Апелляционное постановление № 22-28/2025 22-4057/2024 от 8 января 2025 г. по делу № 1-640/2024

Судья 1 инстанции: Светус К.П. материал № 22-28/2025 (22-4057/2024)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 января 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе: председательствующего Жданова В.С.,

при помощнике судьи Мажирине М.В.,

с участием прокурора Ненаховой И.В.,

потерпевшего Потерпевший №1,

представителя потерпевшей Потерпевший №2 – адвоката Кравцова Р.В.,

подсудимого ФИО1, путем использования систем видео-конференц-связи,

защитников - адвокатов Виго В.И., Шелковникова А.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению помощника прокурора Иркутского района Иркутской области Изюмовой В.И. и апелляционным жалобам потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, апелляционным жалобам адвокатов Виго В.И., Шелковникова А.И. в интересах подсудимого ФИО1 на постановление Иркутского районного суда Иркутской области от 7 ноября 2024 года, которым уголовное дело в отношении

ФИО1, родившегося Дата изъята в <адрес изъят>, гражданина РФ, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

- возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей оставлена без изменения, ее срок продлен на 3 месяца, то есть по 6 февраля 2025 года включительно.

Выслушав мнение участников процесса, оценив доводы апелляционных жалоб и представления, представленные материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

Органами предварительного следствия ФИО1 обвиняется в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку и в покушении на убийство, то есть умышленное причинение смерти двум лицам.

Постановлением Иркутского районного суда Иркутской области от 7 ноября 2024 года уголовное дело по обвинению ФИО1 возвращено прокурору для устранения препятствия его рассмотрения судом, поскольку органами предварительного расследования, вопреки требованиям ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ, не прекращено уголовное преследование ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей оставлена без изменения, срок действия меры пресечения продлен на 3 месяца, то есть по 6 февраля 2025 года.

В апелляционном представлении помощник прокурора Иркутского района Иркутской области Изюмова В.И. не соглашается с выводами суда о необходимости возвращения уголовного дела прокурору. Обосновывая свою позицию, приводит выводы суда, положенные судом в основу принятого решения о наличии препятствий для рассмотрения уголовного дела, находит их необоснованными. Считает, что положения, предусмотренные ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ нельзя рассматривать в отрыве от положений, предусмотренных ч. 2.1 ст. 27 УПК РФ, поскольку положения ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ применяются только после того, как уголовное преследование по уголовному делу уже прекращалось в связи с истечением срока давности и затем постановление о прекращении уголовного преследования было отменено, после чего производство по делу было продолжено в обычном порядке. Считает очевидным, что ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ законодателем дополнена с целью исключения случаев неоправданно неограниченного принятия решений о прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности и последующих отмен данных процессуальных решений. При этом, уголовное преследование в отношении ФИО1 по основанию, указанному в п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, не прекращалось, такое процессуальное решение не отменялось, таким образом, оснований для применения положений ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ, при расследовании данного дела не имелось. Отмечает, что согласно ст. 52 Конституции РФ права потерпевших охраняются законом, между тем, решение суда о возвращении уголовного дела затронуло права потерпевших, которые лишены возможности реализовать свои права, предусмотренные ст. 42 УПК РФ, в том числе право на возмещение морального вреда, причиненного преступлением, размер возмещения которого определяется судом при рассмотрении уголовного дела. Приводит оценку противоправных действий ФИО1 в отношении ФИО5 и ФИО6, квалификация которым дана в соответствии с положениями п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)». Отмечает, что сложность конструкции инкриминируемого ФИО1 состава преступления, в том числе, обусловила невозможностью прекращения уголовного преследования по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Приводя положения ч. 4 ст. 78 УК РФ указывает, что лицо, совершившее преступление, за которое предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, привлекается к уголовной ответственности независимо от времени, прошедшего после совершения преступления. При этом по истечению установленного законом срока привлечения к уголовной ответственности за данную категорию преступлений, вопрос о прекращении уголовного преследования относится к компетенции суда. В случае не освобождения лица от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, смертная казнь и пожизненное лишение свободы к нему не применяются, а наказание назначается в соответствии с положениями ст.ст. 43, 60 УК РФ. Совершенное в отношении ФИО5 преступление, одновременно являющееся частью объективной стороны покушения на преступление в отношении ФИО5 и ФИО6, не может рассматриваться в призме отдельного состава преступления, и в соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», разрешается только судом. На основании изложенного считает, что правом на принятие решения о прекращении уголовного преследования ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, возможно только при постановлении в отношении него обвинительного приговора и только судом, препятствий для рассмотрения дела по существу у суда не имелось. Просит отменить постановление о возвращении уголовного дела в отношении ФИО1 в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевший Потерпевший №1 находит постановление суда незаконным и нарушающим его конституционные и процессуальные права, в том числе права на возмещение ему вреда, причиненного преступлением. Считает, что ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ прямо нарушает права потерпевших. Обращает внимание на то, что именно действия ФИО1 и его защитников Виго В.И., Шелковникова А.И., которые злоупотребили своими правами, привели к столь длительному сроку предварительного следствия. Полагает, что существенных нарушений, препятствующих рассмотрению уголовного дела в суде, не имеется. Отмечает, что возвращение дела прокурору повлечет не только нарушение его Конституционных прав, но и нарушит права потерпевшей Потерпевший №2, поскольку в противном случае ФИО1 фактически будет освобожден от наказания за совершенные преступления в отношении ФИО6, ФИО5 только лишь из-за того, что со времени совершения преступления прошло много лет. Кроме того, возвращение уголовного дела прокурору повлечет нарушение разумных сроков судопроизводства. Просит постановление суда отменить и направить уголовное дело на рассмотрение по существу.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №2 полагает постановление не отвечающим требованиям ст. 6 УПК РФ, ч. 4 ст. 7 УПК РФ, потому подлежащим отмене. Обосновывая свою позицию, приводит положения п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, ст. 220 УПК РФ, ссылается на п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству», полагает, что имеющееся в уголовно деле обвинительное заключение не исключает возможности постановления судом приговора или иного решения, поскольку оно соответствует положениям ст. 220 УПК РФ. Приводит анализ ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ во взаимосвязи с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, считает, что указанные нормы, а также какие-либо иные нормы, не содержат в себе ограничений права суда на самостоятельное прекращение уголовного преследования при наличии на то оснований, в том числе с применением ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ. По смыслу закона, прекращение уголовного преследования в связи с истечением сроков давности не допускается, если обвиняемый возражает против этого, таким образом, по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 105 УК РФ, по котором истек срок давности, суд должен был поставить на рассмотрение вопрос о прекращении уголовного преследования, а не о возвращении уголовного дела прокурору, поскольку данное обстоятельства не является неустранимым в судебном заседании. Таким образом, находит выводы суда, положенные в основу принятого решения о возращению уголовного дела прокурору, необоснованными. Указывает, что принятое решение также нарушает права потерпевших на судебную защиту и доступ к правосудию в разумный срок и позволит уйти ФИО1 от уголовной ответственности, при этом, права обвиняемого, который отказался от прекращения уголовного преследования по не реабилитирующему основанию, исходя из Постановления Конституционного Суда РФ от 18 июля 2022 года № 33-П, также будут нарушены. Ссылается на апелляционное постановление Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 20 ноября 2023 года по делу № 55-777/2023 и апелляционные постановления Московского городского суда по делу № 10-17064/2020 и делу № 10-4260/2019 от 13 марта 2019 года. Просит постановление суда отменить, ходатайство защитников ФИО13 и ФИО14 о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ оставить без удовлетворения.

В апелляционной жалобе адвокат Шелковников А.И., действующий в интересах ФИО1, находит постановление в части продления срока содержания под стражей принятым с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства, потому подлежащим отмене в указанной части. Обосновывая свою позицию, приводит положения ч. 4 ст. 7 УПК РФ, ч. 1 ст. 108 УПК РФ, ч. 1 ст. 97, 99 УПК РФ, ч. 1 ст. 110 УПК РФ, ст. 109 УПК РФ, цитирует п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», считает, что при продлении срока содержания под стражей в соответствии с указанными положениями закона и разъяснениями Верховного Суда РФ, нельзя признавать достаточными только тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок. Считает, что суд не проанализировал возможность совершения ФИО1 негативных действий, направленных на препятствование расследованию уголовного дела. Цитирует постановление суда в части выводов, положенных в основу решения о продлении срока содержания под стражей, отмечает, что суд обосновал свои выводы тяжестью предъявленного обвинения, возможностью ФИО1 скрыться, обстоятельствами преступлений, характеристикой личности обвиняемого, стадией производства по делу, необходимостью проведения ряда следственных и процессуальных действий, особой сложностью расследования уголовного дела, возможностью обвиняемого воспрепятствовать производству по делу путем оказания воздействий на участников судопроизводства. Полагает данные выводы противоречащими представленным материалам и характеризующим ФИО1 данным. Так, с учетом давности инкриминируемых событий, действия ФИО1, которые, по мнению суда, могут быть направлены на воспрепятствование производству по делу, могли быть совершены им задолго до задержания, а сведения о том, что ФИО1 может скрыться, ничем не подтверждены. Находит ссылку суда на заявления свидетеля ФИО7 абсурдной, поскольку она является бывшей супругой ФИО1, при этом они были женаты дважды и у них имеется двое общих детей. Таким образом, единственным основанием для продления срока содержания под стражей остается тяжесть предъявленного обвинения, которая в силу норм уголовно-процессуального законодательства и позиции Верховного Суда РФ не может являться достаточной для продления данной меры пресечения. Кроме того, в соответствии с ч. 3 ст. 97 УПК РФ, в случае продолжения производства по уголовному делу, по которому истекли сроки давности, меры пресечения применяться не могут, за исключением случаев обвинения по преступлениям, наказуемым смертной казнью или лишением свободы. По инкриминируемым ФИО1 преступлениям сроки давности истекли в 2016 году, санкции инкриминируемых статей не предусматривают наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы. Просит постановление суда в части продления срока содержания под стражей отменить, избрать ФИО1 меру пресечения в виде домашнего ареста либо более мягкую меру пресечения.

В апелляционной жалобе адвокат Виго В.И., действующая в интересах ФИО1, находит постановление в части продления меры пресечения незаконным и необоснованным, противоречащим постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога». Приводит выводы суда, которые явились основанием для продления избранной меры пресечения, считает их необоснованными предположениями, приводит сведения о движении дела, указывает, что в настоящее время ФИО1 предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Цитируя ч. 3 ст. 97 УПК РФ указывает, что по инкриминируемым ФИО1 преступлениям сроки давности истекли в 2016 году, а санкции по предъявленному обвинению не предусматривают наказания в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы. Отмечает, что в настоящее время предварительное расследование по уголовному делу окончено, оснований полагать, что ФИО1, с учетом характеризующих его данных, каким-либо образом воспрепятствует производству по делу, не имеется. Считает, что постановление суда имеет формальное обоснование невозможности избрания более мягкой меры пресечения, оно не содержит обоснования того, почему в отношении ФИО1 не может быть применена мера пресечения в виде домашнего ареста, запрета определенных действий или залога. Принимая обжалуемое решение суд не обеспечил соблюдение прав подозреваемого, обвиняемого, гарантированных ст. 22 Конституции РФ и вытекающих из ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, также суд не учел и то, что заключение под стражу является исключительной мерой пресечения. Считает вывод суда о возможности ФИО1 оказать воздействие на свидетеля ФИО7 ошибочным и голословным, поскольку сведений о том, что от ФИО1 в адрес ФИО7 поступали угрозы, представленный материал не содержит. При этом, ФИО7 является бывшей супругой ФИО1 и между ними сложились крайне неприязненные отношения, в связи с чем нельзя исключать факт оговора, кроме того, ФИО7 не является очевидцем преступления. Указывает, что судом не учтено и то, что ФИО1 ранее к уголовной ответственности не привлекался, судимости не имеет, а положительно характеризующие его данные и наличие у него социально полезных связей, сведения о его семье, состоянии их и его собственного здоровья, фактически судом упомянуты, но должным образом не учтены. Кроме того, ФИО1 не предпринимал каких-либо действий с целью скрыться на протяжении 23-х лет. Таким образом, оснований полагать, что ФИО1 может воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу, не имеется. Кроме того, согласия ФИО8 и ФИО9 на проживание подзащитного под домашним арестом по ул. Лопатина в г. Иркутске судом не учтено, равно также как и его характеристика с исключительно положительной стороны и то, что он проживал вместе с сыном и сожительницей в принадлежащем ему на праве собственности доме в <адрес изъят> в Иркутском районе. Ссылаясь на международную правовую практику во взаимосвязи с принципом презумпции невиновности, а также с учетом руководящих разъяснений Верховного Суда РФ отмечает, что тяжесть предъявленного обвинения может являться основанием для продления срока содержания под стражей только на первоначальных этапах расследования. Просит постановление суда в части продления меры пресечения в виде заключения под стражу отменить и избрать ФИО1 иную более мягкую меру пресечения, не связанную с изоляцией от общества.

В возражениях на апелляционное представление помощника прокурора Иркутского района Изюмовой В.И. и апелляционные жалобы потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2 адвокат Шелковников А.И. находит изложенные в них доводы несостоятельными, просит оставить апелляционное представление и апелляционные жалобы потерпевших без удовлетворения.

Прокурор апелляционного отдела прокуратуры Иркутской области Ненахова И.В, потерпевший Потерпевший №1, представитель потерпевшей Потерпевший №2 – адвокат Кравцов Р.В., поддержали доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб потерпевших, просили постановление суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение, в удовлетворении жалоб адвокатов Шелковникова А.И. и Виго В.И. отказать.

Подсудимый ФИО1, адвокаты Виго В.И. и Шелковников А.И. возражали удовлетворению апелляционного представления и апелляционных жалоб потерпевших, просили постановление в части возвращения уголовного дела прокурору оставить без изменения, а в части продления срока содержания под стражей отменить, избрать подсудимому меру пресечения в виде домашнего ареста, либо более мягкую меру пресечения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения участников процесса, обсудив приведенные в апелляционных представлении и жалобах доводы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно положениям ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Таким признается судебный акт, соответствующий требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов, содержащий основанные на материалах дела выводы судьи по обстоятельствам, относящимся к предмету разрешаемых вопросов.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по своей инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в случае, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесение иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Согласно ч. 3 ст. 237 УПК РФ при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого.

Согласно положениям п. 2.2 ст. 27 УПК РФ при производстве по уголовному делу в обычном порядке в связи с наличием возражений подозреваемого или обвиняемого против прекращения уголовного преследования по основанию, указанному в п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, и уголовное дело не передано в суд или не прекращено по иному основанию в порядке, установленном УПК РФ, уголовное преследование подлежит прекращению по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, по истечении 12 месяцев в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», положения части 2.2 статьи 27, статей 28.1, 28.2 и пункта 3.1 части 1 статьи 208 УПК РФ закрепляют гарантии обязательного прекращения или приостановления уголовного преследования в отношении подозреваемого, обвиняемого на стадии предварительного расследования при наличии соответствующих оснований и не допускают в этих случаях составления следователем, дознавателем обвинительного документа.

В частности, если по уголовному делу о преступлении, по которому истекли сроки давности уголовного преследования, производство продолжено в связи с возражением обвиняемого против его прекращения по данному основанию, но дело не передано в суд или не прекращено по иному основанию в установленные частью 2.2 статьи 27 УПК РФ сроки, то оно подлежит прекращению в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления. В соответствии с частью 9 статьи 208 УПК РФ предварительное расследование приостанавливается на основании ходатайства командования воинской части (учреждения) в связи с призывом подозреваемого, обвиняемого на военную службу в период мобилизации либо заключением им в период мобилизации, военного положения контракта о прохождении военной службы, а также прохождением им в этот период военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, если отсутствуют предусмотренные законом препятствия для удовлетворения такого ходатайства.

С учетом этого по смыслу пункта 1 части 1 статьи 237 УПК РФ невыполнение в указанных случаях следователем, дознавателем своей процессуальной обязанности по прекращению или приостановлению предварительного расследования, составление по его результатам обвинительного документа и направление прокурором уголовного дела в суд, влекущие негативные последствия для лица, в отношении которого вопреки требованиям закона продолжается уголовное преследование, препятствуют рассмотрению такого дела судом и являются основанием для возвращения его прокурору.

В данном случае при вынесении обжалуемого постановления о возвращении уголовного дела прокурору с сохранением и продлением меры пресечения в виде заключения под стражу указанные положения закона были полностью соблюдены, принятое решение полностью соответствует и разъяснениям Верховного Суда РФ.

Суд первой инстанции учел, что инкриминируемое ФИО1 преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ, согласно предъявленному 26 июля 2024 года обвинению, совершено в период с 22 часов Дата изъята до 01 часов Дата изъята (т. 10, л.д. 203-213). Срок давности привлечения его к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 105 УК РФ истек в мае 2016 года. Обвиняемый возражал против прекращения уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования, после чего производство по уголовному делу было продолжено в обычном порядке (т. 10, л.д. 228).

В нарушение положений ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ в уголовном деле отсутствует решение о прекращении уголовного преследования по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ - в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Уголовное дело с обвинительным заключением направлено в суд по истечении 12 месяцев производства предварительного расследования с момента истечения сроков давности уголовного преследования в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении особо тяжкого преступления (т. 11, л.д. 178, 310-311).

Вопреки доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб потерпевших, суд первой инстанции обоснованно указал, что регулирующие указанные в постановлении процессы нормы закона являются самостоятельными, не связаны между собой и не дополняют друг друга, рассматривают две разные ситуации, не находящиеся в зависимости между собой, не вытекающие друг из друга, подлежат самостоятельному применению в зависимости от конкретной правовой ситуации, имеют различные предметы правового регулирования.

Довод стороны обвинения о том, что прекращение уголовного преследования ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ будет являться препятствием для его привлечения к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку совершенное в отношении ФИО5 преступление, одновременно является частью объективной стороны покушения на убийство двух лиц, суд апелляционной инстанции находит несостоятельным, поскольку по смыслу действующего уголовного законодательства, а также с учетом правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2020 года № 1094-О, которым проверялась на соответствие Конституции РФ ч. 4 ст. 78 УК РФ, прекращение уголовного преследования в связи с истечением сроков давности в отношении лица по подозрению в совершении преступления, являющегося составной частью другого преступления, не препятствует его привлечению к уголовной ответственности за это деяние, в данном случае, за покушение на убийство двух лиц.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что допущенные органом предварительного расследования нарушения уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения не могут быть устранены в стадии судебного разбирательства, исключают возможность постановления судом первой инстанции приговора или вынесения иного решения на основании данного заключения, а уголовное дело в отношении ФИО1 в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ подлежит возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Поэтому ссылка в апелляционном представлении и апелляционных жалобах потерпевших на нарушение прав последних на доступ к правосудию, не основана на законе, поскольку в противном случае исключается возможность постановления правосудного решения по делу.

Решая вопрос о мере пресечения на данной стадии уголовного судопроизводства, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии достаточных оснований для сохранения ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражей и отсутствии оснований для ее отмены или изменения на более мягкую.

С данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

Согласно требованиям ст. 110 УПК РФ, мера пресечения отменяется когда в ней отпадает необходимость или изменяется на более строгую или более мягкую когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 и 99 УПК РФ.

При рассмотрении апелляционных жалоб в части продления меры пресечения в виде содержания под стражей, оснований для изменения меры пресечения подсудимому ФИО1 на более мягкую, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку до настоящего времени основания, учтенные судом при принятии решения об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу и ее продлении, предусмотренные ст.ст. 97 и 99 УПК РФ, не изменились и не отпали, и иная мера пресечения не будет способствовать обеспечению интересов правосудия, по-прежнему имеются основания полагать, что ФИО1 по прежнему может повлиять на установление истины по делу, создать условия, препятствующие его эффективному производству.

Также судом обосновано учтено, что ФИО1 по-прежнему обвиняется в совершении особо тяжкого преступления, направленного против жизни и здоровья, наказание за которое предусмотрено исключительно в виде лишения свободы на значительный срок. Объем предъявленного обвинения не снижен.

Положительные сведения о личности подсудимого ФИО1, о которых указывают в своих апелляционных жалобах адвокаты ФИО14, ФИО13 были известны суду первой инстанции, и были правильно оценены, как не влекущие изменение ранее избранной меры пресечения в виде содержания под стражей.

Кроме того, вероятностные выводы суда не порочат их в какой-либо части постановления, так как в своей основе любое решение о мере пресечения связано с установлением высокой или низкой степени вероятности наступления прогнозируемых событий, что никак не противоречит положениям уголовно-процессуального закона, а напротив, согласуется с предназначением любой из предусмотренных законом мер пресечения.

Уголовный кодекс Российской Федерации - единственный законодательный акт, определяющий преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия (часть первая статьи 3), которые, исходя из принципа справедливости, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая статьи 6). При этом вид и размер предусмотренного за преступление наказания служат внешними формализованными показателями, отражающими характер и степень общественной опасности деяния, уменьшение которой связывается с истечением сроков, установленных в статье 78 УК РФ (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 мая 2014 года N 16-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2015 года N 1178-О и от 27 сентября 2018 года N 2198-О).

Соответственно, ч. 4 ст. 78 УК РФ исходит из наиболее строгого наказания, указанного в санкции соответствующей статьи Особенной его части, а не из наказания, фактически назначенного подсудимому, в том числе по правилам статьи 66 УК РФ (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2018 года N 2198-О и от 20 декабря 2018 года N 3376-О).

Не придается иной смысл ч. 4 ст. 78 УК РФ и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года N 19, согласно пункту 20 которого вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы, разрешается только судом и в отношении всех субъектов независимо от того, может ли это наказание быть назначено лицу с учетом правил, в частности, ч. 4 ст. 66 УК РФ, запрещающей назначать смертную казнь и пожизненное лишение свободы за приготовление к преступлению и покушение на преступление.

С учетом вышеуказанной позиции Конституционного Суда РФ, ссылки в апелляционных жалобах адвокатов на положения ч. 3 ст. 97 УПК РФ также являются необоснованными и не влияют на законность принятого судом решения о продлении срока содержания под стражей, поскольку санкция ч. 2 ст. 105 УК РФ напрямую предусматривает назначение наказания вплоть до пожизненного лишения свободы либо смертной казни.

Сведений о невозможности содержания ФИО1 по медицинским показаниям в условиях следственного изолятора представленные материалы не содержат, не представлено таковых и суду апелляционной инстанции.

Материалы дела рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, выводы суда, вопреки доводам жалобы, основаны на исследованных в ходе судебного рассмотрения доказательствах с приведением мотивов принятого решения.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих безусловную отмену обжалуемого постановления, в том числе принципов уголовного судопроизводства, не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Постановление Иркутского районного суда Иркутской области от 7 ноября 2024 года о возвращении прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ уголовного дела в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление помощника прокурора Иркутского района Изюмовой В.И. и апелляционные жалобы потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2 и адвокатов Шелковникова А.И., Виго В.И. в интересах подсудимого ФИО1 оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово).

В случае обжалования заинтересованные лица вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении кассационной жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Жданов В.С.

Копия верна. Судья: Жданов В.С.