Апелляционное постановление № 22-2207/2020 от 14 сентября 2020 г. по делу № 1-59/2020

Судья Иванова О. А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

уголовное

дело №22-2207/2020
г. Астрахань
15 сентября 2020 г.
Суд апелляционной инстанции Астраханского областного суда в составе:

председательствующего Лисовской В.А.,

при ведении протокола помощником судьи Верченко Ю.И.,

с участием прокурора Лазаревой Е.В.,

осужденных ФИО1, ФИО2,

адвокатов Косивского С.В., Сидоренко Б.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело:

- по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Косивского С.В., адвокатов Сидоренко Б.В., Терешиной О.Б. в защиту осужденной ФИО2, потерпевших С.Н.А., М.Ю.Ф. на приговор Кировского районного суда г. Астрахани от 26 июня 2020 г., которым

ФИО1, <данные изъяты>, ранее не судимый, осужден:

- по ч. 1 ст.286 УК Российской Федерации к 1 году лишения свободы, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий на государственной службе или в органах местного самоуправления сроком на 2 года,

- по ч. 1 ст.285 УК Российской Федерации к 1 году лишения свободы, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий на государственной службе или в органах местного самоуправления сроком на 2 года.

На основании ч.2 ст. 69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено ФИО1 1 год 6 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий на государственной службе или в органах местного самоуправления, сроком на 3 года.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия ФИО1 в колонию-поселение, с зачетом в срок лишения свободы времени следования ФИО1 к месту отбывания наказания из расчета один день следования к месту отбывания наказания за один день отбывания наказания.

В срок отбывания наказания зачтено ФИО1 время содержания его под стражей в период с 14.12.2018 по 12.06.2019 включительно из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания.

ФИО2, <данные изъяты>, ранее не судимая,

осуждена по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации к штрафу в размере 80 000 (восемьдесят тысяч) рублей, с лишением права занимать определенные должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий на государственной службе или в органах местного самоуправления сроком на 1год 6 месяцев.

На основании ч. 5 ст.72 УК Российской Федерации с учетом срока содержания под стражей ФИО2 29.04.2019, срока домашнего ареста с 30.04.2019 по 13.10.2019, наказание в виде штрафа смягчено до 75 000 (семьдесят пять тысяч) рублей.

Этим же приговором осужден Т.А.М. по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации к штрафу в размере 70 000 (семьдесят тысяч) рублей, с лишением права занимать определенные должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий на государственной службе или в органах местного самоуправления сроком на 1 год, в отношении которого приговор не обжалован.

- по апелляционной жалобе адвоката Косивского С.В. на постановления этого же суда от 22 июля 2020 г. о восстановлении государственному обвинителю срока подачи замечаний на протокол судебного заседания и удостоверении правильности замечаний на протокол судебного заседания по уголовному делу в отношении ФИО1, ФИО2, Т.А.М.

Заслушав доклад судьи Лисовской В. А., изложившей обстоятельства дела, содержание приговора, доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, выслушав осужденных ФИО1, ФИО2, их адвокатов Косивского С.В., Сидоренко Б.В., поддержавших доводы об отмене приговора и постановлений по основаниям, изложенным в апелляционных жалобах, мнение прокурора Лазаревой Е.В., полагавшей приговор и постановления оставить без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что являясь <данные изъяты>, то есть должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, а также использовал из корыстной и иной личной заинтересованности свои служебные полномочия вопреки интересам службы, повлекших в каждом случае существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

ФИО2 признана виновной в том, что, являясь <данные изъяты>, оказала пособничество <данные изъяты> ФИО1 в использовании им, как должностным лицом, своих служебных полномочий вопреки интересам службы, из корыстной и иной личной заинтересованности, что повлекло нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом общества и государства.

Преступления совершены в 2018 году в г. Астрахани при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 и ФИО2 виновными себя не признали.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, неправильного применения уголовного закона, несправедливости и суровости приговора, в связи с чем подлежащим отмене.

Указывает, что судебное разбирательство по делу проводилось с обвинительным уклоном, показания потерпевших и свидетелей, изложенные в приговоре, перефразированы в нужном для обвинительного уклона значении, то есть, искажены, а показания, опровергающие обвинение, судом не оценены и в приговоре не приведены. Так, относительно обвинения по ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации, не соглашается с оценкой суда, данной электронному письму <данные изъяты> России с просьбой подготовить предложения по возможному участию в концерте артистов региона при проведении Международной научно-практической конференции, поскольку, вопреки выводам суда, письмо имело не факультативное значение, а предполагало обязательное исполнение подобных указаний, неисполнение расценивалось бы как некомпетентность руководителя и неспособность исполнять свои обязанности с возможным принятием кадрового решения о соответствии занимаемой должности. Он выполнял официальное указание руководства <данные изъяты> России по организации служебного мероприятия международного уровня, в связи с этим вывод суда об извлечении им выгоды неимущественного характера является необоснованным. Считает надуманными и ложными показания потерпевшего Б.М.М. и Т.А.М. о требовании им передачи Б.М.М. денег под угрозой увольнения. Данные показания содержат противоречия и нестыковки, являются оговором с их стороны, однако суд оставил данные обстоятельства без внимания. Анализируя показания Т.А.М., данные в ходе предварительного следствия, указывает, что они противоречивы в части места состоявшегося между ними разговора относительно требования денег у Б.М.М., а именно в кабинете или на улице; в части обстоятельств дачи согласия Б.М.М. на передачу денег и его реакции на это; в части осведомленности Т.А.М. о законности или незаконности его, ФИО1 требований с Б.М.М. денег. Утверждает, что никаких незаконных указаний и угроз с его стороны в адрес Б.М.М., в том числе угроз увольнением, не было. Противоречивыми и ложными, по мнению осужденного, являются и показания потерпевшего Б.М.М. в части неоднократных требований денег Т.А.М. посредством мессенджера «<данные изъяты>», а также необоснованного притеснения Б.М.М. с его, ФИО1, стороны, вызвавшего у потерпевшего опасения увольнения. Последнее обстоятельство не соответствует действительности и опровергнуто как показаниями свидетелей, так и показаниями самого Б.М.М., поскольку претензии, предъявляемые к Б.М.М. по работе, носили объективный и обоснованный характер, работа отдела признавалась неудовлетворительной, Б.М.М. привлекался к дисциплинарной ответственности, но, несмотря на это, Б.М.М. премировался и ни о каком увольнении речи не шло. Полагает, что ложные показания были даны Б.М.М. под принуждением либо по личным мотивам - избавиться от неугодного начальника. Обращает внимание на изменение Т.А.М. и Б.М.М. своих показания в ходе предварительного следствия по прошествии 8 месяцев, указывая, что сделано это было с целью соотнести их с содержанием видеофайла №, находящегося на оптическом диске №, который приобщен к материалам дела, как доказательство его вины. Находит неправильно отраженными в приговоре и свои ( ФИО1) показания относительно установления срока для передачи Б.М.М. денег и цели израсходования части суммы, переданной Б.М.М., утверждая, что оплата за квартиру и погашение кредита были произведены личными денежными средствами. Отмечает, что приведенные в приговоре показания ряда свидетелей не содержат положительных отзывов и характеристик в его адрес, но при этом приведены сведения, не имеющие значения для дела. Вопреки выводам суда, оптический диск № от 14.12.2018 не содержит запись его, ФИО1, разговора с Т.А.М. о получении незаконного вознаграждения с Б.М.М., поэтому рапорт о проведении ОРМ от 14.12.2018 и другие письменные доказательства, находящиеся в материалах дела, не подтверждают его виновность.

В части предъявленного обвинения по ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации указывает, что выводы суда по данному факту не основаны на материалах уголовного дела, показания свидетелей искажены и изложены в пользу обоснования обвинительного приговора, существенные моменты в показаниях потерпевших и свидетелей, опровергающие обвинение, судом оставлены без внимания. Так, ни стороной обвинения, ни судом не было установлено, в чем заключалась его корысть в инкриминируемом ему преступлении, при этом судом не дано оценки факту израсходования как минимум 316 996 рублей своих личных, в том числе его и ФИО2, денежных средств на нужды Управления. Считает, что факт получения им материальной выгоды не доказан, собираемые с премий сотрудников управления денежные средства он в личных целях, в том числе для обустройства своего кабинета, не использовал, действительное положение деятельности <данные изъяты> не приукрашивал, личной заинтересованности, выраженной в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера, не имел. Приводит показания потерпевших и свидетелей, со слов которых, часть денежных средств с премий они сдавали добровольно и без принуждения, предложение о сдаче денег было доведено до них именно в виде добровольного порядка, траты, которые производились из сдаваемых денег, непосредственным образом сказывались на эффективности трудового процесса Управления. Эти показания потерпевших, а также его показания относительно того, что обустройство личного кабинета производилось из личных денежных средств, остались без оценки суда. Считает, что показания потерпевших П.О.В., С.С.А., М.Р.Т., А.Ю.С., А.Г.К., Е.И.М., М.О.Ю., Ш.В.Г., Ш.А.Х. о том, что они допускали, что если откажутся от сдачи денег, то для них могли бы наступить определенные негативные последствия по работе, являются догадками, поэтому являются недопустимыми доказательствами. Напротив, потерпевшие и свидетели охарактеризовали его, как справедливого руководителя. Суд уклонился от полноценной оценки доводов защиты, что премия начислялась многим, но сдавали не все, а те, кто хотел, и что никаких негативных последствий для тех, кто не сдавал, не было, в частности такими сотрудниками являлись П.С.Т., который сдал деньги всего один раз, К.Н.В., который вообще не сдавал деньги ни разу. Полагает, что все потерпевшие по делу признаны таковыми принудительно, в материалах дела нет заявлений от кого-либо из потерпевших о признании их таковыми. Кроме того, никто из премируемых сотрудников в инкриминируемый период к дисциплинарной ответственности не привлекался, многие из них поощрялись его, ФИО1 правами, или по его инициативе правами других структур, оснований предполагать наступление каких-либо негативных последствий для себя в случае не сдачи денег у потерпевших не было, точные суммы, которые сотрудники сдавали с премий, ни следствием, ни судом не установлены, никто контроль и учет над сдаваемыми суммами не вел, что подтверждает добровольность этого процесса, денежные средства от премий тратились только на нужды Управления. Не соглашается с оценкой суда его показаний, которые признаны недостоверными и изложены в приговоре с искажением, поскольку он не говорил, что принял решение о начислении премий, 50% которых необходимо было отдавать ФИО2, и что именно последней он поручил передать принятое им решение сотрудникам Управления. Обращает внимание, что свидетель Б.О.В., на чьи показания о том, что денежных средств на деятельность Управления поступало достаточно, ссылается суд в приговоре, работает в Управлении с 2019 г., поэтому не могла дать объективную информацию за 2018 г. Отмечая, что судебное разбирательство по делу носило формальный характер и не преследовало цели установления истины, а было инструментом узаконения сфабрикованного уголовного дела, просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Косивский С.В. в интересах осужденного ФИО1 также считает приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, неправильного применения уголовного закона, несправедливости и суровости приговора, в связи с чем подлежащим отмене. Указывает, что обстоятельства преступлений, за совершение которых осужден ФИО1, не нашли своего объективного подтверждения и опровергаются доказательствами. Анализируя показания потерпевшего Б.М.М. в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, указывает, что к ним необходимо отнестись критически, поскольку они, в том числе в части того, что со стороны ФИО1 к нему было предвзятое отношение, Т.А.М. неоднократно в ходе общения посредством мессенджера «<данные изъяты>» требовал передачи денежных средств в сумме 100 000 рублей, не подтверждаются материалами уголовного дела, а подогнаны по версию следствия. Так, согласно материалам дела, Б.М.М. неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности, но, несмотря на это, трижды премировался, при наличии оснований для увольнения по результатам проведенной служебной проверки уволен не был, поэтому доводы потерпевшего о возможном его увольнении в случае отказа в передаче денег несостоятельны. Кроме того, ряд свидетелей подтвердили, что критика к работе Б.М.М. со стороны ФИО1 была объективной, ФИО1 не мог единолично принять решение о привлечении Б.М.М. к дисциплинарной ответственности, а невозможность Б.М.М. вспомнить интересующие защиту обстоятельства свидетельствует о ложности сообщаемых им сведений. Приводит показания ФИО1 в судебном заседании, не признавшего вину, и соглашается с последним, что действия по передаче Б.М.М. денежных средств являлись провокацией со стороны УФСБ России по Астраханской области. Считает, что данная позиция стороны защиты основана на поведении Т.А.М., которому было обещано условное наказание за сотрудничество со следствием, а также на факте увольнения Б.М.М. со службы после дачи соответствующих показаний в суде. Утверждает, что <данные изъяты> ансамбль был направлен на форум международного уровня не по личной инициативе ФИО1, ФИО2 либо иных лиц, с целью карьеризма либо, чтобы выслужиться перед Центральным аппаратом <данные изъяты> России, а потому, что форум поднимал престиж не только <данные изъяты> России на международном уровне, но и всей Российской Федерации в целом и касался исключительно служебной деятельности. Данное обстоятельство подтверждается показаниями ФИО2 Ссылается на показания ряда свидетелей, пояснивших, что расходы, связанные с участием Ансамбля в форуме были покрыты спонсорской помощью. Отмечает, что достоверно не установлены обстоятельства приобщения к материалам уголовного дела оптического диска с регистрационным № «Наблюдение», видеозапись на котором не содержит сведений о требовании ФИО1 от Б.М.М. передачи денежных средств, угрозах увольнением в случае отказа Б.М.М.; заключение эксперта от 22.02.2019 № свидетельствует о том, что ФИО1 к выданным Т.А.М. денежным средствам не прикасался до изъятия сотрудниками УФСБ России по Астраханской области. По мнению защиты, стороной обвинения не было доказано, и в судебном заседании не нашло своего подтверждения, что ФИО1 стремился к карьеризму, а в силу ст. 14 УПК Российской Федерации все не устраненные сомнения в виновности осужденного толкуются в пользу последнего.

В части предъявленного ФИО1 по ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации обвинения указывает, что из показаний потерпевших С.С.А., Е.И.М., А.Ю.С., М.О.Ю., Ш.В.Г., М.Р.Т., Ш.А.Х., М.Ю.Ф., С.Н.А., Б.А.О., П.С.Т. следует, что часть премиальных денежных средств сдавалась в добровольном порядке на нужды Управления, им не известно, передавались ли сданные денежные средства ФИО1, каких-либо угроз о негативных последствиях, в случае не сдачи денег, не было, к дисциплинарной ответственности они не привлекались, заявления о признании их потерпевшими не писали. По поводу добровольного характера сдачи половины премиальных денежных средств на нужды Управления защита ссылается также на показания потерпевшего В.А.В., свидетелей С.А.С., Ш.С.В., а также осужденной ФИО2, которая также указала, что на нужды Управления она вкладывала свои личные денежные средства, деньги передавали ей только сотрудники её отдела, ни она, ни ФИО1 не вели списки тех, кто из сотрудников сдал деньги, а кто нет, ей даже не были известны фамилии тех, кто принимал участие, учет сданных денег не велся, сотрудники <данные изъяты> России по Астраханской области могли отказаться от передачи 50 % дополнительной премии, при этом каких-либо негативных последствий для этих сотрудников не было бы. Относительно тех, кто денежные средства не сдавал, приводит показания потерпевшего Б.М.М., свидетелей Ф.Ю.В., Д.А.Н. Указывает на показания ФИО1, который вину в инкриминируемых преступлениях не признал, пояснил, что никакой выгоды имущественного и неимущественного характера он не преследовал, иной личной заинтересованности не имел, обращал внимание ФИО2 на добровольный характер сдачи сотрудниками Управления денежных средств, никаких поручений ФИО2 о том, чтобы она разговаривала на эту тему с П.О.В. и С.С.А., он не давал, со слов ФИО2, Ш.С.В. и С.А.С. недовольных сотрудников не было. Фамилии конкретных сотрудников, которые сдавали денежные средства ему не известны, никакого учета, подсчета сдаваемых денежных средств не вел, все денежные средства расходовались на нужды Управления с целью обеспечения его нормального функционирования, он не предвидел, что может причинить сотрудникам материальный ущерб, поскольку условием сдачи денег было добровольное волеизъявление сотрудника на это, поручения ФИО2 приискать сотрудников он не давал.

Считает, что сумма денежных средств в 209 836 рублей является чрезмерно вмененной ФИО1 и ФИО2, наличие разницы между общей суммой затрат на нужды Управления с суммой предъявленного обвинения указывает, что ФИО1 и ФИО2 на нужды Управления тратились личные денежные средства и данная сумма в разы занижена в сравнении с реальными расходами. Полагает, что стороной обвинения не были приведены данные, в чем заключается корыстная и иная личная заинтересованность ФИО1, его материальная неудовлетворенность и желание получить дополнительные денежные средства.

Отмечает положительные результаты работы <данные изъяты> России по Астраханской области под руководством ФИО1 Обращает внимание, что выплата премии - это право руководителя, а не обязанность; показания свидетелей Ш.С.В. и Ш.И.В. являются недопустимыми доказательствами, поскольку указанные лица, являясь сотрудниками правоохранительных органов, не могли быть допрошены об обстоятельствах производства следственных и процессуальных действий, с целью восполнения показаний допрошенных ими лиц; в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК Российской Федерации в срок отбывания наказания ФИО1 должно засчитываться время его содержания под стражей с 14.12.2018 по 13.06.2019 из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания.

Указывает, что предъявленное ФИО1 обвинение основано на предположениях, не имеет ни одного твердого и неоспоримого доказательства этому; суд не в полной мере учел сведения, характеризующие личность ФИО1, его семейное и материальное положение.

Просит приговор отменить и вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

Не согласившись с постановлениями суда от 22 июля 2020 г. о восстановлении государственному обвинителю срока подачи замечаний на протокол судебного заседания и удостоверении правильности замечаний на протокол судебного заседания по уголовному делу в отношении ФИО1, ФИО2, Т.А.М., адвокат Косивский С.В., в интересах осужденного ФИО1, подал жалобу, в которой считает указанные судебные решения незаконными, необоснованными и подлежащими отмене. Указывает, что доводы государственного обвинителя об уважительности причины пропуска срока подачи замечаний на протокол судебного заседания от 3 марта 2020 г. объективно не подтверждаются, судом не проверены, в связи с чем, оснований для удовлетворения ходатайства о восстановлении срока подачи замечаний на протокол судебного заседания и удостоверения правильности замечаний на указанный протокол не имелось. Просит обжалуемые постановления отменить.

В апелляционной жалобе защитник осужденной ФИО2 - адвокат Сидоренко Б.В. считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, в связи с чем, подлежащим отмене.

Указывает, что по настоящему уголовному делу имеются основания для изменения и отмены приговора, предусмотренные ст. 389.15 УПК Российской Федерации. В частности, выводы суда о наличии у ФИО2 умысла на пособничество ФИО1 в злоупотреблении должностными полномочиями в отношении сотрудников <данные изъяты> России по Астраханской области противоречат фактическим обстоятельствам дела. В обоснование доводов ссылается на показания ФИО2 о том, что она предложение ФИО1 о выделении сотрудниками <данные изъяты> России по Астраханской области денежных средств из дополнительной премии до сведения П.О.В. и С.С.А. не доводила, так как к указанным начальникам отделов она не имела никакого отношения. Кроме того с С.С.А. ФИО2 не общалась в силу ранее имевшей место между ними конфликтной ситуации, произошедшей при проверке структурного подразделения, после которой ФИО2 потеряла доверие к С.С.А., Её кандидатура для получения всех денежных средств в общую массу была предложена Ш.С.В., С.А.С. и поддержана ФИО1 ФИО2 не были известны сотрудники курируемых отделов С.А.С. и Ш.С.В., которые будут премированы, поэтому денежные средства от указанных лиц она не получала. Ни ФИО2, ни ФИО1 не вели списки сотрудников, сдавших и не сдавших денежные средства, не велся учет сданных денежных средств, ФИО2 не предвидела возможности причинения вреда сотрудникам Управления и не желала им причинить вред, так как предложение было о добровольном участии в сборе денег на нужды Управления. За весь период указанные денежные средства были потрачены на ряд товаров и услуг для нужд Управления. Кроме личного выделения ФИО2 денег из дополнительных премий на нужды Управления, последняя несла еще и дополнительные личные расходы. ФИО2 лично не доводила информацию о сборе денежных средств, потому что такого указания не было. Сотрудники Управления могли отказаться от передачи 50 % от дополнительной премии, потому что это не носило принудительный характер, деньги передавались в добровольном порядке, дополнительная премия начислялась бы и после их отказа. В качестве доказательства передачи сотрудниками Управления части дополнительной премии в добровольном порядке приводит показания ФИО1, согласно которым, добровольность сдачи денежных была одним из условий их сбора; со слов ФИО2, Ш.С.В. и С.А.С. недовольных среди сотрудников Управления и возмущенных по поводу сдаваемых денежных средств не было; деньги находились у ФИО2, к ней же обращались за выдачей денег; размер сданных денег он не сверял, списков не вел, не предвидел, что может причинить сотрудникам материальный ущерб, поскольку условием сдачи денег было добровольное волеизъявление сотрудника на это; поручение ФИО2 приискать сотрудников он не давал, о сотрудниках других подразделений Управления он не знал, ФИО2 о данных сотрудниках ему ничего не сообщала. Таким же доказательством считает показания свидетеля С.А.С., которые, как и показания ФИО2, ФИО1 судом не были опровергнуты.

Считает, что к показаниям С.С.А. и П.О.В., на основании которых суд вынес обвинительный приговор, о том, что именно ФИО2 довела до их сведения информацию о сборе 50 % от дополнительной премии, и они лично передавали ей денежные средства, нужно отнестись критически, поскольку они опровергаются показаниями ФИО1, ФИО2 и С.А.С., согласно которым, таких событий в действительности не было, у ФИО2, согласно должностному регламенту, полномочий для передачи начальникам подразделений указаний руководителя не имелось, а иными доказательствами суд показания С.С.А. и П.О.В. не подтвердил. Более того, С.С.А. и П.О.В., будучи потерпевшими, являются заинтересованными лицами в исходе данного дела, поскольку фактически совершили одни и те же действия, что и ФИО2, в то время, как ФИО2 привлекается к уголовной ответственности, а С.С.А. и П.О.В. - являются потерпевшими. Таким образом, судом не приведено в приговоре убедительных доказательств того, что ФИО2 имела умысел на пособничество ФИО1 в злоупотреблении должностными полномочиями.

Утверждает, что выводы суда о совершении ФИО2 преступления по мотивам иной личной заинтересованности с целью извлечения выгоды неимущественного характера, обусловленной такими побуждениями, как карьеризм, желанием показать себя ответственным и исполнительным работником, заручиться поддержкой ФИО1 в решении вопроса о продвижении по службе, а также выслужиться и угодить начальству, являются надуманными, не подтверждены какими-либо доказательствами, не конкретизированы и противоречат друг другу, в связи с чем в силу ст. 14 УПК Российской Федерации не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Указанные выводы суда опровергаются показаниями ФИО2 об отсутствии у нее иной личной заинтересованности, так как выполняла ответственно и добросовестно свои должностные обязанности, самостоятельно продвигалась по службе; сведениями, содержащимися в трудовой книжке ФИО2, приказами о назначении ФИО2, благодарностью директора <данные изъяты> России за безупречную работу, инициативу и усердие и т.п., дипломом руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области, данными характеристики, показаниями потерпевших М.Ю.Ф., С.Н.А., свидетелей В.И.П., Б.А.А., Д.А.Н., охарактеризовавших ФИО2, как хорошего, ответственного и исполнительного работника. Кроме того, инициатива сдачи денежных средств и их хранения у ФИО2 исходила не от неё, а от ФИО1, С.А.С. и Ш.С.В., что также свидетельствует об отсутствии у нее какой-либо заинтересованности. Об этом же свидетельствуют показания потерпевших и свидетелей о том, что ФИО2 не была рада назначению её на должность <данные изъяты> России по Астраханской области, и содержание нормативно-правовых актов, регулирующих порядок и основания назначения на указанную должность, решение вопроса которого не находится исключительно в компетенции руководителя данного Управления.

По мнению защиты, необоснованными являются выводы суда о том, что ФИО2 предвидела возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения имущественного ущерба сотрудникам <данные изъяты> России по Астраханской области, желала их наступления, поскольку сотрудники <данные изъяты> России по Астраханской области распоряжались своими денежными средствами по своему усмотрению на добровольной основе. Считает, что данные выводы суда опровергаются показаниями ФИО1, потерпевших и свидетелей, в том числе свидетеля К.Н.В., чьи показания в ходе предварительного следствия суд незаконно положил в основу приговора, так как в силу закона необходимо отдавать предпочтение показаниям данного свидетеля в судебном заседании. Кроме того, показаниями ФИО1, потерпевшей С.Н.А., свидетеля К.Н.В. опровергаются выводы суда о том, что потерпевшие в принудительном порядке сдавали 50 % от начисленных дополнительных премий в апреле, июле, октябре 2018 г., что ФИО1 и ФИО2 вели учет денежных средств, что в случае отказа сдавать денежные средства каких-либо негативных последствий для таких сотрудников Управления не наступало. Полагает, что сотрудники Управления, распоряжаясь добровольно, самостоятельно своими денежными средствами в размере 50 % от дополнительной премии, в силу гражданского закона реализовывали свои полномочия собственника в отношении принадлежащих им денежных средств. Показания потерпевших А.Ю.С., Ш.В.Г., М.О.Ю., Е.И.М., М.Р.Т., Ш.А.Х. о возможном наступлении негативных последствий для них в случае отказа сдавать денежные средства, в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК Российской Федерации относятся к недопустимым доказательствам, поскольку основаны на их предположениях и субъективном мнении. Вывод суда о том, что ФИО2 предвидела возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения имущественного ущерба потерпевшим А.Ю.С., А.Г.К., В.А.В., Е.И.М., М.О.Ю., М.Р.Т., П.С.Т., П.О.В., С.С.А., Ш.В.Г., Ш.А.Х. и желала наступления этих последствий, является также необоснованным, поскольку ФИО2 не было известно, что данные сотрудники сдают денежные средства. Обращает внимание, что только 6 из 14 потерпевших заявили о причинении им значительного ущерба, при этом все потерпевшие отказались от предъявления гражданских исков, претензий к ФИО2 не имеют, а потерпевшие М.Ю.Ф. и С.Н.А. подтвердили свои заявления о том, что не считают себя потерпевшими. Данные обстоятельства судом остались без внимания. Ссылку суда на публичность обвинения, и в связи возможность возбуждения уголовного дела в отсутствие заявления потерпевшего, считает несоответствующей требованиям закона.

Указывает, что действия ФИО2 в той мере, в какой они описаны в приговоре, не образуют состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст.285 УК Российской Федерации, поскольку приговор не содержит описания её действий, как это указано в диспозиции ч. 5 ст. 33 УК Российской Федерации.

Указывает, что вывод суда о совершении ФИО2 приискания сотрудников и передаче информации о них ФИО1 противоречит фактическим обстоятельствам дела, не подтвержден доказательствами и опровергается показаниями ФИО1, потерпевших, свидетелей, в связи с чем, не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Не соглашается с выводом суда об обстоятельствах совершения преступления, который противоречит исследованным в судебном заседании доказательствам. Так, суд завысил сумму полученных денежных средств, а заключение бухгалтерской экспертизы не подтверждает факт передачи денег, поэтому не может достоверно подтверждать то, что потерпевшие передали деньги, согласно указанным экспертным расчетам. При этом обращает внимание на несоответствие заключения судебной бухгалтерской экспертизы с историей операций по дебетовой карте от 25.07.2018 в части суммы перевода С.С.А. денежных средств ФИО2 Утверждает, что несоответствие предъявленного ФИО2 обвинения установленным в судебном заседании доказательствам, в части того, что сотрудники Управления передавали деньги не лично ФИО2, а через начальников отделов С.С.А., П.О.В., заместителей руководителя С.А.С. и Ш.С.В., свидетельствует о необоснованности обвинения и невозможности вынесения обвинительного приговора на основании данного обвинительного заключения. Относительно доводов о существенном нарушении уголовно-процессуального закона указывает, что суд незаконно отказал в удовлетворении его ходатайства о признании недопустимыми показаний Ш.С.В., Ш.И.В. в части восстановления содержания показаний свидетелей ФИО2, П.О.В., С.С.А., поскольку выводы суда, приведенные в обоснование своего решения, противоречат правовой позиции Конституционного Суда, Верховного Суда Российской Федерации и иных судов по аналогичным ситуациям. То, что Ш.С.В. и Ш.И.В. выступали в отношении С.С.А., П.О.В., ФИО2, как сотрудники правоохранительных органов, подтверждается составленным Ш.И.В. рапортом об обнаружении признаков преступлений в отношении ФИО2 от 14.01.2019, объяснениями С.С.А., П.О.В., постановлением о передаче сообщения о преступлении по подследственности, письмо Ш.С.В. о направлении материала в отношении ФИО2 в УФСБ России по Астраханской области. Недопустимыми считает показания свидетеля Ш.С.В. о сборе ФИО2 денежных средств с сотрудников Управления и после задержания ФИО1, поскольку свидетель Ш.С.В. не указал источник своей осведомленности.

Что касается неправильного применения уголовного закона и несправедливости приговора, указывает, что суд при назначении ФИО2 наказания не учел мнение потерпевших, показавших, что ФИО2 ущерб им не причиняла и претензий к ней они не имеют. Считает, что в качестве смягчающего наказание обстоятельства следует учесть отсутствие ущерба и претензий к ФИО2 со стороны потерпевших. По мнению защиты, суд нарушил уголовный закон, что повлекло вынесение несправедливого приговора, так как снижение размера штрафа в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК Российской Федерации является незначительным по сравнению с другими случаями. Судом не принято во внимание, что ФИО2 на протяжении 5 месяцев находилась в изоляции в условиях домашнего ареста, при этом первые два месяца ФИО2 была подвергнута всем возможным ограничениям. Суду были представлены документы, подтверждающие тяжелое заболевание у матери ФИО2, лечение которого требует значительных материальных средств. Полагает, что на основании ч. 5 ст. 72 УК Российской Федерации необходимо полностью освободить ФИО2 от наказания в виде штрафа. Анализируя показания ряда свидетелей, отмечает, что в нарушение требований ст. 73 УПК Российской Федерации в приговоре суда отсутствуют следующие обстоятельства, подлежащие доказыванию: кто, когда и при каких обстоятельствах довел до потерпевших В.А.В. и П.С.Т. информацию о сборе денежных средств в виде 50 % от суммы ими дополнительных премиальных выплат и последующей передачи данных денежных средств ФИО2; где, когда и при каких обстоятельствах ФИО2 собрала информацию о сотрудниках, до которых доведены требования о необходимости сдачи денежных средств, и где, когда и при каких обстоятельствах ФИО2 предоставила информацию о них ФИО1, а также обстоятельства получения ФИО2 денежных средств от потерпевших. Отсутствие в обвинительном заключении вышеперечисленных обстоятельств, подлежащих доказыванию, нарушают право на защиту ФИО2 от предъявленного обвинения, выявленные нарушения при составлении обвинительного заключения являются неустранимыми в судебном заседании, при их наличии невозможно принять законное и обоснованное решение, в связи с чем имеются основания для возврата уголовного дела прокурору. Однако суд данные основания оставил без внимания и отказал в удовлетворении соответствующего ходатайства.

Просит приговор отменить и вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Терешина О.Б. в защиту осужденной ФИО3 ставит вопрос об отмене приговора ввиду его незаконности и необоснованности. Полагает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор в себе содержит существенные противоречия, влияющие на правильность применения уголовного закона, в частности из приговора не понятно, на что был направлен умысел ФИО1: на целевое расходование бюджетных средств, ответственность за которое предусмотрена ст. 285.1 УК Российской Федерации, либо незаконное получение денежных средств от подчиненных сотрудников. Кроме того, незаконные, как указано в приговоре, требования ФИО1 о передаче ему части денежных средств от сотрудников, не могут расцениваться как злоупотребление должностными полномочиями, поскольку подразумевает совершение действий, входящих в круг служебных полномочий должностного лица. Таким образом, возникает вопрос, входило ли в служебные полномочия ФИО1 получение от подчиненных сотрудников части выплаченных им денежных премий. Не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, выводы суда относительно того, что ФИО2 предоставила ФИО1 информацию о сотрудниках, до которых доведены сведения о необходимости сбора части денежных средств, и что в апреле, июле и октябре 2018 г. сотрудники <данные изъяты> России по Астраханской области А.Ю.С., А.Г.К., Б.А.О., В.А.В., Е.И.М., М.О.Ю., М.Р.Т., П.С.Т., П.О.В., С.С.А., Ш.В.Г., Ш.А.Х., М.Ю.Ф., С.Н.А. передали 50% от суммы начисленных премий ФИО2, а та тратила их по указанию ФИО1 Так, все перечисленные лица, кроме Б.А.О., М.Ю.Ф., С.Н.А., пояснили, что денежные средства передавали С.С.А., П.О.В., С.А.С., а не ФИО2, никакого воздействия на них со стороны ФИО1 и ФИО2 не было, деньги сдавались в добровольном порядке. Данные обстоятельства подтверждаются также показаниями самого ФИО1, ФИО2 и свидетеля С.А.С., однако суд показания указанных лиц оставил без надлежащей оценки. Суд, положив в основу приговору показания потерпевших, данные в ходе предварительного следствия, не дал надлежащей оценки показаниям в судебном заседании, при этом не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, принял одни из этих доказательств и отверг другие. Вопреки выводам суда, из материалов дела видно, что информацию о сотрудниках, подлежащих премированию, кроме ФИО2 предоставляли руководителю и другие начальники и заместители управления, вместе с тем в отношении указанных лиц следователем принято процессуальное решение об отсутствии в их действиях состава преступления. Не подтверждается доказательствами и является, соответственно, предположением вывод суда о том, что не позднее 02.04.2018 ФИО1 посвятил ФИО2 в детали своего преступного умысла относительно незаконного получения денежных средств, и последняя согласилась оказать ему пособничество, так как из показаний ФИО1 следует, что с инициативой сбора денежных средств от сотрудников обратились к нему его заместители Ш.С.В. и С.А.С., а не ФИО2 Считает, что выводы суда о совершении ФИО2 преступления по мотивам иной личной заинтересованности в целях извлечения выгоды неимущественного характера, были опровергнуты показаниями потерпевших и свидетелей, охарактеризовавших ФИО2 с положительной стороны, как трудолюбивого и ответственного работника Управления. Более того, ФИО2 отказывалась, переживала и плакала, когда ей предложили повышение в должности. Считает, что заботу об авторитете и престиже учреждения, в котором человек работает, нельзя расценивать как проявление карьеризма. Не дана оценка доводам защиты об отсутствии в действиях ФИО1 корыстной и иной личной заинтересованности, и существенного нарушения прав и законных интересов граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства, как обязательным признакам объективной стороны состава преступления. Так, в приговоре не указано, на что были потрачены собранные деньги, и что конкретно было куплено на эти деньги для личных нужд ФИО1, сумма ущерба, указанная в приговоре, не подтверждается объективными данными, никто учет денежных средств не вел, следовательно, материальный ущерб по делу отсутствует.

В качестве доводов о несправедливости приговора защита указывает, что суд, назначая ФИО2 максимальный размер штрафа, предусмотренный санкцией ст. 285 УК Российской Федерации, не учел в полной мере её материальное положение и материальное положение её семьи. В частности ФИО2 в настоящее время не работает, на ее с мужем иждивении находятся двое малолетних детей, возможности трудоустроиться у ФИО2 нет, поскольку она постоянно занята уходом за своей больной матерью, в связи с чем штраф в сумме 80 000 рублей для семьи ФИО2 является непосильным. Также не соглашается с тем, что в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК Российской Федерации назначенный ФИО2 штраф был смягчен на 5000 рублей, при этом суд не учел срок, проведенный под домашним арестом и те лишения, которые она претерпела в условиях ареста.

Просит приговор в отношении ФИО2 отменить и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

В апелляционной жалобе потерпевшая С.Н.А. считает приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 незаконным и несправедливым, поскольку суд не в полной мере учел её мнение в судебном заседании о том, чтобы их не наказывать, а также личность осужденных и обстоятельства, смягчающие наказание. Полагает возможным назначить ФИО1 и ФИО2 более мягкое наказание или освободить их от наказания. Не соглашается также с суммой смягчения штрафа ФИО2 в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК Российской Федерации, указывая, что ФИО2 достаточно длительный срок находилась в условиях изоляции, в том числе с малолетними детьми. Просит приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить и смягчить им назначенное наказание.

В апелляционной жалобе потерпевшая М.Ю.Ф. также считает постановленный в отношении ФИО1 и ФИО2 приговор незаконным и несправедливым. Указывает, что в отношении ФИО2 суд не учел длительный срок нахождения осужденной под домашним арестом, который является достаточным и ФИО2 возможно освободить от исполнения наказания. Подлежит смягчению, по мнению потерпевшей, и наказание, назначенное ФИО1, который незаслуженно полгода провел в следственном изоляторе. При этом суд не учел её мнение и мнение других потерпевших, которые просили не наказывать ФИО1 и ФИО2, и которые пояснили, что не считают себя потерпевшими, не учел положительные характеристики ФИО1 и ФИО2 и слишком строго их наказал. Просит приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить и смягчить назначенное им наказание либо освободить от наказания.

В возражениях государственный обвинитель Ильясова Э.В. указывает, что приговор в отношении ФИО1, ФИО2, Т.А.М. в части соответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, отсутствия нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, вида и размера назначенного осужденным наказания является законным, обоснованным и справедливым, а доводы апелляционных жалоб необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Изучив доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, возражения прокурора, проверив материалы дела, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит, что вывод суда первой инстанции о виновности ФИО1, ФИО2 в совершении инкриминируемых им преступлений соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на совокупности исследованных в судебном разбирательстве доказательств, полно и правильно изложенных в приговоре.

Доводы, осужденных и из защитников о том, что ФИО1 и ФИО2 необоснованно привлечены к уголовной ответственности за указанные в приговоре преступные деяния, аналогичные тем, которые приведены и в апелляционных жалобах, были тщательно проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, как не нашедшие своего подтверждения.

Виновность ФИО1 в совершении им, как должностным лицом, действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, подтверждается следующими доказательствами.

Так, в судебном заседании осужденный ФИО1 виновным в совершении инкриминируемых ему деяний себя не признал, указав, что в его действиях отсутствуют признаки преступлений, но, при этом, не отрицал, что для погашения расходов, понесенных финансированием поездки <данные изъяты> ансамбля <данные изъяты> на международный форум <данные изъяты>, проходивший в <данные изъяты>, он через Т.А.М. попросил Б.М.М. оказать финансовую помощь в размере 100 000 рублей, однако, каких-либо угроз увольнения Б.М.М. со службы, в случае отказа передачи денег, не высказывал.

Вместе с тем, из показаний осужденного Т.А.М., данных на стадии предварительного следствия, установлено, что в 2018 г. он работал в должности помощника <данные изъяты> России по Астраханской области ФИО1 22.11.2018 в ходе разговора ФИО1 сообщил, что понес материальные затраты в связи с проведением праздничных мероприятий и отправкой Астраханского ансамбля в <данные изъяты> на форум, после чего поручил ему доехать до Б.М.М., <данные изъяты> (далее <данные изъяты>) и довести до него требование о передаче ему (ФИО1) денежных средств в сумме 100 000 рублей. Свои требования ФИО1 объяснил тем, что Б.М.М. долгое время работает, однако не участвует в тратах, которые он (ФИО1) осуществляет, и если Б.М.М. откажется от передачи указанной суммы, у него могут быть проблемы по работе, вплоть до увольнения.

Опасаясь увольнения, в случае невыполнения указанного поручения, он (Т.А.М.), встретился с Б.М.М. и передал слова ФИО1, в том числе и про увольнение, в случае его отказа от выполнения указанных требований. Так же сообщил, что по указанию ФИО1 денежные средства Б.М.М. должен передать ему, а он уже передаст их ФИО1 Б.М.М. был шокирован данным требованием и сообщил, что обдумает и примет решение. 06.12.2018 Б.М.М. передал ему половину суммы - 50 000 рублей, пояснив, что оставшуюся часть передаст позже. В этот же день он передал деньги ФИО1 14.12.2018 Б.М.М. передал ему вторую половину денежных средств в сумме 50 000 рублей, которые он по указанию ФИО1 положил в тумбочку, расположенную справа от входа, где стоял телевизор. Примерно через 15 минут после этого к нему в кабинет зашли сотрудники УФСБ России по Астраханской области и сообщили, что передача денежных средств от Б.М.М. ФИО1 была задокументирована.

В явке с повинной Т.А.М. заявил, что чистосердечно признается и раскаивается в том, что своими действиями способствовал в совершении ФИО1 противоправных действий, выразившихся в требовании от Б.М.М. денежных средств в сумме 100 000 рублей.

Оснований не доверять показаниям осужденного Т.А.М. об обстоятельствах предъявления ФИО1 требований Б.М.М. о передаче 100 000 рублей и самой передачи Б.М.М. денежных средств ФИО1 у суда не имелось, поскольку они нашли подтверждение в содержании видеозаписей разговоров от 22.11.2018, 30.11.2018, 3.12.2018, 6.12.2018, 14.12.2018, содержащихся на оптических дисках №, №, №, №.

Тот факт, что указанные видеозаписи не содержат сведений об угрозах, выдвинутых ФИО1 в адрес Б.М.М., в случае отказа в передаче денежных средств в размере 100 000 рублей, на что ссылается сторона защиты, не ставит под сомнение выводы суда о том, что такие угрозы имели место, так как показания осужденного Т.А.М. в этой части согласуются с показаниями потерпевшего Б.М.М., свидетелей и письменными материалами дела. Кроме того, как следует из показаний свидетеля П.Д.Г., оперативные технические мероприятия УФСБ России по Астраханской области проводились в кабинете ФИО1, тогда как разговор ФИО1 с Т.А.М. по поводу передачи Б.М.М. денежных средств в размере 100 000 рублей состоялся во дворе <данные изъяты> России по Астраханской области.

Суд первой инстанции обоснованно признал показания осужденного Т.А.М., данные им на стадии предварительного следствия, допустимым доказательством и положил в основу приговора, сделав правильный вывод, что частичное несовпадение показаний осужденного не свидетельствует об их противоречивости. Сам осужденный Т.А.М. в судебном заседании пояснил, что в ходе допросов он свои показания не изменял, а лишь дополнял их.

Потерпевший Б.М.М. в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства показал, что в 2018 году он являлся <данные изъяты>. В середине ноября 2018 года через некоторое время после звонка ФИО1, который сообщил, что к нему подъедет его помощник по собственной безопасности Т.А.М. и его необходимо выслушать, к нему в отдел подъехал Т.А.М., который пояснил, что ФИО1 понес личные затраты на проведение праздничных мероприятий, посвященных Дню судебного пристава. В этой связи ФИО1 дал указание передать ему, через Т.А.М. денежные средства в размере 100 000 рублей. Т.А.М. также пояснил, что он должен это сделать, поскольку давно работает, однако никаким образом не участвует в тратах ФИО1 В случае отказа от выполнения данного указания, его ждут большие неприятности по службе, вплоть до увольнения. Он сообщил Т.А.М., что ему необходимо подумать. Обдумав предъявленные требования, боясь своего увольнения, он решил выполнить требования ФИО1 Собрав половину требуемой суммы, а именно 50 000 рублей, которые являлись его личными накоплениями, 06.12.2018 в своем автомобиле «<данные изъяты>» он передал Т.А.М. 50 000 рублей. После обращения в УФСБ России по Астраханской области по поводу незаконных действий ФИО1, он принял участие в оперативно-розыскном мероприятии «Оперативный эксперимент», в ходе которого ему передали денежные средства в сумме 50 000 рублей, помеченные специальным порошком. 14.12.2018, действуя под наблюдением сотрудников УФСБ, он передал Т.А.М. указанные денежные средства. Незаконными действиями ФИО1 и Т.А.М. ему причинен ущерб в сумме 50 000 рублей, который для него является значительным.

При проверке показаний на месте 11.01.2019, Б.М.М. указал место, где Т.А.М. в ноябре 2018 года по указанию ФИО1 требовал от него денежные средства в сумме 100 000 рублей. Также Б.М.М. показал место рядом со входом в магазин «<данные изъяты>», по адресу: <адрес>, где 06.12.2018 он, находясь в салоне своего автомобиля «<данные изъяты>», передал первую часть денежных средств Т.А.М. для ФИО1 в сумме 50 000 рублей. Кроме того, Б.М.М. указал место рядом со входом в Астраханский театр <данные изъяты> по <адрес>, где в салоне автомобиля «<данные изъяты>» он передал вторую часть денежных средств Т.А.М. в сумме 50 000 рублей для последующей передачи ФИО1

Согласно показаниям свидетеля П.Д.Г., старшего оперуполномоченного УФСБ России по Астраханской области, в ходе проверки оперативной информации о том, что неустановленные должностные лица <данные изъяты> России по Астраханской области причастны к совершению должностного преступления, связанного со сбором с сотрудников <данные изъяты>

России по Астраханской области денежных средств в виде 50% от дополнительных премиальных выплат, начисляемых сотрудникам данного Управления по приказам руководителя, было установлено, что ФИО1 через Т.А.М., требует от Б.М.М. передачи денежных средств в размере 100 000 рублей под угрозой увольнения. При опросе Б.М.М. последний пояснил, что часть денежных средств в размере 50 000 рублей он уже передал ФИО1 через Т.А.М. Перед передачей первой части денежных средств Б.М.М. их сфотографировал. Результаты оперативно-технических мероприятий, проводимых в кабинете ФИО1, подтверждали слова Б.М.М., а также был выявлен факт передачи Т.А.М. ФИО1 денежных средств в кабинете последнего. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий по передаче второй части денег, 14.12,2018 Б.М.М. передал Т.А.М. ранее выданные ему по акту 50 000 рублей, обработанные специальным веществом. В машине Б.М.М. была установлена видео и аудио записывающая аппаратура. В этот же день Т.А.М. полученные от Б.М.М. денежные средства в сумме 50 000 рублей были переданы ФИО1 в его служебном кабинете. В ходе осмотра кабинета ФИО1 указанные денежные средства были обнаружены. При производстве обыска по месту жительства ФИО1 были найдены 9 купюр достоинством по 5 000 рублей каждая, которые Б.М.М. ранее сфотографировал и передал ФИО1 через Т.А.М.

Свидетель Ш.С.В., заместитель руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области, пояснил, что после совершения преступления и задержания сотрудниками УФСБ России по Астраханской области Т.А.М. и ФИО1, Т.А.М. ему пояснил, что он по указанию ФИО1 сообщил Б.М.М. требования ФИО1 о передаче последнему денежных средств в сумме 100 000 рублей в счет погашения затрат, понесенных ФИО1 на празднование дня судебного пристава. Денежные средства Т.А.М. AM. получил от Б.М.М. двумя частями, вторую часть передал ФИО1 в день его задержания.

Факт участия <данные изъяты> ансамбля <данные изъяты> на международном форуме судебных приставов, проходившем в <данные изъяты>, подтвердил свидетель Г.Т.Н., который также пояснил, что затраты Ансамбля были возмещены за счет спонсоров.

Из показаний свидетелей К.С.Ю., З.И.В., Л.Н.Н., К.К.К., К.В.А. следует, что в 2018 году ООО «ПКФ «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», партией «<данные изъяты>», Л.А.В. была оказана спонсорская помощь <данные изъяты> ансамблю <данные изъяты>.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации, также подтверждается письменными доказательствами:

постановлением о разрешении проведения оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» с использованием аудио-видео записи в отношении ФИО1 от 07.11.2018;

рапортами о результатах проведения оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» от 14.12.2018, согласно которым, в ходе оперативно-розыскного мероприятия получены сведения о том, что ФИО1 в ноябре 2018 года дал указание Т.А.М. о получении незаконного вознаграждения в размере 100 000 руб. с <данные изъяты> Б.М.М. Беседа зафиксирована на оптический диск № от 14.12.2018; Т.А.М. получил от Б.М.М. денежные средства в размере 50 000 рублей, в свою очередь ФИО1 получил от Т.А.М. денежные средства в размере 50 000 рублей;

стенограммой разговоров ФИО1 с Б.М.М. и Т.А.М., из которой следует, что 22.11.2018 ФИО1 звонил Б.М.М. и сообщал о приезде к нему Т.А.М. После чего ФИО1 общался с Т.А.М. по телефону и сообщал, что Б.М.М. на месте. В этот же день Т.А.М., находясь в кабинете ФИО1, сообщал ему о том, что до конца месяца вопрос о денежных средствах будет решен. 06.12.2018 Т.А.М., находясь в кабинете ФИО1, передал ему конверт, сообщив, что это половина суммы, переданной Б.М.М.;

актом осмотра, обработки и выдачи денежных знаков от 12.12.2018, согласно которому, в присутствии понятых осмотрены, обработаны криминалистическим идентификационным препаратом «<данные изъяты>» и переданы Б.М.М. денежные купюры в количестве 10 штук, номиналом 5000 рублей каждая, общей суммой 50 000 рублей;

протоколом осмотра места происшествия от 14.12.2018, согласно которому в кабинете руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области, расположенном по адресу: <адрес> изъяты денежные средства купюрами достоинством 5 000 руб., в количестве 10 шт., на которых после обработки специальным аэрозольным распылителем обнаружены следы вещества, люминесцирующего зеленым цветом в лучах ультрафиолетового осветителя;

протоколом осмотра места происшествия от 14.12.2018, согласно которому при осмотре кабинета помощника руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области Т.А.М. были обнаружены и изъяты смывы с рук Т.А.М., барсетка, блокнот, мобильный телефон, принадлежащие Т.А.М., на которых после обработки специальным аэрозольным распылителем обнаружены следы вещества, люминесцирующего зеленым цветом в лучах ультрафиолетового осветителя;

протоколом обыска (выемки) от 14.12.2018, согласно которому в ходе обыска в жилище ФИО1, расположенном по адресу: <адрес>, были обнаружены и изъяты 9 купюр номиналом 5 000 рублей;

фотографией денежных средств, сделанной Б.М.М. перед передачей 06.12.2018 денег Т.А.М. по требованию ФИО1, на которой имеется изображение 10 купюр номиналом 5 000 рублей, 9 из которых были изъяты в жилище ФИО1 входе обыска 14.12.2018;

заключением эксперта от 22.02.2019, из которого следует, что следы препарата (вещества), обладающего люминесценцией зеленого цвета, возникающей под воздействием УФ -излучения после взаимодействия с препаратом «<данные изъяты>», имеются на поверхностях 10 банкнот по 5 000 рублей каждая; на поверхности рулона марлевого бинта с пробой вещества с рук Т.А.М. на поверхности сумки-барсетки черного цвета. Обнаруженные следы являются следами криминалистического идентификационного препарата «<данные изъяты>», которым согласно акту осмотра, обработки и выдачи денежных знаков от 12.12.2018, были обработаны представленные на экспертизу денежные средства;

нормативными документами, регламентирующими служебную деятельность ФИО1, Б.М.М.;

протоколами осмотра предметов от 18.05.2019, 19.05.2019, согласно которым осмотрены оптические диски DVD-R, с надписью №/DVD-R, №/DVD-R, №/DVD-R/c, №/CD-R/c, отражающие результаты оперативно-розыскных мероприятий «Наблюдение», «Оперативный эксперимент», «Прослушивание телефонных разговоров», в ходе которых было установлен факт требований, предъявляемых ФИО1 к Б.М.М. о передаче последним денежных средств через Т.А.М., и факты передачи 6 и 14 декабря 2018 г. Т.А.М. ФИО1 требуемых денежных средств от Б.М.М.;

протоколом осмотра предметов (документов) от 19.05.2019, согласно которому осмотрены денежные купюры, обнаруженные по месту жительства ФИО1, в сумме 45 000 рублей, а именно 9 купюр достоинством 5000 (пять тысяч) рублей;

сведениями об оказании спонсорской помощи ГАУК Астраханской области «<данные изъяты>», согласно которым для выступления ансамбля на международном форуме судебных приставов в <данные изъяты> оказана спонсорская помощь на сумму 351 000 рублей, из которых: ООО «<данные изъяты>» в сумме 100 000 рублей, ООО ФП «<данные изъяты>» 15 000 рублей, ООО «<данные изъяты>» 10 000 рублей, ИП К.К.К. 10 000 рублей, ИП Л.А.В. 50 000 рублей, ИП Н.Е.Б. 40 000 рублей, ФИО2 1 000 рублей, от неизвестных спонсоров 125 000 рублей;

Виновность осужденного ФИО1 в использовании им, как должностным лицом, своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенным из корыстной и иной личной заинтересованности и повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а осужденной ФИО2 в пособничестве в совершении ФИО1 указанного преступления подтверждается совокупностью исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств.

Так, осужденный ФИО1 не отрицал, что часть премиальных денежных средств сотрудники вверенного ему <данные изъяты> России по Астраханской области сдавали на нужды Управления, однако при этом соблюдалось несколько условий, а именно сотрудники должны были обладать правом на премирование, сдавать денежные средства без принуждения, размер передаваемых денег сотрудники должны были определять сами.

О том, что по предложению ФИО1 сотрудники <данные изъяты> России по Астраханской области сдавали часть премиальных денежных средств на нужды Управления, но все в том же добровольном порядке, указала осужденная ФИО2

Вместе с тем, утверждения осужденных ФИО1, ФИО2 о добровольном характере сдачи сотрудниками Управления части премиальных денежных средств, а, вследствие этого, об отсутствии в их (осужденных) действиях признаков преступления, опровергаются показаниями потерпевших С.С.А. - <данные изъяты>, П.О.В. - <данные изъяты>, о том, что в 2018 году в здании Управления состоялся разговор с ФИО2, в ходе которого она им сообщила, что по указанию ФИО1 они и их отделы будут премированы, 50 % от премий они и сотрудники их отделов должны будут передать ей. Данную информацию они довели до сотрудников своих отделов. Побоявшись со стороны ФИО1 санкций к отделам, все сотрудники согласились. Кроме того, они не могли пойти против указаний руководства. В 1, 2, 3 кварталах 2018 года им и сотрудникам их отделов была начислена дополнительная ежеквартальная премия в размере 2 -х должностных окладов, 50 % от которых была ими собрана и передана ФИО2 На что были потрачены денежные средства, они не знают.

Обстоятельства передачи 50 % премиальных выплат, начисленных с 1 по 3 кварталы 2018 г., изложенные потерпевшими С.С.А., П.О.В., подтвердили сотрудники вверенных им отделов - потерпевшие Е.И.М., А.Ю.С., М.О.Ю., Ш.В.Г., А.Г.К., М.Р.Т., Ш.А.Х., которые также пояснили, что они были не согласны с требованиями о передаче части премиальных денежных средств ФИО1, считали эти требования незаконными, но боялись негативных последствий по работе, так как указание исходило от самого руководителя Управления ФИО1, в непосредственном подчинении которого они находились. С суммой причиненного им ущерба, установленной заключением бухгалтерской экспертизы, они согласны.

Согласно показаниям потерпевших С.Н.А., М.Ю.Ф., Б.А.О. - сотрудников отдела <данные изъяты>, в 2018 году начальник их отдела ФИО2 сообщила, что их дополнительно премируют и 50 % от премии им необходимо будет сдать на нужды Управления. Они от указанного предложения не отказались, и в 1, 2, 3 кварталах сдавали ФИО2 денежные средства от начисленных им премий. Весной 2018 года ФИО1 предложил ФИО2 должность заместителя руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области. С бухгалтерской экспертизой в ходе предварительного следствия знакомились, были с ней согласны.

Потерпевшие П.С.Т., В.А.В. пояснили, что в 2018 году они сдавали 50 % начисленной им дополнительной премии на нужды <данные изъяты> России по Астраханской области.

О порядке премирования в <данные изъяты> России по Астраханской области пояснила суду свидетель В.И.П., занимавшая в 2018 году должность <данные изъяты>. Свидетель указала, что для премирования начальники отделов пишут служебные записки на имя руководителя Управления в отношении сотрудников, достойных премирования. Затем специально созданная для этого комиссия принимала решение о премировании, с учетом показателей в работе и наличия взысканий.

Из показаний свидетелей Ш.С.В. - <данные изъяты>, Ш.И.В. — <данные изъяты> установлено, что в 2018 году после задержания ФИО1 им стало известно, что по указанию последнего ФИО2 собирала с сотрудников Управления 50 % от премиальных выплат на нужды Управления. П.О.В. и С.С.А. подтвердили, что ФИО2 собирала денежные средства в размере 50 % от полученных дополнительных премий. ФИО2 при беседе со ФИО4 сообщала, что она действительно по указанию ФИО1 собирала с сотрудников Управления денежные средства с дополнительных премий на нужды Управления и передавала их ФИО1 Ш.И.В. также стало известно, что сотрудники действительно отдавали часть денежных средств от дополнительных премий, но это не было их добровольным желанием, от передачи денег отказаться они не могли, воспринимали указание как обязанность. После указанных разговоров 14.01.2019 Ш.И.В. вывел рапорт об обнаружении признаков преступления.

Согласно показаниям свидетеля С.А.С., заместителя руководителя <данные изъяты> России по Астраханской области, в 1 квартале 2018 года ФИО1 дал ему указание собирать с сотрудников Управления 50% от дополнительных денежных премий, которые будут им начислены в размере 2 окладов, собранные денежные средства необходимо будет передавать ФИО2 Так как он находился в прямом подчинении у ФИО1, он не мог не выполнить указание, понимая, что в случае его неисполнения к нему может возникнуть негативное отношение. До сведения начальников отделов П.О.В., В.К.П. было доведено указание ФИО1 по сбору денежных средств в размере 50 % с дополнительных премий сотрудников. Начальниками указанных им отделов были написаны служебные записки на дополнительное премирование сотрудников, которые были направлены в отдел кадров. На основании служебных записок были подготовлены приказы о премировании сотрудников и подписаны ФИО1 Сотрудники, не желая перечить ФИО1 и понимая, что если они не согласятся на данное предложение, в другой раз не получат дополнительные премии, согласились передавать 50 % от этих премий. После получения премий, собранные денежные средства передавались ФИО2, которая ему поясняла, что ФИО1 отслеживает все ли передали денежные средства, и куда они расходуются. Полагает, что в случае не поступления денежных средств на проведение мероприятий, необходимо сообщать в Центральный аппарат <данные изъяты> России о невозможности исполнить поручение.

Свидетели П.Д.Г., А.А.Г. пояснили об обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий в рамках проверки оперативной информации о том, что неустановленные должностные лица <данные изъяты> России по Астраханской области с сотрудников Управления осуществляют сбор денежных средств в размере 50% от дополнительных премиальных выплат. В результате в действиях ФИО1 усматривались признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации.

Из показаний свидетеля К.Н.В., данных в ходе предварительного следствия, оглашенных судом в установленном законом порядке и признанных допустимым доказательством, следует, что в апреле 2018 года начальник отдела П.О.В. собрал совещание и довел до сведения сотрудников отдела требование руководителя Управления, которое ему озвучила ФИО2 о том, что они должны будут сдавать на нужды Управления 50 % денежной суммы от начисленной дополнительной премии. После совещания он сообщил П.О.В., что не будет сдавать денежные средства, так как они ему необходимы на лекарства. В апреле, июле и октябре 2018 года он получал дополнительную денежную премию, которую оставлял полностью себе.

Изложенные свидетелем К.Н.В. в ходе предварительного следствия показания полностью согласуются с показаниями потерпевших, в том числе, потерпевшего П.О.В. о том, что сотрудник его отдела К.Н.В. денежные средства из начисленных премий не сдавал, так как ему денежные средства нужны были на лекарства, показаниями свидетелей и подтверждаются письменными доказательствами, а потому обоснованно признаны судом первой инстанции достоверными. Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе допроса К.Н.В. не установлено.

Обстоятельства изъятия из отдела кадров <данные изъяты> России по Астраханской области приказов о премировании и материальной помощи с 01.01.2018 по 17.12.2018, реестров денежных средств с результатами зачислений с 01.01.2018 по 21.11.2018, отражены в акте проведения оперативно-розыскного мероприятия «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» от 17.12.2018.

В протоколе осмотра предметов (документов) от 04.04.2019, зафиксирован факт осмотра документов, изъятых в ходе оперативно-розыскных мероприятий в <данные изъяты> России по Астраханской области 17.12.2018, содержащих сведения о премировании сотрудников <данные изъяты> России по Астраханской области в 2018 году, в частности, С.С.А., Е.И.М., М.О.Ю., А.Ю.С., Ш.В.Г., ФИО2, М.Ю.Ф., Б.А.О., В.К.П., П.С.Т., В.А.В., Р.К.К., П.О.В., М.Р.Т., А.Г.К., Ш.А.Х., К.Н.В., В.И.П., Д.Э.К., Л.Т.Н.

Заключением эксперта № от 28.05.2019 установлено, что 50 % от суммы дополнительных премий, полученных по основаниям «за сложность, напряженность и высокие достижения в труде» сотрудниками <данные изъяты> России по Астраханской области А.Ю.С., А.Г.К., Б.А.О., В.А.В., Е.И.М., М.О.Ю., М.Р.Т., М.Ю.Ф., П.С.Т., П.О.В., С.Н.А., С.С.А., Ш.В.Г., Ш.А.Х., составляет 209 836 руб.

Согласно письму № от 07.06.2019 <данные изъяты> России по Астраханской области, средства фонда экономии заработной платы, из которого сотрудникам Управления в 2018 году начислялись дополнительные премии, образуются за счет фонда оплаты труда. Распределение экономии фонда оплаты труда в 2017 и 2018 годах производилось в соответствии с приказом ФССП России от 08.12.2006 № «Об утверждении положения о премировании, оказании материальной помощи, выплате ежемесячной надбавки к должностному окладу за особые условия гражданской службы и ежемесячной надбавки за сложность, напряженность и высокие достижения в труде работникам Федеральной службы судебных приставов». В период 2017 и 2018 годов Управлением были приобретены товары и произведены ремонтные работы в зданиях и помещениях Управления и его структурных подразделениях, за счет средств, выделяемых главным распорядителем бюджетных средств (Центральный аппарат <данные изъяты> России). В 2018 году Управлению выделялись лимиты бюджетных обязательств на приобретение грамот и поздравительных открыток на сумму 13 900 руб., которые были использованы по назначению.

В служебных записках Ш.С.В., ФИО2, В.К.П., П.О.В., М.Ю.Ф., Ф.Ю.В., адресованных <данные изъяты> ФИО1, содержатся просьбы о премировании сотрудников Управления С.С.А., Е.И.М., А.Ю.С., М.О.Ю., Ш.В.Г., М.Ю.Ф., Б.А.О., Павл овца С.Т., В.А.В., Р.К.К., М.Р.Т., Ш.А.Х., А.Г.К., К.Н.В., Д.Э.К., Л.Т.Н., У.С.Е., С.Н.А. и других по итогам работы за 1, 2 и 3 кварталы 2018 года.

Виновность осужденных ФИО1, ФИО2 в инкриминируемых преступлениях подтверждается и другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Суд подробно и всесторонне проанализировал вышеприведенные показания потерпевших и свидетелей об известных обстоятельствах совершения ФИО1 и ФИО2 преступлений и обоснованно признал их достоверными и допустимыми доказательствами, поскольку их показания являются последовательными, логичными, обстоятельными, стабильными, согласуются между собой, дополняют друг друга и объективно подтверждаются другими доказательствами по делу, приведенными в приговоре.

Суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для признания недопустимыми доказательствами показаний свидетелей Ш.С.В. и Ш.И.В., данных ими в судебном заседании в части восстановления содержания показаний ФИО2, П.О.В., С.С.А.„ поскольку, как правильно установлено судом, указанные свидетели сообщили суду об известных им обстоятельствах по делу, к сотрудникам правоохранительных органов не относятся, ФИО2, П.О.В., С.С.А., в качестве подозреваемых и обвиняемых ими не допрашивались.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для признания недопустимыми доказательствами оспариваемых стороной защиты показаний потерпевших, в том числе Б.М.М., и свидетелей суд апелляционной инстанции также не усматривает. Каких-либо оснований для оговора ими осужденных, наличия у них личных неприязненных отношений к осужденным либо их заинтересованности в исходе дела не установлено. Из материалов дела указанное не следует, доказательств этому ни осужденными, ни адвокатами не представлено. В ходе судебных заседаний потерпевшие и свидетели подтвердили данные ими в ходе предварительного расследования показания.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии заявлений потерпевших о привлечении осужденных к уголовной ответственности не имеют правового значения, поскольку уголовные дела по преступлениям, за которые они осуждены, согласно ст. 20 УПК Российской Федерации являются делами публичного обвинения, и для возбуждения уголовного дела не требуется наличие заявления потерпевшего.

Все доказательства, исследованные в судебном заседании, подробно и правильно изложены в приговоре, тщательно проанализированы и оценены судом в совокупности, с изложением мотивов, по которым суд признал одни доказательства допустимыми и достоверными, а другие отверг. Каких-либо предположений, противоречий, сомнений выводы суда не содержат.

Суд апелляционной инстанции считает правильной произведенную судом первой инстанции оценку всех исследованных доказательств. Сомнений в виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении действий, за которые они осуждены, и в правильности юридической квалификации их действий не имеется.

Несогласие осужденных и их защитников с судебной оценкой доказательств не свидетельствует о допущенных судом нарушениях норм материального и процессуального права.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, вопреки доводам апелляционных жалоб, судом апелляционной инстанции не установлено.

Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий судья создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сторона обвинения и сторона защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе исследуя представляемые доказательства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о возврате уголовного дела прокурору, были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием по ним должных решений. Решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

Исходя цз фактических обстоятельств содеянного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для оправдания осужденных ФИО1 и ФИО2 Выводы суда первой инстанции в части квалификации действий осужденного ФИО1 по ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации, осужденной ФИО2 по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации мотивированы должным образом, с ними суд апелляционной инстанции соглашается.

В приговоре содержится описание преступных деяний, с указанием времени, места, способа их совершения, формы вины, мотивов и цели преступлений. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию при производстве по уголовному делу, предусмотренные ст. 73 УПК Российской Федерации, судом установлены и подтверждены исследованными доказательствами.

Проанализировав совокупность исследованных доказательств, в том числе показания осужденных ФИО1 и ФИО2, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что превышение должностных полномочий (по факту требований от Б.М.М. денежных средств) ФИО1 было совершено из иной личной заинтересованности, обусловленной такими побуждениями как карьеризм, а также желанием выслужиться и угодить руководству <данные изъяты>, намереваясь показать перед ним свою значимость и способность решать любые, в том числе не служебные вопросы, а злоупотребление ФИО1 должностными полномочиями и пособничество ФИО2 в совершении указанного преступления (по факту требования с сотрудников <данные изъяты> России по Астраханской области передачи 50 % от начисленной им премии на нужды Управления) были совершены осужденными из корыстной и иной личной заинтересованности. Данный вывод суда надлежащим образом мотивирован в приговоре и оснований ставить его под сомнение, как об этом указывается в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции достоверно и правильно установлены юридические последствия от действий осужденных ФИО1 и ФИО2, которые отражены в приговоре суда, равно, как и размер причиненного потерпевшим ущерба, установленного судебной бухгалтерской экспертизой. Положенное в основу приговора заключение судебной бухгалтерской экспертизы № от 28.05.2019 получено в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследовано в судебном заседании и изложено судом в приговоре, и сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности, как доказательство, у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Судом тщательно проверены доводы осужденных и их защитников о том, что денежные средства собирались с сотрудников <данные изъяты> России по Астраханской области на добровольных началах, и обоснованно отвергнуты, поскольку, как следует из показаний потерпевших и ряда свидетелей, они полагали, что в случае отказа выполнить требования ФИО1 их могли уволить, к ним было бы негативное отношение, перестали бы начисляться премии. При этом судом дана надлежащая оценка показаниям свидетелей, допрошенных в судебном заседании, о том, что о передаче 50 % начисленной им дополнительной премии ничего не знают, часть премии никому не сдавали. Суд апелляционной инстанции находит выводы суда первой инстанции о том, что данные показания не несут доказательственного значения, правильными, и оснований не согашаться с ними оснований не имеется.

Ссылка осужденного ФИО1 на тот факт, что никто из премируемых сотрудников в инкриминируемый период к дисциплинарной ответственности не привлекался, как на обстоятельство, свидетельствующее об отсутствии оснований предполагать наступление каких-либо негативных последствий в отношении потерпевших, в случае их отказа передать денежные средства, является несостоятельной, поскольку одним из условий премирования сотрудника <данные изъяты> России по Астраханской области было отсутствие дисциплинарных взысканий.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий обоснованно признаны допустимыми доказательствами, так как они получены в соответствии со ст. ст. 2, 7 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а обстоятельства их проведения свидетельствуют об отсутствии провокации со стороны сотрудников оперативных подразделений. В судебном заседании установлено, что умысел, направленный на совершение преступлений, сформировался у ФИО1 и ФИО2 независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений.

Вопреки доводам жалоб, приведенным в приговоре результатам оперативно-розыскной деятельности и протоколам следственных действий, в том числе оформленных при проведении следственных действий с участием потерпевших, иным документам дана оценка и указано, что они подтверждают виновность осужденного ФИО1 и ФИО2 в совершении преступлений. Неустранимых сомнений, которые должны быть истолкованы в их пользу, материалы дела не содержат.

Установление судом того факта, что просьба о подготовке предложений по возможному участию артистов региона в концерте, проводимом в <данные изъяты> на 9-ой Международной научно-практической конференции, содержащаяся в письме Центрального аппарата <данные изъяты> России, носила не обязательный для исполнения характер, и ФИО1, стремясь выслужиться и угодить руководству <данные изъяты>, намереваясь показать перед ним свою значимость и способность решать любые, в том числе не служебные вопросы, то есть, действуя из иной личной заинтересованности, не обладая необходимой для этого финансовой возможностью, организовал выступление <данные изъяты> ансамбль <данные изъяты> на вышеуказанной конференции, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, поскольку данный вывод суд первой инстанции сделал на основе совокупности исследованных доказательств, сопоставив их между собой и дав им правильную оценку.

Не усматривает оснований суд апелляционной инстанции сомневаться по приведенным в приговоре мотивам и в выводах суда о совершении ФИО2 пособничества в злоупотреблении ФИО1 должностных полномочий, выразившегося в приискании сотрудников <данные изъяты> России по Астраханской области, которые будут передавать 50 % от суммы начисленных дополнительных премий, предоставлении информации о сотрудниках, готовых передавать 50 % от полученных дополнительных премий, а также в сборе, хранении и расходовании указанных денежных средств. Судом первой инстанции на основании показаний потерпевших и свидетелей, письменных доказательств сделан правильный вывод о совершении осужденной ФИО2 указанных действий, а доводы защитника Сидоренко Б.В. в этой части сводятся, по существу, к переоценке указанных доказательств, к чему оснований не имеется.

Положительно характеризующие данные о личности осужденной ФИО2, приведенные в судебном заседании сотрудниками <данные изъяты> России по Астраханской области, не опровергают выводы суда о доказанности её виновности в совершении инкриминируемого преступления.

Отсутствие в приговоре указания суда, на какие цели осужденными были потрачены собранные денежные средства, вопреки доводам апелляционных жалоб, не влияет на квалификацию их действий.

Таким образом, доводам осужденных ФИО1 и ФИО2 и их защитников о невиновности ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации, ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК Российской Федерации, судом обоснованно дана критическая оценка, при этом суд правильно принял во внимание вышеприведенные установленные судом фактические обстоятельства, подтверждающие совершение осужденными указанных преступлений.

Нет оснований считать незаконными постановления суда от 22.07.2020 о восстановлении государственному обвинителю срока подачи замечаний на протокол судебного заседания и удостоверении правильности замечаний на протокол судебного заседания от 03.03.2020

Согласно ч. 7 ст. 259 УПК Российской Федерации, срок на подачу ходатайства об ознакомлении с протоколом судебного заседания и принесения на него замечаний может быть восстановлен, если ходатайство не было подано по уважительным причинам.

Как видно из материалов дела, государственный обвинитель подал замечания на протокол судебного заседания, а также ходатайство о восстановлении пропущенного срока, в котором указал причины пропуска срока. Суд признал эти причины уважительными и восстановил пропущенный срок. Замечания государственного обвинителя на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим судьей в соответствии с требованиями частей 2 и 3 статьи 260 УПК Российской Федерации и по существу не оспариваются адвокатом. Оснований для отмены вышеназванных постановлений суда не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, оснований для возвращения уголовного дела прокурору, в соответствии с положениями ст. 237 УПК Российской Федерации, у суда не имелось.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства повлияли бы или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при рассмотрении уголовного дела судом не допущено.

Предварительное и судебное следствие по данному делу проведено полно, всесторонне и объективно, с установлением всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения данного дела. Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились формально, либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, не усматривается.

Доводы стороны защиты в заседании суда апелляционной инстанции о нарушении судьей, председательствующим по делу, требований ст.298 УПК Российской Федцерации, т.е. тайны совещательной комнаты, лишены оснований, поскольку таких обстоятельств по делу не установлено.

При назначении осужденным ФИО1, ФИО2 наказания, суд, согласно требованиям ст.ст. 6, 43, 60 УК Российской Федерации, учел характер и степень общественной опасности содеянного ими, данные о личности виновных, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденному ФИО1, судом учтены положительные характеристики, многочисленные поощрения за достигнутые успехи в работе, привлечение к уголовной ответственности впервые, наличие заболеваний.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденной ФИО2, судом признаны положительные характеристики, привлечение к уголовной ответственности впервые, наличие поощрений за успешный труд, нахождение на иждивении двоих малолетних детей, наличие заболеваний у неё и её матери.

Учтено судом при назначении осужденным наказания также мнение потерпевших, которые просили не наказывать подсудимых.

Таким образом, при назначении осужденным ФИО1, ФИО2 наказания судом в полном объеме учтены все обстоятельства, имеющие значение для назначения справедливого наказания, в том числе и те, на которые обращается внимание в апелляционных жалобах. Каких-либо иных обстоятельств, позволяющих смягчить назначенное осужденным наказание, судом апелляционной инстанции не установлено.

Решение о назначении осужденным вида и размера, как основного, так и дополнительного наказания, суд мотивировал в приговоре, оснований не соглашаться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется.

Наказание, назначенное осужденным ФИО1, ФИО2 является справедливым и соразмерным содеянному, отвечает целям исправления осужденных и предупреждения совершения им новых преступлений.

Таким образом, оснований соглашаться с доводами апелляционных жалоб о несправедливости приговора вследствие чрезмерной суровости назначенного осужденным ФИО1 и ФИО2 наказания, последней, в том числе с учетом положений ч. 5 ст. 72 УК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции не усматривает. Оснований для смягчения назначенного осужденным ФИО1 и ФИО2 наказания не имеется.

Нарушений закона, являющихся в силу ст. 389.17 УПК Российской Федерации основанием для отмены приговора, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, не допущено.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит обоснованными доводы адвоката Косивского С.В. в апелляционной жалобе о том, что в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК Российской Федерации в срок отбывания наказания ФИО1 из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселения должно засчитываться время содержания ФИО1 под стражей с 14.12.2018 по 13.06.2019.

Как видно из материалов уголовного дела, 14.12.2018 ФИО1 задержан в порядке ст. ст. 91, 92 УПК Российской Федерации, 15.12.2018 судом в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 13 июня 2019 г. постановлением следователя следственного отделения УФСБ России по Астраханской области С.А.Р. избранная ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу отменена, в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (<данные изъяты>).

Таким образом, в срок отбывания наказания ФИО1 необходимо зачесть время нахождения его под стражей в период с 14.12.2018 по 13.06.2019, с учетом требований п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселения, приговор в отношении ФИО1 в этой части изменить.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Кировского районного суда г. Астрахани от 26 июня 2020 г. в отношении ФИО1 изменить, в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания ФИО1 время содержания его под стражей в период с 14.12.2018 по 13.06.2019 включительно из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальном приговор в отношении ФИО1, ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Косивского С.В., Сидоренко Б.В., Терешиной О.Б., потерпевших С.Н.А., М.Ю.Ф. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его вынесения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Председательствующий