСБ он согласился принять участие в ОРМ в отношении указанных выше сотрудников полиции с целью документирования.ДД.ММ.ГГ он пришел по вызову дознавателя М2, где она пояснила о возбуждении уголовного дела в его отношении и производстве допроса в качестве подозреваемого, на что он пояснил, что сотрудники полиции ФИО2, ФИО1 и ФИО3 знают обстоятельства правонарушения, поскольку сами заставили его это сделать, попросил позвонить им. М2 позвонила и передала ему телефон. Он разговаривал по телефону с ФИО2, которому сказал, что уговора на уголовное дело не было, после чего М2 еще с кем-то созвонилась, сказала, что он не сознается в совершенном преступлении, после чего в отдел приехал ФИО3, который стал говорить ему, чтобы он дал показания о совершении административного правонарушения, что ему будет условный срок, на что он отказался. После чего ФИО3 его отвез к ФИО2, по дороге говорил дать признательные показания, что ему за это будет определенное снисхождение по надзору, об этом же в автомобиле ему сказал ФИО2, угрожая, в случае несогласия отправить его в места заключения, после чего он согласился, дал признательные показания М2, подписал протокол допроса в присутствии адвоката. Затем его довезли до опорного пункта, где ФИО1 также сказал не перечить им и подписывать все необходимые документы, обещая алкоголь.

Показания потерпевшего согласуются с показаниями свидетелей Ф2 и свидетеля М2.

Так, из показаний свидетеля Ф2 следует, что в период ДД.ММ.ГГ в соответствии с информацией о причастности к фальсификации уголовных дел сотрудниками полиции, им в соответствии с постановлением судьи Алтайского краевого суда, проводилось ОРМ «прослушивание телефонных приговоров» сотрудника УУП ОП <данные изъяты> ФИО2, в ходе проведения которого было установлено, что начальник УУП ФИО3 дал указания участковым ФИО2 и ФИО1 сфальсифицировать административный материал в отношении П с целью последующего возбуждения уголовного дела в отношении последнего по признакам преступления, предусмотренного ст. 314-1 УК РФ, после чего он провел опрос П. Информация, полученная в ходе прослушивания телефонных переговоров ФИО2, нашла свое подтверждение. Позже с участием П было проведено ОРМ «наблюдение» с использованием технических средств. После допроса у дознавателя П ему говорил о том, что сотрудники полиции оказывают на него давление. Прослушивая телефонные переговоры, он идентифицировал голоса говорящих лиц по номерам телефона, а кроме того, они называли друг друга по именам.

Из показаний свидетеля М2 следует, что ДД.ММ.ГГ в отдел дознания от участковых уполномоченных поступил материал проверки ФИО1, в этот же день в отношении П по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 314.1 УК РФ, было возбуждено уголовное дело. Она вызвала П на допрос, объяснив в кабинете, что будет допрашивать его в качестве подозреваемого по ч. 2 ст. 314.1 УК РФ в связи с неоднократным несоблюдением им условий административного надзора и допущенным ДД.ММ.ГГ нарушением ограничений. В ответ П попросил позвонить ФИО1, поскольку он сам заставил его это сделать. Она позвонила ФИО1, тот сообщил, что ей сейчас перезвонит ФИО2 и поговорит с П, так как тот является его поднадзорным лицом. Практически сразу ей перезвонил ФИО2, она передала трубку П, после их разговора Аверкин сказал, что сейчас приедет и поговорит с П, поэтому она не стала допрашивать П. После разговора с ФИО2 она позвонила ФИО3, который пришел к ней в кабинет и увел П. Вернулся П спустя час вместе с ФИО2, после чего она вызвала адвоката и допросила П в качестве подозреваемого. П лично прочитал весь протокол допроса и подписал его, признав вину. В дальнейшем она провела еще ряд следственных и процессуальных действий, и ДД.ММ.ГГ уголовное дело было направлено прокурору с обвинительным заключением.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что показания потерпевшего и указанных свидетелей согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, и в совокупности с другими доказательствами позволили суду первой инстанции правильно установить действительный характер имевшего место события преступления.

Виновность осужденных также подтверждается письменными материалами уголовного дела, а именно:

- копией решения суда от ДД.ММ.ГГ об установлении в отношении П административного надзора, материалами дела административного надзора, сведениями о привлечении П к административной ответственности по ч.1 ст.19.24 КоАП РФ;

- в материалах уголовного дела имеется указание ГУ МВД России по Алтайскому краю от ДД.ММ.ГГ *** «Проведение мероприятий по выявлению преступлений, предусмотренных ст. 314.1 УК РФ», в котором всем начальникам территориальных органов указано на снижение активности в раскрытии преступлений, предусмотренных ст. 314.1 УК РФ, на отсутствие результатов работы по данному направлению в МО МВД России «<данные изъяты>»;

-постановлением судьи Алтайского краевого суда от ДД.ММ.ГГ в рамках дела оперативного учета в отношении начальника ОУР МО МВД России <данные изъяты> Г2 было дано разрешение на проведение с ДД.ММ.ГГ ОРМ «прослушивание телефонных разговоров», « снятие информации с технических каналов связи» в отношении ФИО2, по результатам которого была составлена справка о состоявшихся телефонных разговорах ФИО2 с ФИО3, ФИО1, иными лицами, сотрудниками ОП <данные изъяты>;

-полученные в результате прослушивания сведения проведенных оперативно-розыскных мероприятий были рассекречены и предоставлены для организации проверки и принятия процессуального решения, в том числе, предоставлены справка по результатам «прослушивания» телефонных переговоров ФИО2 с ФИО3, ФИО1 с фонограммой на СD-R *** и справка по результатам «наблюдения» с использованием технических средств в отношении дознавателя М2, ФИО3, ФИО2 и ФИО1 с участием потерпевшего П с фонограммой на СD-R ***;

-указанные диски с имеющейся на них информацией были осмотрены, содержание файлов подробно приведено в протоколе осмотра, участвующие в разговорах лица были идентифицированы по номерам телефонов с их привязкой к лицам, идентифицированным по обращению участников разговора друг к другу;

-выводы лингвистической экспертизы и фоноскопической экспертизы подтверждают факт совершения осужденными инкриминируемого деяния, поскольку из текста разговоров видно, что все осужденные, в той или иной мере принимают активное участие в инсценировке совершения П административного правонарушения в установленном месте, и побуждают П под определенными условиями к совершению указанных действий, получают на это согласие и оформляют процессуальным способом, а также побуждают П к сообщению дознавателю информации о якобы совершении потерпевшим административного правонарушения и подписанию документов об этом;

- из протоколов осмотра детализаций телефонных соединений следует, что между осужденным ФИО3, ФИО4, ФИО1 состоялись телефонные разговоры, что соответствует сведениям, отраженным в ОРМ « прослушивание телефонных переговоров» в отношении осужденного ФИО2;

- в материалах уголовного дела имеются копии материалов административного производства с копией постановления о привлечении П к административной ответственности, а также копии материалов уголовного дела, возбужденного в отношении П по ч.2 ст. 314-1 УК РФ;

- выписками из приказа на ФИО3, ФИО1, ФИО2, должностной инструкцией, подтверждающими, что указанные лица на момент совершения преступления ФИО3 занимал должность начальника отдела участковых уполномоченных и по делам несовершеннолетних, ФИО1 и ФИО2- участкового уполномоченного полиции и по делам несовершеннолетних ОП <данные изъяты> МО МВД России <данные изъяты>

- другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденных и защитников, сговор на совместное совершение действий, явно выходящих за пределы их должностных полномочий, совершение действий, направленныхна инсценировку и фиктивное документирование якобы допущенного П административного правонарушения, составление по данному поводу фиктивных документов о совершенном административном правонарушении, принятии по нему незаконного решения о привлечении П к административной ответственности,а в последующем - предоставление фиктивных документов в органы дознания с целью незаконного возбуждения уголовного дела в отношении П по ч. 2 ст. 314.1 УК РФ, установлено совокупностью исследованных доказательств, которые всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ, при этом суд обоснованно пришел к выводу о достоверности показаний потерпевшего П, в том числе, на предварительном следствии, свидетелей Ф2 и М2, учитывая, что давали они логичные, последовательные показания, которые не имеют существенных противоречий, влияющих на правильность установления судом обстоятельств совершения осужденными преступления и доказанность их вины, согласуются между собой и подтверждаются материалами дела. В ходе судебного разбирательства не было установлено каких-либо оснований у потерпевшего П и свидетеля Ф2 для оговора осужденных либо заинтересованности в исходе дела.

Вопреки доводам жалоб, суд привел мотивы, по которым принял за основу перечисленные в приговоре в обоснование виновности осужденных доказательства в качестве достоверных и допустимых, а также критически оценил показания осужденных.

Суд апелляционной инстанции находит приведенные судом первой инстанции в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными. Какие-либо неустраненные судом существенные противоречия в доказательствах на которые ссылаются в жалобах как осужденные, так и защитники, требующие их истолкования в пользу осужденных, вопреки доводам жалоб, по делу отсутствуют. Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции суд апелляционной инстанции не находит.

Что касается доводов осужденных и защитников о том, что показаниям потерпевшего нельзя доверять, поскольку он дал признательные показания дознавателю М2, ставил свои подписи в протоколах допроса, в материалах административного дела, не оспаривал эти действия, что потерпевший оговаривает ФИО3, ФИО1, ФИО2, так как испытывает к сотрудникам полиции стойкую неприязнь, страдает психическим заболеванием, отрицательно характеризуется и является поднадзорным лицом, то суд апелляционной инстанции находит их несостоятельными, поскольку, как следует из материалов уголовного дела и показаний свидетеля Ф2, об обстоятельствах по данному уголовному делу стало известно в ходе прослушивания телефонных переговоров ФИО2 в рамках иной проверки, инициативы П в сообщении о незаконных действиях сотрудников полиции не проявлял, а дал изобличающие осужденных показания при его опросе Ф2, после подтвердив их при его допросе в качестве потерпевшего, а все другие доводы, характеризующие потерпевшего, не свидетельствуют о даче им неправдивых показаний с целью оговора сотрудников полиции.

Вопреки доводам защиты, признание потерпевшим и допрос П проведен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса, оснований для признания его показаний недопустимым доказательством не имеется, поскольку сведения, сообщенные им, относятся к настоящему уголовному делу.

Нет оснований не доверять показаниям свидетеля Ф2 лишь на том основании, что он является сотрудником ФСБ. Ф2, по мнению суда апелляционной инстанции, в исходе дела не заинтересован, а совершая определенные действия, направленные на раскрытие рассматриваемого преступления, выполнял свои служебные обязанности, о чем и дал показания.

Показания потерпевшего и свидетеля Ф2 объективно подтверждаются заключениями лингвистической, фоноскопической экспертиз, показаниями дознавателя М2.

Проанализировав выводы исследованных в судебном заседании экспертиз, суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалоб о том, что их выводы носят противоречивый характер и не подтверждают факт совершения преступления в установленное в приговоре время.

Суд доверяет выводам фоноскопической и лингвистической экспертиз, проведенных с осмотром и исследованием представленных для экспертиз первичных носителей, содержащих информацию, которая была исследована, поскольку они мотивированы и обоснованы. Вопреки доводам апелляционных жалоб, составлены экспертами без нарушений норм уголовно-процессуального закона, ответы на поставленные вопросы были даны в полном объеме с учетом полномочий и компетенции экспертов. Основания и мотивы, по которым были сделаны соответствующие выводы, изложены в исследовательской и заключительной частях заключений экспертов, которые были рассмотрены и оценены судом в совокупности с другими по данному делу доказательствами. Оснований для того, чтобы полагать о произведенном монтаже, выборочной фиксации, нарушений лингвистической целостности аудиозаписей и подвергать сомнению выводы проведенных экспертиз, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не находит, их выводы представляются суду ясными и понятными, поэтому суд принимает их как надлежащее доказательство.

По вышеизложенным основаниям несостоятельны доводы апелляционных жалоб о том, что протоколы осмотра данных дисков, проведены с нарушением требований уголовно-процессуального закона, так как изложенная в протоколах информация не соответствует проведенным экспертизам, поскольку текстовое содержание изложенные в файлах сведения соответствует друг другу, а кроме того, обстоятельства достоверно установлены судом на основании показаний потерпевшего П, свидетеля М2, иных письменных доказательств, в том числе, сведениями по детализации телефонных соединений.

Судом первой инстанции в ходе разбирательства по делу тщательно проверены, в приговоре оценены и обоснованно отвергнуты доводы подсудимых и их защитников, аналогичные приведенным в апелляционных жалобах, о незаконности приобщения к материалам дела постановления судьи Алтайского краевого суда от ДД.ММ.ГГ о разрешении прослушивания телефонных разговоров ФИО2; о нарушениях требований ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" и невозможности использования полученных материалов в качестве достоверного и допустимого доказательства, поскольку проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении конкретного лица по обстоятельствам наличия признаков преступления, выявленных в ходе проведения иных оперативно-розыскных мероприятий, не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона и ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии с постановлением Алтайского краевого суда было дано разрешение на проведение ОРМ в отношении осужденного ФИО2, а потому предоставление легализованных в соответствии с законом материалов с собранными по этому делу доказательствами и их дальнейшее использование в рамках расследуемого дела не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона. Суд апелляционной инстанции противоречий, ставящих под сомнение законность представленных документов, не усматривает.

Документы, подтверждающие основания проведения ОРМ "наблюдение", были исследованы судом.

Установлено, что данные документы надлежащим образом зарегистрированы, рассекречены и позволяют сделать вывод о том, что ОРМ проводилось на основании соответствующего решения, вынесенного уполномоченным должностным лицом и в установленные постановлением сроки.

Вопреки доводам жалоб осужденного ФИО3 и адвоката Пивень, отсутствие в материалах дела рапорта или распоряжения на проведение ОРМ "наблюдение", заявления П о согласии на участие в этом мероприятии, не может быть признано нарушением Закона "Об Оперативно-розыскной деятельности", поскольку проведение данных ОРМ было вызвано действиями осужденных, выявленными в результате ОРМ "прослушивание телефонных переговоров", которое проводилось в отношении указанного лица. Об обстоятельствах, при которых было принято решение о проведении вышеуказанного ОРМ, показал в судебном заседании свидетель Ф2.

В связи с чем, доводы апелляционных жалоб об исключении вещественных доказательств и носителя информации ОРМ «наблюдение» и «прослушивание телефонных переговоров» несостоятельны, поскольку из материалов дела следует, что ОРМ "прослушивание телефонных переговоров" и "снятие информации с технических каналов связи" проводилось на основании соответствующего решения, данное постановление содержит подпись, печать и исходящий номер, заверенные и рассекреченные копии его приобщены к материалам дела.

Судом исследовалось постановление заместителя начальника УФСБ Л2, рапорт Ф2 с резолюцией Л2 с указанием на его регистрацию, регистрация в КУСП <адрес>. Территориальное расположение (<адрес>, <адрес>) не ставит под сомнение законность процессуальных действий, поскольку возможность направления документов из одного города в другой в одном субъекте не исключается.

Не могут быть признаны обоснованными доводы жалоб о том, что проведение ОРМ "прослушивание телефонных переговоров" и снятие информации по телефонам, которые указаны, является нарушением конституционных прав и свидетельствует о незаконности проведения ОРМ.

Оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ для признания недопустимыми доказательствами протоколов осмотра документов, вещественных доказательств и носителей информации – дисков, не установлено.

Суд апелляционной инстанции также не может согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что орган оперативно-розыскной деятельности с участием потерпевшего П инициировал и создал все условия, при которой осужденные ФИО3, ФИО1 и ФИО2 будут совершать определенные действия и поступки, поскольку, как видно из текста воспроизведенной фонограммы, П лишь выяснял о причине возбуждения в его отношении уголовного дела, с чем был не согласен, так как об этом не договаривался. Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает в действиях сотрудников, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и потерпевшего провокации, так как судом на основании показаний потерпевшего, свидетелей, записи телефонных переговоров и «наблюдения» обоснованно установлено, что умысел ФИО3, ФИО2, ФИО1 на совершение указанного преступления сформировался независимо от действий сотрудников органов, проводивших оперативно-розыскное мероприятие.

Приведенными доказательствами опровергаются доводы осужденных о непричастности к преступлению, при этом из записи телефонных разговоров, имевших место в период ДД.ММ.ГГ между ФИО2, ФИО1 и ФИО3, из запись ОРМ «наблюдение» следует, что совершая инкриминированные преступные действия, каждый, в том числе и ФИО3, выполнял отведенную им роль по исполнению общего умысла, действия осужденных были спланированными и целенаправленными. Данные доказательства также опровергают довод ФИО2 о невозможности его участия ввиду нахождения в отпуске. То обстоятельство, что материалы административного производства были составлены ФИО1, не свидетельствует о непричастности ФИО3 и ФИО2 к преступлению.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами осужденных и защиты о законности действий ФИО1 по привлечению П к административной ответственности, что послужило законным основанием для возбуждения в его отношении уголовного дела и подтверждается неотмененным постановлением о привлечении к административной ответственности, а также его (П) признательными показаниями на стадии дознания, поскольку данные обстоятельства не препятствуют, при наличии признаков состава преступления, возбуждению уголовного дела и постановлению приговора.

Оценивая эти доказательства, суд правильно отметил в приговоре, что указанные доказательства опровергают доводы стороны защиты о непричастности осужденных к преступлению.

Наличие в материалах уголовного дела копий дел об административном правонарушении и уголовного дела в отношении П не свидетельствует о недопустимом характере данных документов. Поскольку копии соответствуют оригиналам, надлежащим образом заверены.

Суд привел мотивы, по которым он принял вышеперечисленные доказательства в качестве допустимых, достоверных, а в своей совокупности достаточных для разрешения дела, и, с другой стороны, критически оценил и отверг доводы и показания подсудимых в свою защиту, а также показания ряда свидетелей, являющихся их коллегами, о невозможности совершения осужденными противоправных действий, как носящие характер предположений.

Суд апелляционной инстанции находит приведенные судом первой инстанции в решениях, отраженных в протоколе судебного заседания и в приговоре, мотивы оценки доказательств и доводов сторон убедительными, а принятые решения соответствующими закону и материалам дела.

Какие-либо существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденных, по делу отсутствуют.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб о недоказанности участия ФИО3, ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, за которое они осуждены, полностью опровергаются исследованными судом первой инстанции материалами дела.

Выводы суда носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, исследованных в судебном заседании, и, вопреки доводам апелляционных жалоб, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Суд не допускал каких-либо предположительных суждений. Оснований для иной оценки доказательств, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах, не имеется.

Правильно установив фактические обстоятельства дела и оценив всю совокупность доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности виновности осужденных, квалифицировав их действия по ч.1 ст. 286 УК РФ.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции также и с доводами апелляционных жалоб о грубых нарушениях уголовно-процессуального закона, допущенных как при расследовании уголовного дела, так и в судебном заседании.

Ссылка в жалобах на то, что у следователя Л параллельно в производстве находилось также и уголовное дело в отношении П по ч.2 ст. 314-1 УК РФ, по которому им было вынесено постановление о прекращении уголовного дела, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона либо заинтересованности следователя в исходе дела, поскольку постановление о прекращении уголовного дела в отношении П было вынесено после установления всех доказательств по делу и предъявления осужденным обвинения, то есть, предусмотренных ст. ст. 61, 67 УПК РФ оснований для отвода следователя из дела не усматривается.

Доводы о личной заинтересованности следователя в исходе дела, поскольку им допущены нарушения уголовно-процессуального закона, являются надуманными. Данные утверждения не имеют под собой никаких реальных оснований. Вопрос об отводе следователя в ходе предварительного следствия не ставился, что также подтверждает отсутствие оснований для этого и указывает на несвоевременность постановки данного вопроса в стадии судопроизводства, когда предварительное следствие уже окончено.

В связи с этим является безосновательным и довод о том, что следователь не имел права составлять обвинительное заключение.

Вопросы, связанные с доводами о нарушении закона в стадии предварительного следствия, были предметом ходатайств о возвращении уголовного дела прокурору в стадии предварительного слушания и судебного разбирательства, по которым судом первой инстанции приняты мотивированные решения об отсутствии процессуальных оснований для удовлетворения указанных ходатайств.

Соблюдение требований уголовно-процессуального закона в стадии предварительного следствия при собирании доказательств было проверено в судебном разбирательстве применительно к вопросу о допустимости доказательств по ходатайствам сторон, по всем этим вопросам судом первой инстанции также приняты мотивированные решения, с которыми соглашается суд апелляционной инстанции.

Нарушений требований закона или прав участников судебного разбирательства, в том числе на защиту, о чем указывается в апелляционных жалобах осужденным ФИО3, адвокатом Пивень, в ходе предварительного расследования и рассмотрения дела в суде не допущено. Представление интересов ФИО1 в гражданском судопроизводстве адвокатом Матвеевой не свидетельствует о ее заинтересованности в неблагополучном исходе дела в отношении ФИО3, кроме того, ст. 49 УПК РФ содержит запрет на участие одного и того же защитника в отношении двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого, чего не было допущено по настоящему уголовному делу.

Доводы ФИО1, высказанные в суде апелляционной инстанции, о ненадлежащей защите адвокатом Мужельских его интересов опровергаются материалами дела, из которых усматривается, что отводов адвокату Мужельских по основаниям, предусмотренным главой 9 УПК РФ, не заявлял, не делал также заявлений об оказании им непрофессиональной юридической помощи. Отказа от защитника в связи с ненадлежащим исполнением им своих обязанностей или ходатайств, связанных с тем, что ему не обеспечена надлежащая защита его интересов, ФИО1 также не заявлялось. Какие-либо данные, свидетельствующие о ненадлежащем осуществлении адвокатом Мужельских защиты осужденного, материалы дела не содержат. Позиция адвоката Мужельских полностью соответствовала позиции ФИО1, что следует из протокола судебного заседания.

Как усматривается из протокола судебного заседания, все представленные сторонами доказательства были исследованы, а заявленные ходатайства разрешены в установленном законом порядке. Решения суда по ходатайствам сторон сомнений в своей законности не вызывает.

Суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб о том, что при ознакомлении с материалами уголовного дела были допущены нарушения уголовно-процессуального закона.

Осужденные и их защитники были ознакомлены с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами в соответствии с требованиями ст. 217 УПК РФ, а кроме того, в судебном заседании ходатайство дополнительном ознакомлении с материалами дела было удовлетворено, исследовались процессуальные документы, содержащие сведения о этих вещественных доказательствах, о дополнительном исследовании вещественных доказательств заявлено не было, как и не было заявлено ходатайств и перед рассмотрением уголовного дела в суде апелляционной инстанции. Судом первой инстанции было предоставлено для ознакомления достаточно времени, в связи с чем осужденные и их защитники имели реальную возможность ознакомиться с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами в полном объеме.

Принимая во внимание изложенное, а также активную и мотивированную позицию осужденных в судебных заседаниях, подробные доводы принесенных жалоб, содержащие анализ фактически всех представленных в деле доказательств, суд апелляционной инстанции считает, что осужденным в полном объеме обеспечена реализация права на ознакомление с материалами уголовного дела на всех стадиях производства по делу и не находит оснований для удовлетворения доводов о нарушении права осужденных на защиту.

Ходатайство стороны защиты о возвращении дела прокурору в связи с наличием противоречивых выводов об объеме предъявленного обвинения в обвинительном заключении являлось предметом рассмотрения. При этом суд апелляционной инстанции находит, что объем предъявленного обвинения полностью соответствует установленным фактическим обстоятельствам дела, описание преступного деяния, вмененного осужденным, полностью изложено, как это предусматривает закон.

Судебная коллегия считает, что оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, для возвращения уголовного дела прокурору, а также препятствий для вынесения решения на основе данного обвинительного заключения, о чем указывается в жалобах, у суда не было.

Не усматривает суд апелляционной инстанции и нарушения правил подсудности, поскольку сведения, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, содержащиеся в ОРМ, рассекречены надлежащим образом, в связи с чем утратили статус государственной тайны. При таких обстоятельствах доводы защиты о том, что обвинительное заключение по материалам дела, содержащим сведения о государственной тайне, должно быть подписано прокурором субъекта РФ, как и уголовное дело подлежало рассмотрению Алтайским краевым судом, являются несостоятельными.

Доводы о недопустимости участия по делу государственного обвинителя Беловой прямо противоречат положениям ч. 2 ст. 66 УК РФ, согласно которым участие прокурора в производстве предварительного расследования не является препятствием для дальнейшего его участия в производстве по данному уголовному делу, а кроме того, как следует из материалов уголовного дела, Белова не являлась свидетелем по данному уголовному делу.

Таким образом, нарушений каких-либо норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на постановление законного и обоснованного приговора либо влекущих безусловную отмену приговора, органами предварительного следствия и судом при рассмотрении дела в судебном заседании, допущено не было. Приговор постановлен в соответствии с требованиями ст. ст. 302, 307 и 308 УПК РФ.

Все изложенные в апелляционных жалобах доводы были предметом рассмотрения суда первой инстанции. В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым одни доказательства приняты как достоверные, другие отвергнуты, а также мотивы, по которым доводы защиты признаны несостоятельными.

При назначении осужденным наказания судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. ст. 6, 60 УК РФ учтены обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного преступлений, данные о личности, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, также учтены влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семьи.

Отсутствие оснований для применения ст. 15 ч. 6 УК РФ, а также необходимость назначения ФИО3,ФИО1,ФИО2 наказания в виде лишения свободы с применением при этом положений ст. 73 УК РФ суд в приговоре мотивировал.

Все заслуживающие внимания обстоятельства учтены судом первой инстанции при назначении осужденным наказания, которое является справедливым, соразмерным содеянному и личности осужденных.

Нарушений норм уголовно-процессуального закон, влекущих отмену приговора, не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Рубцовского городского суда Алтайского края от 16 апреля 2019 года в отношении ФИО3, ФИО1, ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов и осужденных – без удовлетворения.

Председательствующий О.А. Левашова