Апелляционное постановление № 22-4402/2025 от 31 августа 2025 г. по делу № 1-4/2024

Мотивированное
апелляционное постановление изготовлено 01 сентября 2025 года

Председательствующий Хафизов А.М. №22-4402/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 26 августа 2025 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего КаркошкоА.А.,

при ведении протокола помощниками судьи Тимирьяновой О.В., СоколовойТ.В.,

с участием прокурора Митиной О.В.,

защитника осужденного ФИО1 - адвоката Таскаева М.А.,

потерпевших Р., З.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката ТаскаеваМ.А. на приговор Полевского городского суда Свердловской области от 24 июня 2024 года, которым

старостин виктор валентинович,

<дата> года рождения, ранее не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 216 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с ответственностью по охране труда, на срок 1 год 6 месяцев.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное основное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года и возложением обязанностей, указанных в приговоре.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ ФИО1 освобожден от назначенных основного и дополнительного наказаний в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Постановлено меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Со ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу Р. взыскано 1500000 рублей, в пользу З. - 1500000 рублей.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Проверив материалы дела, заслушав выступления адвоката ТаскаеваМ.А., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, просившего об отмене приговора, прокурора МитинойО.В., потерпевших З., Р., полагавших необходимым оставить приговор без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Р. и смерть И.

Преступление совершено им 18 июля 2017 года на ст. Заячья горка г. Березники Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, выражая несогласие с приговором суда, просит его отменить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, вынести в отношении него оправдательный приговор либо направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В обоснование указывает, что он не подавал заявку на постановку цистерны, в которой впоследствии произошел взрыв, не давал бригаде Е. распоряжений по проведению в ней работ по гуммированию, поскольку находился в санатории, а затем в г. Екатеринбурге, предоставив в подтверждение детализацию телефонных соединений, подтверждающую данный факт. Оценивая исследованный в ходе судебного разбирательства договор постановки в цех подвижного состава, в соответствии с которым цистерна в цех может быть подана только по письменной заявке, настаивает на том, что такая заявка им не подавалась и в материалах уголовного дела отсутствует. Несмотря на это, суд пришел к необоснованному выводу о том, что указанную заявку сделал именно он, тогда как допрошенные в ходе предварительного расследования и судебного заседания свидетели поясняли о том, что команду на постановку цистерны в цех дал кто-то из бригады И.

Полагает, что в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствия состоят действия самих работников, достоверно осведомленных о правилах пожарной безопасности и технике безопасности, при этом внесших конструктивные изменения в используемый инструмент (валик) и, вопреки требованиям ст. 214 ТК РФ, не отказавшихся от проведения работ, что подтверждается постановлениям об отказе в возбуждении уголовного дела, решениями Ленинского районного суда г. Перми от 21 июня 2021 года, 29 июля 2020 года, вступившими в законную силу, а также показаниями инспектора трудовой инспекции.

Также осужденный выражает несогласие с решением, принятым по гражданскому иску, поскольку оно вынесено без учета степени вины работников, а в пользу Р. компенсация морального вреда ранее взыскивалась в гражданском порядке, а потому повторное взыскание с него такой компенсации недопустимо. Кроме того, осужденный выражает несогласие с решением суда первой инстанции в части сохранения до вступления приговора в законную силу меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, несмотря на истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Таскаев М.А. просит отменить приговор ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор или направить уголовное дело на новое разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

Приводя аналогичные доводы, полагает, что суд при принятии решения не учел вину в произошедшем самих работников И. и Р., которые имели соответствующие знания, опыт работы, знали требования к выполнению таких работ, однако отнеслись к этому небрежно, в связи с чем работы были начаты без уведомления об этом руководителя ООО «УПХО» ФИО1, отмечает, что работники использовали значительно превышающий норму объем клея, синтетические защитные костюмы, отказались от противогазов, работая в цистерне вдвоем, тогда как в соответствии с Типовой инструкцией по организации безопасного проведения газоопасных работ в ней мог находиться только один сотрудник.

Находит недоказанным вывод суда о том, что именно ФИО1 дал указание о постановке цистерны в цех, тогда как осужденный последовательно отрицал данный факт, письменных заявок не подавал, в диспетчерскую не звонил, от места проведения работ находился на расстоянии 350 км и членами бригады И. о готовности перехода к процессу гуммирования не извещался, в связи с чем не может нести ответственность за действия работников.

Защитник настаивает на том, что цистерну в цех поставили сами работники без уведомления руководства, поскольку они торопились окончить работу до дней своего рождения в двадцатых числах августа.

В связи с этим находит неверным решение суда по гражданским искам, заявленным потерпевшими, поскольку при их разрешении суд не учел степень вины самих пострадавших, нарушение ими правил проведения работ, находящееся, по мнению защитника, в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Кроме того, автор жалобы полагает, что надлежащим ответчиком по гражданским искам в соответствии с ч. 1 ст. 1068 ГК РФ должно было быть привлечено ООО «УПХО», поскольку ФИО1 состоял с данным юридическим лицом в трудовых отношениях, либо Фонд пенсионного и социального страхования РФ в силу ст. 1093 ГК РФ. При этом защитник также отмечает, что Р. компенсация морального вреда уже была взыскана, что подтверждается апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 05 октября 2018 года.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и адвоката государственный обвинитель – помощник прокурора г. Полевского Добрынин Е.А., считая приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, заслушав выступления сторон, проанализировав доводы апелляционных жалоб и возражений на них, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал, настаивая на том, что 18 июля 2017 года И. и Р. по собственной инициативе проводили работы по гуммированию цистерны и в ходе выполнения таких работ с нарушением технологического процесса гуммирования получили травмы по собственной неосторожности.

Несмотря на занятую осужденным позицию, его виновность в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, изложенных в приговоре, которым дана надлежащая оценка, к числу которых относятся:

- показания потерпевшего Р., пояснившего о том, что они работали со ФИО1 по устной договоренности без оформления трудовых договоров и договоров подряда. В г. Березники в июле 2017 года для выполнения работ по гуммированию цистерн бригада И., в которую входили, помимо него также Д. и Г., приехала по настоянию ФИО1, поскольку других бригад на тот момент у него не было. Наряды-допуски для производства работ не оформлялись. Из инвентаря у бригады были только валики, а ФИО1 обеспечил их лишь перчатками, респираторами, запасными валиками и костюмами «Тайвек», защищающими от пыли и грязи и не являющимися пожаростойкими. В приобретении огнеупорных костюмов ФИО1 им отказал, ссылаясь на нежелание нести дополнительные расходы на приобретение дорогостоящих костюмов. О каждом этапе проводимых работ они отчитывались перед осужденным, без его распоряжения работы не проводились, поскольку именно он оплачивал их. 18 июля 2017 года ФИО1 уговорил их остаться и выполнить работы по гуммированию еще одной цистерны, на что они согласились. В день несчастного случая И. также отчитался перед ФИО1 о выполнении этапа работ и С.В.ВБ. распорядился переместить цистерны в цех для гуммирования. Такое перемещение осуществлялось через железнодорожных диспетчеров только по распоряжению ФИО1 Перед спуском в цистерну они с И. взяли с собой по два литра клея в ведрах, разбавленного до необходимой консистенции, чтобы его можно было наносить на поверхность цистерны. Наверху их страховали члены их бригады Г. и Д. Когда они начали наносить клей внутри цистерны, у И. воспламенилась мягкая часть валика и произошел взрыв. В результате взрыва он и И. получили ожоги, И. впоследствии скончался. При этом Р. подтвердил показания, данные им на предварительном следствии о том, что он был осведомлен о количестве клея, которое можно брать с собой в цистерну, составлявшем 0,7-0,8 литра, перед началом проведения работ в цистерне проверок исправности имевшихся у них инструментов, их наличие, наличие СИЗ не проводилось, наряды-допуски никогда не оформлялись;

- показания потерпевшей З., которая о случившемся узнала со слов своего мужа И., скончавшегося в результате несчастного случая, пояснившей, что проверки соблюдения техники безопасности при выполнении работ не проводились, спецодеждой работники ФИО1 не снабжались, все работы проводились с разрешения ФИО1 Она также подтвердила, что в телефоне мужа читала его переписку со М., из содержания которой следует, что работа по гуммированию цистерны, в которой произошел взрыв, производилась с ведома С.В.ВВ., получавшего информацию через своего сына М. и занимавшего в ООО «УПХО» должность коммерческого директора. Она же представила эту переписку, которая приобщена к материалам уголовного дела;

- показания свидетелей Г. и Д., подтвердивших обстоятельства взрыва в цистерне, описанные Р.., а также отсутствие при проведении работ по гуммированию контроля за состоянием воздушной среды в цистерне, отсутствие заземления используемых бригадой валиков, а также пояснивших, что весь инструмент им приобретал ФИО1, каких-либо инструктажей о безопасных методах проведения работ с ними не проводилось, наряды-допуски не оформлялись. Кроме того, свидетели пояснили, что в момент взрыва они оставались вне цистерны в целях обеспечения безопасности Е. и Р., и когда произошел взрыв, тушили пострадавших. Впоследствии от И. и Р. они узнали, что у И. загорелся валик и произошел взрыв, на этих работниках в тот момент были надеты костюмы для пескоструйных работ;

- показания свидетеля Б., пояснившего о том, что он видел, как И. покупал какие-то элементы экипировки для выполнения работ. Вечером ему позвонила одна из диспетчеров и сообщила, что произошли взрыв, пожар, просила приехать посмотреть, что случилось. Он приехал примерно через 30 минут и на месте увидел, что в помещении цеха были только работники ООО «УПХО» и врачи скорой медицинской помощи, которые оказывали помощь одному из пострадавших. Второго пострадавшего к моменту его приезда уже увезли. Кто-то из работников бригады сообщил ему, что возгорание произошло от валика, которым работали в цистерне;

- показания свидетеля К., пояснившего, что арендой части депо, в котором он работал, занимался ФИО1 Сам он лишь предоставлял работникам С.В.ВВ. доступ в арендованное помещение. Вопросами передвижения цистерн в это помещение занимались диспетчеры их предприятия;

- показания свидетеля Т., работавшей оператором при диспетчере ОАО «БПЖТ», из которых следует, что заявки на передвижение цистерн оформлялись только ФИО1, на основании этих заявок диспетчер давал распоряжение машинисту тепловоза на перемещение цистерны;

- показания свидетеля Ю., ранее работавшего в ООО «УПХО», о том, что перемещения цистерн производились только по распоряжению ФИО1;

- показания свидетеля С., работавшего главным инженером ОАО «БПЖТ», о том, что всю ответственность за соблюдение техники безопасности в цехе нес арендатор, то есть ФИО1;

- показания свидетеля В., проводившего проверку обстоятельств несчастного случая в ООО «УПХО», подтвердившего нарушение ФИО1 технологического режима выполнения работ, что стало причиной взрыва в цистерне;

- показания свидетеля Н., пояснившего, что всеми вопросами гуммирования цистерн в арендованном помещении депо занимался ФИО1 как директор ООО «УПХО». Из его показаний также следует, что инструктажи о безопасном проведении работ осуществлялись ФИО1, затем работники расписывались в соответствующих журналах. Работникам для выполнения работ выдавались костюмы, предназначенные для выполнения пескоструйных работ. Количество клея, которое можно заносить в цистерну, составляет менее литра;

- показания эксперта ( / / )25, подтвердившего в судебном заседании выводы данного им экспертного заключения о том, что в ходе работ произошло образование топливовоздушной смеси из паров клея и бензина. Данная смесь воспламенилась от искры статического электричества, возникшей на мягкой поверхности валика, в процессе нанесения им клея на стенку цистерны;

- показания свидетеля Щ., из которых следует, что он проводил проверку несчастного случая, произошедшего в результате возгорания в цистерне мягкого валика, которым работал И., изначально были представлен договор подряда, по которому якобы выполнялись работы по гуммированию цистерн, однако впоследствии решениями суда по гражданским делам было установлено, что Р. и И. работали в ООО «УПХО» по трудовому договору, экспертным путем также установлено, что подписи в договорах подряда на указанных лиц принадлежат иным лицам. В результате проведения проверки С.В.ВБ. был признан лицом, ответственным за допущенные нарушения, и не обеспечившим безопасное выполнение работ;

- показания свидетеля П., не работавшего в исследуемый период времени в организации ФИО1, но пояснившего о том, что с работниками ФИО1 заключал договоры подряда.

Показания потерпевшего Р., свидетелей Г., Д.., П., Щ., Л. Н., В., К. в полной мере согласуются с исследованными судом письменными доказательствами: документами о выдаче ФИО1, как генеральным директором ООО «УПХО» технического задания на производство гуммировочных работ внутри цистерны; протоколами осмотра места происшествия, которыми зафиксирована обстановка на месте несчастного случая, а также следы произошедшего возгорания и его очаг; заключениями судебно-медицинских экспертов, подтверждающими причинение тяжкого вреда здоровью И. и Р. в результате полученных ими ожогов, а также наличие причинно-следственной связи между причинением вреда здоровью И. и наступлением его смерти; заключением пожаро-технической экспертизы, которым установлен очаг пожара, расположенный внутри цистерны, характер распространения огня по типу взрыва образовавшейся топливо-воздушной смеси, а также его инициация от искры статического электричества, образовавшейся при работе И. валиком; видеозаписью камеры наблюдения.

Характер отношений между ООО «УПХО» и работниками И. и Р.. как трудовых установлен решениями суда по гражданским делам, исследованным судом первой инстанции. Тем самым опровергнуты доводы стороны защиты о том, что И. и Р. должны были действовать на свой страх и риск, а также самостоятельно нести бремя обеспечения себя средствами индивидуальной безопасности, инструментом и следить за безопасным выполнением работ. Это согласуется также и с заключением эксперта, которым установлено, что подпись в договоре подряда выполнена не И.

Протоколом осмотра костюмов, в которых выполнялись работы И. и Р., опровергнуты доводы стороны защиты о надлежащем обеспечении работников необходимым инвентарем и средствами защиты, поскольку установлено, что выданные работникам костюмы не являлись огнестойкими и предназначались для выполнения только пескоструйных работ.

На то, что именно ФИО1 являлся лицом, ответственным за выполнение работ по гуммированию цистерн на территории ОАО «БПЖТ», указывает исследованный судом первой инстанции договор №ДП 637 от 18 июля 2017 года, заключенный между ООО «АКЗ-ГРУПП» и ООО «УПХО», а также приказы по ООО «УПХО» о назначении ФИО1 генеральным директором и возложении на него обязанностей по обеспечению охраны труда.

Таким образом, совокупностью показаний Р., Г., Д., П., Щ., Л. Н., В., К., а также письменными доказательствами с достоверностью установлено, что именно С.В.ВБ. является лицом, ответственным за безопасное выполнение работ, но этой своей обязанностью пренебрег и надлежащий контроль за этим не осуществлял. В результате этого работникам ООО «УПХО» Р. и И. был причинен тяжкий вред здоровью, в том числе повлекший наступление смерти И.

Нарушение осужденным конкретных пунктов инструкций, правил и нормативных документов, регламентирующих процесс гуммрования и безопасного выполнения работ, в полной мере проанализировано судом первой инстанции, оснований для переоценки этих выводов суда не имеется.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 в момент несчастного случая не находился в месте производства работ в связи с лечением в санатории, не был осведомлен о переходе к этапу гуммирования очередной цистерны, не подавал письменную заявку о постановке цистерны в цех, опровергаются не только вышеизложенными показаниями потерпевших и свидетелей, представленной З. перепиской между И. и свидетелем М., доказывающей осведомленность руководства ООО «УПХО» о перемещении цистерны и готовности бригады к переходу к этапу гуммирования, но и исследованным судом апелляционной инстанции договором оказания услуг по отстою подвижного состава « 10-2017 от <дата>, на основании которого цистерна, в которой впоследствии произошел взрыв была перемещена в арендуемое ООО «УПХО» помещение, и согласно условиям данного договора перемещение цистерны было возможным лишь по письменной заявке ФИО1, возглавлявшего данное юридическое лицо.

Вопреки доводам защитника, свидетели Г. и Д. ни на стадии предварительного расследования, ни в судебном заседании не утверждали, что были очевидцами того, как И. дал заявку диспетчерам о перемещении цистерны.

Проанализировав все представленные сторонами доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями состоит именно бездействие ФИО1, осознававшего, что на него возложена обязанность по обеспечению правил безопасности при ведении гуммировочных работ, правил промышленной безопасности и охране труда, при этом в нарушение изложенных в приговоре требований правил безопасности при проведении данных работ и требований закона и нормативных актов не обеспечившего безопасность работников И. и Р.., поскольку он не назначил ответственного за производство работ инженерно-технического работника и не обеспечил выдачу данным работником наряда – допуска, не выдал сам и не обеспечил выдачу И. и Р. наряда-допуска на производство работ с повышенной опасностью, не выполнил лично и не обеспечил выполнение перед допуском членов бригады к выполнению работ с повышенной опасностью проверки ответственным за производство работ совместно с допускающим выполнения предусмотренных нарядом-допуском технических и организационных мероприятий по подготовке места работы, не обеспечил оформление подписью ответственного за производство работ в наряде-допуске разрешения на производство опасных работ, не обеспечил работников средствами индивидуальной защиты в соответствии с отраслевыми нормами с учетом воздействующих на них опасных и вредных производственных факторов, спецодеждой, спецобувью, не обеспечил места гуммирования металлических изделий местной вытяжной вентиляцией, заземление изделия, подлежащего гуммированию, в целях отвода зарядов статического электричества, допустил выполнение работ по гуммированию без соблюдения требований типовой инструкции по организации безопасного проведения газоопасных работ, не обеспечил и не осуществил контроль за содержанием в цистерне паров растворителей, не прекратил работы при достижении в цистерне концентрации паров растворителей 20% нижнего предела взрываемости, не обеспечил проведение лабораторного или автоматического анализа воздушной среды на содержание кислорода, а также вредных, взрыво- и пожароопасных веществ с записью в наряде-допуске, не обеспечил проверку наличия и исправности средств индивидуальной защиты, инструментов, приспособлений и других средств обеспечения безопасности исполнителей работ, не провел и не обеспечил проверку умений работников пользоваться средствами индивидуальной защиты, знания безопасных приемов работы и не обеспечил отметку об этом в наряде-допуске, не обеспечил работников инструментами и приспособлениями, не дающими искр, не обеспечил наличие аварийной вытяжной вентиляции, зазмеление оборудования, а самих работников – хлопчатобуманой спецодеждой и не проконтролировал использование этими работниками данной одежды.

В случае соблюдения ФИО1 указанных требований безопасности по организации и проведению работ по гуммированию использование работниками синтетической спецодежды, превышение ими количества клея, внесение изменений в конструкцию используемых ими инструментов и приспособлений исключалось, в связи с чем утверждения стороны защиты о том, что в причинно-следственной связи с наступившими последствиями состоят действия самих работников, которые, имея соответствующее образование и длительный опыт работы по специальности кислотоупорщик-гуммировщик, зная все требования и нормы выполнения работ, осведомленные об имеющихся нарушениях, не отказались от выполнения работ (ст. 214 ТК РФ), являются необоснованными.

Более того, вопреки утверждению стороны защиты о том, что причиной взрыва стало превышение И. и Р. количества помещенного в цистерну клея, внесение ими изменений в конструкцию используемого инструмента (валика), в соответствии с заключением эксперта причиной возникшего в цистерне пожара стало возгорание образовавшейся в районе очага пожара пожароопасной топливно-воздушной смеси от искры, возникшей в результате разряда статического электричества, а из показаний эксперта следует, что при нарушении технологического процесса гуммирования (при использовании синтетических материлов, без заземления используемых инструментов) возгорание может произойти при ничтожно малом количестве используемой для гуммирования смеси. Более того, ни один из допрошенных по делу лиц не подтвердил версию стороны защиты о превышении нормы клея, вносимого в цистерну, не являлся очевидцем внесения сотрудниками бригады И. конструктивных изменений в используемые ими инструменты, не подтверждает данное заявление и исследованная судом видеозапись.

Ссылка же защиты в подтверждение данных доводов на постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а также решения Ленинского районного суда г. Перми является несостоятельной, поскольку указанные постановления впоследствии были отменены, а потому юридической силы лишены, а заключение государственного инспектора труда от 17 января 2019 года Х. решением суда признано незаконным в связи с тем, что о проведении дополнительного расследования несчастного случая на производстве ООО «УПХО» не было надлежащим образом извещено, а также в связи с неполнотой проведенного расследования несчастного случая без изучения заключения пожаро-технической экспертизы.

При таких обстоятельствах показания свидетеля Х. суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела обоснованно оценил в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, путем их сопоставления с иными доказательствами по делу, в том числе с заключением пожаро-технической экспертизы, установив, что показания свидетеля не только не противоречат выводам эксперта, но и согласуются с ним.

При этом этим же вступившим в законную силу решением суда установлено, что необходимость проведения государственным инспектором труда дополнительного расследования объективно подтверждена фактическими обстоятельствами по делу, основания для его проведения имелись, несчастный случай на производстве был скрыт и выявлен лишь при обращении законного представителя погибшего И. – Ж.. в Государственную инспекцию труда. Факт бездействия работодателя ООО «УПХО», выразившегося в не проведении расследования несчастного случая ни сразу после несчастного случая, ни после установления факта трудовых отношений между пострадавшими Р.. и И. и ООО «УПХО» доказан.

Совокупность приведенных в приговоре доказательств, принятых судом в качестве достоверных, в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 87 – 88 УПК РФ.

При этом судом первой инстанции дана верная оценка показаниям свидетеля М., утверждавшего, что наряды-допуски работникам оформлялись ФИО1, работники были обеспечены костюмами, а также всем необходимым для гуммирования, с ними заключались договоры подряда, как показаниям, как данным из желания помочь своему отцу, поскольку его показания опровергаются совокупностью вышеприведенных и исследованных судом доказательств.

Возникшие в показаниях потерпевших и свидетелей противоречия устранены судом путем оглашения ранее данных показаний, их сопоставления с другими доказательствами по делу. Оснований для переоценки этого вывода у суда апелляционной инстанции не имеется.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в том числе место, время выполнения работ, обстоятельства и существо допущенных нарушений норм, правил и инструкций, условия, этому способствовавшие, а также наличие причинно-следственной связи между допущенными нарушениями и наступившими последствиями, в том числе в виде причинения смерти и тяжкого вреда здоровью работникам ООО «УПХО», подробно приведены в приговоре.

Изменение объема предъявленного обвинения, исключение указания на часть нарушений, которые не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства мотивировано судом, положение осужденного не ухудшает, и в противоречии с выводами суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления не состоит.

Все заявленные стороной защиты ходатайства рассмотрены судом с соблюдением процедуры, предусмотренной уголовно-процессуальным законодательством. Несогласие с принятыми по ним решениями суда стороны защиты не свидетельствует о том, что право ФИО1 на такую защиту было нарушено.

Решения суда об оглашении показаний свидетелей, не явившихся в судебное заседания, принимались с учетом мнения сторон и соответствует требованиям ст. 281 УПК РФ.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения доводов стороны защиты о допущенных нарушениях, влекущих недействительность предварительного расследования и судебного разбирательства, отмены приговора и оправдания осужденного.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом первой инстанции по ч. 2 ст. 216 УК РФ.

При назначении наказания судом учтены характер и общественная опасность совершенного преступления, смягчающие наказание обстоятельства, данные о личности осужденного.

Так, суд не оставил без внимания совокупность имеющихся смягчающих наказание осужденного обстоятельств, в том числе данные, положительно характеризующие его личность, его возраст и предыдущие заслуги в виде ведомственных грамот и благодарностей, состояние его здоровья, а также оказание И. и Р. помощи в лечении, как иные действия, направленные на заглаживание вреда (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1 также в полной мере учтены судом при назначении наказания.

При этом в соответствии с абз. 3 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 N 41 "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов" в том случае, когда последствия наступили в результате как действий (бездействия) подсудимого, вина которого в нарушении специальных правил установлена судом, так и небрежности, допущенной потерпевшим, суду следует учитывать такое поведение потерпевшего при назначении наказания.

Таких обстоятельств по делу не установлено. Расценивать же тот факт, что И. и Р., имеющие соответствующее образование и длительный опыт работы, зная все требования и нормы выполнения работ, осведомленные об имеющихся нарушениях, не отказались от выполнения работ (ст. 214 ТК РФ), как небрежность, которая бы состояла в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде несчастного случая на производстве с пострадавшими, суд апелляционной инстанции оснований не усматривает.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ судом не установлено, выводы об этом в приговоре мотивированы.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, суд первой инстанции не установил и обоснованно применил при назначении наказания положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности, связанные с ответственностью по охране труда, соответствует установленным судом обстоятельствам.

Поскольку с момента совершения ФИО1 преступления прошло более семи лет, судом обоснованно применены положения п. «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ и осужденный освобожден от назначенного основного и дополнительного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

При назначении осужденному наказания суд также применил положения ст. 73 УК РФ, несмотря на то, что этим же приговором освободил ФИО1 от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Вместе с тем в виде отсутствия апелляционного повода суд апелляционной инстанции в силу положений ст. 389.24 УПК РФ лишен возможности исправить данную судебную ошибку.

Оснований не согласиться с принятым судом первой инстанции решением по гражданским искам потерпевших о взыскании со С.В.ВВ. компенсации морального вреда: Р. в связи с причинением ему в результате несчастного случая вреда здоровью, а З. – в связи со смертью супруга И., суд апелляционной инстанции не усматривает.

Из ч. 1 ст. 21, ч. 2 ст. 22, ч. 1 ст. 210, ч. 1 и абз. 2 ч. 2 ст. 212, ч. 1 ст. 219, ч. 1 ст. 237 ТК РФ в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение вреда имеют названные в законе лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца. Моральный вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности ("Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2020)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2020).

В силу п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Вместе с тем ООО «УПХО» ликвидировано 05.02.2020 года.

Порядок и основания возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору установлены Федеральным законом от 24.07.1998 N 125 "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".

В силу ст. 8 указанного Федерального закона возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, осуществляется причинителем вреда.

В абз. 2 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ч. 8 ст. 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции в соответствии с пп. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ обоснованно взыскал компенсацию морального вреда со ФИО1, виновного в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Р.. и смерть И.

Доводы стороны защиты о том, что ранее в пользу Р. уже была взыскана компенсация морального вреда, являются необоснованными, поскольку такая компенсация была взыскана не в связи с получением Р. увечья, а в связи с не расследованием несчастного случая на производстве и не составлением акта о несчастном случае.

При этом размер компенсации морального вреда определен судом первой инстанции с учетом степени и тяжести перенесенных потерпевшими физических и нравственных страданий, материального положения осужденного. Оснований для снижения размера компенсации суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку вины самих работников в несчастном случае на производстве, произошедшем в результате систематического бездействия ФИО1 по соблюдению норм безопасности при проведении опасных работ, не установлено.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 в соответствии с ч. 3 ст. 97 УПК РФ отменена постановлением судьи Свердловского областного суда от 11 июня 2025 года при назначении судебного заседания суда апелляционной инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Полевского городского суда Свердловской области от 24 июня 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного С.В.ВВ. и адвоката Таскаева М.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу. В случае кассационного обжалования осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий