Приговор № 1-448/2023 1-55/2024 от 5 марта 2024 г. по делу № 1-448/2023

Дело №1-55/2024 (1-448/2023)

32RS0027-01-2023-003470-83


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

06 марта 2024 года г.Брянск

Советский районный суд г.Брянска в составе

председательствующего судьи Астаховой И.А.

при секретаре Аксеновой Д.В.,

с участием государственных обвинителей Кулиненковой Е.Н., Колесниковой С.В.,

подсудимого ФИО1,

защитников в его интересах - адвокатов Тюриной Е.П., Бурлуцкой Е.В., Пудикова К.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты>, несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

На основании приказа главного врача ГАУЗ <данные изъяты> от <дата> №...-Л с <дата> ФИО1 назначен на должность врача - акушера - гинеколога гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>.

В соответствии с п.4 ст.10, ч.2 ст.11, ст.70, п.1 ч.2 ст.73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 года №323-ФЗ доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются применением порядков оказания медицинской помощи, клинических рекомендаций и стандартов медицинской помощи; медицинская помощь в экстренной форме оказывается медицинской организацией и медицинским работником гражданину безотлагательно и бесплатно, отказ в ее оказании не допускается; лечащий врач назначается руководителем медицинской организации (подразделения медицинской организации) или выбирается пациентом с учетом согласия врача; лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента; ФИО1 обязан оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностной инструкцией, служебными и должностными обязанностями.

В соответствии с п.п.2.1, 2.2, 2.3, 2.4, 2.5, 2.10 раздела 2 должностной инструкции врача - акушера - гинеколога гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, утвержденной главным врачом ГАУЗ <данные изъяты>, ФИО1 обязан оказывать квалифицированную медицинскую помощь по своей специальности, используя современные методы профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, разрешенные для применения в медицинской практике, осуществлять надлежащий уровень обследования и лечения больных в соответствии с современными достижениями медицинской науки и техники; определять тактику ведения больного в соответствии с установленными правилами и стандартами; разрабатывать план обследования больного, уточнять объем и рациональные методы обследования пациента с целью получения в минимально короткие сроки полной и достоверной диагностической информации; на основании клинических наблюдений и обследования, сбора анамнеза, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований устанавливать (или подтверждать) диагноз, в соответствии с установленными правилами и стандартами назначать и контролировать необходимое лечение, организовывать или самостоятельно проводить необходимые диагностические, лечебные реабилитационные и профилактические процедуры и мероприятия; осуществлять необходимое лечение больного на основе принципов лечебно-охранительного режима.

Согласно п.6, п.п.«а», «б», «г» п.9 Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ от 02.12.2014 года №796н, специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи; медицинскими показаниями для оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи в стационарных условиях являются: наличие или подозрение на наличие у пациента заболевания и (или) состояния, требующего оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи в экстренной или неотложной форме в целях диагностики и лечения; наличие или подозрение на наличие у пациента заболевания и (или) состояния, требующего оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи в плановой форме в целях профилактики, диагностики, лечения, реабилитации; риск развития осложнений при проведении пациенту медицинских вмешательств, связанных с диагностикой и лечением.

В период с <дата> по <дата> И. в ходе проведения в гинекологическом отделении ГАУЗ <данные изъяты> плановой операции произведено удаление кисты правого яичника с маткой и правым яичником, после чего у И. в области малого таза возник спаечный процесс.

<дата> в ходе прохождения диспансеризации у И. диагностирована патология в виде кисты левого яичника, в связи с чем в период с <дата> по <дата> она обратилась за оказанием медицинской помощи в ГАУЗ <данные изъяты>, где последней подтверждено наличие патологии левого яичника и рекомендовано проведение плановой операции.

<дата> И. после прохождения консультации врачей различных специальностей, инструментальных исследований и сдачи анализов, в том числе рентгенографического снимка органов грудной клетки и прохождения теста на ковид-19, поступила в стационар гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты> для проведения плановой операции по удалению кисты левого яичника, ее лечащим врачом назначен врач - акушер - гинеколог указанного отделения ФИО1

<дата> с 13 часов 45 минут до 14 часов 10 минут врач - акушер - гинеколог ФИО1, находясь в операционной гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, расположенного <адрес>, провел И. лапароскопическую операцию по удалению параовариальной кисты с использованием видеоэндоскопических технологий, в ходе которой в результате своих небрежных действий медицинскими инструментами, используемыми при проведении операции, причинил по неосторожности И. перфорацию тонкого кишечника, в связи с чем в дальнейшем содержимое кишечника стало попадать в брюшную полость И.

После проведения операции <дата> И. для дальнейшего послеоперационного лечения и наблюдения возвращена в палату стационара гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, где в последующем <дата>, <дата> и <дата> осматривалась лечащим врачом ФИО1, который не диагностировал возникновение и развитие у нее фибринозно-гнойного перитонита, произошедшего вследствие перфорации тонкого кишечника.

<дата> в 11 часов состояние И. ухудшилось ввиду возникновения и развития фибринозно-гнойного перитонита, в связи с чем с 13 до 16 часов того же дня И. произведена экстренная операция - лапаротомия, резекция тонкой кишки с формированием аппаратного бокового тонкокишечного анастомоза, санация и дренирование брюшной полости, которая вследствие упущенного времени не привела к улучшению состояния здоровья И. и, несмотря на проведенные реанимационные мероприятия, <дата> в 18 часов 30 минут И. скончалась в результате острого фибринозно-гнойного перитонита, осложненного развитием септического шока, развившегося вследствие перфорации тонкого кишечника и попаданием кишечного содержимого в брюшную полость.

Таким образом, в период с 13 часов 45 минут <дата> до 11 часов <дата> ФИО1 в нарушение требований п.п.2.1, 2.2, 2.3, 2.4, 2.5, 2.10 раздела 2 должностной инструкции врача - акушера - гинеколога гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, п.4 ст.10, ч.2 ст.11, ст.70, п.1 ч.2 ст.73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 года №323-ФЗ, п.п.«а», «б», «г» п.9 Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, являясь врачом - акушером - гинекологом гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, а также лечащим врачом И., находясь при исполнении своих должностных обязанностей в помещении гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в результате ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей в виде наступления смерти И., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, обладая достаточным опытом и квалификацией для проведения оперативных вмешательств по акушерству и гинекологии, включая современные эндоскопические методы обследования и лечения, правильного сбора анамнеза, назначения необходимого комплекса исследований, обоснования и правильного установления диагноза, обеспечения своевременного лечения, должен был и мог предвидеть эти последствия, ненадлежащим образом провел лапароскопическую операцию И., в ходе которой причинил перфорацию тонкого кишечника, повлекшую тяжкий вред ее здоровью по признаку опасности для жизни, недостаточно полно провел ревизию брюшной области и области малого таза в завершающей части операции, а также своевременно не выявил наличие перфорации тонкого кишечника, впоследствии несвоевременно диагностировал наличие развившегося фибринозно-гнойного перитонита, осложненного развитием септического шока, что привело к позднему проведению повторной операции и наступлению смерти И. Между допущенными нарушениями ФИО1 в результате небрежных действий и наступившими последствиями в виде смерти И. имеется прямая причинно-следственная связь.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении инкриминируемого деяния не признал и показал, что он работает врачом - акушером - гинекологом ГАУЗ <данные изъяты>. <дата> в гинекологическое отделение поступила пациентка И. для оказания планового оперативного лечения. До помещения в стационар И. прошла обследование, сдала необходимые анализы, получила заключение терапевта об отсутствии противопоказаний к хирургическому лечению. Он произвел первичный осмотр И., последняя предъявляла жалобы на боли внизу живота, жалоб на сердце та не предъявляла. <дата> он произвел И. плановую лапароскопическую операцию, в ходе которой у И. были обнаружены изменения в левых придатках, а также спаечный процесс, в связи с чем им был приглашен врач - колопроктолог. После операции была проведена ревизия брюшной полости И., каких-либо повреждений внутренних органов, в том числе тонкого кишечника И. не было. После окончания операции брюшная полость И. была продезинфицирована, был введен дренаж, брюшина была ушита. Все исследования в отношении И. были проведены на основании клинических рекомендаций, утвержденных Минздравом РФ. Спустя два часа после операции И. была им осмотрена, ее состояние здоровья соответствовало послеоперационному периоду. На следующий день ему стало известно, что ночью дежурный врач ввиду наличия жалоб И. на боли в области сердца вызывал врача - кардиолога, который исключил кардиологическую патологию. Утром <дата> он осмотрел И., ее состояние соответствовало вторым суткам послеоперационного периода. Вечером того же дня ему сообщили, что у И. появились боли в животе, ей стало хуже, после чего он приехал в отделение, осмотрел ее с колопроктологом, И. выполнили компьютерную томографию, по результатам которой у И. перитониальных симптомов и подозрений на перфорацию, а также проблем с сердечно-сосудистой системой не обнаружено, в дренаже было серозное отделяемое. Затем И. осмотрел хирург, который поставил диагноз «динамическая тонкокишечная непроходимость», назначил лечение и не увидел симптомов перитонита. Дренажная трубка была проходима, патологического отделяемого она не содержала. Ни повышенного уровня лейкоцитов в крови, ни повышенной температуры у И. не было. Ночью последнюю повторно осматривал колопроктолог, перитонита тот не увидел. Утром <дата> он осмотрел И., она предъявляла жалобы на боли в животе. Для исключения внутрибрюшной патологии и перфорации полых органов И. была направлена на обзорную рентгенографию брюшной полости, по данным снимка газа под диафрагмой у И. не было, рентгенолог дал заключение о том, что у И. тонкокишечная непроходимость. Затем состояние И. ухудшалось, нарастали боли в животе, появились слабость, одышка, тахикардия, перитониальные симптомы, патологическое отделяемое в дренажной трубке, в связи с чем им совместно с заведующими гинекологическим и колопроктологическим отделений И. была осмотрена, ей был поставлен диагноз «перитонит послеоперационный неясного генеза», было принято решение произвести последней лапаротомию в экстренном порядке по жизненным показаниям. Повторную операцию И. выполнял Г.К., он был ассистентом. При повторной операции в брюшной полости И. было обнаружено содержимое, характерное для перитонита. Перитонит у И. развился вследствие перфорации кишки, которая не являлась травматической и не была причинена им в ходе первой операции. <дата> И. умерла.

Несмотря на непризнание подсудимым своей вины, его виновность в совершении инкриминируемого деяния подтверждается следующей совокупностью собранных по делу доказательств.

Потерпевшая А.Н. показала, что в мае 2021 года при прохождении диспансеризации в ООО <данные изъяты> у ее матери И. обнаружили новообразование в области малого таза, рекомендовали оперативное лечение, в связи с чем для госпитализации в ГАУЗ <данные изъяты> в мае - июне 2021 года И. прошла обследование, сдала ряд анализов. <дата> И. была госпитализирована в гинекологическое отделение ГАУЗ <данные изъяты>, <дата> врач ФИО1 провел И. лапароскопическую операцию. С матерью она общалась по видеосвязи. Примерно в 18 часов <дата> она созванивалась с И., последняя была слаба, жаловалась на вздутие живота и боли в область подреберья. И. сообщала врачу ФИО1 о сильных вздутии и болях в животе, на что тот пояснял, что это связано с подачей газа в брюшную полость при проведении лапароскопической операции. Утром <дата> И. сообщила ей, что ночью чувствовала себя очень плохо, у нее сильно болело сердце, ей вызывали кардиолога, делали электрокардиограмму. Также И. жаловалась на боли в области подреберья и живота, вздутие живота, она не могла кушать. <дата> у И. была рвота зеленого цвета, она не могла разговаривать, у нее была сильная одышка, а вечером И. говорила, что у нее все болит, вздутие не проходит, что ее возили на компьютерную томографию брюшной полости, что у нее жидкость в малом тазу и скорее всего перитонит. <дата> ее бабушка А.В. и тетя П.И. приехали в больницу, отвезли И. на рентген на каталке, поскольку та сама не могла самостоятельно себя обслуживать. Когда И. везли на рентген, та от боли задыхалась, И. давали нюхать нашатырный спирт, чтобы она не теряла сознание. В тот же день врач ФИО1 и заведующая отделением Б.И. сообщили А.В. и П.И., что И. в 13 часов будет проведена экстренная операция по жизненным показаниям. Примерно в 17 часов того же дня А.В. и П.И. пригласили в ординаторскую гинекологического отделения, где врач ФИО1 сообщил им, что после операции И. в глубокой коме. На вопрос П.И. о том, что произошло, врач ФИО1 пояснил, что при первой операции он повредил И. тонкий кишечник. В 18 часов 30 минут врач ФИО1 сообщил А.В., что И. скончалась. <дата>, когда П.И. и П.К. приехали за вещами И., врач ФИО1 на вопрос о причине смерти ее матери пояснил, что при перекладывании последней на каталку у нее оторвался тромб. В справке о смерти было указано, что И. умерла от ковид-19.

Свидетель А.В. показала, что в 2017 году ее дочери И. была проведена операция по удалению кисты яичника. В 2021 году И. в ходе прохождения диспансеризации рекомендовали обратиться к врачу, поскольку обнаружили кисту другого яичника. <дата> И. госпитализировали в гинекологическое отделение ГАУЗ <данные изъяты>, <дата> ей провели лапароскопическую операцию. После операции вечером <дата> И. жаловалась на боли в животе. Утром <дата> И. жаловалась ей и лечащему врачу на плохое самочувствие и боли в животе, у нее была зеленая рвота. Утром <дата> И. сообщила, что ночью у нее болело сердце, что она очень плохо себя чувствует, жаловалась на вздутие живота. И. возили на компьютерную томографию брюшной полости, после чего последняя пояснила, что у нее перитонит. Примерно в 19 часов <дата> И. сообщила, что очень плохо себя чувствует, что врача нет на месте. <дата> они с П.И. возили И. на рентген, И. была очень слаба, врач гинекологического отделения сообщила им, что И. заберут на операцию. Вечером <дата> врач ФИО1 и заведующая отделением Б.И. сообщили, что И. в коме, что у нее тромбоэмболия, также врач ФИО1 пояснил, что при первой операции он повредил И. тонкий кишечник. <дата> И. умерла.

Свидетель П.И. показала, что в 2021 году ее сестре И. в ходе прохождения диспансеризации рекомендовали оперативное лечение у гинеколога. <дата> И. госпитализировали в гинекологическое отделение ГАУЗ <данные изъяты>, <дата> ей провели лапароскопическую операцию. После операции вечером <дата> у И. было послеоперационное состояние. Утром <дата> И. жаловалась, что ночью ей было тяжело дышать, у нее болело сердце, что ей вызывали врача. И. жаловалась на боли в животе, в ребрах, затрудненное дыхание, вздутие живота. <дата>, когда она возила И. на рентген брюшной полости, та была в полуобморочном состоянии, она давала И. нюхать нашатырь, чтобы та не теряла сознание. Затем заведующая гинекологическим отделением сообщила им, что <дата> И. будет проведена повторная операция. После второй операции врач ФИО1 сообщил им, что И. в тяжелом состоянии в коме в реанимации из-за тромбоэмболии, что при первой операции он повредил И. тонкий кишечник. Вечером <дата> А.В. сообщили, что И. умерла. В справке о смерти И. указано, что та умерла от ковид-19. При поступлении в ГАУЗ <данные изъяты> тест на ковид-19 И. был отрицательным.

Из показаний свидетеля П.К. следует, что на проблемы со здоровьем сестра его супруги П.И. И. не жаловалась. В июне 2021 года И. была рекомендована плановая операция на левом яичнике, в связи с чем та <дата> была госпитализирована в гинекологическое отделение ГАУЗ <данные изъяты>. Перед госпитализацией И. сдала все необходимые анализы, в том числе мазок на ковид-19, который был отрицательным. <дата> И. провели лапароскопическую операцию. Вечером того же дня после операции последняя чувствовала себя удовлетворительно. Утром <дата> И. в ходе разговора с его супругой пояснила, что ночью ей было очень плохо в связи с болями в области ребер, что ей вызывали кардиолога, что со слов врачей характерно для послеоперационного периода. Вечером <дата> И. в телефонном разговоре сообщила его супруге, что у той была рвота зеленого цвета, жаловалась на сильные боли в груди и в животе, что ей провели компьютерную томографию, что повторную операцию <дата> делать не будут. Утром <дата> П.И. и А.В. приехали к И. в больницу, отвезли последнюю на рентген. И. была очень слаба, жаловалась на сильные боли, вздутие живота, затрудненное дыхание. В тот же день было принято решение провести И. повторную операцию, после которой ФИО1 пояснил его супруге, что И. находится в глубокой коме, что во время второй операции у нее началась тромбоэмболия, что во время первой операции И. была причинена перфорация кишечника. Примерно в 19 часов <дата> А.В. и П.И. сообщили, что И. умерла. <дата> на его вопрос о том, что случилось с И., ФИО1 сказал, что у той произошла тромбоэмболия. В справке о смерти И. указано, что она умерла от ковид-19.

Из показаний свидетеля Б.И. следует, что с <дата> по <дата> она работала в должности заведующий гинекологическим отделением ГАУЗ <данные изъяты>. Примерно в 9 часов 30 минут <дата> в гинекологическое отделение ГАУЗ <данные изъяты> поступила И., которую осмотрел врач - акушер - гинеколог ФИО1 Утром <дата> в ходе осмотра у И. она увидела образование в брюшной полости и приняла решение о необходимости проведения хирургической операции. По ее устному распоряжению лечащим врачом И. был назначен врач - акушер - гинеколог ФИО1 Основным лицом, принимающим решение о дальнейшем лечении и назначении обследований пациентки, является ее лечащий врач. С 13 часов 45 минут до 14 часов 10 минут <дата> она, акушер - гинеколог ФИО1 операционная сестра Г.О. и анестезиолог П.Г. производили И. операцию по удалению придатков слева. В ходе операции все манипуляции, кроме управления оптикой, которое осуществляла она, выполнял ФИО1 По окончании операции они с ФИО1 произвели ревизию брюшной полости, каких-либо повреждений обнаружено не было. Визуализация всех отделов брюшной полости И. была ограничена ввиду выраженного спаечного процесса. По результатам операции ФИО1 был поставлен интраоперационный диагноз: спаечный процесс брюшной полости и малого таза, серозоцеле, тубоовариальное образование слева. <дата> в 9 часов 20 минут ею был произведен осмотр И. В ходе осмотра у И. живот был умеренно вздутый, имелся слабо положительный симптом Щеткина-Блюмберга, газы не отходили, перистальтика вялая, по дренажу прозрачное желтое отделяемое, мочилась самостоятельно. По окончанию осмотра ею было рекомендовано продолжить инфузионную терапию и произвести обзорную рентгенографию брюшной полости. В этот же день с 9 часов 20 минут до 11 часов И. сделали обзорную рентгенографию брюшной полости, в ходе которой обнаружили признаки частичной тонкокишечной непроходимости. Впоследствии состояние И. ухудшилось, появилась резкая боль в животе, усилилась слабость и появилась одышка. После этого она с ФИО2 произвела осмотр И., в ходе которого последней поставлен диагноз «послеоперационный перитонит неясного генеза», в связи с чем было принято решение о проведении И. лапаротомии в экстренном порядке по жизненным показаниям. После осмотра до 13 часов в отношении И. продолжалась инфузионная терапия. <дата> с 13 до 16 часов И. произведена лапаротомия, резекция тонкой кишки с формированием аппаратного бокового тонкокишечного анастомоза, санация и дренирование брюшной полости. По окончании операции у И. произошла остановка сердечной деятельности, в связи с чем были начаты реанимационные мероприятия, исходом которых стало возобновление сердечной деятельности И. <дата> примерно в 18 часов 30 минут И. скончалась.

Из показаний свидетеля К.А., врача - кардиолога ГАУЗ <данные изъяты>, следует, что примерно в 4 часа <дата> он был приглашен в гинекологическое отделение для осмотра пациентки И., высказывавшей в постоперационный период жалобы на боли в области сердца. По результатам изучения медицинской карты И., осмотра последней им были даны рекомендации по динамическому обследованию пациентки.

Свидетель Б.А., врач - акушер - гинеколог ГАУЗ <данные изъяты>, показал, что с 2 часов 45 минут до 3 часов 10 минут <дата> он производил осмотр И., которая предъявляла жалобы на острые боли в области сердца, которые у нее начались с 00 часов 30 мин <дата> и на тупые боли в области послеоперационных ран. С 3 часов 45 минут до 3 часов 55 минут <дата> им был произведен повторный осмотр И., которая предъявляла жалобы на тупые боли в области сердца, после чего им для осмотра и дачи рекомендаций по поводу жалоб последней был вызван дежурный врач - кардиолог К.А. С 13 до 16 часов <дата> производилась лапаротомия И., в ходе данной операции врач - колопроктолог Г.К. производил хирургические манипуляции в брюшной полости И., ассистентом при этом был ФИО1

Свидетель П.Е., врач - колопроктолог ГАУЗ <данные изъяты>, показал, что вечером <дата> он был вызван на консультацию в гинекологическое отделение. Пациентка И. жаловалась на слабость, вздутие живота, задержку стула, газы, тошноту. Ознакомившись с историей болезни И., осмотрев последнюю, он назначил ей консервативную терапию и ряд дополнительных исследований. Был вызван лечащий врач И. Впоследствии И. была выполнена лапаротомия, в ходе которой осуществлена резекция участка точного кишечника.

Свидетель Г.К., заведующий колопроктологическим отделением ГАУЗ <данные изъяты>, показал, что Б.И. пригласила его на совместный осмотр И., указала, что И. была прооперирована, что у нее появились боли в животе, тошнота, рвота, вздутие живота. И. также жаловалась на боли в животе, сухость во рту. Осмотрев И., он увидел у той клинику острого живота, решил, что ее необходимо оперировать, в связи с чем он произвел И. лапаротомию. Оперирующим хирургом был он, ассистентом ФИО1, анестезиологом П.Г. В ходе операции он увидел картину перитонита, нашел его источник - перфорация тонкого кишечника, в связи с чем им было принято решение о резецировании данного участка кишечника.

Из показаний свидетеля Г.И., врача - анестезиолога - реаниматолога ГАУЗ <данные изъяты>, следует, что <дата> примерно 16 часов 20 минут, находясь на суточном дежурстве, он был вызван в операционную гинекологического отделения, в связи с тем, что входе проводимой И. лапаротомической операции у нее произошла остановка сердечной деятельности. Прибыв в операционную, примерно в 16 часов 25 минут <дата> им были начаты реанимационные мероприятия И. После восстановления сердечной деятельности И. в 16 часов 50 минут <дата> она была транспортирована в реанимационное отделение в крайне тяжелом и нестабильном состоянии, охарактеризованном как кома 1. В 18 часов <дата> на фоне нестабильной гемодинамики у И. произошла повторная остановка сердечной деятельности, в связи с чем были начаты реанимационные мероприятия. <дата> в 18 часов 30 минут им была констатирована смерть И.

Из показаний свидетеля Г.О., операционной медицинской сестры ГАУЗ <данные изъяты>, следует, что днем <дата> она принимала участие в проведении лапароскопической операции И. В период проведения операции она осуществляла подготовку и подачу медицинских инструментов оперирующему акушеру - гинекологу ФИО1 Все манипуляции, кроме управления оптикой, которое осуществляла Б.И., выполнял ФИО1

Из показаний свидетеля П.Г., врача - анестезиолога отделения анестезиологии и реаниматологии ГАУЗ <данные изъяты>, следует, что с 13 часов 45 минут до 14 часов 10 минут <дата>, находясь на суточном дежурстве, она участвовала в качестве врача - анестезиолога - реаниматолога при проведении И. лапароскопической операции. Во время операции она осуществляла общее обезболивание и наблюдение за жизненными показателями И. Все манипуляции, кроме управления оптикой, которое осуществляла Б.И., выполнял ФИО1 <дата> с 13 часов до 16 часов 50 минут она участвовала в качестве врача - анестезиолога - реаниматолога при проведении И. операции. Оперирующим хирургом был заведующий колопроктологическим отделением Г.К., ассистентом - врач - акушер - гинеколог ФИО1 Она осуществляла общее обезболивание и наблюдение за жизненными показателями И. После операции в 16 часов 25 минут <дата> у И. произошла остановка сердечной деятельности, в связи чем в отношении последней были начаты реанимационные мероприятия. После восстановления сердечной деятельности И. в 16 часов 50 минут <дата> была транспортирована в реанимационное отделение.

Свидетель Б.С., заведующая патологоанатомическим отделением ГАУЗ <данные изъяты>, показала, что в ходе вскрытия трупа И., которое осуществляла врач Д., у И. были обнаружены остаточные явления перитонита. У И. было 2 прижизненных оперативных вмешательства, в ходе первого оперативного вмешательства у И. были удалены придатки, в которых было обнаружено воспаление, в ходе второго - фрагмент кишечника, которые были направлены на гистологию. Данный фрагмент кишки имел ушитую перфорацию.

Специалист Д., врач - патологоанатом патологоанатомического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, показала, что при патологоанатомическом исследовании И. в ходе осмотра фрагмента тонкой кишки был обнаружен ушитый дефект сквозного характера диаметром 0,4 см, в краях которого имелось гнойно-некротическое воспаление, на близлежащих участках - серозы фибриноидные некрозы. Дефект тонкой кишки И. был прижизненным и образован в ходе операции <дата>, производимой врачом - акушером - гинекологом ФИО1

Из показаний свидетеля А., заместителя главного врача ГАУЗ <данные изъяты> по акушерско-гинекологической помощи, следует, что в ходе заседания комиссии по внутреннему контролю качества оказания И. медицинской помощи зафиксирован факт неполного и несвоевременного заполнения медицинской документации. В связи с ранее перенесенными оперативными вмешательствами у И. имелся выраженный спаечный процесс брюшной полости, который осложнял проведение операции, поскольку затруднял доступ к органам в брюшной полости, а также ограничивал их видимость во время проведения операции. ФИО1 обладал соответствующей квалификацией и опытом при проведении подобных хирургических вмешательств, он был назначен заведующей гинекологическим отделением лечащим врачом И. <дата>.

Из показаний свидетеля М. следует, что с <дата> по <дата> она находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении ГАУЗ <данные изъяты>. С <дата> по <дата> с ней в одной палате проходила лечение И. <дата> И. провели операцию, она отошла от наркоза, каких-либо жалоб не предъявляла. <дата> И. высказывала жалобы на общее недомогание, слабость и боли в животе. Примерно в 22 часа И. пояснила, что ее самочувствие ухудшилось, высказывая жалобы на боли в сердце. После чего И. осмотрел врач - акушер - гинеколог Б.А., который назначил пациентке консультацию кардиолога. Примерно в 00 часов кардиолог пояснил, что у И. имеются шумы, результаты плохие. Назначив лекарства, медицинский персонал покинул палату. Утром <дата> И. осматривал ее лечащий врач ФИО1, который посоветовал ей больше двигаться и ходить, что И. и делала на протяжении дня. После этого она была выписана из отделения. Утром <дата> она позвонила И., ей ответила другая соседка по палате, которая пояснила, что вечером <дата> состояние И. ухудшилось, последнюю готовили к повторной операции. Вечером ей позвонила дочь И. и сообщила о смерти последней.

Свидетель В. показала, что с <дата> она находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении ГАУЗ <данные изъяты>. С ней в одной палате проходила лечение И., которой была проведена лапароскопическая операция, после которой последняя себя плохо чувствовала. Вечером <дата> самочувствие И. ухудшилось, у нее болел живот, была зеленая рвота, несколько раз по просьбе последней она завала врачей и медсестер. Ближе к 23 часам <дата> И. осматривали несколько врачей, в том числе ФИО1, хирург и колопроктолог. В ходе данного консилиума на вопросы врачей о проведенной <дата> И. лапароскопической операции ФИО1 пояснял, что у И. было много спаек, те, что смог, он отделил. По итогам консилиума было принято решение о непроведении повторной операции и наблюдении за состоянием И. Примерно в 13 часов <дата> И. увезли на повторную операцию, так как та очень плохо себя чувствовала. После операции И. в палату не возвращалась.

Кроме того, вина подсудимого в совершении инкриминируемого деяния подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

В ходе выемок <дата> и <дата> у А.Н. изъяты диск с результатами магнитно-резонансной томографии органов малого таза, выполненной И. <дата>, и рентгенограмма органов грудной клетки, выполненной И. <дата>. (т.1 л.д.26-28, т.2 л.д.165-168)

<дата> и <дата> в ходе выемок в ГАУЗ <данные изъяты> изъяты медицинская карта №... стационарного больного И., рентгенография И. (т.1 л.д.165-171)

В ходе выемок <дата> в ООО <данные изъяты> изъяты медицинская карта пациента, получающего помощь в амбулаторных условиях, И., в ГАУЗ <данные изъяты> медицинская карта пациента, получающего помощь в амбулаторных условиях, И., медицинская карта стационарного больного И., рентгенография И. (т.1 л.д.172-178, 179-185)

<дата> при осмотре гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>, расположенного <адрес>, обнаружен и изъят набор медицинских инструментов, используемых при проведении лапароскопических операций: 2 троакара диаметром 10 мм, троакар диаметром 5 мм, оптика, 5 бельевых цапок, скальпель, зажим Микулича, зажим окончатый, зажим кровоостанавливающий прямой, игла Вереша, иглодержатель, пинцет хирургический, ножницы хирургические, кармцанг, диссектор эндоскопический, ножницы эндоскопические, жесткий зажим, L-образный электрод, электрод-шар, эригатор-аспиратор, переходник для троакара на диаметр 5 мм. Участвующая в осмотре заведующая гинекологическим отделением ГАУЗ <данные изъяты> К.Е. пояснила, что указанные инструменты используются при проведении всех лапароскопических операций и являются типичными для проведения для указанного вида операций. (т.5 л.д.137-147)

Согласно заключению экспертов от 01.06.2023 года №113/7-150/2023 смерть И. наступила в результате острого фибринозно-гнойного перитонита, осложненного развитием септического шока, развившегося вследствие перфорации тонкого кишечника и попаданием кишечного содержимого в брюшную полость, что подтверждается наличием перфоративного отверстия в тонком кишечнике, данными клинических наблюдений, результатами повторного гистологического исследования микропрепаратов от трупа. При изучении представленной на экспертизу медицинской документации не обнаружено эпидемиологических, клинических и лабораторных данных, позволяющих подтвердить наличие у И. новой коронавирусной инфекции. При повторном гистологическом исследовании микропрепаратов данных за пневмонию, установленной при патологоанатомическом исследовании трупа И. не выявлено, морфологическая картина в легких более всего соответствует проявлениям выраженной сердечной деятельности и «шоковым» изменениям. В ГАУЗ <данные изъяты> не в полном объеме проведено обследование состояния сердечно-сосудистой системы перед оперативным вмешательством с учетом данных ЭКГ. Учитывая указания на наличие синдрома Клерка - Леви - Кристеско в период предоперационной подготовки необходимо было провести консультации кардиолога, кардиохирурга, анестезиолога, дообследование и рекомендации указанных специалистов. Оперативное лечение в данном случае было обосновано и обусловлено наличием объемного образования исходящего из левых придатков матки. Учитывая продолжительность операции (25 минут), можно высказаться, что какие-либо технические затруднения при ее проведении отсутствовали. Предшествующая (2017 год) операция лапаротомным доступом не являлась абсолютным противопоказанием к проведению лапароскопического вмешательства при достаточном опыте хирурга. Первый послеоперационный осмотр был проведен спустя 15 часов после операции. Дневниковые записи выполнены формально. Анализ медицинских документов показал, что в условиях ГАУЗ <данные изъяты> имелись следующие дефекты оказания медицинской помощи. В процессе выполнения лапароскопической операции произошла перфорация тонкой кишки (имеется дефект стенки тонкой кишки до 5 мм в диаметре, из которого в брюшную полость поступает тонкокишечное содержимое), несвоевременно проведена диагностика развившегося фибринозно-гнойного перитонита, что привело к позднему проведению повторной операции и наступлению неблагоприятного исхода. Учитывая установленную причину смерти И. в результате острого фибринозно-лейкоцитарного перитонита, развившегося вследствие перфорации тонкого кишечника и попаданием кишечного содержимого в брюшную полость, а также, принимая во внимание выявленные дефекты оказания медицинской помощи, в виде перфорации стенки тонкой кишки во время лапароскопической операции, несвоевременную диагностику развившегося фибринозно-лейкоцитарного перитонита и, как следствие, несвоевременное повторное оперативное вмешательство, выявленные дефекты оказания медицинской помощи состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти И. Перфорация стенки тонкой кишки квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Причиной развития фибринозно-гнойного перитонита явилась перфорация тонкого кишечника во время лапароскопической операции <дата> с поступлением кишечного содержимого в брюшную полость. Развитие патологического состояния, приведшего к наступлению смерти И., связано с вышеуказанным дефектом оказания медицинской помощи и не обусловлено наличием у нее сопутствующих заболеваний или каких-либо индивидуальных особенностей организма. При своевременной диагностике перитонита и проведении оперативного вмешательства в более ранние сроки сохранялись шансы на предотвращение развития неблагоприятного исхода в виде смерти И. При патологоанатомическом исследовании микропрепаратов кишечника от трупа И. установлено, что на момент смерти в слизистой кишечника имелись необратимые морфологические изменения центрального сердечного генеза в виде тотальной ишемии слизистой с ее некрозом, имелись вторичные нарушения кровообращения в рамках тромбо-геморрагического синдрома, наиболее характерные для шока. Учитывая анализ развития патологического состояния, приведшего к смерти И., признаки перитонита, причиной которого явилась перфорация стенки тонкого кишечника и попадание кишечного содержимого в брюшную полость, появились у больной спустя сутки после проведения лапароскопической операции, при предоперационном обследовании признаков воспаления брюшины, наличие в брюшной полости свободной жидкости и газа не выявлено, что свидетельствует о развитии некротических изменений в тонком кишечнике после проведенной лапароскопической операции. Локализация дефекта тонкой кишки (в проекции лапароскопической операции), его форма (диаметр до 5 мм) свидетельствуют о том, что указанный дефект является следствием перфорации тонкой кишки при медицинской манипуляции, поскольку при развитии некротических изменений кишечника вследствие спаечного ущемления участка кишки формирующийся дефект имеет щелевидную форму с распространением участка некроза по длиннику дефекта, что в данному случае отсутствует. Некротические изменения в стенке тонкой кишки развились в результате необратимых морфологических изменений центрального сердечного генеза в виде тотальной ишемии слизистой кишки с центрального сердечного генеза в виде тотальной ишемии слизистой кишки с ее некрозом, то есть причиной некроза стенки тонкой кишки стали явления септического шока с глубокими дистрофическими изменениями во внутренних органах. Причиной развития септического шока явился фибринозно-гнойный перитонит, явившийся следствием попадания кишечного содержимого в брюшную полость из перформативного отверстия тонкой кишки. (т.7 л.д.44-114)

Из показаний эксперта Н., директора института репродуктивной медицины «Национального медицинского исследовательского центра акушерства гинекологии и перинатологии им В.И. ФИО3», врача - акушера - гинеколога, следует, что при имевшемся у И. обширным спаечным процессе, а также наличии серозецеле, поставленного в предварительном диагнозе, длительности операции 25 минут (с 13 часов 45 минут до 14 часов 10 минут <дата>) не достаточно для проведения качественного обследования брюшной полости и иных медицинских манипуляций. Согласно имевшимся <дата> перед проведением лапароскопической операции данным даже при условии начала данной операции ФИО1 требовалось перейти на лапаратомную операцию, а в случае продолжения проведения лапароскопической операции ФИО1 потребовалось бы примерно 1,5 часа на проведение операции и качественного обследования брюшной полости для того, чтобы исключить все возможные дефекты операции, в том числе и перфорации органов. Перфорация тонкой кишки И. образовалась в результате медицинских манипуляций осуществляемых при разделении спаек в брюшной полости. Данная перфорация могла быть причинена как одним из боковых троакаров, так и медицинскими предметами, используемыми в брюшной полости при проведении лапароскопической операции. Прокол тонкой кишки И. был причинен, скорее всего, после прокола иглой Вереша и последующей установки центрального троакара, а именно в период установки боковых троакаров или уже в период проведения медицинских манипуляций по разделению спаек в брюшной полости. Перфоративное отверстие тонкой кишки И. в ходе проведения операции <дата> могло быть причинено одним из 2 троакаров диаметром 10 мм, троакаром диаметром 5 мм, иглой Вереша, диссектором эндоскопическим, ножницами эндоскопическими, эндоскопическим жестким зажимом, L-образным или электродом-шар при проведении коагуляции. Перфорация тонкой кишки была травматической, в связи с чем не могла явиться следствием развившейся у И. в послеоперационном периоде кишечной непроходимости или в результате развития инфекционных заболеваний. Данная перфорация образовалась <дата> в результате непреднамеренного слепого прокола или в результате иных медицинских манипуляций, проводимых И. в ходе лапароскопической операции. Основным недочетом оказанной медицинской помощи И., является тот факт, что ФИО1 требовалось провести лапаротомную операцию при наличии первых симптомов перитонита <дата>. Так как перитонит является быстротекущим заболеванием, фактор времени имеет большое значение, в связи с чем требовалось экстренное оперативное вмешательство <дата>. Отсутствие серозного отделяемого (или его незначительное количество) могло быть обусловлено наличием у И. обширного спаечного процесса.

Из показаний эксперта К.С., старшего эксперта отдела судебно-медицинских исследований ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ», следует, что в ходе проведения экспертизы от <дата> проведено дополнительное исследование образцов гистологического архива И., согласно которому у И. имелись морфологические проявления шока, вероятно септического, с глубокими дистрофическими изменениями во внутренних органах и его проявлениями в виде тромбо-геморрагического синдрома. На момент смерти у больной имелись продолженные участки некрозов слизистой тонкой кишки, а также проявления фибринозно-гнойного перитонита. Данных за пневмонию в гистологических препаратах не имеется, морфологическая картина в легких более всего соответствует проявлениям выраженной сердечной деятельности и «шоковым» изменениям. Достоверного подтверждения наличия у И. коронавирусной инфекции (ковид-19) и субтотальной серозной пневмонии не получено ни при прижизненном обследовании, ни по результатам вскрытия трупа. Перфорация тонкого кишечника И. образовалась в результате травматического воздействия <дата> в ходе проведения лапараскопической операции. Указанная перфорация не могла явиться следствием резвившейся у И. в послеоперационном периоде кишечной непроходимости, а также образоваться в результате инфекционных заболеваний. Уже <дата>, когда у И. проявились выраженные признаки острого живота, ФИО1 должен был преступить к лечению перитонита, не дожидаясь утра <дата>, так как само по себе заболевание перитонит является скоротечным и опасным для жизни и здоровья. Повреждение кишечника И. образовалось в результате медицинских манипуляций <дата> в ходе лапароскопической операции. Данная перфорация могла быть причинена как одним из боковых троакаров, так и медицинскими предметами используемых в брюшной полости при проведении лапароскопической операции.

Из показаний эксперта С., руководителя отдела судебно-медицинских исследований ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ», следует, что в своей работе ФИО1 должен был руководствовать должностной инструкцией, приказами министерства здравоохранения и клиническими рекомендациями по оказанию медицинской помощи, в частности клиническими рекомендациями по острому перитониту, а также порядком оказания медицинской помощи при проведении эндоскопических операций. В послеоперационный период лечения И. <дата>, когда у последней проявились выраженные признаки острого живота, ФИО1 должен был приступить к лечению перитонита, не дожидаясь утра <дата>, так как указанное заболевание является скоротечным и опасным для жизни и здоровья. Достоверного подтверждения наличия у И. коронавирусной инфекции (ковид-19) и субтотальной серозной пневмонии не получено ни при прижизненном обследовании, ни по результатам вскрытия трупа.

<дата> в ходе исследования гистологического фрагмента тонкой кишки трупа И. установлен сквозной дефект 0,4 см. (т.1 л.д.62)

Как следует из протокола патологоанатомического вскрытия от <дата>, у умершей И. выявлена перфорация тонкой кишки и очагово-фибринозно-гнойный перитонит. (т.1 л.д.59-63)

<дата> между главным врачом ГАУЗ <данные изъяты> и ФИО1 заключен трудовой договор, на основании которого последний принят на работу врачом акушером - гинекологом гинекологического отделения названного учреждения здравоохранения. (т.5 л.д.60-63)

Согласно выписке из приказа от <дата> №...-Л на основании указанного трудового договора ФИО1 с <дата> принят на должность врача - акушера - гинеколога гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты>. (т.1 л.д.76)

С <дата> по <дата> ФИО1 прошел повышение квалификации в ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный университет имени И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации. (т.5 л.д.78)

<дата> ФИО1 выдан сертификата специалиста, согласно которому последний допущен к осуществлению медицинской или фармацевтической деятельности по специальности (направлению подготовки) «Акушерство и гинекология». (т.5 л.д.79)

Приказом департамента здравоохранения Брянской области от <дата> №...-лс ФИО1 присвоена высшая квалификационная категории по специальности «Акушерство и гинекология». (т.5 л.д.80)

Согласно утвержденной <дата> главным врачом ГАУЗ <данные изъяты> должностной инструкции врач - акушер - гинеколог гинекологического отделения, в том числе оказывает квалифицированную медицинскую помощь по своей специальности, используя современные методы профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, разрешенные для применения в медицинской практике осуществлять надлежащий уровень обследования и лечения больных в соответствии с современными достижениями науки и техники; определяет тактику ведения больного в соответствии с установленными правилами и стандартами; разрабатывает план обследования больного, уточняет объем и рациональные методы обследования пациента с целью получения в минимально короткие сроки полной и достоверной диагностической информации; на основании клинических наблюдений и обследования, сбора анамнеза, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований устанавливает (или подтверждает) диагноз, в соответствии с установленными правилами и стандартами назначает и контролирует необходимое лечение, организовывает или самостоятельно проводит необходимые диагностические, лечебные, реабилитационные и профилактические процедуры и мероприятия; осуществляет необходимое лечение больного на основе принципов лечебно-охранительного режима. (т.1 л.д.77-83)

Как следует из табеля учета использования рабочего времени и графика работы гинекологического отделения ГАУЗ <данные изъяты> ФИО1 с <дата> по <дата> исполнял свои должностные обязанности врача - акушера - гинеколога. (т.1 л.д.153, т.7 л.д.125-127)

Изъятые предметы и документы в установленном законом порядке осмотрены и признаны вещественными доказательствами, о чем составлены соответствующие протоколы.

Оценивая все вышеизложенные исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд находит их относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для признания подсудимого виновным в совершении описанного в приговоре деяния, поскольку они получены с соблюдением уголовно-процессуальных норм, последовательны и согласуются между собой.

В ходе судебного разбирательства не нашли своего подтверждения доводы стороны защиты об отсутствии в действиях подсудимого состава инкриминируемого ему деяния.

В обоснование своей позиции стороной защиты представлены следующие доказательства.

Из заключения специалиста Л. от 28.09.2023 года №30ЗС следует, что выводы заключения экспертов от №113/7-150/2023 необоснованны, противоречат результатам проведенных исследований и материалам дела, не являются научно обоснованным; в связи с множественными организационными, методическими и логическими дефектами, допущенными в ходе экспертизы №113/7-150/2023, их неполнотой, необоснованностью выводов, несоответствия материалам уголовного дела имеется необходимость в проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы с целью получения четких недвусмысленно трактуемых и обоснованных экспертных выводов.

Допрошенный в судебном заседании специалист Л. подтвердил свою компетенцию, полномочия и вышеприведенные выводы.

Оценивая указанные показания специалиста, а также представленный стороной защиты документ, суд приходит к выводу о том, что они в своей совокупности не опровергают выводы суда о виновности подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления.

Суд не доверяет показаниям подсудимого о невиновности в совершении инкриминируемого деяния, так как они полностью опровергаются исследованными в суде доказательствами, и расценивает их как средство защиты от предъявленного обвинения, преследующее цель уйти от ответственности за содеянное либо смягчить ее.

Учитывая изложенное, суд основывается на тех показаниях подсудимого, которые не противоречат установленным судом обстоятельствам, и отвергает его показания в той части, в которой они указанным обстоятельствам противоречат.

Анализируя и оценивая показания свидетелей обвинения, экспертов, приведенные в приговоре, суд отмечает их последовательность, логичность и то, что в совокупности с другими доказательствами по делу они устанавливают факты, изобличающие подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления. Оснований сомневаться в их достоверности и правдивости у суда не имеется. Каких-либо оснований для оговора подсудимого судом не установлено.

Протоколы следственных действий, положенные в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, правильность содержащихся в них сведений подтверждена показаниями свидетелей, а также подписями лиц, участвовавших в проведении данных следственных действий.

Выводы проведенного по делу и приведенного в приговоре экспертного исследования сомнений у суда не вызывает, поскольку нарушений закона при назначении экспертизы и ее проведении не установлено, экспертиза проведена квалифицированными экспертами, имеющими необходимые экспертные специальности и стаж работы, выводы которых полны, аргументированы, мотивированы, не содержат противоречий либо неясностей, основаны на представленных для исследования объективных данных и согласуются с другими имеющимися в деле доказательствами.

Заключение экспертов отвечает требованиям ст.204 УПК РФ, содержит полные ответы на поставленные вопросы и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст.57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В соответствии со ст.70 УПК РФ эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу при наличии обстоятельств, предусмотренных ст.61 УПК РФ, в том числе, если он находится или находился в служебной или иной зависимости от сторон или иных представителей. Вместе с тем, каких-либо данных о том, что на экспертов при производстве ими экспертных исследований оказывалось какое-либо воздействие со стороны руководства СУ СК России по Брянской области, материалы уголовного дела не содержат.

К показаниям допрошенного в судебном заседании специалиста и его заключению суд относится критически, поскольку указанные доказательства стороны защиты противоречат имеющимся в деле доказательствам и не ставят под сомнение выводы приведенного в приговоре заключения экспертов. Кроме того, в данном случае специалист фактически дал оценку достоверности и допустимости доказательств, тем самым вышел за пределы своих полномочий, предусмотренных ст.58 УПК РФ.

Утверждение стороны защиты и свидетелей обвинения Б.А., П.Е. об отсутствии у И. признаков перитонита ранее <дата> опровергаются вышеприведенными заключением экспертов, а также показаниями экспертов Н., К.С., С. о наличии у И. признаков перитонита еще <дата>.

Доводы подсудимого ФИО1 о том, что после операции <дата> была проведена ревизия брюшной полости И., каких-либо повреждений внутренних органов, в том числе тонкого кишечника обнаружено не было, опровергаются показаниями свидетелей Б.И. и А. о том, что визуализация всех отделов брюшной полости И. была ограничена ввиду выраженного спаечного процесса, который затруднял доступ к органам брюшной полости, а также ограничивал их видимость.

Тот факт, что перфорация тонкого кишечника И. имела травматический характер, была причинена ФИО1 в ходе лапараскопической операции <дата>, подтверждается вышеприведенными показаниями потерпевшей А.Н., свидетелей П.И. и П.К., экспертов Н., К.С., С. При этом, отсутствие <дата>, <дата> и <дата> патологического отделяемого в дренажной трубке, как следует из показаний эксперта Н., могло быть обусловлено наличием у И. обширного спаечного процесса.

Утверждение подсудимого ФИО1, специалиста Д. о том, что смерть И. наступила вследствие наличия у И. коронавирусной инфекции (ковид-19) опровергается содержанием приведенного выше экспертного заключения, а также показаниями экспертов К.С. и С. о том, что данных за пневмонию в гистологических препаратах И. не имеется, морфологическая картина в легких более всего соответствует проявлениям выраженной сердечной деятельности и «шоковым» изменениям, достоверного подтверждения наличия у И. коронавирусной инфекции (ковид-19) и субтотальной серозной пневмонии не получено ни при прижизненном обследовании, ни по результатам вскрытия трупа.

Переходя к вопросу о квалификации действий подсудимого, суд отмечает следующее.

Преступление совершено ФИО1 при неосторожной форме вины в виде небрежности, поскольку последний не предвидел летального исхода И., хотя в силу медицинского образования, опыта работы, занимаемой должности и предъявляемым к нему квалификационным требованиям, при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог его предвидеть, на что указывают все исследованные по делу доказательства.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.2 ст.109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

На основании изложенного довод подсудимого об отсутствии в его деяниях состава инкриминируемого преступления является необоснованным.

ФИО1 совершил умышленное преступление против жизни и здоровья, отнесенное законом к категории небольшой тяжести.

Изучением личности подсудимого ФИО1 установлено, что он не судим, на учетах у нарколога и психиатра не состоит, <данные изъяты>, имеет двоих детей, один из которых малолетний, трудоустроен, по месту жительства и работы характеризуется положительно, награжден Почетной грамотой Брянской областной Думы и нагрудным знаком, благодарностью директора департамента здравоохранения Брянской области, грамотой начальника ГАУЗ «Брянский областной госпиталь для ветеранов войн», имеет статус добровольно выехавшего из зоны проживания с правом на отселение.

Свидетель А. охарактеризовала ФИО1 с положительной стороны.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому признает наличие двоих детей, наличие наград, а также состояние здоровья его матери.

Решая вопрос о виде и размере наказания ФИО1, суд в соответствии со ст.6 и ч.3 ст.60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи. Ввиду изложенного суд считает справедливым назначение подсудимому наказания в виде ограничения свободы, считая данный вид наказания соразмерным содеянному и личности виновного, отвечающим целям исправления ФИО1 и предупреждения совершения им новых преступлений.

В соответствии с п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года.

Согласно правовой позиции, изложенной в п.25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2013 года №19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» в случае, если во время судебного разбирательства будет установлено обстоятельство, указанное в п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, суд прекращает уголовное дело и (или) уголовное преследование только при условии согласия на это подсудимого. При этом не имеет значения, в какой момент производства по делу истекли сроки давности уголовного преследования. Если в результате продолженного судебного разбирательства в связи с возражением подсудимого против прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования по основаниям, предусмотренным п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, будет установлена его виновность, суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.

Поскольку подсудимый ФИО1 против прекращения уголовного дела по основанию, предусмотренному п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, возражал, на момент рассмотрения настоящего уголовного дела судом срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по ч.2 ст.109 УК РФ истек, суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене.

Судьба вещественных доказательств разрешается судом по правилам ч.3 ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, и назначить ему наказание в виде ограничения свободы сроком 1 год 6 месяцев.

В соответствии со ст.53 УК РФ на период ограничения свободы установить осужденному ФИО1 ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования г.Брянск; не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Возложить на ФИО1 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации в дни, установленные специализированным государственным органом.

На основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ освободить ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Вещественные доказательства по уголовному делу по вступлении приговора в законную силу:

- диск, медицинские карты И., рентгенографию, рентгенологический снимок, - хранить при уголовном деле,

- гистологический архив, - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Брянский областной суд через Советский районный суд г.Брянска в течение 15 суток со дня его постановления.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий И.А. Астахова