Решение № 2-147/2018 2-147/2018 ~ М-34/2018 М-34/2018 от 17 мая 2018 г. по делу № 2-147/2018

Дело № 2-147/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 мая 2018 года с. Сергокала

Резолютивная часть решения оглашена 18 мая 2018 года.

Решение суда в окончательной форме изготовлено 22 мая 2018 года.

Сергокалинский районный суд Республики Дагестан в составе

председательствующего судьи Курбангаджиева М.С.,

с участием прокурора Сергокалинского района РД Мирзалабагамаева М.Ш. и помощника прокурора Сергокалинского района РД Магомедрасулова Ш.М.,

адвоката Баркаева М.Б., представляющего интересы истца ФИО1,

истца ФИО1,

представителя ответчика - Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» по доверенности ФИО2,

при секретарях судебного заседания Магомедовой Д.А. и Магомедовой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному казенному учреждению Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» о признании приказа от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении ФИО1 с работы недействительным, об обязании ответчика отменить приказ об увольнении истца ФИО1 с работы и восстановлении его на работе в прежней должности, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и взыскании расходов на представителя,

УСТАНОВИЛ:

Представитель истца адвокат Баркаев М.Б. в интересах истца ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному казенному учреждению Республики Дагестан (далее – ГКУ РД) «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» о признании приказа от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении ФИО1 с работы недействительным, об обязании ответчика отменить приказ об увольнении истца ФИО1 с работы и восстановлении его на работе в прежней должности, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и взыскании расходов на представителя.

Иск мотивирован тем, что истец работал в ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» на должности спасателя Избербашского поисково - спасательного подразделения (далее – ПСП). Режим работы истца определял график дежурств на месяц, утвержденный начальником отдела подготовки поискового - спасательных формирований. Согласно графику дежурств на февраль месяц 2018 года 9 февраля 2018 года для истца был нерабочим днем. В соответствии с данным графиком истец заступал на дежурство в 22 часа 00 минут 10 февраля 2018 года и нес дежурство до 6 часов утра 11 февраля 2018 года. Около 21 часа 9 февраля 2018 года истец пошел в гости к своему другу ФИО3, где употребил спиртное, и около 24 часов ночи этого же дня вернулся к себе домой. Дома супруга истца, с которой истец состоит в гражданском браке, показала истцу сообщение от его коллеги ФИО4 Данияла следующего содержания: «Я в Махачкале, завтра приеду позже, примите смену, потом все расскажу». Выполняя просьбу коллеги по работе, истец пришел к 9 часам 10 февраля 2018 года на работу в Избербашское ПСП, куда вечером около 19 часов 40 минут этого же дня прибыл заместитель начальника Главного управления МЧС России по РД ФИО5 и начальник управления организации деятельности поисково - спасательных формирований ФИО6. По приезду в Избербашское ПСП ФИО5 и ФИО6 зашли на кухню, где в это время находился истец, и ФИО5 спросил у истца, почему он выпивший, на что истец ответил, что он не выпивший. После этого ФИО5 объявил общий сбор, и личный состав Избербашского ПСП построился во дворе подразделения. Затем ФИО5 по списку проверил наличие личного состава Избербашского ПСП, после чего обратился к истцу и сказал ему, чтобы он написал объяснение. Далее, истец обратился к ФИО6 и сказал ему, что он на работе не пил, что ему писать, на что последний Истцу ответил, напиши, что употребил спиртное до работы. После этого ФИО5 и ФИО6 уехали. Перед этим ФИО5 дал поручение начальнику Центрального поиско - спасательного отряда (далее – ПСО) ФИО7 отвести истца на медицинское освидетельствование в том случае, если он будет отказываться от факта употребления спиртного. После этого истец подошел к ФИО7 и предложил тому поехать на его медицинское освидетельствование, на что последний ответил молчанием. Ночью этого же дня в 24 часа ФИО7 ушел с работы. При этом, истца на медицинское освидетельствование ФИО7 не отвез. Около 9 часов 30 минут 11 февраля 2018 года истец сдал дежурство и ушел домой. До обеда этого же дня к истцу позвонил ФИО7 и сказал, что до 9 часов 12 февраля 2018 года нужно написать объяснение. Утром 12 февраля 2018 года на ул. Гамидова в г. Избербаш истец встретился с ФИО7 и начальником Избербашского ПСП ФИО8, и в автомашине последнего истец написал объяснение о том, что употребил спиртное не на работе, и оставил это объяснение у них, после чего ФИО7 и ФИО8 уехали в г. Махачкала. Около 11 часов этого же дня к истцу из г.Махачкала позвонил ФИО7 и сказал, чтобы он и его напарник ФИО9 написали объяснения о том, что употребили спиртное на работе, в противном случае его и ФИО9 уволят с работы, а если он и его напарник напишут объяснения о том, что употребили спиртное на работе, то ограничатся «выговором». Истец, полагая, что если он напишет объяснение о том, что употребил спиртное на работе, ответчик ограничиться «выговором» и не уволит его с работы, согласился написать такое объяснение, и к 14 часам 12 февраля 2018 года он приехал в г. Махачкала в Главное управление МЧС России по Республике Дагестан, где написал объяснение о том, что употребил спиртное на работе. 14 февраля 2018 года истец согласно графику дежурств в 9 часов 00 минут заступил на дежурство. В 10 часов 00 минут 15 февраля 2016 года истец сменился с дежурства. После смены с дежурства истец почувствовал себя плохо и обратился в Избербашскую ЦГБ, где ему открыли больничный лист с освобождением от работы до 20 февраля 2018 года, о чем он в этот же день, т.е. 15 февраля 2018 года, сообщил ФИО7 и ФИО8. Приказом ответчика от 16 февраля 2018 года № 57-к истец уволен с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, - за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей. Как следует из данного приказа, в качестве оснований к его изданию выступили служебная записка ФИО6 от 13 февраля 2018 года и объяснительная истца. Из обстоятельств, изложенных выше, видно, что истец уволен с работы при отсутствии фактических обстоятельств, образующих признаки п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, т.е. при отсутствии со стороны истца однократного грубого нарушения трудовых обязанностей, так как спиртное на работе он не употреблял. Кроме того, истец уволен с работы в нарушение установленного ч. 6 ст. 81 ТК РФ запрета на увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске. При таких обстоятельствах полагает, что истец подлежит восстановлению на работе в прежней должности, и в его пользу с ответчика подлежит взысканию средний заработок за время вынужденного прогула. Кроме того, незаконное увольнение истца с работы причинило ему моральный вред в виде перенесенных им следующих нравственных страданий: разочарования, грусти, обиды и т.п.. Размер компенсации перенесенных нравственных страданий истец оценивает в 100000 рублей. Более того, истец в связи с обращением в суд с настоящим исковым заявлением понес расходы на услуги представителя в размере 30000 рублей. В силу норм ст. 94, 100 ГПК РФ и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1, расходы истца на представителя также подлежат взысканию с ответчика. Истец считает увольнение незаконным и просит суд приказ Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении истца ФИО1 с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ признать недействительным; обязать ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» отменить приказ от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении истца ФИО1 с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, и восстановить его на работе в прежней должности; взыскать с ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула; взыскать с ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей; взыскать с ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 расходы на представителя в размере 30000 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал свои исковые требования и просил суд удовлетворить их по изложенным в иске основаниям.

Представитель ответчика ГКУ РД «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» по доверенности ФИО2 в судебном заседании требования истца ФИО1 не признал, просил отказать в их удовлетворении и пояснил, что 10 и 11 февраля 2018 года заместителем министра МЧС Дагестана ФИО5 и заместителем руководителя ГКУ РД «Центр ГО и ЧС» - начальником управления организации деятельности поисково-спасательных формирований ФИО6 была проведена внезапная проверка Каспийской межрайонной поисково-спасательной службы, Избербашского, Дербентского и Ахтынского поисково-спасательных подразделений (далее - ПСП). По результатам проверки в Избербашском ПСП были выявлены ряд замечаний и нарушений трудовой дисциплины. В частности, истец ФИО1 находился на службе в состоянии алкогольного опьянения. На предложение пройти медицинское освидетельствование ФИО1 ответил отказом, о чем был составлен соответствующий акт, от ознакомления с которым он также отказался. Причину отказов объяснил тем, что изложит все позднее в письменной форме. По прошествии двух дней 12 февраля 2018 года ФИО1 явился по вызову в г. Махачкала, где собственноручно написал объяснительную, в которой пояснил, что 10 февраля 2018 года находился на дежурстве, согласно утвержденному графику. В 13 часов того же дня к нему в расположение спасательной службы приехал одноклассник, с которым он и его коллега по дежурной смене ФИО9 начали распивать алкогольные напитки. ФИО9 в своей объяснительной также подтвердил изложенное ФИО1, что они находились на дежурстве согласно утвержденному графику и распивали алкогольные напитки во время несения дежурства 10 февраля 2018 года после 13 часов. Согласно книге службы истец заступил на дежурство 10 февраля 2018 года в 9 часов 00 минут. В это же время прошел инструктаж, о чем имеется соответствующая отметка в книге инструктажа, и прошел медицинский осмотр, который выявил нормальные показатели артериального давления и температуры тела. Изложенное делает несостоятельным утверждение истца о том, что 10 февраля 2018 года был для него нерабочим днем, а также утверждение о том, что он выпивал накануне дня дежурства. Этому свидетельствует то, что в объяснительной он и его коллега ФИО9 сами подтвердили, что распивали алкогольные напитки 10 февраля 2018 года после 13 часов и то обстоятельство, что артериальное давление истца 10 февраля 2018 года в 9 часов 00 минут было в норме, тогда как согласно принятым медицинским критериям, наличие алкоголя в организме предполагает повышение либо сужение кровеносных сосудов, что отражается в повышенном либо пониженном показателях артериального давления. Согласно абзацу третьему пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 - «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление Пленума № 2), состояние алкогольного опьянения может быть подтверждено как медицинским заключением, так и другими видами доказательств, которые должны быть соответственно оценены судом. Законодательством Российской Федерации не предусмотрено для работодателя принудительное проведение медицинского освидетельствования на предмет установления состояния алкогольного опьянения. Приказом Минздрава России от 18.12.2015 № 933н установлены критерии, при наличии которых имеются достаточные основания полагать, что лицо находится в состоянии опьянения. Это: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы и шаткость походки, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица. Данные признаки опьянения были выявлены у истца, о чем была сделана соответствующая отметка в акте об отказе от медицинского освидетельствования. При этом, законодательством не установлен запрет на прохождение медицинского освидетельствования лицом, имеющим признаки опьянения, по собственному желанию, что делает несостоятельным утверждение истца о том, что он подошел к ФИО7, являющемуся начальником Центрального ПСО, с предложением отвезти его на медицинское освидетельствование. Данное утверждение считает необходимым расценить как попытку ввести суд в заблуждение, так как при наличии у истца искреннего намерения доказать отсутствие состояния опьянения, он не был лишен возможности пройти медицинское освидетельствование сам и представить его результаты работодателю, что было бы более логичным и верным, учитывая то, что в силу своих должностных обязанностей он должен знать законодательство РФ и предусмотренные нормативно-правовыми актами последствия его состояния опьянения. О нахождении истца в состоянии временной нетрудоспособности на момент увольнения работодатель не имел сведений. Данные сведения могли бы быть известны ему только после сообщения об этом истцом, представив при этом соответственно листок нетрудоспособности. Истец, злоупотребляя своим правом, намеренно сокрыл свое состояние временной нетрудоспособности на момент увольнения, что является недопустимым, как на это и указывает пункт 27 Постановления Пленума № 2.

Участвующий в судебном заседании помощник прокурора района Магомедрасулов Ш.М. дал заключение, в котором усматривал основания для удовлетворения иска ввиду нарушения процедуры увольнения.

Суд, выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав все доказательства по делу в их совокупности и дав им оценку в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, заслушав заключение помощника прокурора Сергокалинского района РД Магомедрасулова Ш.М., полагавшего, что увольнение ФИО1 является незаконным, приходит к следующему.

На основании ст. 16 ТК РФ трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом.

В соответствии с ч. 1, 2 ст. 391 ТК РФ в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры по заявлениям работника, работодателя или профессионального союза, защищающего интересы работника, когда они не согласны с решением комиссии по трудовым спорам либо когда работник обращается в суд, минуя комиссию по трудовым спорам, а также по заявлению прокурора, если решение комиссии по трудовым спорам не соответствует трудовому законодательству и иным актам, содержащим нормы трудового права.

Непосредственно в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры по заявлениям: работника - о восстановлении на работе независимо от оснований прекращения трудового договора, об изменении даты и формулировки причины увольнения, о переводе на другую работу, об оплате за время вынужденного прогула либо о выплате разницы в заработной плате за время выполнения нижеоплачиваемой работы, о неправомерных действиях (бездействии) работодателя при обработке и защите персональных данных работника.

В силу ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

В судебном заседании установлено, что согласно трудовому договору № 48-ТД от 1 октября 2009 года ФИО1 был принят на работу в Избербашскую межрайонную поисково-спасательную службу для выполнения работы в должности спасателя 2 класса.

Из исследованного в судебном заседании приказа Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» № 57-к от 16 февраля 2018 года ФИО1, спасатель Избербашского ПСП, с 16 февраля 2018 года уволен со службы с формулировкой – «за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей по подпункту «Б» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ»; основание – служебная записка заместителя руководителя – начальника управления организации деятельности поисково – спасательных формирований ФИО6 от 13.02.2018 года; объяснительная ФИО1 от 12.02.2018 года.

Согласно ст. 81 ТК РФ не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

Из исследованного в судебном заседании листка нетрудоспособности № 284153073013, выданного 15 февраля 2018 года ГБУ РД «Избербашская ЦГБ» ФИО1, с 15 февраля по 24 февраля 2018 года ФИО1 был освобожден от работы.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО10 показал, что работает в должности спасателя Избербашского ПСП. В настоящее время находится в отпуске без содержания заработной платы. Истец ФИО1 приходится ему двоюродным братом. 10 февраля 2018 года он заступил на дежурство вместе с ФИО1. Дежурство проходило в обычном режиме. Примерно в 19 часов он находился в дежурке и смотрел телевизор, а ФИО20 на кухне заваривал чай. В это время зашли руководитель ГКУ РД «Центр ГО и ЧС» ФИО5, его заместитель ФИО6 и ФИО11, фамилии его не знает. Они зашли и сразу пошли на кухню и стали там все проверять. Не знает, что они там искали, но ничего не нашли. Потом ФИО5 сказал, что он и ФИО20 - пьяные, что от них идет запах алкоголя. Он сказал, что такого быть не может. Потом проверка уехала. ФИО20 предложил ФИО12 поехать на медицинское освидетельствование, но тот ничего не ответил и в итоге так никто и не поехал на освидетельствование. Он сказал ФИО12, что если бы они были пьяные, то по правилам они должны были вызвать их начальника, снять их со смены и вызвать другую смену, отвезти их на освидетельствование и взять соответствующее заключение. Но этого не было сделано. Потом ему и ФИО1 сказали приехать в Управление и написать объяснительные, что они и сделали. Уточнил, что он попросил ФИО20 написать объяснительную за него, потом он расписался в ней. 10 февраля 2018 года на территории Избербашской ПСП они с ФИО20 писали объяснительные. Но содержание их объяснительных о том, что они не употребляли спиртное на работе, руководство не устроило. Содержание объяснительной, написанной ФИО20 от его имени в Управлении в г.Махачкала, ему не известно, но он доверял ФИО1. 12 февраля 2018 года в г.Избербаш в автомашине ФИО8 он не писал объяснительную. 12 февраля 2018 года, когда он с ФИО20 писали объяснительные в Управлении, ФИО6 сказал, что если они напишут в объяснительной, что употребляли спиртное на работе, то их не уволят и ограничатся «выговором». Когда он с ФИО20 писали объяснительные в Управлении присутствовали ФИО6 и ФИО8. При этом ФИО20 говорил им о том, что находится на больничном. В тот день они с истцом ФИО20 спиртное на работе не употребляли. О том, что он уволен со службы, ему ничего не известно. Приказа об увольнении ему не вручали.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании показала, что истец ФИО1 является ее гражданским супругом. 9 февраля 2018 года на ее мобильный телефон поступило СМС-сообщение от коллеги ее супруга ФИО4 Данияла с просьбой принять смену за него, что он приедет днем на смену и все расскажет. Когда супруг вернулся домой, она показала ему это сообщение. Тимур сказал, что по графику его смена с 10 часов вечера 10 февраля и до 6 часов утра 11 февраля, но так как смену нельзя оставлять на одного человека, то ему придется выйти. Тимур сказал, что вместе с ФИО4 Даниялом заступал в смену ФИО10, и что не может оставить его одного. На следующий день к 9 часам утра Тимур пошел на работу. Утром 11 февраля 2018 года, когда Тимур вернулся с дежурства, он рассказал о случившемся. Со слов Тимура ей стало известно, что примерно в 20 часов приехала проверка во главе с их руководителем ФИО5. Как сказал супруг, ФИО5 в отношении него отнесся как-то негативно. Потом ФИО5 дал ему указание вызвать всех спасателей на общий сбор. Тимур всех обзвонил и объявил сбор всех спасателей. Тимуру сказали, что он выпивший. Но этого быть не может, так как на работу он ушел в трезвом состоянии. Накануне дежурства, то есть 9 февраля 2018 года, супруг поздно вернулся домой. Он был в гостях у друга, там он немного выпил. С дежурства супруг также вернулся в трезвом состоянии. После следующего дежурства, которое было в 10 часов вечера 14 февраля и до 6 часов утра 15 февраля, примерно в 10 часов утра Тимур вернулся домой в плохом состоянии, у него поднялось давление. Тимур ушел в больницу. С приемного покоя его направили к терапевту, где ему открыли больничный, и он пришел домой. Потом Тимуру позвонили с работы и сказали, что ему нужно приехать в Махачкалу. Но состояние Тимура было плохим, в больнице ему сделали укол, и он лежал. Он нервничал и переживал по поводу случившегося, поэтому был в таком состоянии. В связи с этим Тимур не смог поехать в тот день в Махачкалу, а поехал на следующий день 16 февраля. Она не хотела его отпускать в таком состоянии и поехала вместе с ним, чтобы поговорить с заместителем министра ФИО5. ФИО5 был один в кабинете. В ходе разговора ФИО5 сказал Тимуру, чтобы он написал заявление об увольнении с работы по собственному желанию, на что Тимур ответил: «как я напишу заявление, если я на больничном». Тимур отказался писать такое заявление, и несколько раз повторил ФИО5, что находится на больничном. ФИО5 его не слушал, утверждая, что ФИО14 сам виноват в случившемся. 16 февраля 2018 года Тимура уволили. Такого никогда не было, чтобы супругу со стороны руководства были замечания по поводу того, что он находился в нетрезвом состоянии на рабочем месте или не выходил на работу по этой причине.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО8 показал, что он работает начальником Избербашского ПСП МЧС РД с 2002 года. Знает истца ФИО1, который работал в его подразделении; отношения между ними - нормальные, служебные. ФИО1 - добросовестный работник. 10 февраля 2018 года у него самого был выходной, и он находился в спортзале с 19 до 21 часа. Потом увидел в мобильном телефоне пропущенный вызов с работы. Оказалось, что приезжали заместитель министра МЧС РД ФИО5 и работник ФИО15. Где-то к 22 часам он поехал на работу. Там находился начальник Центрального ПСО ГКУ РД «Центр ГО и ЧС» ФИО16. ФИО14 стал говорить, что приехавшее руководство было возмущено, недовольно, что бардак на службе, выпившие сотрудники на работе. Оказалось, что спасатель ФИО4 не вышел на работу и вместо него заступил ФИО1. Визуально видно было, что ФИО1 и ФИО10 не были выпившими. Потом при нем истец ФИО1 предлагал ФИО14 Гамиду, чтобы они поехали на освидетельствование, если сомнения есть, что он выпивший, но ФИО14 молчал. Если сотрудники были выпившие, то их следовало заменить, что не было сделано. На следующий день утром в 10 часов к нему приехал ФИО16, который собирался поехать в г.Махачкала и отвезти для дачи объяснений обоих – ФИО1 и ФИО10. В автомашине Амирханова Азизов Т. и ФИО10 написали объяснительные. Он не читал их объяснения, но знал, что они написали то, что не употребляли спиртное на службе. ФИО16 должен был отвезти их объяснения в Махачкалу. Он сам видел, что они, то есть ФИО1 и ФИО10, не были выпившие, от ФИО1 запаха спиртного не было. Он по своей работе был в Махачкале. При нем ФИО5 вызвал А-вых в Махачкалу для дачи объяснений. Со слов ФИО1 и ФИО10 ему известно, что им сказали: «Напишите, что чуть-чуть выпили, не уволим». Они написали, на что ФИО5 им ответил: «Ну и дураки. Как можно писать то, чего не было». Относительно нахождения ФИО1 на больничном перед его увольнением, он не в курсе. 10 февраля 2018 года график дежурств спасателей был на месте. У ФИО20 в тот день в графике была цифра «8», то есть он должен был заступить на дежурство с 10 часов вечера до 6 часов утра. График дежурств утвердил ФИО14, а составлял он. Они составляют график дежурств, везут с табелями в Махачкалу. Руководство проверяет табель, согласовывает и утверждает его. Подтвердил свою подпись и подпись ФИО14 в представленном графике дежурств на февраль 2018 года. Акт об отказе ФИО1 от медицинского освидетельствования от 10 февраля 2018 года он подписал не читая, о чем сожалеет. Акт был составлен спустя 5-6 дней, задним числом. ФИО14 сказал, что ФИО20 ничего не будет. Подтверждает, что этого отказа, то есть отказа ФИО1 от освидетельствования, 10 февраля не было. Если выпивший сотрудник на службе, то они меняют его, в журнале делается отметка об этом. Причина увольнения ФИО1 ему не понятна. Позже он узнал, что кто-то из спасателей пожаловался, что выпивают на службе, поэтому проверка была. По поводу другого его работника ФИО10 в Управлении МЧС говорили, что тот уволен со службы, но приказа об этом он не видел. В настоящее время он сам под следствием, временно отстранен от исполнения обязанностей.

Свидетель ФИО5 показал суду, что он работает заместителем министра МЧС Дагестана. В родственных и неприязненных отношениях ни с кем из сторон не состоит. Примерно в 20 часов 10 февраля 2018 года он и заместитель руководителя ГКУ РД «Центр ГО и ЧС» ФИО6 выехали для проверки оперативной готовности Избербашской ПСП. Когда они подъехали, основные ворота и калитка были закрыты. Тогда они решили обойти здание и зайти через другую калитку, но и она была закрыта. Он посмотрел в окно комнаты дежурной смены, но за столом дежурного он никого не увидел. Потом он посмотрел в окно комнаты для приема пищи, и в это время туда вошел истец ФИО20. Он постучался в окно. Увидев его, ФИО20 немного растерялся, а потом открыл им дверь. Когда они вошли, то обнаружили ФИО20 в неадекватном состоянии. От него исходил сильный запах алкоголя и речь его была невнятной, нечленораздельной. Когда они вошли в комнату дежурной смены, то обнаружили на кровати спящим другого спасателя Азизова Алибека. ФИО20 разбудил его. ФИО10 был в таком же состоянии, что и ФИО20. Он проверил журнал дежурной смены, согласно записям в которой усматривалось, что на суточное дежурство заступило 5 спасателей, а по факту было их двое: ФИО20 и ФИО10. Как в последующем выяснилось, из отсутствующих один был стажером, второй потом представил справку об отсутствии на рабочем месте по состоянию здоровья. Потом он дал указание, чтобы объявили общий сбор. Общим сбором занимался ФИО20, делал он это неуверенно, выбегал постоянно, схему сбора личного состава отработал не должным образом. Кое - как собрались. Также приехал начальник Центрального поисково-спасательного отряда ФИО12. Он спросил у ФИО20 и Азизова Алибека почему они выпили, на что они стали объяснять, что выпили немного. После этого он дал указание ФИО12 взять у них объяснительные по данному факту. Также он сказал ФИО12, что если они будут отказываться от объяснительных и отрицать факт употребления спиртного, чтобы забрал их на медицинское освидетельствование. Была сделана соответствующая запись в журнале дежурной смены, после чего они уехали для проверки других ПСП. 12 февраля 2018 года утром ФИО20 и ФИО10 приехали в Управление МЧС. До этого ФИО12 доложил, что они отказались от медицинского освидетельствования, что оформлен акт об отказе от медицинского освидетельствования. У него с ФИО20 и ФИО14 Алибеком имеются дальние родственные связи, поэтому они подошли к нему с просьбой разрешить данный вопрос, обойтись вынесением в отношении них «замечания» или «выговора». На это он пояснил, что они допустили очень серьезное нарушение, что вопрос находится уже на рассмотрении и что отдел кадров рассмотрит его в предусмотренном законом порядке. Потом ФИО1 и ФИО10 поменяли объяснительные, признали факт нахождения в нетрезвом состоянии на работе. Позже, когда он ознакомился с их объяснительными, то содержание было таким, что к ним на работу пришел то ли друг, то ли одноклассник, что с ним они выпили по 100-150 граммов водки в обеденное время. Он и ранее слышал, что эти спасатели не в первый раз находились на работе в таком состоянии. Но в ходе его проверок это было впервые. На следующий день, то есть 13 февраля 2018 года, ФИО20 приехал вместе со своей супругой к нему на прием. В ходе разговора они стали просить решить данный вопрос как-нибудь иначе, чтобы его простили и не увольняли. Тогда он сказал, что решение принимается его непосредственным руководителем, что он не решает эти вопросы, что ничем не может помочь. Потом возникла просьба о предоставлении рабочего отпуска, что он исправится, что больше не будет употреблять спиртное. Он объяснил, что есть акт об отказе от прохождения медицинского освидетельствования, есть его объяснительная, в которой он признает факт употребления спиртного на работе, что готовится приказ об увольнении. В связи с этим он сказал, что ничего не может сделать, что и речи быть не может о предоставлении отпуска. Также он сказал, что перед кем-либо ходатайствовать за него он не может. В ходе разговора с ним ФИО20 не говорил, что болеет, что находится на больничном. Более того, когда он 13 февраля вновь проверил это ПСП, то сказал, чтобы ФИО20 и Азизова Алибека не вызывали на общий сбор, так как в отношении них сейчас собирается материал. Даже на этот момент не было никакой информации, что ФИО20 болеет или находится на больничном. Предполагает, что листок о временной нетрудоспособности был оформлен с целью обойти процедуру увольнения. Поступали ли просьбы о предоставлении отпуска без содержания заработной платы от кого-либо из Избербашской ПСП, он не помнит. От Азизова Алибека было такое заявление на имя руководителя ГКУ РД «Центр ГО и ЧС», но какое решение было принято по этому вопросу ему не известно. В ходе проверки оперативной готовности Избербашской ПСП было установлено, что к оперативной службе она не готова. По данному обстоятельству он объявил общий сбор, вызвал их непосредственного руководителя - начальника Центрального поисково-спасательного отряда ФИО12. Дал указание устранить все имеющиеся недостатки, взять объяснительные у ФИО20 и Азизова Алибека, организовать дежурство, после чего уехал. Когда обнаружили ФИО20 и Азизова Алибека в состоянии алкогольного опьянения, он лично не снял их с дежурства, для этого он дал указание ФИО12 об устранении имеющихся недостатков по службе. В это указание, в том числе, входило и снятие их с дежурства. В тот день он проверил журнал дежурной смены, журнал учета проводимых инструктажей и журнал медицинского осмотра. В журнале дежурной смены он внес запись, что замечания будут отражены в отдельном рапорте, и расписался. О том, что ФИО20 и ФИО10 находились в нетрезвом состоянии, он не мог отразить, так как у него на то не было полномочий. У него были подозрения на то, что они находятся в состоянии алкогольного опьянения: запах алкоголя, шаткая походка и невнятная речь. Поэтому он дал указание ФИО12 взять у них объяснения, а в случае отказа, повести их на медицинское освидетельствование, чтобы в последующем отразить все в рапорте. В журнале дежурной смены он все это непосредственно не отразил и этого не требуется. Это было сделано отдельным рапортом. Он должен был руководствоваться Постановлением Правительства РФ, утвержденного приказом Минздрава России от 18.12.2015 года № 933н «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения», но в тот момент он не сделал этого, так как ему нужно было ехать дальше для проверки других ПСП. Поэтому он поручил проведение всех необходимых процедур их непосредственному начальнику ФИО12. По факту нахождения ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения на рабочем месте в последующем был оформлен рапорт, в котором было отражено, что есть их объяснительные с признанием факта употребления спиртного на работе. Более он лично ничего не оформлял. Также был оформлен акт об отказе от медицинского освидетельствования. Направление на освидетельствование работника на состояние опьянения ФИО1 в ночное время работодатель не мог выдать и непосредственно он не должен этого делать. Было дано указание ФИО12 направить его на освидетельствование. ФИО1 было предложено добровольно пройти освидетельствование, на что тот отказался. Был оформлен акт об отказе добровольно пройти освидетельствование. Потом ФИО1 написал объяснительную, где признал факт употребления спиртного на рабочем месте. ФИО1 и ФИО10 не были отстранены от несения службы, хотя были даны соответствующие указания их непосредственному руководству ФИО12 по устранению недостатков. Его указание не было выполнено, и ФИО12 был объявлен «выговор» и снят с должности начальника Центрального поисково-спасательного отряда. Ближайшим руководителем для ФИО1 является начальник Избербашской ПСП ФИО8, далее вышестоящим является начальник Центрального поисково-спасательного отряда ФИО12. Обычно, когда он проводит проверку ПСП, в первую очередь проверяет график дежурств, но его на стенде не было 10 февраля 2018 года, поэтому он проверил журнал дежурной смены, согласно которому ФИО1 заступил на дежурство. Также согласно другим журналам ПСП ФИО1 прошел инструктаж и медицинский осмотр. ФИО1 находился при исполнении своих обязанностей. Согласно табелю рабочего времени по факту в тот день у ФИО1 стояла отметка 24 часа, а не 8 - часовое ночное дежурство, как указано в графике дежурств. Основанием для заступления на смену является график дежурств. В экстренных случаях старший по дежурной смене оповещает руководство о случившемся, и заменяет работника на другого. Порядок проведения медицинского осмотра работника перед вступлением на дежурство такой: старший по смене или другой спасатель, который более подготовлен в этой части, производит осмотр остальных спасателей по смене, но это не медицинский осмотр. Каждый спасатель прошел соответствующую подготовку и имеет право оказывать первую доврачебную помощь и производить осмотр. Если бы у него было хоть какое – либо сомнение в том, что ФИО1 был пьян, то он не был бы уволен. ФИО1 с супругой не говорили ему, что он находится на больничном. К служебной записке прилагаются объяснительные ФИО1 и ФИО10. По таким фактам проводится служебная проверка. Если факт нарушения выявлен сразу, то готовится приказ, а если же вина не установлена сразу, то проводится служебная проверка и готовится заключение. 10 февраля 2018 года в момент отказа от освидетельствования ФИО1 был неадекватен. Потом 12 февраля 2018 года он протрезвел, осознал все и написал объяснительную. Если бы он там же дал объяснительную, что он не употреблял спиртное, что готов пройти освидетельствование, то он направил бы его на освидетельствование. А так ему было предложено добровольно его пройти, он отказался, о чем был оформлен отказ.

Свидетель ФИО6 показал суду, что он работает заместителем руководителя ГКУ РД «Центр ГО и ЧС». 10 февраля 2018 года вечером он и заместитель министра МЧС РД ФИО5 приехали в Избербашскую ПСП. Подъехали основным воротам, но они были закрыты. Тогда они решили обойти здание и зайти через другую калитку. В этот момент истец ФИО20 находился на кухне. Увидев их в окно, ФИО14 открыл дверь. Спасателей было двое, хотя согласно журналу дежурной смены их должно было быть четверо. Один спасатель ФИО10 спал, а ФИО20 вел себя как-то неадекватно. Это было видно по тому, что, когда они объявили общий сбор личного состава и ФИО20 стал их обзванивать, то фамилию одного спасателя, к которому он дозванивался, записывал несколько раз, при этом размывчатым почерком. Также от ФИО20 шел запах спиртного. Был вызван начальник Центрального поисково-спасательного отряда ФИО12, который был свидетелем того, в каком состоянии находился ФИО20. После того, как было проведено построение, ФИО12 было дано поручение устранить выявленные проверкой недостатки, забрать ФИО20 и ФИО10 на освидетельствование, и если возникнет необходимость, то отстранить от дежурства и заменить другими спасателями. После чего он и ФИО5 уехали. Он утверждает, что, когда они приехали в Избербашскую ПСП, ФИО20 находился в состоянии алкогольного опьянения, так как у него была нарушена координация. Когда он задавал ФИО14 вопросы, тот не отвечал на них, путался в словах, глаза бегали, от него шел запах алкоголя. Он лично не предлагал ФИО20 пройти освидетельствование, об этом было дано поручение ФИО12. Когда 12 февраля 2018 года ФИО20 в Управлении писал объяснительную, он не присутствовал, так как в тот момент, когда тот с ФИО14 Алибеком приехали, он из здания как раз выходил. С его объяснительной и объяснительной Азизова Алибека он ознакомился в последующем, когда их принес ему ФИО12 в присутствии других работников. Когда они приехали в Избербашскую ПСП, ФИО12 приехал туда почти сразу, а после его прибытия они находились там около 40 минут. Во время проверки ФИО5 в журнале дежурной смены была сделана отметка о том, что они прибыли. После выявления нарушений ФИО5 сделал в этом журнале отметку о том, что замечания будут отражены в отдельном рапорте. В 23 часа 30 минут 10 февраля 2018 года они находились в г.Махачкала. ФИО8 – начальник Избербашского ПСП не был в тот день. ФИО12 позвонил к ним и сказал, что ФИО8 приехал сразу после того, как они уехали. ФИО20 в его присутствии не отказывался от прохождения медицинского освидетельствования. ФИО12 сказал ему, что ФИО20 отказался от освидетельствования. Акт об отказе ФИО1 от освидетельствования был составлен ФИО12. После того, как они оттуда уехали, ФИО12 позвонил к нему и сказал, что вновь предложил ФИО1 пройти освидетельствование и что он отказался. Тогда он сказал ФИО14 оформить соответствующий документ. Потом ФИО12 также по телефону доложил, что оформил акт об отказе на месте. В последующем, 12 февраля 2018 года ФИО12 передал ему в Управление сам акт вместе с объяснительными. Потом эти документы он передал в отдел кадров. После того, как было принято решение на основании акта об отказе, объяснительных и служебной записки, был подготовлен приказ об увольнении, который был направлен ФИО20 по почте с уведомлением. Служебная записка была подготовлена им и ФИО5. Акт об отказе от освидетельствования датирован 10 февраля 2018 года, он подписал его позже. Наличие в служебной записке от 13 февраля 2018 года объяснительной от 12 февраля 2018 года и при этом отсутствие акта об отказе от освидетельствования - просто упущение, но факт то, что акт был приложен. Сняли ли с дежурства истца ФИО20 в тот день, он не может сказать, так как они уехали оттуда.

Свидетель ФИО12 показал суду, что работает начальником Центрального ПСО ГКУ РД «Цент ГО и ЧС». 10 февраля 2018 года примерно в 8-9 часов вечера к нему позвонил истец ФИО20 и сказал, что приехал заместитель министра ФИО5 и объявил общий сбор личного состава Избербашской ПСП. Он прибыл туда примерно к 9 часам вечера. По приезду застал там заместителя министра МЧС РД ФИО5 и заместителя руководителя ГКУ РД «Центр ГО и ЧС» ФИО6. Начальник Избербашской ПСП ФИО8 подъехал чуть позже него, минут через 10-15, но он также застал ФИО5 и ФИО6. Когда он приехал в Избербашскую ФИО17 и ФИО10 были в нетрезвом состоянии с признаками алкогольного опьянения, так как от них исходил запах спиртного, речь их была невнятной, походка была шатающейся, лицо было красного цвета. ФИО5 начал разговор с замечаний по работе Избербашской ПСП, почему дежурная смена находится в таком состоянии. Он дал указание устранить имеющиеся нарушения, направить ФИО20 и ФИО10 на освидетельствование, взять у них объяснения. После этого он побыл еще какое-то время, сделал запись в журнале дежурной смены и вместе с ФИО6 уехал. После того как проверка уехала в присутствии ФИО8 он побеседовал с обоими по поводу сложившейся ситуации. Потом он предложил им проехать на освидетельствование, на что с их стороны были возмущения, что они не употребляли спиртное. Они отказались от прохождения освидетельствования. До того, как ФИО5 и ФИО6 уехали, им также было предложено ФИО20 и ФИО10 пройти освидетельствование, но они отказались. Тогда он подошел к ФИО6 и сообщил ему об этом, на что ФИО6 сказал принять решение по ситуации, что если и в дальнейшем они будут отказываться от прохождения освидетельствования, чтобы составили акт об отказе. После того как ФИО20 и ФИО10 повторно отказались от прохождения освидетельствования, был составлен акт. Акт был составлен там же на месте в присутствии ФИО8. В это время ФИО20 и ФИО10 находились в Избербашской ПСП. За то, что он не отстранил от несения службы ФИО20 и ФИО10, ему был объявлен «выговор». 12 февраля ФИО20 и ФИО10 были вызваны в Управление в г.Махачкала. Он также присутствовал при этом, так как представил материал в отдел обеспечения деятельности поисково-спасательных формирований. В кабинете этого отдела они собственноручно написали объяснительные. Также там присутствовал ФИО8 и работники этого отдела. 10 февраля 2018 года по графику должны были дежурить 4 спасателя, а по факту дежурили два спасателя ФИО20 и ФИО10. По команде общего сбора на территории Избербашской ПСП 10 февраля 2018 года находился практически весь его состав за исключением некоторых, и был распущен около 9 часов вечера. Отбой был объявлен еще в присутствии ФИО5. В тот день он ушел из Избербашской ПСП в первом часу ночи. Когда он уехал домой, на дежурстве оставались ФИО20 и ФИО10. ФИО5 и ФИО6 уехали для проведения дальнейших проверочных мероприятий, а все необходимые мероприятия по поводу отстранения ФИО20 и ФИО10 были поручены ему, и ему ничего не мешало отстранить их от дежурства и назначить на их место других спасателей. Сама ситуация так повлияла на него и в силу маленького опыта в руководящей должности (два месяца), поэтому это упущение с его стороны. Направление на медицинское освидетельствование он не оформлял. Когда он предлагал ФИО20 и Азизову Алибеку пройти освидетельствование и когда они отказывались от его предложения, присутствовали ФИО8, оба А-вы и стажер ФИО18. Он оформил акт об отказе ФИО20 и ФИО10 от прохождения освидетельствования. Он указал в этом акте не присутствовавшего в тот момент ФИО6, так как перед их отъездом он сказал ему, что истец отказывается пройти освидетельствование, на что он сказал оформить акт об отказе. ФИО6 расписался в акте позже. ФИО6 лично не присутствовал в тот момент, когда он предлагал истцу пройти освидетельствование. Он предложил истцу пройти медицинское свидетельствование примерно в 9 часов вечера, но сам акт был составлен позже. На следующий день, 11 февраля 2018 года, он звонил к истцу и говорил ему о том, что к 9 часам утра 12 февраля 2018 года ему необходимо написать объяснительную. Утром 12 февраля 2018 года на улице Гамидова в г.Избербаш они вместе с ФИО8 встречались с истцом прежде чем поехать в Управление в Махачкалу. При этом в автомашине ФИО8 истец не писал объяснительную. Истец написал объяснительную в тот вечер, 10 февраля 2018 года. Эту объяснительную вместе с материалами он передал в Управление. Он не читал объяснительную ФИО14. В последующем, когда он стал выяснять, объяснительная куда-то затерялась среди бумаг в отделе. Поэтому истец был вызван дополнительно, чтобы повторно написать объяснительную. Сообщал ли ему истец 15 февраля 2018 года, что ему стало плохо, что он обратился к врачу и что ему открыли больничный лист, не помнит. 15 февраля 2018 года от кого-то из сотрудников он слышал, что ФИО14 заболел, но что конкретно открыт больничный лист ему не было известно. Он об этом не докладывал никому из руководства. После того, как истца уволили и тот обратился в суд с иском, он вместе с ФИО8 не встречался для обсуждения вопросов по поводу его увольнения. Они с ФИО20 встретились в кафе. На встрече присутствовал родственник ФИО14 - ФИО3. Они обсуждали сложившуюся ситуацию. ФИО3 сказал, что это было незаконное увольнение, что Тимур был трезв, что все было сфабриковано, что нужно помочь Тимуру. Так он новый человек в их системе и не мог повлиять на руководство и убедить, что со стороны ФИО20 такой поступок не повторится. О том, что первая объяснительная истца затерялась, ему стало известно от ФИО6, который позвонил к нему и спросил по поводу объяснительной. Он сказал, что оставлял в отделе обеспечения деятельности поисково-спасательных формирований. Потом выяснилось, что не могут ее найти. Тогда ФИО6 сказал, что истцу необходимо приехать в Управление и повторно написать объяснительную. Если не учитывать его просчеты в плане того, что их нужно было снять с работы, то увольнение было законным, так как за нахождение в состоянии алкогольного опьянения на работе предусмотрено только увольнение. ФИО5 ему сказал, чтобы ФИО20 и ФИО19 освидетельствовали, а если они откажутся, то собрать материал и взять у них объяснительные. Если спасатель по тем или иным причинам не может нести службу, то есть болеет, его направляют в поликлинику к врачу для прохождения осмотра, а вместо него вызывается другой спасатель. Этим занимается начальник ПСП, в данном случае ФИО8. О замене спасателя приказ не издается, в журнале дежурной смены делается отметка по какой причине отсутствует тот или иной спасатель и каким спасателем он заменен. Основным документом, подтверждающим, что человек на законных основаниях находится на службе, является график дежурной смены, но он составляется на месяц вперед. В процессе службы могут возникнуть корректировки. Поэтому журнал дежурной смены является в данном случае основным документом. Он подтверждает, что 15 февраля 2018 года он позвонил к истцу ФИО1 и сказал, что ему необходимо приехать в Управление в г. Махачкала, на что ФИО14 сказал, что он болеет и находится на больничном. Он расспросил к какому врачу ФИО14 обратился, как его зовут и какой у него диагноз.

Оценивая показания указанных свидетелей, суд считает, что данные свидетели подтверждают либо отрицают факт нахождения истца ФИО1 на службе в состоянии алкогольного опьянения.

Каких – либо объективных данных о нахождении истца ФИО1 на службе 10 февраля 2018 года в состоянии алкогольного опьянения ответчиком в судебное заседание не представлено.

Представленный ответчиком акт от 10 февраля 2018 года об отказе ФИО1 от медицинского освидетельствования суд считает недопустимым доказательством.

Как установлено в судебном заседании указанный акт составлен 10 февраля 2018 года в 23 часа 30 минут. Указанный в данном акте ФИО6, как присутствующий при отказе ФИО1 от прохождения медицинского освидетельствования, данный акт в день его составления не подписывал и не мог подписать, так как в 23 часа 30 минут он находился в г. Махачкала. Об этом сам ФИО6 показал в судебном заседании. Кроме того, указанный в данном ФИО8, как присутствующий при отказе ФИО1 от прохождения медицинского освидетельствования, показал в суде, что акт об отказе ФИО1 от медицинского освидетельствования от 10 февраля 2018 года он подписал не читая, о чем сожалеет. Акт был составлен спустя 5-6 дней, задним числом. ФИО14 ему сказал, что ФИО20 ничего не будет. Подтвердил, что отказа ФИО1 от медицинского освидетельствования 10 февраля не было.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Представленный истцом ФИО1 в судебное заседание листок нетрудоспособности № 284153073013, выданный 15 февраля 2018 года ГБУ РД «Избербашская ЦГБ» ФИО1, о том, что он с 15 февраля по 24 февраля 2018 года, то есть в день издания приказа об увольнении, был освобожден от работы, не признан незаконным, никем не оспорен.

Доводы представителя ответчика о том, что они (работодатель), не знали о том, что в день увольнения истца им не было известно о его болезни и нахождении на листке нетрудоспособности, суд находит необоснованными и несостоятельными.

Как установлено в судебном заседании истец ФИО1 не скрывал о своем нахождении на больничном. Он сообщил о своей болезни с 15 февраля 2018 года прямому своему начальнику ФИО12. Данный факт подтвердил в судебном заседании свидетель ФИО12, который показал, что истец ФИО20 сообщил ему о том, что он находится на больничном, однако, вышестоящему руководству он не доложил и это его (ФИО14) упущение.

По смыслу ст. 394 ТК РФ увольнение признается законным при наличии законного основания увольнения и соблюдения установленного трудовым законодательством порядка увольнения.

Поскольку увольнение по подпункту «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ является мерой дисциплинарного взыскания, вследствие чего, помимо общих требований о законности увольнения, юридическое значение имеет порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, предусмотренный ст. 192, 193 ТК РФ.

Тем самым обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдения установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. Работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.

Таким образом, в соответствии с требованиями ТК РФ на работодателе лежит обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что совершенное работником нарушение, явившееся поводом к увольнению, в действительности имело место и могло явиться основанием для расторжения трудового договора; работодателем была соблюдена процедура увольнения.

Стороной ответчика не представлено относимых и допустимых доказательств, опровергающих доводы истца относительно оснований его увольнения и соблюдения процедуры его увольнения.

В силу ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор, этим органом принимается решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула. В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу, суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

При таких обстоятельствах приказ Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении истца ФИО1 с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, следует признать незаконным и подлежит отмене, а истец ФИО1 подлежит восстановлению на работе в прежней должности спасателя Избербашского ПСП.

В силу ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор, этим органом принимается решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула. В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу, суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Следовательно, в силу наличия факта незаконности увольнения, подлежат удовлетворению требования ФИО1 о восстановлении на работе со дня вынесения решения судом, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Согласно представленной ответчиком справке о заработной плате истца ФИО1 его среднемесячный заработок составляет 27889,53 рубля.

Поскольку истец ФИО1 был уволен 16 февраля 2018 года, то время вынужденного прогула исчисляется с 16 февраля 2018 года по день принятия решения, то есть по 18 мая 2018 года. Соответственно, с ответчика подлежит взысканию компенсация за время вынужденного прогула за указанный период в сумме 85527 (восемьдесят пять тысяч пятьсот двадцать семь) рублей 89 (восемьдесят девять) копеек (расчет: 27889,53 рубля х 3 мес. и 2 дня).

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 ТК РФ суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что ТК РФ не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя.

В соответствии со статьей 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Суд, с учетом установленных фактических обстоятельств настоящего дела, доказанности факта нарушения трудовых прав истца, связанных с незаконным увольнением, вины работодателя, причиненных работнику нравственных страданий, требований разумности и справедливости, приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в размере 10000 (десяти тысяч)рублей.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны все понесённые по делу расходы.

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу, которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату представителя в разумных пределах. С учетом проделанной представителем истца работы, сложности рассматриваемого дела, количеством судебных заседаний, в которых принял участие представитель истца, а также рекомендациям Совета адвокатской палаты РД суд находит возможным удовлетворить требования истца в этой части в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Государственному казенному учреждению Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» » о признании приказа от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении ФИО1 с работы недействительным, об обязании ответчика отменить приказ об увольнении истца ФИО1 с работы и восстановлении его на работе в прежней должности, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и взыскании расходов на представителя удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении истца ФИО1 с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Обязать Государственное казенное учреждение Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» отменить приказ от 16 февраля 2018 года № 57-к об увольнении истца ФИО1 с работы по основанию, предусмотренному п.п. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, и восстановить его на работе в прежней должности.

Взыскать с Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула с 16 февраля 2018 года по 18 мая 2018 года включительно в размере 85527 (восемьдесят пять тысяч пятьсот двадцать семь) рублей 89 (восемьдесят девять) копеек.

Взыскать с Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10000 (десять тысяч) рублей.

Взыскать с Государственного казенного учреждения Республики Дагестан «Центр обеспечения деятельности по гражданской обороне, защите населения и территории Республики Дагестан от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 расходы на представителя в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

Решение суда в части восстановления ФИО1 на работе в прежней должности подлежит немедленному исполнению.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Дагестан в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через районный суд.

Решение отпечатано в совещательной комнате, первый экземпляр подписан судьей и приобщен к материалам дела.

Судья Курбангаджиев М.С.