Апелляционное определение № 22-208/2026 от 9 апреля 2026 г.

Судья Ловыгина Н.В. дело № 22-208/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кострома 10 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Костромского областного суда в составе председательствующего судьи Шумиловой Ю.В.,

судей Кадочниковой Е.В., Чудецкого А.В.,

при секретаре Вовк М.В.,

с участием прокуроров отдела прокуратуры Костромской области Грачевой О.О., ФИО1,

осужденного ФИО2,

защитника Беликовой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению заместителя прокурора г. Костромы Горланова А.В., апелляционной жалобе осужденного ФИО2 на приговор Димитровского районного суда г. Костромы от 26.01.2026,

заслушав доклад судьи Чудецкого А.В., выступление прокуроров, поддержавших апелляционное представление, осужденного и защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы,

УСТАНОВИЛА:

приговором Дмитровского районного суда г. Костромы от 26.01.2026

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в г. <адрес>, несудимый,

осужден:

- по п. «в» ч.2 ст. 115 УК РФ к одному году ограничения свободы с установлением ограничений: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территории муниципального образования городской округ город Кострома без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации;

- по п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ к 3 годам 10 месяцам лишения свободы;

на основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено наказание в виде 4 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;

мера пресечения на период вступления приговора в законную силу оставлена в виде заключения под стражу;

в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбывания наказания зачтено время содержания под стражей с 22.06.2025 до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы;

разрешена судьба вещественных доказательств и процессуальных издержек, которые взысканы с осужденного.

ФИО2 признан виновным в умышленном причинении П.А.Э. легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, и в умышленном причинении Ж.В.О. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступления совершены 22.06.2025 в г. Костроме при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционном представлении заместитель прокурора г. Костромы Горланов А.В. просит приговор изменить, исключить из числа смягчающих наказание обстоятельств явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, а также признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 8 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 года; зачесть время содержания под стражей из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

В обоснование своих доводов указывает, что ФИО3 действовал с прямым умыслом на убийство потерпевших, о чем свидетельствует нанесение ФИО3 целенаправленных ударов в область шеи, то есть жизненно важных органов человека, клинком ножа, обладающего значительными поражающими свойствами. При этом Ж.В.О. была причинена рана, проникающая в полость гортани, которая причинила тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, и являлось достаточным для наступления смерти, которая не наступила в результате своевременно оказанной ему квалифицированной медицинской помощи.

В силу своего жизненного опыта ФИО3 понимал, что удары ножом в область шеи могут привести к летальному исходу, и исходя из характера действий он желал наступления таких последствий.

Вопреки выводам суда последующее поведение также не свидетельствует об отсутствии у него умысла на убийство, так как Торопов скрылся с места преступлений и не пытался оказать потерпевшим помощь. В свою очередь, не продолжал наносить удары, поскольку действия, направленные на лишение жизни потерпевших, им были выполнены.

При переквалификации действий Торопова суд не дал оценки наличию в его действиях квалифицирующего признака, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 111 и п. «г» ч. 2 ст. 115 УК РФ, а именно «в отношении лица в связи с выполнением общественного долга», который был обоснованно вменен по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как Ж.В.О. выполнял общественный долг, пытаясь задержать ФИО3, совершившего преступление в отношении П.А.Э..

В отношении упомянутых смягчающих обстоятельств указывает, что явку с повинной ФИО3 написал после задержания и под давлением улик; активных действий, направленных на раскрытие и расследование преступления, не совершал; напротив, вину в совершении преступлений не признал, а выдвигал различные версии произошедшего, которые были опровергнуты.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 просит приговор отменить, признать его действия в отношении обоих потерпевших необходимой обороной и вынести оправдательный приговор на том основании, что его действия были вызваны нападением на него потерпевшим П.А.Э., который был в алкогольном опьянении в компании других лиц, нанес ему сильный удар кулаком по лицу, поэтому он принял действия как провокацию, реальную угрозу и опасность для себя. Когда П.А.Э. направился в его сторону, то он при этом еще что-то говорил ребятам.

Поэтому, вспомнив о ноже, он решил предотвратить дальнейшие противоправные действия в отношении него и нанес П.А.Э. несильный удар в плечо, случайно попав в шею, после чего попытался уйти, но увидев, что его преследуют, из чувства страха побежал.

Вопреки выводам суда, он не знал, что его не собирались бить, он был уверен в обратном, и это бы произошло, если бы Ж.В.О. не получил ножевое ранение, благодаря чему он смог подняться с земли и убежать.

Описывая момент обстоятельства причинения повреждения, указывает, что во время преследования его сбили с ног и каким-то случайным образом его нанес, возможно, когда Ж.В.О. набросился на него. При этом на видеозаписи не видно удара, о котором указал суд в приговоре.

Утверждает, что преследовавшие его лица высказывали ему угрозы убийством, но не указывают об этом, чтобы выгородить себя. Даже в суде они давали противоречивые показания и только после просмотра видеозаписи соглашались с тем, что кидали в него камни, сбили с ног, толкнули.

Обращает внимание, что у каждого свое восприятие опасности в той или иной ситуации. Когда П.А.Э. проявил к нему агрессию и нанес удар по лицу, он воспринял это как враждебность и желание развязать драку. Все произошло в короткое время; неожиданность удара, количество друзей потерпевшего, его словесная угроза о том, что он «пачками убивал таких на <данные изъяты>», были расценены им как реальная угроза и опасность для жизни, а ответные действия были направлены на самооборону. В тот момент единственным решением для него было достать нож и, нанеся им удар, напугать других, чем опередить их нападение.

Полагает, что в крайнем случае его действия могут быть расценены как превышение пределов необходимой обороны.

Суд необоснованно не принял во внимание восприятие им происходящего, не учел разъяснения постановления Пленума ВС РФ от 27.09.2012 и положения ст. 14 УК РФ.

В возражениях на апелляционное представление прокурора защитник Беликова А.А. просит оставить его без удовлетворения, так как у ФИО3 не было прямого умысла на убийство. По логике представления все деяния, повлекшие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, должен квалифицироваться как покушение на убийство, в то время как за это предусмотрена ответственность по ст. 111 УК РФ. Заключение эксперта не содержит сведений о том, что смерть потерпевшего не наступила только вследствие своевременного оказания медицинской помощи. Кроме того, исходя из обстоятельств дела, у ФИО3 в принципе отсутствовал умысел на убийство, так как он убегал от толпы, а Ж.В.О., догнав, сбил его с ног и в этот момент получил ранение. ФИО3 же этого не заметил, все произошло быстро и случайно.

Обращает внимание, что колото-резаная травма горла может быть как опасной для жизни, так и не опасной, как в случае с П.А.Э.. По этой причине тот факт, что он нанес удар ножом в шею не свидетельствует о желании причинить смерть потерпевшему.

Поскольку он имел реальную возможность довести умысел на убийство до конца и осознавал, что потерпевшие живы, суд обоснованно не признал такой умысел. Удар по отношению к каждому потерпевшему был нанесен один, а не несколько, сразу после нанесения ударов ножом ФИО3 никаких активных действий не предпринимала. П.А.Э. продолжал стоять перед ним на ногах и передвигался, ничто не свидетельствовало, что ранение является смертельным. Сам удар был нанесен с небольшой силой, ранение неглубокое. Потерпевший Ж.В.О. также самостоятельно покинул место конфликта. Поэтому удар ножом в область шеи не является достаточным доказательством о наличии прямого умысла на убийство.

Не согласна с доводами об исключении смягчающих наказание обстоятельств, так как осужденный подробно рассказывал все обстоятельства произошедшего, в том числе на месте, а несогласие с квалификацией не исключает признание содействия следствию. На момент написания явки с повинной следствие не располагало всеми доказательствами по делу.

Также оспаривает довод о наличии упомянутого квалифицирующего признака, поскольку ФИО3 догоняли с целью избить; при этом неправомерные действия друга не пресекли; Ж.В.О. лишь хотел помочь другу, что сообщил работникам скорой помощи и следует из карты ее вызова.

В судебном заседании стороны поддержали свои доводы.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Выводы о виновности ФИО2 в совершении преступлений в отношении П.А.Э.. и Ж.В.О.. подтверждены исследованными в суде доказательствами, проверенными и оцененными по правилам ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, а именно:

- показаниями потерпевшего П.А.Э.., согласно которым он, находясь ночью в состоянии алкогольного опьянения на улице в компании друзей, не помнит по какой причине, ударил незнакомого ему ФИО2, а тот в ответ достал нож и нанес ему удар в область шеи, причинив боль и кровотечение;

- показаниями потерпевшего Ж.В.О.., согласно которым он, узнав от М.К.И. о полученном П.А.Э. ранении, увидел убегавшего мужчину и вместе с М.М.А. и М.М.А. побежали за ним в целях задержания до приезда полиции. Догнав ФИО3, он схватил его, но тот развернулся и нанес ему удар ножом в шею. Почувствовав боль, он побежал обратно;

- показаниями свидетелей М.М.А.. и М.М.А.., которые, увидев, что ФИО3 ударил ножом П.А.Э., вместе с Ж.В.О. стали его преследовать для задержания. Когда Ж.В.О. догнал ФИО3 и толкнул, осужденный причинил ему ножевое ранение шеи. При этом М.М.А. момента удара не видел, а М.М.А. указал, что он произошел перед падением ФИО3, который смотрел на Ж.В.О. и ударил наотмашь;

- показаниями свидетелей Б., З., У. находившихся в одной компании с потерпевшими, наблюдавшими в той или иной степени факт причинения ФИО3 ранения П.А.Э. и последующее преследование осужденного Ж.В.О.., М.М.А.. и М.К.И.. Перед этими событиями П.А.Э. первый ударил ФИО3 по лицу, никто другой из компании в этом участие не принимал;

- показаниями работников скорой медицинской помощи А.И.В., К.Л.А.., О.А.С.., П.Т.Е.., Р.А.С.., выезжавших для на место преступлений по обстоятельствам оказания медицинской помощи и состояния потерпевших.

- заключениями и показаниями эксперта К.Т.З. о виде, локализации телесных повреждений, механизме их образования, количестве травматических воздействий;

- протоколами осмотров мест происшествия, в ходе которых обнаружены пятна крови, окурок, видеозаписи с наружных камер видеонаблюдения. По месту жительства ФИО2 изъят нож, которым были причинены телесные повреждения;

- протоколами осмотров изъятых в ходе следствия предметов. В телефоне ФИО2 установлено наличие вызовов автомобилей такси сначала к адресу, находящемуся недалеко от места преступления, а затем от него непосредственно после преступлений;

- заключением биологических судебных экспертиз о возможном происхождении изъятой с места преступления крови от потерпевших, а слюны на окурке и эпителиальных клеток на ноже - от ФИО4;

- видеозаписями камер видеонаблюдения, расположенных на зданиях магазина и шиномонтажа, из которых следует, что на улице около магазина и легкового автомобиля общалась группа молодых людей. В это время в сторону здания двигался ФИО2, на траекторию следования которого шаткой походкой выдвинулся П.А.Э. и в момент их сближения внезапно нанес осужденному удар рукой в лицо, в результате чего у ФИО2 изо рта выпала сигарета. После этого ФИО2, достав нож, нанес им удар в область шеи П.А.Э.. Далее ФИО3 с использованием жестов что-то объясняет П.А.Э., и они расходятся. О телесном повреждении становится известно друзьям П.А.Э. и трое из них бегом преследуют ФИО3.

При замедленной скорости воспроизведения записи отчетливо видно, что Ж.В.О. настигает ФИО3, который, оборачиваясь, понимает это и замедляется, затем делает движение рукой в сторону Ж.В.О., после чего падает, а потерпевший, стоя, хватается за шею и быстро возвращается обратно к компании. ФИО3, в свою очередь, покидает место, его преследование прекращается. Потерпевший П.А.Э. после этих событий активно передвигается и общается с другими лицами;

- картами вызовов скорой медицинской помощи, которыми отражены время вызовов, состояние потерпевших, первичные данные о телесных повреждениях. Оба потерпевших имели общее состояние средней степени тяжести;

- другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

В своей совокупности доказательства являлись достаточными для постановления обвинительного приговора. Надлежащим образом их оценив, суд пришел к правильному выводу о виновности ФИО3 в совершении преступлений в отношении П.А.Э. и Ж.В.О..

Факт причинения телесных повреждений осужденным не оспаривается.

При этом суд тщательно проверил и обоснованно отверг версию защиты о действии ФИО3 в состоянии необходимой обороны или с превышением ее пределов.

Согласно ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения.

Указанных обстоятельств по данному делу не усматривается.

Безусловно, потерпевший П.А.Э. допустил противоправное поведение в отношении ФИО4, беспричинно ударив его рукой по лицу. Однако после этого П.А.Э. никаких противоправных действий в отношении ФИО4 не совершал, никакой угрозы не представлял, в какой-то момент даже стал отходить от него. Осужденный же, достав нож, наоборот, приблизился к нему и нанес им ранение. Другие лица из компании П.А.Э. при этом находились на значительном удалении от места конфликта, участия в нем не принимали и действий, представляющих угрозу для жизни или здоровья ФИО3, не предпринимали.

Поэтому суд первой инстанции обоснованно указал, что в сложившейся обстановке нанесенный потерпевшему удар ножом не был вызван необходимостью обороны, а являлся местью за нанесенный удар по лицу.

После этого ФИО3, осознав, что совершил преступление, стал покидать его место, а находившиеся рядом Ж.В.О., М.М.А. и М.К.И., узнав о ножевом ранении П.А.Э., попытались его задержать для передачи правоохранительным органом.

Вопреки утверждениям жалобы, никаких угроз расправы данные лица ему не высказывали, что, помимо показаний потерпевшего и свидетелей, также следует из протокола проверки показаний самого ФИО2 (т. 2 л.д. 92-108).

Как ранее было отмечено, в конфликте между ним и П.А.Э. они также не участвовали, личной неприязни к нему не испытывали, а преследовать стали исключительно в связи с совершенным преступлением, исполняя свой общественный долг по задержанию преступника, что ФИО3 не мог не понимать.

Суд верно признал действия потерпевшего Ж.В.О. правомерными; их нельзя считать общественно опасным посягательством, от которого допустима защита в пределах, установленных ст. 37 УК РФ, а сам ФИО2 не являлся обороняющимся применительно к данной норме.

Ссылки защиты на показания работников скорой помощи и медицинскую карту относительно пояснений Ж.В.О. о цели преследования ФИО3 отклоняются, поскольку данные сведения не могут подменять показания потерпевшего, полученные в установленном порядке. Кроме того, фраза о желании помочь другу не исключает наличия намерений задержать лицо, совершившее преступление.

Обоснованно судом отклонены доводы о том, что осужденный причинил телесные повреждения по неосторожности.

Кроме голословных утверждений ФИО3, никаких объективных данных, что он намеревался ударить П.А.Э. ножом в плечо, не имеется. Наоборот, видеозапись свидетельствует, что удар был нанесен с короткого расстояния, при пассивном поведении потерпевшего и являлся целенаправленным.

При просмотре видеозаписи преступления в отношении Ж.В.О. однозначно установлено, что ФИО3 в момент его преследования оборачивался на Ж.В.О., затем замедлился, повернулся вполоборота, нанес ему удар натомашь и только затем упал. Ж.В.О. при этом на него не падал, а сразу схватился за шею и вернулся к магазину.

Поэтому ФИО3 именно умышленно, а не случайно причинил ранение Ж.В.О..

В свою очередь, проанализировав обстоятельства дела, поведение осужденного, характер телесных повреждений, суд правильно установил, что при совершении обоих преступлений ФИО3, хотя и действовал с целью причинения телесных повреждений любой степени тяжести, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, но относился к последствиям безразлично, не желая наступления смерти потерпевших.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 2, 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам. При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Покушение на преступление представляет собой целенаправленную деятельность лица и может совершаться при том условии, что виновный желает, а не допускает возможность определенных последствий, то есть с прямым умыслом.

По данному же делу не установлено, что ФИО3, совершая те действия, которые установлены приговором суда, имел умысел на убийство потерпевших.

Так, находясь перед П.А.Э., имея все возможности нанесения опасных для жизни повреждений либо множества ударов, которые однозначно бы свидетельствовали о намерении лишить его жизни, ФИО3 нанес один удар, причинивший легкий вред здоровью, и вступил в ним в диалог.

Суд апелляционной инстанции считает, что целью действий ФИО3 являлось именно причинение телесных повреждений, а не убийство П.А.Э.. Достигнув ее, он на этом своим преступные действия прекратил и покинул место преступления.

Что касается потерпевшего Ж.В.О., то телесное повреждение было также причинено однократным действием, наотмашь, при осуществлении движения от потерпевшего и, находясь к нему вполоборота. После нанесения ранения ФИО3 также сразу скрылся, не пытаясь предпринять меры, направленные на убийство потерпевшего.

На момент приезда скорой помощи оба потерпевших имели общее состояние средней степени тяжести.

Учитывая совокупность указанных обстоятельств и положения ст. 14 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание доводы осужденного о том, что он не желал убивать П.А.Э. и Ж.В.О.. В данном конкретном случае сам факт причинения телесных повреждений в жизненно важные органы не свидетельствовал о наличии прямого умысла на лишение их жизни. ФИО3 допускал причинение любого вреда здоровью данных лиц, но относился к последствиям безразлично. Поэтому он обоснованно осужден за последствия, которые реально наступили.

Квалификация содеянного по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ в отношении П.А.Э. является правильной.

Вопреки доводам апелляционного представления данный потерпевший общественный долг не выполнял, поэтому по п. «г» ч. 2 ст. 115 УК РФ ФИО3 осужден быть не может.

В то же время, частично соглашаясь с автором представления, судебная коллегия считает, что по преступлению в отношении потерпевшего П.А.Э. суд безосновательно проигнорировал признак, предусмотренный п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Так, правильно установив, что после совершения преступления в отношении П.А.Э. П.А.Э. стал его преследовать с целью задержания, а ФИО2, препятствуя этому задержанию, причинил потерпевшему тяжкий вред здоровью, суд фактически признал, что осужденный совершил преступление в отношении лица, выполнявшего свой общественный долг, однако данное обстоятельство не нашло свое отражение в квалификации содеянного.

Поэтому приговор подлежит изменению, действия ФИО2 квалификации по п.п. «а», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении лица в связи с выполнением общественного долга, с применением предмета, используемого в качестве оружия, а назначенное наказание – соразмерному усилению.

Кроме того, следует дополнить описание преступного деяния по данному преступлению о том, что П.А.Э. выполнял общественный долг и пытался задержать ФИО2, как это было указано в предъявленном ему обвинении.

Выводы суда о видах наказания являются мотивированными и обоснованными.

Наряду с этим, частично соглашаясь с доводами прокурора, судебная коллегия приходит к выводу о том, что судом не в полном объеме выполнены требования уголовного закона при установлении обстоятельств, смягчающих наказание, что в силу в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» имеет важное значение при назначении наказания.

Так, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3, суд по обоим преступлениям отнес: частичное признание вины, раскаяние в содеянном, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, наличие двоих малолетних детей, состояние здоровья (наличие хронических заболеваний), оказание помощи родным и близким, в том числе имеющим неудовлетворительное состояние здоровья; по п. «в» ч.2 ст. 115 УК РФ также - суд противоправность поведения потерпевшего Проволоцкого, явившегося поводом для преступления.

Вместе с тем, по смыслу закона, и разъяснений, содержащихся в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», под явкой с повинной следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Признание лицом своей вины в совершении преступления в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Как видно из материалов дела, преступления были совершены в присутствии очевидцев и зафиксированы на видеозаписях камер видеонаблюдения; согласно объяснениям ФИО3 и показаниям его матери уже утром 22.06.2025 он разыскивался сотрудниками полиции по подозрению в совершении преступлений, затем по месту жительства был задержан и препровожден в отдел внутренних дел, где был составлен протокол явки с повинной.

При изложенных обстоятельствах нельзя признать, что ФИО3 добровольно обратился с сообщением о совершенном им преступлении и явки с повинной в его действиях не имеется.

Поэтому выводы суда в этой части нельзя признать обоснованными, что влечет исключение из числа обстоятельств, смягчающих наказание, явки с повинной с усилением назначенного наказания.

В свою очередь, судебная коллегия соглашается с выводами суда о наличии в действиях Торопова активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, которое выразилось, в частности: подтверждением своей причастности к преступлению до возбуждения уголовного дела в виде протокола явки с повинной и объяснений; указанием места нахождения орудия преступлений и одежды, в которой он находился в момент их совершения, предоставлением согласия на проведение осмотра его жилища без получения разрешения суда, в ходе которого в тот же день были обнаружены и изъяты указанные предметы (т. 1 л.д. 68-69); сообщением в ходе расследования иной информации, которая имела значение для расследования преступления, установления всех его обстоятельств и формирования обвинения.

Принятое судом решение в этой части соответствует разъяснениям, данным в п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», а доводы представления подлежат отклонению.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Димитровского районного суда г. Костромы от 26.01.2026 в отношении ФИО2 изменить:

- дополнить описание преступного деяния по преступлению в отношении потерпевшего Ж.В.О.. о том, что он выполнял общественный долг и пытался задержать ФИО2;

- квалифицировать содеянное ФИО2 в отношении Ж.В.О.. по п.п. «а», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении лица в связи с выполнением общественного долга, с применением предмета, используемого в качестве оружия;

- исключить из числа обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2 по обоим преступлениям, явку с повинной;

- усилить назначенное ФИО2 наказание по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ до 1 года 3 месяцев ограничения свободы;

- назначить ФИО2 по п.п. «а», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ наказание в виде 4 лет 2 месяцев лишения свободы;

- на основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО2 наказание в виде 4 лет 6 месяцев лишения свободы.

В остальном приговор оставить без изменений, а апелляционную жалобу и апелляционное представление - без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, осужденным - в тот же срок со дня вручения копии апелляционного определения и приговора, вступивших в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба или представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи