Решение № 2-926/2020 2-926/2020~М-82/2020 М-82/2020 от 12 мая 2020 г. по делу № 2-926/2020

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 мая 2020 года г. Братск

Братский городской суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Вершининой О.В.,

при секретаре Сюртуковой А.В.,

с участием прокурора Матвеевской М.С.,

истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-926/2020 по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ответчику публичному акционерному обществу «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» ( далее по тексту - ПАО «РУСАЛ Братск»), в котором просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В обоснование иска указано, что он (ФИО1) работал на протяжении 22 л. 6 мес. у ответчика на должности электролизника расплавленных солей 3 разряда, уволился вынужденно в связи с хронической обструктивной болезнью легких. Признан постоянно непригодным по состоянию здоровья к отдельным видам работ у работодателя ПАО «РУСАЛ Братск». У него установлена профессиональная хроническая обструктивная болезнь легких. Установлено, что данный случай заболевания является профессиональным, в результате несовершенства технологического процесса. Установлена утрата профессиональной трудоспособности 60% по основному заболеванию, 3 группа инвалидности. В связи с заболеванием он вынужден постоянно применять 7 препаратов, иметь 3 вида ингаляторов, проходить ежегодные осмотры и госпитализацию, на фоне профзаболевания появились проблемы с сердцем. Находясь в трудоспособном возрасте в силу медицинских показаний он не может трудоустроиться. Все это выбивает его из привычного ритма жизни. Болезнь прогрессирует. Все вышеизложенное угнетает его и причиняет ему нестерпимые моральны страдания и переживания.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 исковые требования поддержали по доводам, изложенным в исковом заявлении, просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 500 000 руб. Истец в судебном заседании дополнительно суду пояснил, что во время работы в ПАО «РУСАЛ Братск» он к дисциплинарной ответственности за неприменение средств индивидуальной защиты не привлекался, не курил. Вначале ему установлено 40 % утраты трудоспособности, затем 60%. С наступлением болезни он вынужден ежедневно принимать по 10-12 лекарственных препаратов. Передвигаться может только с сопровождением, ходит медленно из-за одышки, появились сопутствующие заболевания – <данные изъяты> 2 раза в год лежит в стационаре, 21 день в санатории <...> недели в клинике г.Ангарска, то есть ежегодно он отсутствует дома в связи с лечением 3 месяца. Все расходы оплачивает за свой счет. Качество жизни из-за профессионального заболевания значительно снизилось и за чего он сильно переживает. Он занимал руководящую должность, заработная плата составляла 68 000 руб. в месяц, сейчас его доход уменьшился, пособие по проф.заболеванию уходит на лекарства.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала, суду пояснила, что ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ПАО «РУСАЛ Братск» в период с 10.08.1994 по 02.02.2017 в должности электролизника расплавленных солей. Стаж работы истца на заводе составил 22 года 5 месяцев. 30.08.2017 Клиникой НИИ МТ И ЭЧ, г. Ангарск ФИО1 установлено профессиональное заболевание. Данное обстоятельство послужило поводом для организации и проведения на заводе расследования случая профессионального заболевания истца. Актом расследования профессионального заболевания от 05.10.2017, составленного по результатам расследования случая профессионального заболевания, установлено, что случай заболевания ФИО1 является профессиональным. При этом в действиях ответчика отсутствовала преднамеренность в отношении причинения вреда здоровью истца. Актом расследования установлено, что профессиональное заболевание ФИО1 возникло в результате несовершенства технологического процесса получения алюминия электролитическим способом. При этом со стороны ответчика не выявлено каких - либо нарушений государственных санитарно - эпидемиологических правил и иных нормативных актов (п. 21 Акта). Работа, которую выполнял ФИО1, отнесена к категории работ с вредными условиями труда. При этом законодательством возложены на ответчика дополнительные обязанности в области охраны труда, предусмотрены определенные льготы и компенсации. Это дополнительные дни к отпуску, регулярное медицинское освидетельствование, повышенный размер заработной платы, страховые выплаты за причинение вреда здоровью, сокращенная продолжительность рабочего времени (36 часов в неделю), молочные продукты, средства индивидуальной защиты. Все названные выше меры направлены на компенсацию вреда, причиняемого здоровью работника, осуществляющего свою трудовую деятельность во вредных условиях. Работник пользовался указанными выше компенсациями, следовательно, не мог не знать о наличии вредных факторов на его рабочем месте. ФИО1 понимал и отдавал себе отчет, что продолжение работы во вредных условиях труда продолжительное время может негативно отразиться на его здоровье, но сознательно шел на риск, продолжая работать в условиях воздействия вредных факторов. Из-за отсутствия в Трудовом кодексе РФ соответствующей нормы права ответчик не имел возможности принудительно ограничить период работы ФИО1 во вредных условиях или принудительно перевести его на другую работу по профессии, условия труда по которой исключали бы воздействие на организм вредных факторов для здоровья, так как по заключению медицинских работников по результатам ПМО (периодический медицинский осмотр) он признавался годным к работе, допускался без ограничений. Необходимо отметить тот факт, что трудовой договор с ФИО1 расторгнут 02.02.2017 на основании п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ по инициативе работника в связи с выходом на пенсию. Таким образом, считает, что именно продолжение ФИО1 трудовых отношений свыше допустимых сроков трудовой деятельности в условиях вредного производства привело к возникновению у него профессионального заболевания. В составе приложения к исковому заявлению представлена копия справки серии МСЭ - 2011 № 0004025 от 19.11.2019, согласно которой ФИО1. установлено 60% утраты профессиональной трудоспособности. Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 18.07.2001г. № 56 утверждены Временные критерии определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее - Временные критерии). Подпунктом "а" пункта 25 Временных критериев предусмотрено, что 60% утраты профессиональной трудоспособности устанавливаются в случаях, если пострадавший может выполнять работу по профессии, но со снижением квалификации на четыре тарификационных разряда; если пострадавший может выполнять работу с использованием профессиональных знаний, умений и навыков, но со снижением квалификации на четыре тарификационных разряда; если пострадавший может выполнять неквалифицированный физический труд со снижением разряда работ на четыре категории тяжести. Истцу установлена третья группа инвалидности. Приказом Минтруда России от 27.08.2019 № 585н утверждены классификации и критерии, используемые при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы. Пунктом 13 указанного Приказа установлено, что критерием для установления третьей группы инвалидности является нарушение здоровья человека со II степенью выраженности стойких нарушений функций организма (в диапазоне от 40 до 60 процентов), обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами. Указанное свидетельствует об отсутствии у ФИО1 до настоящего времени стойкой утраты трудоспособности и о возможности продолжения профессиональной деятельности при создании специальных условий труда. Истец в подтверждении своих доводов, что в силу медицинских показаний не может устроиться на достойную работу, не приводит каких либо доказательств, подтверждающих отказ потенциальных работодателей от приема истца на работу по медицинским показаниям. Трудовой договор истца в ПАО Русал Братск расторгнут по инициативе работника в связи с выходом на пенсию. Учитывая, что ответчиком были предоставлены все предусмотренные льготы и компенсации вреда, причиняемого здоровью работника, осуществляющего свою трудовую деятельность во вредных условиях (дополнительные дни к отпуску, регулярное медицинское освидетельствование, повышенный размер заработной платы, страховые выплаты за причинение вреда здоровью, сокращенная продолжительность рабочего времени (36 часов в неделю), молочные продукты, средства индивидуальной защиты и т.д.), осознанное причинение вреда здоровью самим истцом, выразившееся в продолжительных трудовых отношений свыше допустимых сроков трудовой деятельности в условиях вредного производства, считает, что сумма компенсации, заявленная к взысканию с ПАО «РУСАЛ Братск» в пользу истца, является существенно завышенной. На основании изложенного считает требование истца о взыскании с ПАО «РУСАЛ Братск» компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в сумме 500 000 руб. необоснованным и незаконным. Просит отказать в удовлетворении требований в полном объеме.

Выслушав пояснения истца и его представителя, представителя ответчика, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего возможным удовлетворить заявленные требования с учетом разумности и справедливости, суд пришел к выводу, что заявленный иск подлежит частичному удовлетворению.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, помимо прочего обеспечение права каждого работника на справедливые условия труда, в том числе на условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены; обязательность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей (ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; обеспечивать работников оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения ими трудовых обязанностей; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии со ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По смыслу указанной статьи Гражданского кодекса Российской Федерации общими основаниями ответственности за причинение вреда являются наличие вреда, противоправность действий его причинителя, причинно-следственная связь между такими действиями и возникновением вреда, вина причинителя вреда.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненного потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 от 20.12.1994 г. "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физически страдания, причиненные действиями (бездействиями), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя, исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО1 10.08.1994 был принят на работу на должность электролизника расплавленных солей 3 разряда в электролизный цех в АО"Братский ордена Ленина Алюминиевый завод".

30.08.2017 Клиникой ФГБНУ ВСИМЭИ, г. Ангарск ФИО1 впервые установлено профессиональное заболевание – <данные изъяты>, впоследствии заболевание подтверждено и заключениями № 1748 от 20.08.2018, 1712 от 19.08.2019, 1336 от 30.08.2019 Клиники ФГБНУ «Восточно-Сибирский институт медико-экологических исследований».

Согласно акту о случае профессионального заболевания от 05.10.2017, у ФИО1 профессиональное заболевание возникло вследствие длительного воздействия на организм вредных производственных факторов и веществ: При работе электролизником расплавленных солей 6 разряда –гидрофторид 0, 12-0, 48 мг/м3, ПДК 0, 1 мг/м3 превышение 1, 2- 4, 8 раз, время воздействия до 100% рабочей смены.

Непосредственной причиной заболевания послужило несовершенство технологического процесса получения алюминия электролитическим способом.

Ранее профессиональное заболевание не устанавливалось, вины работника в возникновении профессионального заболевания не имеется.

ФИО1. определена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 60%.

Суд учитывает наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившим у истца профессиональным заболеванием, установленную вину ответчика,

то что в результате профессионального заболевания ФИО1 испытывает физические страдания, связанные с причинением вреда здоровью, и нравственные страдания по причине наличия самого заболевания, а также объем и характер причиненных ему физических и нравственных страданий, принимая во внимание тот факт, что степень утраты профессиональной трудоспособности установлена 60%, привела к инвалидности и лишила его возможности вести привычный образ жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суд также учитывает тяжесть полученного профессионального заболевания, длительность лечения.

При этом факт наличия у истца профессионального заболевания не оспаривался представителем ответчика в ходе судебного разбирательства, как и не представлено суду документов, свидетельствующих о необоснованности заключений Клиники ФГБНУ «Восточно-Сибирский институт медико-экологических исследований», расположенной в г. Ангарск.

Довод представителя ответчика о том, что именно продолжение истцом работы в условиях вредного производства свыше допустимых сроков трудовой деятельности в условиях вредного производства привело к возникновению у него вышеуказанного профессионального заболевания, судом не принимается, поскольку право граждан на труд установлено Конституцией РФ и не ограничено возрастом, при этом обязанность создания работнику безопасных условий труда лежит на работодателе. Доказательств нарушения истцом требований внутреннего распорядка или условий технологического процесса, что могло бы привести к увеличению степени воздействия вредных факторов, ответчиком не представлено.

Ссылка представителя ответчика о том, что у истца отсутствует стойкая утрата трудоспособности и о возможности продолжения профессиональной деятельности при создании специальных условий труда, суд также оценивает критично, поскольку представленными в материалы дела медицинскими документами достоверно установлено, что заболевание ФИО1 является профессиональным, и ограничения к труду ему установлены, что нарушает конституционные права истца.

С учетом установленных обстоятельств по делу, степени утраты профессиональной трудоспособности, тяжести и характера профессионального заболевания, состояния здоровья истца, степени вины работодателя, отсутствие вины работника, суд находит размер компенсации морального вреда в сумме 240 000 руб., разумным и справедливым. При этом, в удовлетворении исковых требований истца о взыскании компенсации морального вреда в большем размере (260 000 руб.) следует отказать.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

ФИО4 Минхаевича удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 240 000 рублей.

Отказать в удовлетворении иска ФИО1 в части взыскания в его пользу с публичного акционерного общества «РУСАЛ Братский алюминиевый завод» компенсации морального вреда в размере 260 000 рублей.

Решение может быть обжаловано и на него прокурором может быть принесено апелляционное представление в Иркутский областной суд через Братский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья О.В. Вершинина

Решение в окончательной форме изготовлено 20.05.2020.

Судья О.В. Вершинина