Приговор № 1-168/2018 1-22/2019 от 18 сентября 2019 г. по делу № 1-168/2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г.Железногорск-Илимский 19 сентября 2019 года

Нижнеилимский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Петровой Т.А., при секретаре Корепанове В.И., с участием государственного обвинителя: пом.помощника прокурора Н-Илимского района Филиппова В.И., подсудимого ФИО1, его защитника в лице адвоката Черноусовой Л.М., потерпевшей Т., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-22/2019 в отношении

ФИО1, *** не судимого,

Содержащегося под стражей с ***, содержащегося под домашним арестом с *** до ***, находящегося на подписке о невыезде и надлежащем поведении с *** до настоящего времени,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.105 ч.1 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л :

В период времени с 22 часов 30 минут 20.08.2018 г. до 03 часов 00 минут 21.08.2018 года ФИО1, в ограде квартиры ***, расположенного по адресу: ***, умышленно с применением оружия причинил здоровью Ч. легкий вред, а затем, превышая пределы необходимой обороны, совершил его убийство, при следующих обстоятельствах:

В период времени с 22 часов 30 минут 20 августа 2018 года до 03 часов 00 минут 21 августа 2018 года ФИО1 находился в квартире ***, расположенной по адресу: ***, где совместно со своей супругой С., а также с Ч. и иными лицами распивал спиртное. В ходе распития спиртного между Ч. и С. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений произошла ссора, в ходе которой Ч. причинил телесные повреждения С., не повлекшие вреда здоровью, после чего покинул вышеуказанную квартиру и проследовал к себе домой по адресу: ***. В это время у ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Ч., вызванных тем, что последний причинил телесные повреждения его супруге С., возник умысел на причинение телесных повреждений Ч., реализуя который, ФИО1 в период времени с 22 часов 30 минут 20 августа 2018 года до 03 часов 00 минут 21 августа 2018 года, находясь в квартире № *** по адресу: ***, вооружился имевшимся в указанной квартире охотничьим двуствольным гладкоствольным ружьем модели Б (БМ) 16 калибра, с укороченными самодельным способом стволами, заряженным двумя патронами 16 калибра, после чего проследовал к квартире Ч. *** дома № *** по адресу: *** около ограды дома Ч. по данному адресу, увидев на крыльце дома Ч., ФИО1 умышленно, с целью причинения телесных повреждений, произвел один выстрел из ружья в Ч., причинив своими действиями последнему телесные повреждения в виде огнестрельных слепых ранений: передней поверхности средней трети левого бедра (1), наружной поверхности области левого коленного сустава (1), оценивающиеся как причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья сроком до 21 суток (3-х недель). Реализовав свой умысел, ФИО1 после производства выстрела вернулся к своему дому по адресу: ***, где на случай возвращения Ч. дозарядил ружье вторым патроном.

Далее, ФИО1 в период времени с 22 часов 30 минут 20 августа 2018 года до 03 часов 00 минут 21 августа 2018 года (но уже после описанных ранее событий), находясь в ограде своей квартиры по вышеуказанному адресу, увидел Ч., который следовал к нему со стороны дома со словами, что он сейчас разобьет всем лица. Исходя из агрессивного настроя Ч., исходя из того, что непосредственно перед этим тот причинил телесные повреждения супруге ФИО1, у последнего были основания опасаться применения насилия.

В ответ на угрозу Ч. применить насилие, не смотря на то, что к исполнению данной угрозы Ч. еще не приступил и не давал оснований полагать, что применит насилие, опасное для жизни и здоровья, ФИО1, будучи вооруженным огнестрельным оружием, заряженным двумя патронами, желая своими действиями пресечь действия Ч., осознавая, что его (ФИО1) действия явно не соответствуют характеру и степени общественной опасности угрозы посягательства со стороны Ч. и являются явно чрезмерными, предвидя явное несоответствие между действиями, которыми угрожал Ч., и лишением его жизни в результате оборонительных действий, между способами и средствами защиты с одной стороны и способами и средствами нападения - с другой, а также между интенсивностью защиты и нападения, осознавая, что своими оборонительными действиями он причиняет смерть другому человеку, предвидя возможность наступления смерти Ч. и желая этого, умышленно произвел прицельный двойной выстрел из ружья в жизненно-важную область тела человека – грудную клетку Ч.

Своими умышленными преступными действиями ФИО1 причинил Ч. телесные повреждения в виде: а) слепых проникающих ранений передней поверхности груди справа (2): входные раны на передней поверхности груди справа, с повреждением 3-го правого ребра и нижней доли правого легкого; правостороннего гемопневмоторакса (1200 мл жидкой крови и рыхлых свертков в плевральной полости); огнестрельного сквозного ранения правого предплечья (1): входная рана на задней поверхности в нижней трети правого предплечья, выходная рана на передней поверхности в нижней трети правого предплечья с повреждением мягких тканей предплечья, локтевой и лучевой артерий, связок, многооскольчатого перелома диафизов правой локтевой и лучевой костей; наружной кровопотери, оценивающихся как в комплексе, так и по отдельности как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку вреда, опасного для жизни человека, и состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Смерть Ч. наступила в период времени с 22 часов 30 минут 20 августа 2018 года до 03 часов 00 минут 21 августа 2018 года, в ограде дома по адресу: ***, от огнестрельных слепых ранений передней поверхности груди справа (2), проникающих в правую плевральную полость с повреждением третьего правого ребра, нижней доли правого легкого; правостороннего гемопневмоторакса (1200 мл жидкой крови и рыхлых свертков в плевральной полости); огнестрельного сквозного ранения правого предплечья (1) с повреждением мягких тканей предплечья, локтевой и лучевой артерий, связок, диафизов правой локтевой и лучевой костей, острой наружной кровопотери.

Подсудимый свою вину в причинении смерти Ч. признал, однако заявил, что смерти ему не желал.

По обстоятельствам дела подсудимый показал следующее:

20.08.2018 Ч. в ходе конфликта, возникшего при распитии спиртных напитков по адресу: ***, причинил телесные повреждения его (подсудимого) супруге - С., которая также приходилась сестрой Ч.. После этого Ч. со своей сожительницей Н. ушел к себе домой. Из-за того, что Ч. ударил его жену, он (ФИО2) взял найденное им ранее в лесу ружьё, которое хранил у себя дома, и пошел в сторону дома Ч. по адресу: ***. При этом он снарядил ружье двумя патронами, один из которых был заряжен картечью, а другой - пулей. От ограды дома Ч. он, будучи зол на него из-за избиения С., желая напугать Ч. и предупредить его попытки вернуться к нему в дом, выстрелил из ружья в сторону Ч., находившегося в этот момент за входной дверью, зарядом картечи. Убивать Ч. в тот момент не хотел. Судя по тому, что Ч. вскрикнул, он понял, что попал в него. При этом понимал, что Ч. не погиб, т.к. тот зашел в дом и стал там ругаться. Он предупредил Ч., чтобы тот больше к нему не приходил, в противном случае он выстрелит еще раз, после чего вернулся к себе домой, где зарядил в ружье еще один патрон с пулей. Затем пошел проверить свой автомобиль, припаркованный у ограды его дома. Ружье при этом держал в руках. Когда он возвращался в ограду своего дома, увидел Ч., который шел в его сторону и высказывал угрозы, говорил «что убивать всех будет», был настроен агрессивно. При этом одна рука у Ч. была согнута в локте и прижата к груди. Посольку в ограде было недостаточное освещение, посчитал, что у Ч. может быть с собой нож. Кроме того, понимал, что в случае драки он с Ч. не справится, так как у него ампутированы пальцы на ногах, поэтому его легко сбить с ног. Он предупредил Ч., что будет стрелять, однако тот продолжил идти в его сторону. Испугавшись за жизнь и здоровье свою и своей супруги, он выстрелил в Ч.. Сколько спусковых крючков нажал - не помнит, полагает, что нажал один, но фактически произошел двойной выстрел. Считает, что второй выстрел произошел оттого, что ружье сдетанировало. Конкретно в какую-либо часть тела Ч. он не целился, выстрелил в его сторону с расстояния около 5 метров. После выстрелов Ч., сделав несколько шагов назад, упал и больше не подавал признаков жизни. Медицинскую помощь он Ч. не оказывал.

На вопрос государственного обвинителя о том, почему он, имея в запасе 2 патрона, не выстрелил сначала под ноги Ч. или в какую-нибудь другую сторону возле него, а сразу произвел двойной выстрел в направлении Ч., ФИО2 ответить не смог.

Согласно оглашенному в ходе судебного заседания протоколу проверки показаний на месте от 23.08.2018, ФИО2 в рамках данного следственного действия дал аналогичные показания. При этом пояснил, что Ч., когда вернулся в ограду его дома, угрожал разбить всем лица. При этом ФИО2 однозначно указывал, что «нажал сразу два курка», стреляя в сторону Ч. (л.д.107-118 т.1).

В части возникших противоречий с показаниями, данными в ходе судебного заседания, ФИО2 пояснил, что с его точки зрения угрозы «разбить всем лица» и «всех убивать» имеют одинаковый смысл.

В ходе проверки показаний на месте ФИО1 указал на две гильзы от стреляных им в Ч. патронов, которые были изъяты в ходе выемки (л.д.121-123 т.1)

Таким образом, исходя из показаний, данных ФИО1 в ходе судебного заседания, вину в свершении рассматриваемого деяния он признает частично, т.к. выстрелы произвел, обороняясь от действий Ч..

Допрошенная в судебном заседании потерпевшая Т., показала, что Ч. приходился ей родным сыном. Охарактеризовать сына может как с положительной, так и с отрицательной стороны: был добрым, помогал ей по хозяйству, вместе с тем злоупотреблял спиртным, в состоянии алкогольного опьянения проявлял агрессию. Очевидцем обстоятельств смерти сына она не была. Узнала о том, что ФИО2 выстрелил в Ч., со слов М. и Н.. Насколько ей известно, у ее сына с ФИО2 никаких конфликтов не было.

По мнению потерпевшей, ФИО2 не виноват в убийстве её сына, так как сын в состоянии опьянения был агрессивен, брался за нож, когда конфликтовал с ней.

Оснований полагать, что, признав вину в смерти Ч., подсудимый оговорил себя, нет, т.к. его виновность в этом подтверждается представленными суду доказательствами.

Так, допрошенная в судебном заседании свидетель С., пояснила, что подсудимый ФИО1 является её мужем, а погибший Ч. приходился ей братом. Поздним вечером 20.08.2018 они с братом, его сожительницей Н. и мужем распивали спиртное у них дома по адресу: ***. В ходе распития спиртных напитков у неё возник конфликт с братом по причине того, что тот слил бензин с их машины, в результате чего Ч. избил ее и причинил ей телесные повреждения. После конфликта брат и его гражданская жена ушли к себе домой. Она же вышла из дома и зашла в баню, чтобы умыться, так как Ч. разбил ей нос и губу. В бане она была около 15 минут. Затем зашла в дом. Спустя некоторое время услышала выстрел, в связи с чем вышла на улицу. Около калитки стоял её супруг, у которого в руках было ружьё, брат лежал на земле напротив крыльца, признаков жизни не подавал.

Свидетель Н. показала следующее:

С Ч. она проживала в фактических брачных отношениях. Поздним вечером 20.08.2018 в ходе распития спиртного дома у ФИО2 и С. по адресу: ***, между С. и Ч. произошел конфликт, в ходе которого Ч. ударил сестру по лицу. По окончании ссоры они с Ч. ушли к себе домой по адресу: ***. Там через некоторое время она услышала выстрел и крик Ч., находившегося вне дома. Когда Ч. зашел в дом, увидела у него на колене и на левой руке раны как от дроби. Со слов Ч., в него выстрелил ФИО2. Затем к ним домой зашел их знакомый по имени В. (установлен как Д.), вместе с которым Ч. стал распивать спиртное. Затем к ним на некоторое время зашла М.. Ч. говорил, что хочет сходить к ФИО2 и поговорить с ним, так как переживает за него и сестру. Спустя некоторое время Ч. вышел из дома с намерением сходить в туалет, был при этом спокоен, какие-либо предметы, в том числе ножи, из дома с собой не брал. Приблизительно, через 5 минут она услышала 2 выстрела, поэтому вместе с В. пошла домой к ФИО2. В ограде дома последнего увидела Ч., который лежал не земле, был в крови, не двигался. Также она увидела ФИО2, в руках которого было ружьё. Она попыталась оказать помощь Ч., однако пульс у него не прощупывался, затем она пошла за фельдшером. Случаев, чтобы Ч. ранее когда-либо брал нож во время конфликтов, она не помнит.

Согласно показаниям М. (сестры Ч. и С.), 20.08.2018 она распивала спиртное дома у С. и её мужа ФИО2 по адресу: ***. Там же находились Ч. и его сожительница Н.. Между С. и Ч. произошел конфликт, в процессе которого Ч. ударил С. по лицу. После этого она пошла к себе домой. Примерно, через 15-20 минут услышала звук выстрела, но не придала этому значения. Затем она пошла домой к своей матери по адресу: ***, где также проживал Ч. и Н.. Там находились Ч., Д. и Н.. Ч. сказал, что ФИО2 стрелял в него и показал небольшие раны от картечи на коленке и на одной из рук возле запястья. При этом Ч. угроз, намерений «разобраться» с ФИО2 не высказывал, был обижен, тем, что тот в него выстрелил. Затем Ч. вышел из дома в туалет, а она пошла к себе домой. Будучи дома, услышала два выстрела. Через некоторое время ночью к ней домой пришла Н. и сказала, что ФИО2 убил Ч.. Они вдвоем с Н. пошли домой к ФИО2. В ограде дома последнего она увидела Ч., лежащего на земле. Близко к нему она не подходила, освещение в том месте было достаточным, чтобы она поняла, что это именно он. Случаев, чтобы Ч. ранее когда-либо брал нож во время конфликтов, она не помнит.

Согласно оглашенным с согласия сторон оказаниям Д., 20.08.2018 г. в течении дня он находился дома, выпивал спиртное. Около 00 часов 00 минут он пошел в гости к Ч., который проживает со своей матерью Т. и гражданской супругой Н. по адресу: ***. Там находились Н. и Ч., которые сидели за столом на кухне. Н. обрабатывала Ч. раны на коленке и запястье руки, как от дроби. На его вопрос Ч. пояснил, что в него из-за забора его дома выстрелил из ружья ФИО1 После этого они втроем выпили по несколько рюмок спиртного, и Ч. с намерением сходить в туалет вышел из дома. Н. вышла вместе с Ч., но практически сразу же вернулась. Примерно, через 5 минут они с Н. услышали 2 выстрела с небольшим промежутком - не более минуты. Они с Н. пошли домой к ФИО2 по адресу: ***. Там в ограде дома напротив крыльца дома они увидели лежащего левым боком на земле Ч., пульса у которого, со слов Н., не было. Он сам близко с Ч. не подходил. Затем Н. ушла за фельдшером, а он зашел на веранду дома и увидел там ФИО2. Тот, сидя на диване, вытащил из ружья 2 пустые гильзы. Более он на веранде и в ограде дома никого не видел, в дом не заходил. Освещение было только в веранде дома, но оно освещало плохо (л.д.203-205 т.1).

Показания подсудимого, свидетелей подтверждаются протоколом осмотра места происшествия по адресу: ***, в рамках которого 21.08.2018 г. в ограде данного дома был обнаружен труп Ч., на теле которого были констатированы две проникающие раны на передней поверхности груди справа, сквозная рана нижней трети правого предплечья, а также обнаружены и изъяты: смыв вещества бурого цвета, ружье, цевье от ружья, гильза, 4 отрезка ленты скотч со следами пальцев рук с поверхности обнаруженных в доме бутылок из-под водки.

т. 1 л.д. 16-33.

В тот же день производился осмотр жилища Ч. по адресу: ***, в рамках чего на входной двери в дом обнаружено два сквозных отверстия круглой формы диаметром 0,5 см. Первое расположено на расстоянии 109 см от нижнего края двери и 20 см от левого края двери. Второе – на расстоянии 135 см от нижнего края двери и 16 см от левого края двери. Помимо того, несквозное отверстие круглой формы диаметром 0,5 см с металлической картечью в нем обнаружено на деревянной пристройке к дому на расстоянии 125 см от нижнего края и 74 см - от верхнего.

Л.д.34-40 т.1.

Допрошенная в судебном заседании фельдшер Р. показала, что в 2 часа 30 минут ночи 21.08.2018 г. к ней домой пришли Н. и С. и сообщили о том, что Ч. подстрелили. Когда она пришла в ограду дома ФИО2, увидела там лежащего на земле напротив веранды Ч. без признаков жизни. О случившемся сообщила в полицию.

Согласно заключению эксперта № 170 от 05.12.2018 г.:

1. Смерть Ч. наступила от огнестрельных слепых ранений передней поверхности груди справа (2), проникающих в правую плевральную полость с повреждением третьего правого ребра, нижней доли правого легкого; правосторонний гемопневмоторакс (1200 мл жидкой крови и рыхлые свертки в плевральной полости); огнестрельного сквозного ранения правого предплечья (1) с повреждением мягких тканей предплечья, локтевой и лучевой артерий, связок, диафизов правой локтевой и лучевой костей; острой наружной кровопотери.

2. Учитывая выраженность трупных изменений, давность наступления смерти Ч. может составлять 1-2 суток ко времени исследования трупа в морге, проведенного 22.08.2018.

3. При исследовании трупа Ч. обнаружены повреждения:

а) слепые проникающие ранения передней поверхности груди справа (2): входные раны на передней поверхности груди справа, с повреждением 3-го правого ребра и нижней доли правого легкого; правосторонний гемопневмоторакс (1200 мл жидкой крови и рыхлые свертки в плевральной полости); огнестрельное сквозное ранение правого предплечья (1): входная рана на задней поверхности в нижней трети правого предплечья, выходная рана на передней поверхности в нижней трети правого предплечья с повреждением мягких тканей предплечья, локтевой и лучевой артерий, связок, многооскольчатый перелом диафизов правой локтевой и лучевой костей; наружная кровопотеря. Данные повреждения образовались незадолго до наступления смерти (до 1-3 часов на момент смерти, о чем свидетельствуют слабо выраженные признаки лейкоцитарной реакции, в результате выстрела из огнестрельного оружия, оцениваются как в комплексе, так и по отдельности, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку вреда, опасного для жизни человека, и состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти;

б) огнестрельные слепые ранения: передней поверхности средней трети левого бедра (1), наружной поверхности области левого коленного сустава (1) – данные повреждения образовались незадолго до наступления смерти (до 1-3 часов на момент смерти – слабо выраженные признаки лейкоцитарной реакции), в результате выстрела из огнестрельного оружия, обычно у живых лиц оценивается как повлекшие легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья, сроком до 21 суток (3-х недель); в причинной связи с наступлением смерти не состоят.

При судебно-химическом исследовании крови от трупа Ч., этиловый алкоголь обнаружен в концентрации 1,6 о/оо, что применительно к живым лицам соответствует средней степени алкогольного опьянения.

т.1 л.д. 44-48.

Подтверждением доводов подсудимого и свидетелей относительно того, что смерти Ч. предшествовало распитие спиртного в доме ФИО2 является заключение дактилоскопической судебной экспертизы № 322 от 13.09.2018, согласно которому, следы пальцев рук на отрезках ленты «скотч» размерами 61х47 мм и 62х47 мм, выявленные на бутылках из-под водки, оставлены ФИО1, ***

т. 1 л.д. 145-150.

Ружье, изъятое у ФИО1, а также гильзы и картечь, извлеченные из двери дома Ч. и его тела, были предметом экспертного исследования.

Согласно заключению № 4482 от 27.11.2018, из которого следует, что:

1. Представленное на экспертизу ружье с номерными обозначениями на стволах - ***, на ствольной коробке – ***, на цевье – *** является охотничьим двуствольным гладкоствольным ружьем модели Б (БМ) 16 калибра производства Тульского оружейного завода, Россия (СССР), у которого стволы укорочены самодельным способом до остаточной длины 688 мм. Различные заводские номера на деталях свидетельствуют о том, что данное ружье собрано из частей разных экземпляров ружей аналогичных моделей. Исследуемое ружье относится к категории огнестрельного оружия, находится в неисправном состоянии из-за отсутствия экстрактора, сильной изношенности пружины ударника со стороны правого ствола и наличия сильного люфта деталей при фиксации между собой (спусковая скоба и ложе, цевье и стволы), но для стрельбы исследуемое ружье пригодно.

3. Представленные на экспертизу три гильзы являются частями патронов 16 калибра, предназначенных для стрельбы из гладкоствольного, огнестрельного оружия указанного калибра и длинной патронника 70 мм (ИЖ-18, Б (БМ), ТОЗ-63 и другие).

Из представленных на экспертизу четырех металлических предметов:

- один предмет является сердечником пули калибра 7,62 мм, предназначенной для снаряжения патронов для нарезного огнестрельного оружия, у которой отсутствует оболочка, на которой могли отобразиться следы от канала ствола, в связи с чем, установить как тип оружия, так и конкретный экземпляр оружия, из которого она могла быть стреляна не представляется возможным;

- один предмет является метаемым снарядом, тип и вид которого установить не представляется возможным из-за сильных деформационных изменений, на поверхности которого следов от канала ствола не обнаружено;

-два предмета являются элементами метаемого полиснаряда – картечь диаметром 5,9 мм, которыми снаряжаются патроны, предназначенные для стрельбы из гладкоствольного оружия, на поверхности которых следов пригодных для идентификации канала ствола оружия не обнаружено.

Представленная на экспертизу картечь является элементом метаемого полиснаряда диаметром 5,9 мм, которым снаряжаются патроны, предназначенные для стрельбы из гладкоствольного огнестрельного оружия, на поверхности которых следов пригодных для идентификации канала ствола оружия не обнаружено.

т. 1 л.д. 167-177.

Показания ФИО1 о том, что выстрелы в Ч. им были произведены из изъятого у него ружья сомнений не вызывают, т.к. согласуются с выводами эксперта, согласно которым:

4. Гильзы № 1 и № 3, представленные на экспертизу, стреляны из правого ствола представленного на экспертизу ружья модели Б (БМ) 16 калибра с номерными обозначениями на стволах - ***, на ствольной коробке – ***, на цевье – ***.

Гильза № 2, представленная на экспертизу, стреляна из левого ствола представленного на экспертизу ружья модели Б (БМ) 16 калибра с номерными обозначениями на стволах - ***, на ствольной коробке – ***, на цевье – ***.

т. 1 л.д. 167-177.

Помимо признания этого факта самим подсудимым, подтверждением того, что выстрелы, приведшие к смерти Ч., произвел именно ФИО1, является заключение физико-химической судебной экспертизы № 4483 от 26.11.2018 г., согласно которому, на поверхностях футболки и брюк ФИО1 присутствуют следы продуктов выстрела, соответствующие оржавляющим и неоржавляющим капсульным составам.

т. 1 л.д. 184-190.

Нет сомнений в том, что данные выстрелы не были случайными, а стали следствием предпринятых к тому целенаправленных действий, т.к. объективно это подтверждается заключением № 4482 от 27.11.2018, согласно которому, выстрелы без нажатия на спусковые крючки ружья, представленного на экспертизу, не возможны (л.д.167-177 т.1).

Таким образом, в ходе судебного заседания было установлено, что выстрелы, которые причинили телесные повреждения Ч., были произведены именно ФИО1

При этом нет сомнений в том, что повреждения были причинены в результате трех выстрелов.

Согласно предъявленному обвинению, все выстрелы ФИО2 произвел с умыслом на убийство Ч..

Подсудимый же утверждает, что выстрелил в условиях самообороны.

Проверяя обоснованность предъявленного обвинения и достоверность показаний подсудимого, суд руководствуется следующим:

Приведенными ранее доказательствами установлено, что с 22 часов 30 минут 20.08.2018 г. до 03 часов 00 минут 21.08.2018 года в ограде дома по адресу: ***, между С. и Ч. произошел конфликт, в процессе которого последний причинил С. телесные повреждения.

Согласно заключением СМЭ, по состоянию на 22.08.2018 г. у С. были выявлены не причинившие вреда здоровью кровоподтеки нижнего века правого глаза с переходом в правую скуловую область, области левого плечевого сустава с переходом на наружную поверхность в верхнюю треть левого плеча, правого плеча, тыльной поверхности правой и левой кисти, ладонной поверхности правой кисти, ушибленно-рваной раны наружного конца левой брови, которые причинены в результате скользящего действия твердого шероховатого предмета в срок 1-3 суток на момент осмотра (л.д.53-54 т.1).

Данное противоправное поведение погибшего, безусловно, давало основания для ответных мер, но эти ответные меры должны были быть соразмерны посягательству и иметь место в момент посягательства.

Судом же установлено, что после конфликта с сестрой Ч. покинул ее дом, каких-либо заявлений относительно того, что он намерен вооружиться и вернуться обратно, не делал. Об этом показали в судебном заседании не только свидетели, но и сам подсудимый.

Не смотря на то, что конфликт был локализован, ФИО2 вооружился ружьем, пришел в ограду дома Ч. и в ситуации, когда ни ему, ни его супруге ничего не угрожало, произвел в Ч. выстрел из ружья.

В такой ситуации говорить о том, что ФИО2 действовал в состоянии необходимой обороны, не приходится.

Обстоятельства дела свидетельствуют о том, что выстрел ФИО2 произвел умышленно.

Однако, оснований говорить о том, что умысел ФИО2 в данной ситуации был направлен на причинение смерти, нет.

Да, ФИО2 не мог не осознавать, что в результате выстрелов из ружья возможно причинение смерти.

Вместе с тем, смерть Ч. в результате первого выстрела не наступила.

Относительно того, какие повреждения получил Ч. в результате первого выстрела, суд руководствуется следующим:

Как, показали допрошенные в судебном заседании свидетели М., Н., в результате первого выстрела Ч. получил не сквозное ранение одной из коленок, а также единичное точечное ранение запястья одной из рук от прохождения дроби. Данные ранения не сопровождались сильным кровотечением и не представляли угрозы для жизни. Н. обработала раны перекисью водорода. В больницу сразу не обратились и даже не наложили бинтовые повязки на раны, т.к. не видели в этом необходимости, кровотечения от повреждений не было.

Сопоставляя показания свидетелей в части локализации и тяжести телесных повреждений, полученных Ч. в результате первого выстрела, с заключением судебно-медицинской экспертизы, суд приходит к выводу, что в результате этого выстрела Ч. было причинено огнестрельное слепое ранение наружной поверхности области левого коленного сустава (1), оценивающееся как причинившие легкий вред здоровью.

Что касается повреждения на руке, свидетели пояснили, что в результате первого выстрела у Ч. появилось точечное повреждение около запястья.

Учитывая показания свидетелей о том, что повреждения, полученные Ч. после первого выстрела, не представляли собой опасности, наряду с заключением СМЭ, согласно которому, совершению Ч. каких-либо активных целенаправленных действий не препятствовали телесные повреждения, повлекшие легкий вред здоровья и не повлекшие вреда, суд приходит к выводу, что в результате первого выстрела повреждения у Ч. образовались на левом предплечье в виде ссадины размером 1х0,3 см с плотным багровым дном, т.к. повреждение на предплечье правой руки были в виде зияющей раны (л.д.44-48 т.1), которое, исходя из имеющейся в деле фотографии (л.д.27 т.1), не могло не представлять опасности для здоровья и жизни, соответственно, оно не могло не быть воспринято таковой свидетелями.

Не смотря на то, что свидетели не упоминают о наличии у Ч. после первого выстрела повреждения на передней поверхности средней трети левого бедра (1), упомянутого в п.3б заключения СМЭ, суд полагает, что и оно было причинено в результате первого выстрела, т.к. два последних выстрела производились не картечью, а пулями, повреждения от которых локализованы в области груди и руки, которую, как следует из показаний ФИО2, тот в момент выстрела прижимал к груди.

Иных обстоятельств, при которых Ч. мог получить повреждение передней поверхности средней трети левого бедра, не установлено.

Таким образом, в результате первого выстрела здоровью Ч. был причинен только легкий вред.

Тем не менее, сторона обвинения полагает, что, производя первый выстрел, ФИО2 покушался на убийство Ч., а последствия в виде смерти последнего не наступили по причине своевременно оказанной медицинской помощи.

Однако, покушение на убийство, как разъяснил Пленум ВС РФ в своем постановлении от 27 января 1999 г. N 1, возможно только с прямым умыслом, когда последствия в виде смерти не наступают по независящим от воли нападающего обстоятельствам.

В данном случае обстоятельств, предотвративших наступление смерти Ч. вопреки воли ФИО2, не было, а условия в которых оружие было применено, позволяют говорить о том, что смерти Ч. подсудимый не желал.

Подтверждением тому являются следующие обстоятельства:

Как утверждает ФИО2, выстрел в сторону Ч. он произвел с расстояния около 30 метров.

Доводы подсудимого не опровергнуты и не противоречат предъявленному обвинению, согласно которому, в момент выстрела ФИО2 находился около ограды дома Ч., а последний на крыльце данного дома.

При этом Ч. в момент выстрела, как утверждает подсудимый, находился за входной дверью в дом, которая была открыта нараспашку.

Оснований усомниться в этом нет, т.к. доводы подсудимого согласуются с результатами осмотра и имеющими в деле фотографиями места происшествия, согласно которым, отверстия от картечи обнаружены не только на самой двери, но и на пристройке к дому, следовательно, и дверь, и сторона пристройки, на которой была обнаружена картечь, должны были быть на одной линии огня, а возможно это только в случае, если входная дверь в дом была открыта нараспашку.

В ситуации, когда дверь открыта нараспашку, имей ФИО2 умысел на лишение Ч. жизни, для него не было препятствий для того, чтобы подойти к Ч. и произвести в него выстрелы не через препятствие для снаряда в виде двери.

При этом первый выстрел был произведен не пулей, а картечью.

Безусловно, что при прохождении через препятствие разрушительная сила картечи снижается. Объективно это подтверждается протоколом осмотра места происшествия, согласно которому, далеко не все картечины повредили входную дверь насквозь.

ФИО2, как он пояснил в судебном заседании, и его доводы не опровергнуты, слышал, как после произведенного выстрела Ч. прошел на веранду дома и стал ругаться. О том, что Ч. кричал и ругался после первого выстрела, показала в судебном заседании Н..

Не было для ФИО2 препятствий, имей он умысел на убийство, к тому, чтобы после первого выстрела картечью, дабы добиться смерти Ч., произвести второй выстрел пулей, которой, согласно предъявленному обвинению, ружье ФИО2 уже было снаряжено в тот момент.

Понимая, что Ч. ранен, но не убит, ФИО2, имея возможности добить Ч. и не имея к тому препятствий, т.к. доступ к последнему ограничен не был, а ФИО2 при этом был вооружен заряженным пулей ружьем, он не стал этого делать и, предупредив Ч., чтобы он больше к нему не приходил, что в противном случае он в него выстрелит, покинул место происшествия.

Тот факт, что ФИО2, имевший к тому все возможности, не предпринял действий, направленных на убийство, свидетельствует об отсутствии у него на тот момент умысла на убийство Ч.

Как правильно указано в обвинительном заключении, действовал в тот момент ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, вызванных тем, что Ч. причинил С. телесные повреждения. При этом умысел его был направлен на причинение телесных повреждений, но не предусматривал результата в виде смерти.

В данном случае, смерть Ч. не наступила в результате того, что этих последствий не хотел сам ФИО2, а не по причине того, что Ч. была своевременно оказана медицинская помощь.

В момент совершения данного деяния ФИО1 не находился в состоянии физиологического аффекта или ином эмоциональном состоянии, которое способно существенно повлиять на его сознание и деятельность, т.к. находился в состоянии простого алкогольного опьянения, тогда как указанные состояния возникают в результате естественных нейродинамических процессов. Кроме того, в его поведении отсутствует специфическая для физиологического аффекта и состояний, приравненных к нему, динамика фаз эмоциональных реакций (заключение СПЭ – л.д.215-220 т.1).

Нет оснований полагать, что опьянение подсудимого носило патологический характер, т.к. у него сохранены воспоминания об обстоятельствах, которые являются предметом изучения в судебном заседании, он с начала и до конца выполнения объективной стороны преступления осознавал, где находится, кто его окружает, действия его носили последовательный характер.

В такой ситуации, действия ФИО1 по причинению Ч. ранения в ограде дома по адресу: *** должны квалифицироваться по п.«в» ч.2 ст.115 УК РФ, как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением оружия.

Дальнейшие выстрелы стали следствием развития новой ситуации.

В частности, ФИО1 вернулся домой, где дозарядил ружье вторым патроном и ушел за ограду своего дома проверить машину.

Обвинение полагает, что данное поведение подсудимого, не оставшегося дома, свидетельствует о наличии у него умысла на убийство Ч..

Суд мог бы согласиться со стороной обвинения, если бы, дозарядив ружье, ФИО2 направился бы к дому Ч.. Тот факт, что он этого не сделал, свидетельствует об отсутствии у него такого умысла.

В данной ситуации у суда нет сомнений в достоверности показаний ФИО2 о том, что ружье с собой он взял для защиты от возможного посягательства со стороны Ч., если бы тот, не внемля предупреждениям, все-таки пришел к нему домой.

Как установлено судом, опасения ФИО1 оправдались.

Так, Ч. после получения телесных повреждений, спустя некоторое время, за которое ему обработали раны, он выпил спиртного в компании Н. и Д., игнорируя предупреждение ФИО1, пришел в ограду его дома, при этом, как пояснил ФИО2 в судебном заседании, высказывал угрозы применения насилия, был настроен агрессивно.

Подсудимый заявляет о том, что выстрелил в Ч. в состоянии самообороны, т.к. никаким другим способом защитить себя и жену не мог, *** если бы тот зашел в дом, где находилась его жена, или подошел к нему.

Согласиться с этим суд не может по следующим причинам:

Так, в силу части первой статьи 37 УК РФ, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Доказательств применения Ч. к ФИО1 перед производством последних двух выстрелов насилия, опасного для жизни и здоровья, нет.

Фактически никакого насилия в свой последний визит к ФИО3 ни к подсудимому, ни к своей сестре не применял.

Оснований полагать, что Ч. был готов применить насилие, опасное для жизни и здоровья, у ФИО2 не было.

Так, судом установлено, что Ч., придя к дому ФИО2 после ранения дробью, вооружен не был, каких-либо предметов, которые он мог бы использовать в качестве оружия, не имел, что подтверждается протоколом осмотра места происшествия и не противоречит показаниями свидетелей Н., М., Д., согласно которым, Ч., уходя последний раз из дома, ничего с собой не брал.

Довод подсудимого о том, что он не мог точно видеть, имелось ли что-либо в руках Ч. из-за того, что на улице было темно, суд оценивает как не соответствующий действительности, поскольку свидетели Ч., Н., М. пояснили, что место, где был обнаружен труп погибшего, было достаточно освещено светом с веранды, и они с расстояния сразу поняли, что это был именно он.

До момента выстрела Ч., направляясь в сторону ФИО2, проходил по тротуару мимо веранды, т.е. через достаточно освещенное место, следовательно, последний не мог не видеть того, что Ч. не был вооружен.

Если же подсудимый, как он настаивает, не рассмотрел, было ли что-то в руках Ч., это лишний раз свидетельствует о том, что произвел он выстрелы, не убедившись в наличии для него угрозы применения опасного для жизни и здоровья насилия со стороны последнего.

Принять как достоверные показания подсудимого в том, что Ч. угрожал всех поубивать, т.е. угрожал насилием, опасным для жизни, суд не может, т.к. в рамках предварительного расследования ФИО2 этого обстоятельства не упоминал, настаивая на том, что угрозы Ч. сводились к тому, что он разобьет всем лица.

Оснований говорить о недопустимости показаний ФИО2 в рамках предварительного расследования, не имеется, т.к. показания он дал в присутствии защитника, после разъяснения процессуальных прав и предупреждения о возможности использования его показаний в качестве доказательств по делу.

Коль скоро таких доводов не было озвучено на протяжении всего предварительного расследования, во время которого на подсудимого не оказывалось никакого давления, при этом соблюдались его права на защиту, суд полагает, что не озвучивались данные доводы ввиду фактического отсутствия таких обстоятельств.

При данных обстоятельствах озвученные ФИО1 только в судебном заседании доводы об угрозах Ч. убийством суд расценивает недостоверными, обусловленными избранной тактикой защиты.

В такой ситуации согласиться с подсудимым в том, что в момент производства выстрелов в ограде своего дома он находился в состоянии самообороны от посягательства, сопряженного с опасным для жизни и здоровья его самого и его близких насилия, нельзя.

При этом, в качестве достоверных суд принимает показания ФИО1 о том, что Ч. угрожал разбить всем лица.

О том, что Ч. озвучивал данные угрозы, вернувшись в ограду его дома, ФИО2 стабильно показывал с момента первого допроса. Его показания стороной обвинения не опровергнуты.

Характеризующие погибшего сведения и установленные судом обстоятельства оснований усомниться в достоверности показаний ФИО2 не дают.

***

***

***

Недружелюбные намерения Ч. перед тем, как он пошел к ФИО1, были очевидны для свидетеля Н., согласно показаниям которой, данным во время предварительного расследования (л.д.61-64 т.1), она опасалась того, что Ч., не смотря на свои заверения идти в туалет, пойдет к Несмелову разбираться.

Озвученные в судебном заседании доводы Н. относительно того, что Ч. после первого выстрела был спокоен и хотел избежать в случае его обращения в медучреждение неблагоприятных последствий для ФИО2 из-за незаконно хранящегося ружья, суд расценивает недостоверными, т.к. в этой ситуации у нее не было повода переживать, а переживания Н. были настолько велики, что с целью не пустить Ч. к ФИО2 даже вышла за ним из дома и проконтролировала, куда он направляется. Такие опасения, по мнению суда, уместны как раз в случае, если поведение Ч. давало основание полагать, что он направляется к ФИО2 с недружественным намерением разбираться, что, соответственно, могло иметь за собой неблагоприятные последствия.

В такой ситуации, когда Ч. уже применил насилие к супруге ФИО2, когда его не остановило ранение и предупреждение о возможных негативных последствиях своего возвращения в дом ФИО2, у последнего были все основания реально опасаться реализации высказанных Ч. угроз разбить лицо.

Доводы ФИО2 о том, что Ч. мог зайти в дом и применить насилие к сестре, являются только не обоснованным предположением.

На такой вывод наталкивают следы крови, обнаруженные на деревянном тротуаре, ведущем к дому, которые позволяют говорить о том, что фактически ранения в ограде дома ФИО2 были причинены Ч. в момент, когда он уже прошел мимо входной двери в дом ФИО2 и шел в направлении калитки в ограде, где располагался ФИО2.

Тот факт, что труп Ч. обнаружен напротив входа в веранду, объясним тем, что после произведенных выстрелов, как показал ФИО2, Ч. сделал несколько шагов назад и только потом упал.

В такой ситуации суд опасности для супруги ФИО2 со стороны Ч. в момент производства выстрелов не усматривает.

Что касается самого ФИО2, в исследуемой судом ситуации у него имелись все основания опасаться реализации высказанных Ч. угроз разбить ему лицо.

Сторона обвинения, исходя из того, что Ч. причинил своей сестре побои, полагает, что угрозы, озвученные Ч., несли за собой опасность причинения таких же побоев, что является административным правонарушением, а, следовательно, данные угрозы не давали оснований для самообороны в рамках ст.37 УК РФ, предусматривающей право обороняться от общественно-опасного посягательства, т.е. от преступления.

Согласиться с гос.обвинителем суд не может, т.к. в данном случае угрозы были конкретизированы не намерением ударить, а намерением разбить область тела человека, повреждение которого может влечь за собой существенное расстройство здоровья.

В описанной ситуации, когда расстояние между Ч. и ФИО2 составляло всего пять метров и сокращалось, т.к. Ч. продолжал идти в сторону ФИО2, у последнего были все основания полагать, что Ч. был готов немедленно приступить к реализации озвученных им угроз разбить ему лицо.

Следовательно, ФИО2 имел право принять меры по самообороне.

Доводы гос.обвинителя относительно того, что ФИО2 сам спровоцировал нападение Ч., дабы использовать его как повод для совершения противоправных действий, по мнению суда, не состоятельны.

Фактические действия ФИО2 говорят о том, что он, напротив, желал избежать продолжения конфликта, т.к. покинул территорию дома Ч. и предупредил его, чтобы он больше к нему не приходил.

Согласно части второй ст.37 УК РФ, защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Обороняющийся от насилия, не опасного для жизни и здоровья, должен стремиться не к расправе над посягающим, а к прекращению его действий и причинению только необходимого для отражения посягательства вреда.

Частью 2.1 ст.37 УК РФ предусмотрены условия, приравненные к необходимой обороне, когда лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения в силу его внезапности.

Оснований полагать, что ФИО1 не смог оценить степень и характер опасности нападения, не имеется, т.к. фактически посягательства не было, имели место только угрозы посягательства, до момента производства выстрелов Ч. был в поле видимости ФИО2, какого-либо оружия в его руках ФИО2 не видел.

Заявляя о том, что в данной ситуации у него не было шансов устоять на ногах и победить в борьбе с Ч., если бы тот подошел к нему, подсудимый противоречит сам себе, поскольку в судебном заседании он говорил, что и ранее у него были конфликты с Ч., в которых он (ФИО2) одерживал вверх, т.к. ростом был выше Ч. и крепче его физически.

В такой ситуации ФИО2, по мнению суда, мог реально оценить степень исходящей от Ч. угрозы и принять соразмерные для самообороны меры, исключающие столь тяжкие последствия.

В частности, ФИО2 мог произвести предупредительный выстрел в сторону, мог в случае, если бы это не предотвратило опасности со стороны Ч., произвести выстрел по тем областям тела, которые не являются жизненно-важными.

Однако, в ситуации, когда угроз жизни ФИО1, угроз причинения его здоровью тяжкого вреда не было, он прибег к такому способу отражения обещанного нападения, который явно не вызывался характером и опасностью посягательства.

В частности, ФИО1 произвел два выстрела в направлении жизненно-важных областей тела Ч.

Не осознавать в такой ситуации возможности причинения тяжкого вреда и потенциальной смерти Ч. ФИО1 не мог.

Таким образом, подсудимый, желая своими действиями пресечь противоправные намерения Ч., явно превысил пределы необходимой обороны.

По мнению суда, исключая возможность применения к нему насилия и превышая при этом пределы необходимой обороны, ФИО1 имел цель лишить Ч. жизни.

К такому выводу суд пришел на основании количества и локализации нанесенных ФИО1 Ч. ранений жизненно-важных областей тела человека, а также выбор в качестве орудия преступления огнестрельного оружия.

Показания подсудимого о том, что после производства последних двух выстрелов пулями Ч. сделал всего пару шагов, упал и больше не вставал, наряду с заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которой, возможность совершения пострадавшим каких-либо активных действий после причинения повреждений, приведенных в пункте 3А, было возможно в течение промежутка времени, необходимого для развития общей кровопотери организма (секунды, возможно минуты), дают основание полагать, что в ограде дома ФИО1 Ч. получил телесные повреждения, относящиеся к категории тяжких, от которых наступила его смерть.

В момент совершения данного деяния ФИО1 не находился в состоянии физиологического аффекта или ином эмоциональном состоянии, которое способно существенно повлиять на его сознание и деятельность, т.к. находился в состоянии простого алкогольного опьянения, тогда как указанные состояния возникают в результате естественных нейродинамических процессов. Кроме того, в его поведении отсутствует специфическая для физиологического аффекта и состояний, приравненных к нему, динамика фаз эмоциональных реакций (л.д.215-220 т.1).

Нет оснований полагать, что опьянение подсудимого носило патологический характер, т.к. у него сохранены воспоминания об обстоятельствах, которые являются предметом изучения в судебном заседании, он с начала и до конца выполнения объективной стороны преступления осознавал, где находится, кто его окружает, действия его носили последовательный характер.

На основании изложенного, суд квалифицирует действия ФИО1 по производству в Ч. двух выстрелов в ограде дома по адресу: ***, в результате которых наступила смерть последнего, - по ч.1 ст.108 УК РФ, как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Не смотря на то, что содеянное подсудимым квалифицируется двумя статьями Уголовного кодекса, суд полагает, что в данном случае положение виновного улучшается, т.к. оба преступления отнесены к категории небольшой тяжести, и даже наказание, назначенное по их совокупности, не превысит минимального размера наказания, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ.

В судебном заседании выяснялся вопрос о психическом здоровье подсудимого.

***

т. 1 л.д. 215-220.

Оценивая заключение экспертов наряду с тем, что на учете у врачей нарколога, психиатра ФИО1 не состоит, в судебном заседании ведет себя адекватно ситуации, отвечает на вопросы, активно защищается, оснований сомневаться в его психическом здоровье нет, суд признает его вменяемым в отношении совершенных преступлений и, соответственно, подлежащим уголовной ответственности за содеянное.

Оснований для прекращения дела суд не усматривает. Стороны о наличии таких оснований не заявили.

Определяя вид и размер наказания, суд учитывает личность подсудимого, его возраст, *** семейное положение, а также характер, тяжесть, степень, общественную опасность совершенных преступлений, относящихся к категории небольшой тяжести, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на условия жизни и исправление подсудимого, на условия жизни близких ему лиц.

***

***

***

***

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд учитывает активное способствование расследованию преступления, что выразилось в том, что, не будучи изначально изобличенным доказательствами, ФИО1, не воспользовавшись правом, предусмотренным ст.51 Конституции РФ, позволяющим не свидетельствовать против себя, дал показания, в которых признал свою причастность к смерти Ч., впоследствии участвовал в проверке показаний на месте, в рамках которой указал места нахождения гильз от использованных патронов.

Противоправное поведение Ч. по причинению телесных повреждений С., послужившее поводов к совершению преступления, предусмотренного ст.115 УК РФ, суд учитывает в качестве обстоятельства, смягчающего наказание за данное преступление.

Не смотря на то, что перед совершением преступлений ФИО1 употреблял спиртное и именно в этом состоянии преступил закон, суд не учитывает это в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, т.к. в судебном заседании установлено, что решающим фактором совершения преступлений явилось поведение потерпевшего, который в первом случае избил супругу подсудимого, а во втором угрожал насилием ему самому.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных преступлений, ролью виновного, ее поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и позволяющих назначить наказание в соответствии со ст.64 УК РФ ниже низшего предела или мягче, чем предусмотрено санкцией статьи, суд не усматривает.

Следовательно, наказание подсудимому необходимо назначить в пределах санкций совершенных им преступлений.

Исходя из обстоятельств содеянного, суд не считает соразмерным содеянному и личности виновного по причине излишней мягкости назначение наказаний в виде обязательных и исправительных работ.

Назначить наказание в виде лишения свободы по преступлениям небольшой тяжести в отсутствие отягчающих наказаний обстоятельств, согласно ст.56 УК РФ, нельзя.

Соразмерным содеянному и личности виновного будет наказание в виде ограничения свободы.

Учитывая обстоятельства содеянного, характеризующие подсудимого данные, суд не усматривает оснований для назначения наказания в минимальном размере, т.к. такое наказание ввиду чрезмерной мягкости не будет соразмерно содеянному и личности виновного, *** а, следовательно, не будет справедливо, не достигнет цели восстановления социальной справедливости, предупреждения совершения новых преступлений. По тем же причинам суд не применяет при назначении в соответствии с частью второй ст.69 УК РФ окончательного наказания принцип поглощения менее строгого наказания более строгим.

Оснований для назначения максимально строгого наказания суд не усматривает ввиду наличия смягчающих наказание обстоятельств, упомянутых ранее. По тем же причинам суд не применяет при назначении в соответствии с частью второй ст.69 УК РФ окончательного наказания принцип полного сложения назначенных наказаний.

Согласно части третьей ст.72 УПК РФ, время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу засчитывается в сроки ограничения свободы из расчета один день за два дня.

Согласно ч.3.4 ст.72 УК РФ, время нахождения лица под домашним арестом засчитывается в срок содержания лица под стражей до судебного разбирательства и в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

А согласно ч.3 ст.72 УК РФ, время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу засчитывается в сроки ограничения свободы из расчета один день за два дня.

Следовательно, срок домашнего ареста ФИО1, согласно разъяснениям, утвержденным президиумом Верховного Суда РФ 31.07.2019, должен быть зачтен в срок ограничения свободы из расчета один день за один день.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.303-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п.«в» ч.2 ст.115 УК РФ, ч.1 ст.108 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по п.«в» ч.2 ст.115 УК РФ - 1 год 6 месяцев ограничения свободы в виде следующих ограничений: не выезжать за пределы территории Нижнеилимского муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности 1 раз в месяц в установленное указанным выше специализированным государственным органом время являться туда на регистрацию;

- по ч.1 ст.108 УК РФ - 1 год 6 месяцев ограничения свободы в виде следующих ограничений: не выезжать за пределы территории Нижнеилимского муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности 1 раз в месяц в установленное указанным выше специализированным государственным органом время являться туда на регистрацию.

В силу ч.2 ст.69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО1 окончательное наказание в виде 2 лет 6 месяцев ограничения свободы в виде следующих ограничений: не выезжать за пределы территории Нижнеилимского муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности 1 раз в месяц в установленное указанным выше специализированным государственным органом время являться туда на регистрацию.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ зачесть в срок отбытого ФИО1 наказания время его содержания под стражей, начиная с 21 августа 2018 г. по 23 августа 2018 г., из расчета один день содержания под стражей за два дня ограничения свободы.

Согласно ч.3.4 ст.72 и ч.3 ст.72 УК РФ, время нахождения ФИО1 под домашним арестом в период с 24 августа 2018 года до 21 октября 2018 года, т.е. 58 дней домашнего ареста зачесть в срок отбытого наказания, из расчета один день домашнего ареста за один день ограничения свободы.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении сохранить до вступления приговора в законную силу, а затем отменить.

Вещественными доказательствами по вступлении приговора в законную силу распорядиться следующим образом:

- смыв вещества бурого цвета; цевье от ружья; 3 гильзы; 2 отрезка ленты скотч со следами пальцев рук, картечь, 2 смыва с кистей рук ФИО1; футболку, брюки ФИО1, образцы крови от трупа Ч.; 4 инородных предмета, извлеченных из трупа Ч., хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по Нижнеилимскому району СУ СК РФ по Иркутской области, уничтожить;

- ружье, хранящееся в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по Нижнеилимскому району, оставить ОМВД Росссии по Н-Илимскому району с правом раяпоряжения, согласно установленному порядку.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Н-Илимский районный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения.

Председательствующий Петрова Т.А.