Апелляционное определение № 33-5653/2025 от 1 декабря 2025 г.

УИД 47RS0001-01-2025-000121-10 Дело № 33-5653/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 2 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда в составе:

председательствующего Сирачук Е.С.

судей Пономаревой Т.А., Осиповой Е.А.

при секретаре Лаптевой В.Д.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 27 августа 2025 года по гражданскому делу № 2-366/2025, которым частично удовлетворены исковые требования ФИО2 к акционерному обществу «Смарт Системс» о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Ленинградского областного суда Сирачук Е.С., судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда,

УСТАНОВИЛА:

27 января 2025 года ФИО2 обратилась в суд иском к АО «Смарт Системс» о признании незаконным приказа об увольнении, обязании в течение трех дней с момента вступления решения суда в законную силу внести изменения в формулировку приказа, указав основание – расторжение трудового договора по инициативе работника, направив данные в СФР изменения формулировки в электронной трудовой книжке, взыскании компенсации морального вреда в размере 115 000 руб., судебных расходов на оплату юридических услуг в размере 50 000 руб.

В обоснование исковых требований истец указала, что 8 июля 2024 года между ней и АО «Смарт Системс» заключен трудовой договор №, в соответствии с которым истец была принята на работу на должность ведущего юриста со сроком испытания 3 месяца. Трудовой договор являлся срочным и заключался на определенный срок с 8 июля 2024 года по 7 июля 2025 года.

В период с 25 сентября 2024 года по 7 октября 2024 года истец находилась на больничном. В период нахождения на больничном истцом принято решение об увольнении, поскольку предложенная работа оказалась для нее неподходящей, в связи с чем 3 октября 2024 года истцом в адрес ответчика посредством электронной почты направлено заявление об увольнении с 7 октября 2024 года на основании ч. 4 ст. 71, ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации. Также заявление было продублировано в мессенджере WhatsApp.

7 октября 2024 года истцом по запросу кадрового работника ФИО3 на WhatsApp направлено подтверждение увольнения, отказ на предложение отработать еще 2 недели.

8 октября 2024 года истец направила сообщение о том, что не может явиться для подписания приказа об увольнении, сообщила, что ключи от офиса передаст 9 октября 2024 года ее представитель по доверенности, а также заберет ее личные вещи. 9 октября 2024 представитель истца ФИО4 получил от ФИО3 личные вещи истца, приказ о приеме на работу от 8 июля 2024 года №, приказ об увольнении от 7 октября 2024 года №, подписанные генеральным директором организации ФИО5

20 января 2025 года при ознакомлении со сведениями о трудовой деятельности ФИО2 (выписки из СФР с сайта Госуслуги) обнаружила нарушение ее трудовых прав, а именно: как следует из приказа об увольнении, который был передан истцу указана причина увольнения - на основании ч. 4 ст. 71 Трудового кодекса Российской Федерации (неудовлетворительный результат испытания).

Таким образом, работодатель умышленно ввел истца в заблуждение относительно основания увольнения, а также допустил грубое нарушение трудовых прав истца, выразившихся в незаконной формулировке причины увольнения, поскольку нельзя уволить работника в связи с непрохождением испытания в том случае, если он находится на больничном в день увольнения, что следует из прямого указания закона.

Кроме того, ответчиком была нарушена процедура увольнения по инициативе работодателя, поскольку какого-либо уведомления о непрохождении испытательного срока истцу работодателем вручено либо направлено не было, документов, подтверждающих непрохождение истцом испытательного срока у истца, также не имеется.

При приеме на работу истец не была ознакомлена с должностной инструкцией согласно занимаемой должности, правилами внутреннего трудового распорядка, иными предусмотренными законом инструкциями (пожарной безопасности, безопасности организации труда и пр.), в приказе о приеме на работу не расписывалась. Истцу в качестве непосредственного руководителя была представлена собственник бизнеса - ФИО6, которая давала истцу непосредственные распоряжения, согласовывала документы и пр., также истец взаимодействовала с ФИО3 (которая подписывала все документы за генерального директора и имела в своем распоряжении печати организации), бухгалтерами ФИО7, ФИО8, ФИО9 Являются ли данные лица сотрудниками АО «Смарт Системе» истцу не известно. Фактически же в должностные обязанности истца входило юридическое сопровождение нескольких юридических лиц и ИП под общим руководством ФИО6 С генеральным директором и иными сотрудниками АО «Смарт Системе» истец не была знакома.

Фактическое место работы истца находилось в офисе по <адрес>. При работе истцу не была оформлена электронная почта с аккаунтом работодателя - истцом самостоятельно использовалась созданная личная электронная почта <адрес> и личный номер телефона №. данные расходы истцу дополнительно работодателем не компенсировались.

Размер причиненного ответчиком морального вреда оценивается истцом в сумме 115 000 руб. (размер должностного оклада истца в АО «Смарт Системс»). Данный размер рассчитан истцом исходя из количества допущенных ответчиком нарушений и их значительной тяжести. Кроме того, действиями ответчика задета профессиональная репутация истца, в виде незаконного внесения записи, которая априори не могла быть внесена в трудовую книжку в день увольнения, и которая не соответствовала действительности, поскольку истцу было предложено продлить срок работы, никаких замечаний к работе истца не поступало, просит также суд учесть умышленное введение истца в заблуждение относительно причины увольнения и предоставления подложных документов. Также просит учесть драматически выросшие цены на основные товары и услуги, соразмерность компенсации морального вреда нарушенному праву истца и незаконным действиям ответчика. О наличии негативной записи в электронной трудовой книжке истцу стало известно 20 января 2025 года при получении документа с сайта Госуслуги. При трудоустройстве на работу 28 октября 2024 истец предоставила выписку из электронной трудовой книжки работодателю, не обратив внимание на запись о причине увольнения с АО «Смарт Системс», поскольку имела на руках приказ об увольнении с иной формулировкой, чем та которая была предоставлена в СФР. Сведения о трудовой деятельности АО «Смарт Системс» истцу не были представлены.

Определением суда от 9 июля 2025 года производство по делу в части исковых требований ФИО2 к АО «Смарт Системс» о признании незаконным приказа об увольнении и об обязании внести в формулировку приказа об увольнении прекращено в связи с принятием судом отказа ФИО2 от исковых требований в данной части.

На основании изложенного просила удовлетворить исковые требования в заявленном истцом размере, с учетом частичного отказа от иска, взыскать с АО «Смарт-Системс» в её пользу в счет расходов на оплату услуг представителя 50 000 руб. и в счет компенсации морального вреда 115 000 руб.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции истец ФИО1 и её представитель по доверенности ФИО10, будучи надлежащим образом извещенные о рассмотрении дела в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие, настаивали на удовлетворении исковых требований в заявленном истцом размере.

Представитель ответчика АО «Смарт Системс» иск не признала, указывая на то, что представленные истцом медицинские документы не содержат доказательств причинно-следственной связи между действиями ответчика и ухудшением состояния здоровья истца. Истец не представила доказательств того, что увольнение повлекло за собой психологические или физические страдания, что является обязательным условием для удовлетворения данного требования.

Решением Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 27 августа 2025 года исковые требования ФИО2 к АО «Смарт Системс» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворены частично.

Суд взыскал с АО «Смарт Системс» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 отказано.

С постановленным решением не согласилась истец ФИО2, подала апелляционную жалобу, в которой просит решение суда изменить в части размера компенсации морального вреда, принять новый судебный акт, взыскать компенсацию морального вреда в размере 115 000 руб.

В обоснование жалобы истец указывает, что суд при определении размера компенсации морального вреда, не учел, что действиями ответчика задета профессиональная репутация истца в виде незаконного внесения записи, которая не могла быть внесена в трудовую книжку в день увольнения и которая не соответствовала действительности, поскольку истцу было предложено продлить срок работы, никаких замечаний к работе истца от работодателя не поступало. Также суд не учел, что, несмотря на добровольное изменение записи в трудовую книжку ответчиком изначально порядок увольнения был нарушен, истец была уволена по негативному основанию с нарушением процедуры расторжения трудового договора. Истец не согласна с выводом суда, что неверная формулировка в трудовой книжке не повлекла для истца каких-либо негативных последствий, поскольку через короткий (три недели) промежуток времени истец трудоустроилась на новую работу. Между тем, истец на протяжении месяца не имела заработка, в том числе с учетом ранее нахождения истца на больничном, то есть заработок истца уменьшился. Также суд не учел, что истцу было необходимо сохранить определенный размер дохода для содержания двух несовершеннолетних детей, что повлекло необходимость трудоустройства по основному месту работы и по совместительству со значительной отдаленностью от работы, так как по причине негативной формулировки в иных местах истцу отказывали. Взысканная судом сумма компенсации морального вреда существенно ниже прожиточного минимума.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО2 – ФИО4, действующий на основании доверенности, доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме.

Представитель ответчика ООО «Смарт Системс» будучи надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, об отложении дела не просил.

Поскольку решение суда истцом оспаривается только в части размера компенсации морального вреда, ответчиком решение не обжалуется, то законность и обоснованность не обжалуемой части решения в силу положений частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является предметом проверки судебной коллегии. В данном случае апелляционная инстанция связана доводами жалобы истца. Иное противоречило бы диспозитивному началу гражданского судопроизводства, проистекающему из особенностей спорных правоотношений, субъекты которых осуществляют принадлежащие им права по собственному усмотрению, произвольное вмешательство в которые, в силу положений статей 1, 2, 9 Гражданского кодекса Российской Федерации недопустимо.

Изучив материалы дела, заслушав объяснения участвующих в деле лиц, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность принятого по делу решения в пределах доводов жалобы в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 19 декабря 2003 года «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Из материалов дела следует и судом первой инстанции установлено, что 8 июля 2024 года между истцом ФИО2 и ответчиком АО «Смарт Системс» был заключен трудовой договор №, согласно которого истица была принята на работу на должность ведущий юрист с испытательным сроком на 3 месяца.

3 октября 2024 года ФИО2 подала на имя генерального директора АО «Смарт Системс» заявление, в котором просила уволить её по собственному желанию с 7 октября 2024 года.

7 октября 2024 года АО «Смарт Системс» был вынесен приказ (распоряжение) № о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) с ФИО2, действие трудового договора от 8 июля 2024 года № прекращено, ФИО2 уволена с должности ведущего юриста с 7 октября 2025 года на основании ч. 4 ст. 71 Трудового кодекса Российской Федерации (право работника расторгнуть трудовой договор по собственному желанию).

Вместе с тем, согласно сведениям о трудовой деятельности, предоставляемых из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации следует, что ФИО2 была уволена из АО «Смарт Системс» ДД.ММ.ГГГГ Приказом № на основании ч. 4 ст. 71 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с неудовлетворительным результатом испытания.

16 мая 2025 года АО «Смарт Системс» был вынесен приказ № «Об изменении основания увольнения ФИО2», согласно которому в связи с допущенной ошибкой в приказе об увольнении работника внесены изменения в графу «Основание увольнения» приказа об увольнении от 7 октября 2024 года № ФИО2- вместо формулировки «ч. 4 ст. 71 ТК РФ» внесена формулировка «Расторжение трудового договора по инициативе работника, пункт 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации».

16 июня 2025 года сведения об изменении основания увольнения истца были направлены работодателем АО «Смарт Системс» в Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, что подтверждается протоколом контроля сведений СФР.

В связи с устранением в ходе рассмотрения дела ответчиком нарушений прав истца, выразившихся в изменении формулировки ее увольнения, истец отказалась от требований к АО «Смарт Системс» о признании незаконным приказа об увольнении и об обязании внести изменения в формулировку приказа об увольнении, в связи с чем определением суда от 9 июля 2025 года было прекращено производство по делу в указанной части исковых требований.

Настаивая на требовании о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 115 000 руб., истец ФИО2, указывала, что действиями ответчика задета её профессиональная репутация, что создало проблемы при её трудоустройстве на новую работу, работодателем была внесена незаконная запись о её увольнении, она была введена в заблуждение относительно причины увольнения, нарушение прав истца устранены лишь после длительного судебного разбирательства, что повлекло причинение вреда здоровью истца и необходимость трудоустройства одновременно на две работы для сохранения необходимой суммы дохода (т.к. с учетом формулировки в трудовой книжке истцу предлагали меньший заработок, чем у нее был ранее и истец вынуждена работать одновременно по основному месту работы и по совместительству).

Удовлетворяя исковые требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции, верно применил положения ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснения п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» и исходил из того, что отказ истца от исковых требований к ответчику о признании незаконным приказа об увольнении и об обязании внести изменения в формулировку приказа об увольнении был обусловлен тем, что после предъявления в суд иска ответчик добровольно удовлетворил данные требования, вынес приказ об изменении основания увольнения истца и направил данные сведения в СФР, в связи с чем пришел к выводу об установлении факта нарушения ответчиком трудовых прав истца, поэтому истец вправе ставить вопрос о взыскании с ответчика компенсации морального вреда.

Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика компенсации морального вреда, суд первой инстанции, с учетом требований разумности и справедливости, всех обстоятельств дела, а также характера причиненных истцу нравственных страданий, личности истца, посчитал заявленный размер компенсации морального вреда 115 000 руб. чрезмерным и определил размер компенсации, подлежащий взысканию с ответчика 5 000 руб.

При этом, суд критически отнесся к доводам истца о том, что указание работодателем сведений об увольнении по негативному основанию создало истцу проблемы при ее трудоустройстве на новую работу, поскольку после увольнения 7 октября 2024 года, истец 28 октября 2024 года утроилась в другую организацию по основному месту работы.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции и находит, что размер компенсации морального вреда определен судом правильно. При этом суд принял во внимание фактические обстоятельства дела, учел характер и степень причиненных истцу нравственных переживаний, а также степень вины ответчика, который неправомерно внес сведения об увольнении истца по инициативе работодателя при отсутствии ненадлежащего исполнения истцом трудовых обязанностей. Объективных доказательств того, что нравственные страдания, перенесенные истцом вследствие незаконной формулировки основания увольнения, являются значительными, истцом при рассмотрении дела представлено не было. На причинение ответчиком физических страданий истец в ходе судебного разбирательства не ссылалась.

Статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает возможность судебной защиты права работника на компенсацию морального вреда, причиненного нарушением его трудовых прав неправомерными действиями или бездействием работодателя. Определяя размер такой компенсации, суд не может действовать произвольно. При разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника суду необходимо в совокупности оценить степень вины работодателя, его конкретные незаконные действия, соотнести их с объемом и характером причиненных работнику нравственных или физических страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения трудовые прав работника как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии с частью 4 статьи 3 и частью 9 статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

В соответствии со статьей 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. п. 46, 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Несогласие истца с размером присужденной судом компенсации морального вреда, а также доводы апелляционной жалобы о том, что суд не в полной мере оценил степень перенесенных истцом страданий, не является основанием для изменения постановленного по делу решения, поскольку суд, разрешая дело в этой части, правильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дал надлежащую правовую оценку всем представленным истцом доказательствам, оснований для несогласия с которой у судебной коллегии не имеется.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в размере 115 000 руб., вопреки доводам апелляционной жалобы истца, судебная коллегия не усматривает. При этом судебная коллегия учитывает, что в тексте искового заявления не указаны какие-либо обстоятельства претерпевания истцом нравственных страданий, отсутствуют ссылки на доказательства, подтверждающие объем причиненных истцу моральных страданий в связи с нарушением его трудовых прав, в суд апелляционной инстанции такие доказательства истцом также не представлены.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, при рассмотрении дела не установлено и истцом не представлено доказательств того, что неправильная формулировка увольнения в трудовой книжке повлекла невозможность трудоустройства истца, не представлены доказательства отказов потенциальных работодателей в принятии истца на работу.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом при определении размера компенсации морального вреда не учтено наличие у истца на иждивении двух несовершеннолетних детей, не являются основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку указанное не свидетельствует о нарушении судом единообразия в толковании и применении норм материального права.

Указание в жалобе истца о том, что определенный судом ко взысканию размер компенсации морального вреда существенно ниже прожиточного минимума по Ленинградской области, не может быть принят судебной коллегией во внимание, так как размер прожиточного минимума не является критерием для определения размера компенсации морального вреда.

Доводы апелляционной жалобы по существу рассмотренного спора не могут влиять на правильность определения прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, повторяют правовую позицию истца, изложенную им в суде первой инстанции и являвшуюся предметом изучения, сводятся к несогласию с выводами суда, их переоценке, не содержат ссылок на новые обстоятельства, которые не были предметом исследования или опровергали бы выводы решения суда, а также указаний на наличие оснований для его отмены или изменения, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, в связи с чем признаются несостоятельными.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327.1, 328, 329, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 27 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12 декабря 2025 года.

Судья Гусарова И.М.