Апелляционное постановление № 22-214/2026 от 23 февраля 2026 г.

Судья Саутканов А.Д. Дело №22-214/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Сыктывкар 24 февраля 2026 года

Верховный суд Республики Коми в составе

председательствующего судьи Маклакова В.В.

при секретаре судебного заседания Туголуковой М.В.

с участием прокурора Рыжко В.В.

осужденного ФИО12 и его защитника адвоката Плотникова Д.Б.

представителя гражданского ответчика – главного врача ГБУЗ РК «...» ФИО11

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвокатов Соловьева Р.Ю. и Плотникова Д.Б. в интересах осужденного ФИО12, гражданского ответчика – главного врача ГБУЗ «...» ФИО11 на приговор Воркутинского городского суда Республики Коми от 25 ноября 2025 года, которым

ФИО12, родившийся <Дата обезличена> в <Адрес обезличен>, гражданин РФ, проживающий по адресу: <Адрес обезличен>, состоящий в браке, имеющий двух малолетних детей, работающий врачом анестезиологом-реаниматологом в ГБУЗ РК «...», ранее не судимый,

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с установлением ряда ограничений и обязанностей, и в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права заниматься врачебной деятельностью в организациях и учреждениях независимо от организационно-правовой формы, сроком на 2 года 6 месяцев.

С ГБУЗ РК «...» в пользу ФИО2 и ФИО1 взыскано по 1 млн. руб. каждому в качестве компенсации морального вреда. При недостаточности средств у ГБУЗ РК «...» субсидиарная ответственность возложена на Республику ... в лице Министерства здравоохранения Республики ... за счет казны Республики ....

Решена судьба вещественных доказательств по делу.

Заслушав выступления осужденного ФИО12 и адвоката Плотникова Д.Б., представителя гражданского ответчика ФИО11, поддержавших доводы жалоб, а также мнение прокурора Рыжко В.В., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

В апелляционной жалобе адвокат Соловьев Р.Ю. выражает несогласие с приговором суда в части назначения осужденному ФИО12 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью. Указывает на то, что санкция ч.2 ст.109 УК РФ не предусматривает назначение дополнительного наказания при назначении основного наказания в виде ограничения свободы. Суд назначил данное дополнительное наказание в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ, которое не соответствует тяжести содеянного, личности осужденного, назначено без должного учета смягчающих вину обстоятельств. Указывает на то, что ФИО12 характеризуется с положительной стороны, имеет ведомственные поощрения и благодарности, на его иждивении находятся двое малолетних детей, как специалист характеризуется исключительно положительно, в своей врачебной деятельности не имел нареканий и недостатков. Полагает, что запрет на профессиональную деятельность в течение длительного периода поставит семью в затруднительное материальное положение. Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено, при наличии ряда смягчающих. Считает назначение дополнительного наказания несправедливым.

Адвокат Плотников Д.Б. в своей апелляционной жалобе также просит изменить приговор, исключив назначение ФИО12 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью. Полагает, что осужденному назначено слишком суровое наказание, поскольку для человека, являющегося врачом по образованию и призванию, занятие врачебной деятельностью является единственным видом трудовой деятельности, единственным заработком. Назначив такое наказание, суд фактически лишил ФИО12 и его малолетних детей средств к существованию. После изучения приговора осужденный признал свою вину, раскаивается в содеянном, нуждается в снисхождении.

В апелляционной жалобе главный врач ГБУЗ РК «...» ФИО11 оспаривает приговор в части размера компенсации морального вреда, считает его завышенным. Ссылаясь на нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, указывает на то, что размер компенсации морального вреда зависит от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда, при определении размера компенсации должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер страданий должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей потерпевших. Вместе с тем, истцами в своих исковых заявлениях не было конкретизировано, почему они считают именно указанные суммы обоснованными для компенсации морального вреда. В исках было указано, что физические и нравственные страдания выразились, в том числе, в обострении хронических заболеваний, однако документальных подтверждений этому не представили. Кроме того, считает, что судом не была принята во внимание социальная значимость больницы как государственного бюджетного учреждения, оказывающего медицинские услуги населению. Размер компенсации является для больницы существенной суммой, которая могла бы быть потрачена на оказание помощи пациентам и приобретение лекарственных средств, что приведет к уменьшению финансирования лечебного процесса, снижению качества и своевременности оказания медицинских услуг, приведет к образованию кредиторской задолженности. Просит приговор в части гражданских исков изменить, снизив размер компенсации морального вреда.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав участников и обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению на основании п.1 ст.389.15, п.2 ст.389.16, УПК РФ, поскольку суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда при назначении дополнительного наказания и при определении размера компенсации морального вреда.

Приговором ФИО12 признан виновным в том, что, являясь врачом анестезиологом-реаниматологом отделения анестезиологии-реанимации ГБУЗ РК «...», имея высшее медицинское образование, соответствующую квалификацию и опыт по проведению оперативных вмешательств, обладая необходимой профессиональной подготовкой и достаточными знаниями, в период времени с 08 часов 00 минут до 10 часов 20 минут 27.08.2024, находясь на рабочем месте в отделение анестезиологии-реанимации ГБУЗ РК «...» по адресу: <Адрес обезличен>, при проведении процедуры катетеризации правой подключичной вены ФИО10, ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности врача анестезиолога - реаниматолога, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) в виде причинения смерти пациентке ФИО10, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, в нарушение п.п. 2.1, 2.5 трудового договора, раздела II должностной инструкции врача анестезиолога - реаниматолога, п.п. 5, 20 Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология», пункта 3.2 раздела III профессионального стандарта «Врач - анестезиолог - реаниматолог» совершил дефекты оказания медицинской помощи ФИО10, а именно: при проведении пункции и катетеризации правой подключичной вены 27.08.2024 причинил повреждение (перфорацию) правой плечеголовной вены центральным венозным катетером (тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни), что привело к развитию двустороннего гемоторакса, кровоизлияния в средостение и мягкие ткани шеи со сдавлением органов средостения, геморрагического шока, а также несвоевременное проведение рентгенографии грудной клетки (спустя более одного часа после катетеризации правой подключичной вены) с целью диагностики расположения катетера. В результате повреждения правой плечеголовной вены ФИО10 в 15 часов 40 минут 27.08.2024 в ГБУЗ Республики Коми «...» наступила её смерть.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный ФИО12 вину в совершении инкриминируемого преступления не признал. Указывал на то, что перфорация сосуда произошла не от его действий при установке катетера, а допущена иными лицами при проведении иных манипуляций. Свою позицию обосновывал тем, что после установки катетера он проверил его функционирование, в течение длительного времени после его установки кровотечения не было. Допускает, что повреждение сосуда произошло позже от действий иных лиц. Выражает несогласие с выводами экспертиз, полагая, что эксперты опирались на недостоверные данные, некоторые факты интерпретировали односторонне, не обращая внимание на некоторые существенные детали (в течение часа не было зафиксировано документально существенное падение гемоглобина, соответственно не было кровотечения). Считает, что эксперты не ответили на вопрос, каким образом кровь могла попасть в плевральные полости с обеих сторон, хотя их повреждения не описаны и не зафиксированы.

В суде апелляционной инстанции осужденный полностью признал свою вину, допущенные ошибки при установке катетера, выразил согласие с выводами экспертов и показаниями эксперта ФИО3, принес извинения потерпевшим в связи со смертью близкого человека.

Проверив материалы уголовного дела, дополнительно допросив эксперта ФИО3, суд апелляционной инстанции находит выводы суда о виновности ФИО12 в совершении указанного преступления соответствующим фактическим обстоятельствам дела, основанным на доказательствах с достаточной полнотой и объективностью исследованных в судебном заседании.

Суд обоснованно при установлении фактических обстоятельств произошедшего и оценки действий осужденного как врача-анестезиолога-реаниматолога взял за основу выводы судебно-медицинских экспертиз, поскольку они основаны на медицинской документации, согласуются с показаниями свидетелей – работников больницы.

Так, согласно заключению комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы причиной смерти ФИО10 явился геморрагический шок, обусловленный двусторонним гемотораксом (скоплением излившейся крови в плевральных областях общим объемом 1 700 мл), гематомой средостения и мягких тканей шеи со сдавлением органов средостения, вследствие повреждения (перфорации) правой плечеголовной вены центральным венозным катетером при пункции и катетеризации подключичной вены от 27.08.2024. Между повреждением правой плечеголовной вены и наступлением смерти ФИО10 имеется прямая причинно-следственная связь. Аналогичные выводы были сделаны и первоначальной судебно-медицинской экспертизой.

Осужденный не оспаривал, что причиной смерти потерпевшей явился геморрагический шок, обусловленный двусторонним гемотораксом. При этом выражал несогласие с выводом о том, что это кровотечение было обусловлено его действиями по установке катетера.

Вместе с тем, эксперты категорично сделали вывод о том, что сосуд был поврежден именно при установке катетера, поскольку иных причин для возникновения кровотечения не выявлено, напротив, обнаружено повреждение плечеголовной вены справа, в которую именно ФИО12 устанавливал катетер. Оснований не доверять выводам специалистов не имеется. Какие-либо сомнения в необъективности их выводов отсутствуют, экспертиза проводилась комиссией врачей с изучением медицинской документации, показаний свидетелей, иных материалов дела. Выводы экспертов согласуются с показаниями свидетелей из числа медицинских работников больницы, непосредственно участвовавших в оказании медицинской помощи умершей 27.08.2024. Само заключение соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, на все поставленные перед экспертами вопросы ими были даны подробные и мотивированные ответы. Несогласие с выводами экспертов не является основанием для проведения повторной экспертизы, на чем настаивает сторона защиты. Все те обстоятельства, на которые ссылалась сторона защиты в суде первой инстанции, были предметом исследования экспертов, получили оценку в приговоре суда.

Как следует из исследованных судом доказательств, катетер устанавливал осужденный ФИО12, данную процедуру он выполнил в 10:20. Затем потерпевшую около 11 часов медицинские сестры свидетели ФИО5 и ФИО6 из реанимационного отделения на каталке переместили в процедурную для проведения плазмофореза. Поскольку ФИО6 обнаружила, что катетер не функционирует, то по указанию врача ФИО8 она потянула катетер на себя, вытащив трубку на 10 см. На какое-то время кровь стала поступать по катетеру, поэтому решили начать процедуру плазмофореза. Однако фактически процедуру не усели начать, так как самочувствие ФИО2 резко ухудшилось, она перестала дышать. После чего они отсоединили систему от катетера, а потерпевшую доставили в отделение реанимации, подключили к системе ИВЛ. Свидетель ФИО6 утверждает, что при её манипуляции с катетером (вытащила трубку на 10 см) объективно невозможно повредить стенку сосуда. Врач ФИО8 данные обстоятельства подтвердил, дополнительно пояснил, что выполнял реанимационные мероприятия, в том числе установил катетер слева, так как установленный ФИО12 катетер справа не функционировал.

В рамках проведения экспертизы врачом ГБУЗ РК «...» ФИО9 была описана рентгенограмма грудной клетки ФИО10, сделанная 27.08.2024 в 11:30. Установлено, что двухпросветный катетер находится в проекции правой подключичной вены, при этом конец катетера находится вне проекции верхней полой вены (в проекции левой половины грудной клетки), то есть имеет место неправильное положение катетера.

Эксперт ФИО3 суду апелляционной инстанции показала, что единственным источником кровотечения явилось повреждение подключичной вены справа. Наиболее вероятно, что это повреждение возникло именно при установке катетера 27.08.2024 в 10:20. Эти выводы обосновываются тем, что иных манипуляций, при которых могло возникнуть повреждение сосуда, не производилось. Так, при вытаскивании трубки катетера медсестрами такого повреждения возникнуть не могло. Кроме того, на момент, когда такая манипуляция производилась медсестрой ФИО6, у потерпевшей ФИО2 уже имелись признаки развития геморрагического шока, что свидетельствует о имевшем ранее кровотечении. О неправильном расположении катетера также свидетельствует рентгенограмма грудной клетки потерпевшей, сделанной 27.08.2024 в 11:30, то есть еще до реанимационных мероприятий, проводившихся врачом ФИО8. По поводу механизма поступления крови в плевральную полость эксперт пояснила, что поступление крови было постепенным, как из мягких тканей, так и непосредственно в плевральную полость, по которой данный сосуд проходит. Кроме того, на наступление смерти потерпевшей повлияло скопление крови в средостении и мягких тканях шеи, что привело к затруднению дыхания ФИО2. По поводу проведения рентгенографии грудной клетки эксперт пояснила, что установленной регламентами и правилами обязанности проведения рентгенографии после установки катетера нет, но это делается в целях контроля правильности его установки, как дополнительное средство проверки.

Таким образом, на основании выводов экспертов, показаний эксперта в судебном заседании, показаний свидетелей, необходимо признать выводы суда первой инстанции о том, что причиной смерти ФИО10 явились неосторожные действия именно осужденного ФИО12 при установке катетера, правильными.

Суд правильно указал в приговоре, что ненадлежащее исполнение ФИО12 своих профессиональных обязанностей проявилось не только в повреждении вены при установке катетера, но и в том, что он не принял исчерпывающих мер по проверке правильности его установки.

Вопреки утверждениям осужденного и специалиста ФИО4 в суде первой инстанции, с учетом тяжелого состояния потерпевшей, причин установки катетера (медсестры испытывали трудности в поиске сосудистого доступа у потерпевшей для проведения плазмофореза), специфики самой процедура проведения пункции и установки катетера в отсутствии возможности визуального наблюдения и контроля за правильностью установки катетера проведение рентгенографии было очевидно показано в отношении потерпевшей ФИО10 При этом такая возможность в больнице имелась. Осужденный не принял мер к выполнению всех доступных и необходимых мер контроля за правильностью установки катетера, в том числе по своевременному проведению рентгенографии грудной клетки, ограничившись лишь проверкой функционирования катетера непосредственно сразу после его установки. Отсутствие осложнений непосредственно сразу же после установки катетера и его временное функционирование являлось, вопреки мнению специалиста ФИО4 и показаниям осужденного, явно недостаточным.

Ссылки осужденного на то, что назначение проведения рентгена не входило в его обязанности, поскольку ему заведующим отделением ФИО8 была поручена только установка катетера, несостоятельны, противоречат его должностной инструкции врача анестезиолога-реаниматолога, а также общепринятым требованиям. Проведение рентгена в целях проверки правильностью установки катетера не является отдельной самостоятельной процедурой, на которую необходимо было ФИО12 получать дополнительное поручение от ФИО8, а служит средством контроля предыдущей медицинской оперативной процедуры, связана и вытекает из нее.

Как верно указал суд в приговоре, согласно должностной инструкции врача анестезиолога-реаниматолога в его обязанности входит оказание квалифицированной медицинской помощи по своей специальности с использованием современных методов лечения; определение тактики ведения больного в соответствии с установленными правилами и стандартами; в соответствии с установленными правилами и стандартами назначение, коррекция и контроль необходимого лечения, организация или самостоятельное производство необходимых диагностических, лечебных процедур и мероприятий; обеспечение надлежащего уровня оказания реанимационной помощи и интенсивной терапии нуждающимся больным; контроль правильности проведения диагностических и лечебных процедур, эксплуатации инструментария, аппаратуры и оборудования. Врач анестезиолог-реаниматолог несет ответственность, в том числе за бездеятельность и непринятие решения по вопросам, входящими в сферу его деятельности и компетенции. Установлено из показаний свидетелей ФИО8, ФИО7, должностных регламентов и не оспаривается самим осужденным, что проведение катетеризации и назначение рентгена для контроля правильности установки катетера входит в компетенцию ФИО12 как врача анестезиолога-реаниматолога.

Виновность осужденного также подтверждается иными письменными и вещественными доказательствами, которые были исследованы в судебном заседании, с достаточной полнотой приведены в приговоре и согласуются между собой.

Все исследованные в судебном заседании доказательства оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, а в своей совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления в данной части обвинительного приговора. Какие-либо сомнения в доказанности вины осужденного у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

На основании исследованных в судебном заседании доказательств суд обоснованно постановил обвинительный приговор в отношении ФИО12 и правильно квалифицировал его действия по ч.2 ст.109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Факт выполнения ФИО12 профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи потерпевшей ФИО10 сторонами не оспаривается, подтверждается соответствующими приказами о его назначении на должность врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии-реанимации ГБУЗ РК «...», должностной инструкцией, табелем учета рабочего времени.

Имеющиеся в материалах дела документы, в том числе диплом об окончании медицинской академии, диплом о послевузовском профессиональном образовании (ординатура), сертификат о допуске к осуществлению медицинской или фармацевтической деятельности по специальности «анестезиология-реаниматология», удостоверениями о повышении квалификации по программе «анестезиология-реаниматология», свидетельствуют о том, что ФИО12 обладал достаточными знаниями и навыками для надлежащего оказания медицинской помощи потерпевшей. Вместе с тем, свои профессиональные обязанности врача анестезиолога-реаниматолога осужденный выполнил ненадлежащим образом, о чем подробно указано в приговоре. Суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО12 допустил не врачебную ошибку, а совершил преступление – ненадлежащее выполнение своих профессиональных обязанностей, повлекшее по неосторожности смерть человека, поскольку не принял всех возможных и необходимых мер по контролю за правильной установкой катетера. Данное бездействие не позволило своевременно купировать допущенный им ранее дефект оказания медицинской помощи в виде повреждения вены, что и привело к смерти потерпевшей.

В приговоре приведены конкретные нормы, которые были нарушены осужденным в процессе выполнения им своих профессиональных обязанностей врача анестезиолога-реаниматолога. В этой связи суд правильно сослался на нормы Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», на приказ Минздрава РФ от 15.11.2012 № 919н, которым утвержден Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология», на приказ Минтрудсоцзащиты РФ от 27.08.2018 № 554н, которым утвержден профессиональный стандарт «Врач-анестезиолог-реаниматолог», на должностную инструкцию врача анестезиолога-реаниматолога и трудовой договор.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом объективно, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением прав участников процесса. Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, в ходе производства по делу на стадии предварительного расследования и при его рассмотрении судом допущено не было.

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности ФИО12, ранее не судимого, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоящего, к административной ответственности не привлекавшегося, характеризующегося положительно, его семейного и социального положения, обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельства суд признал наличие малолетних детей у осужденного, ведомственных наград и поощрений, состояние здоровья. Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

Суд первой инстанции, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории небольшой тяжести, являющегося преступлением, совершенным по неосторожности, личность виновного, пришел к правильному выводу о необходимости назначения ФИО12 основного наказания в виде ограничения свободы, то есть самого мягкого из предусмотренных санкцией ч.2 ст.109 УК РФ наказаний, и обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ. Выводы суда надлежащим образом мотивированы, являются правильными, соглашается с ними и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим причинам.

Санкция ч.2 ст.109 УК РФ не предусматривает назначение дополнительного наказания в виде лишение права заниматься определенной деятельностью при назначении ограничения свободы в качестве основного наказания. Данное дополнительное наказание судом назначено в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ, согласно которой оно может быть назначено, если с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного суд признает невозможным сохранение за ним права заниматься определенной деятельностью, в данном случае врачебной.

Таким образом, при назначении дополнительного наказания в порядке ч.3 ст.47 УК РФ необходимо учитывать характер и степень общественной опасности преступления, а также личность виновного. Согласно п.9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» при назначении дополнительного наказания в виде лишение права заниматься определенной профессиональной деятельностью в приговоре следует конкретизировать не только вид такой деятельности (например, врачебной деятельностью), но и указывать конкретную сферу такой деятельности (например, лишение права заниматься врачебной деятельностью в сфере анестезиологии и реаниматологии), что судом выполнено не было.

Кроме того, в этом же пункте постановления Пленума рекомендовано судам при назначении дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью при наличии к тому оснований и с учетом обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, обсуждать вопрос о целесообразности его применения в отношении лица, для которого соответствующая деятельность связана с его единственной профессией.

Вышеназванные требования судом учтены не в полной мере, в том числе степень общественной опасности преступления, связанную с конкретными обстоятельствами дела, и личность виновного, для которого врачебная деятельность является единственной профессией.

Дефект при оказании ФИО12 медицинской помощи, повлекший смерть потерпевшей ФИО10, заключался в том, что при проведении пункции и катетеризации правой подключичной вены он причинил повреждение правой плечеголовной вены центральным венозным катетером, то есть допустил нарушение при проведении определенной медицинской процедуры. Специфика и сложность данной медицинской процедуры заключается в том, что у врача при её проведении отсутствует визуальный контроль за правильностью установки катетера. Проведение рентгенографии для проверки правильности установки катетера не являлось обязательным с точки зрения регламента выполнения данной процедуры, но вызывалось необходимостью в этой конкретной ситуации. Вина осужденного заключалась не в том, что он вообще не принял мер по проверке правильности установки катетера (он проверил его функционирование), а в том, что не принял всех возможных мер контроля, в том числе отдаленных по времени.

Кроме того, суд при назначении дополнительного наказания не учел вид неосторожности (преступная небрежность, а не преступное легкомыслие), а также сведения о профессиональных качествах осужденного с места работы. В частности, ФИО12 характеризуется руководством и коллективом больницы исключительно положительно, как опытный врач-анестезиолог-реаниматолог, имеющий высшую квалификационную категорию по специальности «Анестезиология-реаниматология», добросовестно относящийся к выполнению своих профессиональных обязанностей, имеющий ряд ведомственных наград и поощрений, работавший без взысканий.

Заслуживает внимания также доводы главного врача ГБУЗ РК «...» ФИО11 и заместителя министра здравоохранения Республики Коми ФИО29, приведенные ими в ходатайствах об отмене осужденному дополнительного наказания, которое они мотивировали катастрофической нехваткой квалифицированных кадров врачей в система здравоохранения республики и конкретно в ... больнице (острейший дефицит врачей-анестезиологов-реаниматологов, фактическая укомплектованность штата по данной специальности составляет 30% от штатной численности, в связи с чем оставшиеся специалисты вынуждены работать с высоким коэффициентом совместительства, то есть в условиях повышенной нагрузки и рисков), объективными обстоятельствами, связанными с длительностью и большими финансовыми расходами при подготовке врачей, исключительно высокими профессиональными качествами ФИО12 как врача анестезиолога-реаниматолога (имеет более чем 10-летний стаж работы по профилю анестезиология-реаниматология, является одним из наиболее опытных и высококвалифицированных специалистов этого отделения, его вклад в работу учреждения и спасения жизней пациентов является значительным, не имеет дисциплинарных взысканий), лишение которого правом заниматься врачебной деятельностью приведет к утрате им профессиональных навыков и компетенции, что негативно скажется на интересах населения и государства.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отменить назначение осужденному дополнительного наказания. При этом цели наказания не пострадают, поскольку социальная справедливость будет восстановлена путем назначения ФИО12 уголовного наказания и путем взыскания близким умершей компенсации морального вреда. Для достижения цели исправления ФИО12 и предупреждения совершения им новых преступлений в сфере профессиональной деятельности с учетом позиции осужденного, полностью признавшего вину и раскаявшегося в содеянном, достаточно назначения ему основного наказания.

Также приговор подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда потерпевшим.

Так, суд взыскал в пользу супруга потерпевшей ФИО2 и её дочери ФИО1 с ГБУЗ РК «...» по 1 млн. руб. каждому в качестве компенсации морального вреда. Компенсацию морально вреда и его размер суд мотивировал только самим фактом смерти близкого человека указанных лиц (супруги и матери).

Суд апелляционной инстанции соглашается, что сам по себе факт смерти супруга и матери, как причиняющий нравственные страдания от утраты близкого человека вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи работником при исполнении трудовых обязанностей, является основанием для взыскания компенсации морального вреда с юридического лица, то есть в данном случае с ГБУЗ РК «...», что соответствует требованиям ст.ст.151, 1064,1068 ГК РФ.

Вместе с тем, нельзя согласиться с размером компенсации морального вреда. Так, в соответствии со ст.151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. Указанные требования закона об учете степени вины осужденного, а также степени физических и нравственных страданий потерпевших, судом соблюдены не в полной мере.

В соответствии с п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями понимается физическая боль, связанная с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями понимаются страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Как следует из содержания исковых заявлений гражданских истцов ФИО2 и ФИО1, моральный вред они связывают не только с нравственными страданиями в виде переживаний в связи с утратой близкого человека (супруга и матери), но и с физическими страданиями, указывая, что у них обострились хронические заболевания.

Таким образом, суд при определении размера компенсации морального вреда должен был установить и учесть степень физических и нравственных страданий (переживаний), соотнеся их с индивидуальными особенностями истцов. Однако вопрос о степени их нравственных и физических страданий ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании не выяснялся. Указанные лица просили рассмотреть исковые требования в их отсутствии. Вместе с тем, в их исковых заявлениях каких-либо конкретных сведений, позволяющих определить степень физических страданий, не содержится, не приведено данных о том, какие именно хронические заболевания у них обострились и в чем конкретно это выразилось. В связи с тем, что размер компенсации морального вреда они связывали, в том числе с физическими страданиями, которые в судебном заседании не были подтверждены, то размер компенсации подлежал снижению, относительно заявленных требований.

При определении степени нравственных страданий в связи с утратой близкого человека необходимо учитывать характер взаимоотношения умершего с гражданским истцом, в том числе степень родства, совместность проживания, возраст, а также индивидуальные особенности истцов. Установлено, что ФИО2 является супругом умершей ФИО10, совместно длительное время с ней проживал, ухаживал за ней во время болезни, навещал в больнице, имеет общего ребенка, является пенсионером. ФИО1 приходится дочерью умершей, однако проживала не совместно с ней, в другом субъекте страны, замужем. В исковом заявлении истцами не приведены фактические данные, позволяющие оценить как повышенную степень их нравственных страданий, в них не содержится сведений о фактических проявлениях нравственных страданий.

Часть 2 статьи 151 ГК РФ обязывает также учесть степень вины нарушителя, причинителя вреда. Согласно приговору ФИО12 совершил преступление по неосторожности, при этом не по легкомыслию, а по небрежности, когда он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, связанных с установкой катетера, но при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия (не принял мер к своевременному проведению рентгена для проверки правильности установки катетера).

Кроме того, закон требует учитывать и иные заслуживающие внимания обстоятельства. К таковым относятся сведения о гражданском ответчике, которым является бюджетное учреждение социальной направленности, а также сведения о личности умершей, которая страдала рядом тяжелых хронических заболеваний, поступила в больницу в тяжелом состоянии, длительное время отказывалась от госпитализации, до проведения катетеризации её состояние здоровья постоянно ухудшалось. Согласно заключению экспертизы имеющиеся у потерпевшей на момент поступления в больницу заболевания имели неблагоприятный прогноз для восстановления здоровья и жизни.

С учетом всех изложенных обстоятельств суд апелляционной инстанции полагает необходимым снизить размер компенсации морального вреда обоим потерпевшим (гражданским истцам).

Решение суда о привлечении в качестве субсидиарного ответчика Министерства здравоохранения Республики ... является правильным, поскольку именно Республика ... в лице данного министерства является учредителем ГБУЗ РК «...», что соответствует требованиям п.5 ст.123.22 ГК РФ.

Руководствуясь п.9 ч.1 ст.389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Воркутинского городского суда Республики Коми от 25 ноября 2025 года в отношении ФИО12 изменить:

- отменить приговор в части назначения ФИО12 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью в организациях и учреждениях независимо от организационно-правовой формы;

- снизить размер компенсации морального вреда в пользу ФИО2 до 700 000 (семисот тысяч) рублей, снизить размер компенсации морального вреда в пользу ФИО1 до 500 000 (пятисот тысяч) рублей.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в установленном главой 47.1 УПК РФ порядке в Третий кассационный суд общей юрисдикции через Воркутинский городской суд Республики Коми в течение 6 месяцев со дня его вынесения.

Председательствующий судья - В.В. Маклаков