Апелляционное определение № 22-1019/2025 от 30 ноября 2025 г.

Судья: Евстифеева О.А. Дело № 22-1019/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Саранск 01 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:

председательствующего судьи Кольбова Е.А.,

судей Кандрина Д.И., Матяева Д.Н.,

при секретаре Лагоша О.А.,

с участием прокурора Беськаева А.А.,

адвоката Митрошкина А.Н.,

осужденного ФИО2,

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе с дополнением адвоката Митрошкина А.Н. в защиту интересов осужденного ФИО2 на приговор Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 31 октября 2024 года в отношении ФИО2.

Заслушав доклад председательствующего, объяснения осужденного ФИО2 и в защиту его интересов адвоката Митрошкина А.Н., поддержавших апелляционную жалобу с дополнением по изложенным в них доводам, мнение прокурора Беськаева А.А. об отмене приговора суда и возвращении настоящего уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, судебная коллегия

установила:

приговором Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 31 октября 2024 года

ФИО2, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ к 3 годам лишения свободы, с лишением права занимать должности на государственной службе в системе ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 1 год, по ч.2 ст.292 УК РФ к 1 году лишения свободы, с лишением права занимать должности на государственной службе в системе ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 1 год, на основании ч.ч.3 и 4 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний, окончательно к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать должности на государственной службе в системе ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 1 год 6 месяцев, в силу ст.73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года, с возложением следующих, предусмотренных ч.5 ст.73 УК РФ обязанностей: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных; являться в этот орган на регистрацию один раз в месяц.

Испытательный срок ФИО2 поставлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу, с зачетом осужденному в испытательный срок времени, прошедшего со дня провозглашения приговора.

Дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, постановлено исполнять самостоятельно, исчисляя срок его отбывания с момента вступления приговора суда в законную силу.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО2 осужден за превышение должностным лицом своих служебных полномочий, то есть действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, совершенные из иной личной заинтересованности.

Он же осужден за служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, совершенное из иной личной заинтересованности и повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Как установлено судом, преступления ФИО2, являвшимся должностным лицом и занимавшим должность начальника ФКУ ИК-6 УФСИН России по Республике Мордовия, расположенного по адресу: Республики Мордовия, р.<...>, совершены в период не позднее 02 июня 2023 года на территории Торбеевского района Республики Мордовия при обстоятельствах, более подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО2 вину в предъявленном обвинении не признал.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Митрошкин А.Н. в защиту интересов осужденного ФИО2, выражая несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым ввиду несоответствия изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона, существенных нарушений уголовного-процессуального законодательства и чрезмерной суровости назначенного его подзащитному наказания. Указывает о том, что доказательства невиновности ФИО2, полученные в ходе судебного следствия, были полностью проигнорированы судом, им не дана надлежащая оценка, а приговор не содержит мотивов, по которым данные доказательства были отвергнуты. А описание в приговоре преступного деяния свелось к полному копированию существа предъявленного ФИО2 обвинения, изложенного в обвинительном заключении, что свидетельствует об обвинительном уклоне суда и наличии признаков «флеш-приговора». Ссылаясь на диспозицию ст.286 УК РФ и п.19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. №19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», оспаривает осуждение его подзащитного по ст.286 УК РФ, поскольку вмененное ФИО2 деяние содержит только описание бездействия в виде не составления рапорта об обнаружении признаков преступления, не проведения неотложных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, не регистрации сообщения о преступлении и не проведении проверки сообщения об административном правонарушении, что не может образовывать объективную сторону преступления, предусмотренного ст.286 УК РФ, ответственность за которое наступает лишь в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий. Обращает внимание на то, что судом не установлен размер и характер вреда, причиненного преступлением, которые являются обязательным признаком диспозиции ст.286 УК РФ и подлежат обязательному доказыванию, а вывод суда о существенном нарушении интересов граждан, общества и государства является надуманным и не основанным на исследованных доказательствах, так как никто из допрошенных в судебном заседании свидетелей, в том числе представители УФСИН России по РМ, не заявили о нарушении их прав и законных интересов либо причинении им какого-либо вреда. В обоснование своих доводов ссылается на п.18 вышеуказанного постановления Пленума, а также судебную практику по данной категории дел (постановление Президиума от 26 марта 2003 г. №51п2003). Отмечает, что в выводах суда о наступлении в результате бездействия ФИО2 общественно-опасных последствий допущено противоречие, поскольку 19 февраля 2024 г. по результатам проведенных проверок вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ - в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, и определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении по ст.15.14 КоАП РФ по факту нецелевого использования бюджетных средств - тоже в связи с истечением сроков давности привлечения к административной ответственности, то есть преступление и правонарушение, которые должен был выявить ФИО2, не могли повлечь за собой юридически значимых последствий. Отмечает, что единственными документами, хоть как-то содержащими техническое описание объекта с наименованием «ограждение служебного коридора», принятого на баланс в 1979 г., являлась инвентарная карточка учета нефинансовых активов №00000023 от 01.01.1979 г., а также протоколы обследования участков местности от 30 мая 2023 г. (т.1 л.д.54-64) и осмотра места происшествия от 06 октября 2023 г. (т.3 л.д.28). При этом приводя описание технических характеристик данного объекта, указывает на наличие в них противоречий, касающихся его протяженности, формы и диаметра металлической арматуры, которые не были устранены судом. Заявляет о том, что до настоящего времени объект «ограждение служебного коридора» стоит на балансе ФКУ ИК-6 УФСИН России по РМ с неизменным инвентарным номером с 1979 г., статус данного объекта никогда не менялся, а по результатам как ежегодных ревизий финансово-хозяйственной деятельности и инвентаризаций имущества данной колонии, так и проведенной после окончания следствия комплексной проверки, нарушений в части учета и сохранности объекта «ограждение служебного коридора» не выявлено. Поэтому делает вывод о том, что данный объект никто не похищал, он цел, невредим и стоит на балансе исправительного учреждения, тем более, что к моменту возбуждения уголовного дела в отношении его подзащитного, факт хищения данного объекта с территории ФКУ ИК-6 никем не установлен и не зарегистрирован, а рапорт об обнаружении признаков преступления по факту предполагаемого хищения имущества в 2011 г. зарегистрирован лишь 29 января 2024 г., то есть более чем через полгода с момента возбуждения уголовного дела. Ссылаясь на выводы технического заключения №ф13/4146 от 11 июля 2016 г. (т.2 л.д.122), согласно которому «ограждение служебного коридора» представляет собой металлические секции на металлических столбах, ставит под сомнение отнесение «ограждения служебного коридора» к объекту капитального строительства, то есть к недвижимому имуществу. С учетом данного обстоятельства оспаривает вывод суда о возведении на территории этой колонии в 2020 г. за счет федеральных бюджетных средств, в нарушение их целевого назначения, вновь сооруженного объекта, списание строительных материалов на который проведено под видом капитального ремонта фактически отсутствовавшего на тот момент «ограждения служебного коридора». Более того, ФИО2 не мог быть привлечен к какой-либо ответственности за события 2011 и 2020 гг., так как на указанную должность был назначен в 2021 г. Утверждает также, что вопреки выводам суда, ФИО2 не знал и не предполагал о том, что выявил признаки преступления и административного правонарушения, а единственным источником, от кого осужденный мог узнать о признаках предполагаемого преступления, является свидетель Свидетель №1, который по указанию сотрудника ФСБ Свидетель №32 спровоцировал данную ситуацию и в судебном заседании подтвердил, что не выявлял никаких преступлений и административных правонарушений и не сообщал о них ФИО8, пояснив лишь о наличии у него сомнений в том, что имеющийся забор построен в 1979 г., а показания иных допрошенных свидетелей, которые тоже отрицали факты обнаружения ими каких-либо признаков преступления и сообщения о них ФИО3, суд в приговоре не привел. Ссылается на показания свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №3 об отсутствии нарушений учета и сохранности объекта «ограждение служебного коридора» и о проведении в 2020 г. капительного ремонта данного объекта на законных основаниях, а также на показания свидетеля Свидетель №29, подтвердившей отсутствие нарушений при капитальном ремонте ограждения служебного коридора. Отмечает, что указанные обстоятельства подтверждаются исследованным по ходатайству стороны защиты Приказом Минюста России от 28 сентября 2001 г. №276 «Об утверждении инструкции по технической эксплуатации зданий и сооружений учреждений уголовно-исполнительной системы», а также представленными в ответ на адвокатский запросы сведениями из ИК-6 и УФСИН о том, что с 2011 г. статус и инвентарный номер объекта «ограждение служебного коридора», а также других объектов, которые были значительно изменены в рамках реорганизации СИЗО-3, не менялись. Однако указанным доказательствам судом тоже не дана оценка, они никак не сопоставлены с другими доказательствами, не проанализированы и фактически проигнорированы судом. Высказывает мнение о недопустимости такого доказательства, как заключение судебной строительно-технической экспертизы №2248 от 08 декабря 2023 г., не отвечающего требованиям ст.204 УПК РФ, поскольку документов, указанных в качестве объекта исследования не существует, в целях расчета массы арматуры объект с наименованием «ограждение служебного коридора» был просто смоделирован экспертом, что свидетельствует о том, что фактически экспертное исследование не проводилось, а стоимость устанавливалась для металлической арматуры, тогда как фактически фрагментами металлических штырей являлся прокат (круглый), имеющие различные параметры и стоимость. Заявляет о том, что в ходе судебного следствия был установлен факт прямой фальсификации доказательств во время проведения выездного судебного заседания на территории ФКУ ИК-6 УФСИН РФ по РМ, где на участке свежевскопанной и разрыхленной земли государственный обвинитель указал на торчащие в виде ленты фрагменты металлических штырей, поясняя, что это элементы «ограждения служебного коридора», что противоречит пояснениям его подзащитного ФИО2, согласно которым, на территории исправительного учреждения невозможно ни при каких обстоятельствах нахождение металлических элементов в свободном доступе, а указанные нарушения сразу были бы выявлены охраной колонии. Однако судом не дана оценка указанным действиям, содержащим признаки преступления, предусмотренного ст.303 УК РФ, данные обстоятельства полностью проигнорированы судом и не нашли своего отражения в протоколе судебного заседания, а принесенные стороной защиты в данной части замечания на протокол судебного заседания были необоснованно отклонены. Выражает несогласие с осуждением ФИО2 и по ч.2 ст.292 УК РФ, так как ни один из признаков этого преступления не подтвержден, доказательств наличия у ФИО2 корыстной или иной личной заинтересованности, являющихся конструктивным признаком данного состава, в приговоре не приведено, а вывод суда в этой части не мотивирован и основан на предположениях. Обращает внимание на то, что все сведения, изложенные в акте инвентаризации от 02 июня 2023 г., являются верными и соответствуют фактическим обстоятельствам, то есть реальному состоянию объекта, что подтвердили все члены комиссии, принимавшие участие в инвентаризации и подписании акта. При этом все свидетели по делу, в том числе свидетель Свидетель №1, показали, что ФИО2 дал указания измерить реально существующие размеры, но не давал незаконных указаний и не просил вносить какие-либо ложные сведения. Ставит под сомнение наличие предмета указанного преступления и ввиду того, что в силу постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 г. №43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст.324-327.1 УК РФ», акт об инвентаризации не является официальным документом, поскольку не порождает юридически значимых обстоятельств, не предусмотрен какими-либо нормативными актами и носит чисто информационный характер. Полагает, что указание сотрудника ФСБ Свидетель №32, потребовавшего от ФИО2 изготовить данный акт под предлогом приобщения его к материалам проводимой проверки, является прямой провокацией, направленной на искусственное создание доказательств, якобы, преступной деятельности его подзащитного. В связи с чем, просит отменить приговор суда и вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Митрошкина А.Н. в защиту интересов осужденного ФИО2, государственный обвинитель Девятаев П.П. считает приговор суда законным, обоснованным и справедливым, отмечая, что вывод суда о доказанности вины ФИО2 подтвержден имеющимися в деле доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка, действия осужденного квалифицированы верно, а наказание ему назначено с учетом всех имеющих значение для дела обстоятельств и является соразмерным содеянному. На основании чего, просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнением и возражения на нее, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии со ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Постановленный в отношении ФИО2 приговор не отвечает указанным требованиям.

Исходя из положений п.1 ст.307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В соответствии с п.4 ч.2 ст.171 УПК РФ, в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого должны быть указаны описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1-3 ч.1 ст.73 УК РФ.

В силу п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ в обвинительном заключении подлежат указанию существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Однако при расследовании органом предварительного следствия и дальнейшем рассмотрении судом настоящего уголовного дела, вышеуказанные требования уголовно-процессуального закона были нарушены.

Как следует из обжалуемого приговора, ФИО2 признан виновным и осужден по п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ за то, что, будучи начальником ФКУ ИК-6 УФСИН России по Республике Мордовия и установив факт хищения на территории колонии объекта, числящегося по бухгалтерскому учету как «ограждение служебного коридора» с остаточной балансовой стоимостью 1 054 рубля 52 копейки, не списанного в установленном порядке, а также факт наличия не поставленного на баланс учреждения металлического забора, протяженностью 230 м (состоящего из трех полотен и огораживающего здание сборного отделения ЕПКТ на режимной территории колонии), вновь возведенного в 2020 г. на федеральные бюджетные денежные средства, которые в сумме 402 100 рублей в нарушение их целевого назначения проведены под видом капитального ремонта объекта «ограждение служебного коридора» (фактически на тот момент отсутствующего), не желая быть привлеченным к дисциплинарной или иной ответственности и получить негативную оценку своей работе со стороны руководства УФСИН России по Республике Мордовия вплоть до увольнения по отрицательным мотивам за ненадлежащее осуществление личного контроля за сохранностью имущества учреждения и материальных средств, то есть из иной личной заинтересованности, решил укрыть факт сообщения о признаках преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ (то есть хищения с территории колонии объекта с наименованием «ограждение служебного коридора») и факт административного правонарушения, предусмотренного ст.15.14 КоАП РФ (то есть нецелевого использования части федеральных бюджетных средств, выделенных на капитальный ремонт здания сборного отделения ЕПКТ, проведенных в сумме 402 100 рублей по бухгалтерскому учету под видом капитального ремонта в 2020 г. объекта «ограждение служебного коридора»). С этой целью не позднее 02 июня 2023 г. он, используя свои служебные полномочия вопреки интересам службы и явно превышая возложенные на него должностные обязанности, вопреки требованиям КоАП РФ и пп.5 и 31 Инструкции о приеме, регистрации и проверке в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях: умышленно не сообщил о ставших ему известными фактах хищения в 2011 г. объекта с наименованием «ограждение служебного коридора» путем составления рапорта об обнаружении признаков преступления; не провел лично и не организовал проведение в предусмотренном УПК РФ порядке неотложных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ; не передал сообщение о преступлении по подследственности в соответствии со ст.150-152 УПК РФ; в установленном законом порядке не зарегистрировал, не обеспечил и не провел проверку сообщения об административном правонарушении по факту нецелевого использования бюджетных средств в 2020 году; не передал материалы по подведомственности для составления протокола об административном правонарушении.

Кроме того, суд признал доказанным совершение ФИО2 преступления, предусмотренного ч.2 ст.292 УК РФ, которое выразилось в том, что 02 июня 2023 г. ФИО2 дал устное указание своему заместителю Свидетель №1 о проведении в составе комиссии инвентаризации вновь возведенного в 2020 г. металлического забора, состоящего из трех полотен и огораживающего здание сборного отделения ЕПКТ на режимной территории колонии и составлении акта инвентаризации, в который поручил внести заведомо ложные сведения о том, что данное ограждение (металлический забор) является объектом с наименованием «ограждение служебного коридора» (инв. № 031245400310031), на котором проведены работы по капитальному ремонту и переносу объекта по режимной территории колонии от режимных корпусов №№ 1-3 к зданию сборного отделения ЕПКТ, после чего лично утвердил данный акт, датировав его 02 июня 2023 г., который затем был передан в бухгалтерию исправительного учреждения, где были внесены изменения в инвентарную карточку учета нефинансовых активов, открытой с 01 января 1979 г., где вместо недвижимого объекта с наименованием «ограждение служебного коридора», похищенного в 2011 году, стал числиться другой ранее не учтенный по бухгалтерскому учету объект – состоящий из трех полотен металлический забор, возведенный в 2020 г.

Однако в описании судом преступления, предусмотренного п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ, причем полностью соответствующим в этой части содержанию постановления о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого, содержатся неустранимые противоречия, заключающиеся в одновременном указании как на злоупотребление ФИО2 своими служебными полномочиями (ст.285 УК РФ), так и на их превышение, в связи с чем изначально, то есть после предъявления ему обвинения, невозможно определить, какие конкретно действия (бездействие) совершил осужденный, действуя в рамках своей компетенции, а при совершении каких – вышел за пределы своих полномочий, что ставит под сомнение правильность квалификации его действий органом предварительного расследования.

Тем более, что органом следствия в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого ФИО2 вменено совершение преступления, предусмотренного п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ, исключительно путем бездействия, выразившегося в несоблюдении процедуры проверки сообщения о преступлении и правонарушении, а указание на совершенные им активные действия, выходящие за пределы его полномочий, в предъявленном обвинении и обвинительном заключении отсутствует.

Тогда как превышение должностных полномочий в силу прямого указания закона и разъяснений, содержащихся в п.19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», может быть совершено только путем действия, а пассивное поведение должностного лица в отличие от предусмотренной ст.285 УК РФ ответственности, не является видом деяния, запрещенного ст.286 УК РФ.

Кроме того, исходя из диспозиции ст.286 УК РФ, обязательным признаком объективной стороны превышения лицом своих должностных полномочий является наступление последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Названное преступление, состав которого по своей конструкции является материальным, считается оконченным с момента наступления указанных общественно-опасных последствий, между которыми и совершением лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, должна быть установлена причинно-следственная связь.

В силу содержащихся в п.18 вышеприведенного постановления Пленума от 16 октября 2009 г. № 19 разъяснений, при оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда.

Из изложенного в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и описанного в обвинительном заключении существа предъявленного ФИО2 обвинения, которое суд первой инстанции признал доказанным, усматривается, что в результате умышленных противоправных действий осужденного в связи с совершением им превышения своих должностных полномочий и служебного подлога, были существенно нарушены как охраняемые законом интересы общества в лице ФКУ ИК-6 УФСИН России по Республике Мордовия (которому причинен вред в виде подрыва его авторитета как федерального казенного учреждения уголовно-исполнительной системы РФ и формирования у граждан недоверия в связи с дискредитацией в его деятельности основного принципа законности) и государства в лице ФСИН России (которой причинен вред в виде нарушения основополагающих принципов уголовно-исполнительной системы путем создания условий, влекущих невозможность реализации права в пределах установленной компетенции владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом от имени государства, предоставленного федеральному органу уголовно-исполнительной системы, а также невозможность принятия мер по защите государственной собственности), так и права и законные интересы находящихся на службе в уголовно-исполнительной системе РФ граждан Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №10, Свидетель №11, Свидетель №8, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №5, Свидетель №4 (которым причинен вред в виде необеспечения им возможности проведения надлежащей проверки - инвентаризации для ведения в установленном законом порядке учета имущества, находившегося в федеральной собственности и переданного в оперативное управление исправительному учреждению в виде объекта с наименованием «ограждение служебного коридора»).

Между тем, при отражении в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого о наступлении в результате его бездействия вышеназванных общественно-опасных последствий, органом предварительного следствия, во-первых, не приведены мотивы, по которым сделан вывод именно о существенности вреда и его влиянии на нормальное функционирование ФКУ ИК-6, а во-вторых, допущены противоречия, ставящие под сомнение сам факт наличия существенного вреда интересам общества и государства.

В частности, не детализировано, какие юридически значимые последствия могли наступить из-за укрытия осужденным фактов преступления и административного правонарушения, по которым истекли сроки давности привлечения к ответственности, о чем прямо свидетельствует постановление от 19 февраля 2024 г. об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам ч.3 ст.160 УК РФ на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, то есть в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, а также определение от 19 февраля 2024 г. об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении по признакам ст.15.14 КоАП РФ (по факту нецелевого использования бюджетных средств) в связи за истечением сроков давности привлечения к административной ответственности.

В предъявленном ФИО2 обвинении абсолютно не конкретизированы данные и о том, какой именно реальный вред причинен указанным выше охраняемым объектам в результате инкриминируемого ему как бездействия, выразившегося в несоблюдении процедуры проверки сообщения о преступлении и правонарушении, так и действий, связанных уже с проведением инвентаризации объекта с наименованием «ограждение служебного коридора», вследствие чего невозможно установить, находится ли утрата данного объекта и нецелевое использование указанных бюджетных средств в причинной связи с деяниями, за которые тот осужден.

При том, что об отсутствии такого реального существенного нарушения прав и законных интересов граждан – сотрудников ФКУ ИК-6 Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №10, Свидетель №11, Свидетель №8, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №5 и Свидетель №4 свидетельствуют их показания в качестве свидетелей в судебном заседании, которыми установлено, что со стороны осужденного ФИО2 нарушения их прав и интересов в результате их участия в проведении инвентаризации и составлении соответствующего акта, допущено не было.

Помимо этого, предъявленное ФИО2 обвинение по п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ и ч.2 ст.292 УК РФ неконкретно и в том плане, что в утвержденном по настоящему делу обвинительном заключении не содержатся сведения, которые бы давали основания сделать вывод как о выбытии, в том числе путем хищения в 2011 г. с территории ФКУ ИК-6 УФСИН России по Республике Мордовия объекта с наименованием «ограждение служебного коридора», до настоящего времени находящегося на бухгалтерском учете с инвентарным № 031245400310031 (то есть о признаках преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ), так и о нецелевом использовании федеральных бюджетных средств, выделенных на капитальный ремонт здания сборного отделения ЕПКТ и возведении в 2020 г. нового объекта – состоящего из трех полотен металлического забора, списание строительных материалов на который в сумме 402 100 рублей проведено под видом капитального ремонта фактически отсутствовавшего на тот момент объекта «ограждение служебного коридора» (то есть о признаках административного правонарушения, предусмотренного ст.15.14 КоАП РФ).

Применительно к наличию мотива в виде иной личной заинтересованности, как обязательного признака субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.292 УК РФ, в обвинительном заключении по данному делу не приведены доказательства, подтверждающие осознание ФИО2 ложности сведений, внесенных в утвержденный им 02 июня 2023 г. акт проведения инвентаризации.

Тогда как исследованные в судебном заседании показания названных свидетелей, являвшихся членами комиссии при проведении в июне 2023 г. инвентаризации данного объекта, указывают на то, что в содержание акта инвентаризации внесены достоверные сведения относительно технических характеристик состоящего из трех полотен металлического забора, огораживающего здание сборного отделения ЕПКТ на режимной территории ФКУ ИК-6.

Таким образом, все вышеприведенные нарушения уголовно-процессуального закона, изначально допущенные при предъявлении ФИО2 обвинения и составлении обвинительного заключения, в силу положений ч.1 ст.389.17 УПК РФ являются существенными, с учетом требований ст.252 УПК РФ неустранимы в ходе судебного разбирательства, так как исключали возможность постановления законного и обоснованного приговора либо вынесения иного судебного решения.

Вышеуказанные нарушения привели к ограничению гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства и к несоблюдению процедуры судопроизводства при разрешении данного уголовного дела в отношении ФИО2, что, безусловно, повлияло на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

В соответствии с п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения.

Поэтому на основании п.2 ст.389.15 УПК РФ приговор суда подлежит отмене, а уголовное дело в отношении ФИО2 – возвращению в соответствии с ч.3 ст.389.22 УПК РФ прокурору, так как при его рассмотрении в апелляционном порядке выявлены вышеназванные обстоятельства, указанные в п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ.

Применительно к п.51 (4) постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 г. №41, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для избрания в отношении ФИО2 меры пресечения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 31 октября 2024 года в отношении ФИО2 отменить, частично удовлетворив апелляционную жалобу с дополнением адвоката Митрошкина А.Н.

На основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ уголовное дело в отношении ФИО2 по обвинению его в совершении преступлений, предусмотренных п. «е» ч.3 ст.286 УК РФ и ч.2 ст.292 УК РФ, возвратить прокурору Торбеевского района Республики Мордовия для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения в отношении ФИО2 не избирать.

Настоящее определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вынесения апелляционного определения.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении, кассационные жалобы либо представление могут быть поданы непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Кольбов Е.А.

Судьи Кандрин Д.И.

Матяев Д.Н.