Апелляционное постановление № 22-1138/2025 от 11 августа 2025 г. по делу № 1-69/2025

Судья Зеленская Т.Г.

№ 22-1138/2025

35RS0006-01-2025-000516-24


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Вологда

12 августа 2025 года

Вологодский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фабричнова Д.Г.,

при секретаре Петровской О.Н.,

с участием:

прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Вологодской области Чумаковой А.Ю.,

представителя потерпевшей Щ.Т.К. – адвоката Шаповалова А.О.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Корельского А.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Корельского А.С. на приговор Великоустюгского районного суда Вологодской области от 28 мая 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав выступления осужденного ФИО1, защитника Корельского А.С., представителя потерпевшей Шаповалова А.О. и прокурора Чумаковой А.Ю., суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

приговором Великоустюгского районного суда Вологодской области от 28 мая 2025 года

ФИО1, <ДАТА> года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осуждён:

по ч. 1 ст. 264 УК РФ – к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 1 год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установлены следующие ограничения:

не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории муниципального образования «...» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы;

возложена обязанность: являться 1 раз в месяц на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Мера пресечения ФИО1 на апелляционный период оставлена без изменения – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В пользу потерпевшей Щ.Т.К. с осужденного ФИО1 взыскано 400 000 руб. в счёт компенсации морального вреда, причинённого преступлением.

Решена судьба вещественных доказательств.

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Щ.Т.К.

Преступление было совершено ФИО1 2 апреля 2024 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Свою вину в совершении преступления ФИО1 в суде первой инстанции не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым.

2 апреля 2024 г. он правил дорожного движения не нарушал. ДТП произошло по вине водителя ... Щ.С.А. В тот день автомобиль ... под управлением Щ.С.А. выехал на его полосу движения и создал реальную угрозу лобового столкновения. Он, спасая свою жизнь, принял меры для ухода от столкновения со встречным автомобилем: нажал на педаль тормоза, после чего повернул руль влево. Водитель Щ.С.А. резко изменил направление движения и повернул в сторону своей полосы движения. Ему не хватило места для манёвра уклонения, в результате чего автомобиль Щ.С.А. врезался в правую переднюю часть его автомобиля.

Эти обстоятельства в полной мере подтверждаются: информацией с видеозаписей с АЗС и видеорегистратора свидетеля ДТП К.Я.В., показаниями свидетеля К.Я.В. и выводами эксперта С.С.М., в которых говорится, что он был вынужден действовать данным способом в сложившейся ситуации: был вынужден выехать на встречную полосу из-за того, что Щ.С.А. создал аварийную ситуацию. Выезд на свободную от движения полосу был единственно возможным манёвром для спасения жизней: как его, так и супругов Щ.

Осужденный просит обвинительный приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Корельский А.С. указывает на то, что приговор нельзя признать законным и обоснованным, поскольку судом первой инстанции были допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов.

Изложенные в экспертном заключении С.С.М. и в обвинении выводы о том, что Щ.С.А. вернулся в свою полосу движения и не препятствовал движению автомобиля под управлением ФИО1, опровергаются материалами дела.

Фотоснимки с места происшествия, которые не были исследованы в судебном заседании, подтверждают тот факт, что Щ.С.А. не освободил ФИО1 полосу для проезда, и в момент столкновения задняя левая часть его автомобиля находилась на полосе встречного движения.

Свидетель Щ.С.А. в суде показал, что он выехал на встречную полосу движения для объезда ямки, но затем вернулся в свою полосу и проехал ещё порядка 100 метров до столкновения. Эти показания опровергаются осмотренными в судебном заседании видеозаписями с камер наблюдения автозаправочной станции «...». На записях видно, как автомобиль ... под управлением Щ.С.А. выехал на полосу встречного движения и продолжал двигаться по ней практически до самого столкновения с автомобилем ... под управлением ФИО1 Лишь в последний момент, когда автомобиль ФИО1 был уже на встречной для него полосе, Щ.С.А. выполнил поворот вправо, возвратившись в свою полосу движения, где и произошло столкновение.

Показания Щ.С.А. опровергаются также ответом на запрос из ООО «...» (...), согласно которому по состоянию на 02.04.2024 г. никаких неровностей дорожного полотна на указанном Щ.С.А. участке автодороги не было. Таким образом, подтверждаются показания свидетелей К.И.А., Б.И.Ю., К.Я.В. и самого ФИО1 о том, что Щ.С.А. засмотрелся на вывеску АЗС с ценами на бензин и допустил выезд на полосу встречного движения, о чём он сам им пояснил непосредственно после ДТП.

Недостоверные показания Щ.С.А. судом первой инстанции были необоснованно положены в основу обвинительного приговора.

Допрошенные в судебном заседании сотрудники ДПС К.И.А. и Б.И.Ю., свидетель К.Я.В. показали, что считают виновным в столкновении именно водителя Щ.С.А. При этом свидетель К.И.А. прямо указал, что, по его мнению, ФИО1 действовал в условиях крайней необходимости. Судом первой инстанции надлежащей оценки данным показаниям дано не было.

При допросе в судебном заседании эксперт С.С.М. пояснил, что расстояние между автомобилями на момент возвращения Щ.С.А. в свою полосу движения им не устанавливалось, достоверно установить это расстояние не представляется возможным. В заключении экспертом не приведено никаких расчётов, позволяющих точно определить, удалось бы избежать столкновения в случае применения ФИО1 экстренного торможения вплоть до остановки транспортного средства или нет. Это сомнение должно трактоваться в пользу подсудимого.

У ФИО1 изначально имелось преимущественное (приоритетное) право перед водителем Щ.С.А. на движение по своей автомобильной полосе, Щ.С.А. не имел права вынуждать подсудимого выполнять небезопасный маневр. Водитель Щ.С.А. в сложившейся дорожной обстановке вынудил ФИО1 изменить направление движения.

Выводы стороны обвинения о наличии преступной небрежности в действиях ФИО1 в ходе судебного разбирательства фактически своего подтверждения не нашли. Эта преступная небрежность содержится в действиях водителя Щ.С.А., нарушившего требования п. 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 абз. 1 ПДД РФ. Согласно заключениям экспертиз, выполняя требования указанных пунктов Правил, Щ.С.А. располагал технической возможностью избежать столкновения.

ФИО1, применяя манёвр уклонения от неизбежного столкновения с автомобилем Щ.С.А., устранял опасность, непосредственно угрожающую его жизни, т.е. действовал в состоянии крайней необходимости.

Подсудимый, увидев движущийся ему навстречу автомобиль под управлением Щ.С.А., который без видимых причин при свободной своей полосе выехал на встречную полосу, обоснованно предположил, что Щ.С.А. либо уснул, либо ему стало плохо, либо он хочет свести счёты с жизнью. ФИО1 не понимал, что можно ожидать от Щ.С.А., в каком состоянии находился свидетель на тот момент. Реакция ФИО1 была вполне понятна и объяснима. Это был естественный рефлекс – уйти от столкновения в безопасном направлении. При этом подсудимый обоснованно опасался, что при выполнении им манёвра вправо или при нажатии на тормоз с сохранением прямолинейности движения избежать столкновения ему не удастся.

Имеется практика Верховного Суда РФ по административным делам, когда действия водителя в аналогичной ситуации: по уклонению от столкновения со встречным автомобилем признавались осуществлёнными в состоянии крайней необходимости.

Таким образом, выводы суда первой инстанции относительно вины ФИО1 в произошедшем ДТП не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Защитник просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Заборский А.Л. и потерпевшая Щ.Т.А., приводя свои доводы о законности приговора, просят оставить его без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник Корельский А.С. доводы, изложенные в жалобах, поддержали, просили приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

Прокурор Чумакова А.Ю. и представитель потерпевшей Шаповалов А.О. просили приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, основаны на достаточной и убедительной совокупности доказательств, собранных по делу, тщательно и всесторонне исследованных в судебном заседании и получивших надлежащую оценку в приговоре. Доводы ФИО1 о своей невиновности судом проверялись и обоснованно были отклонены.

Так, в ходе судебного разбирательства ФИО1 свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, не признал, показал, что выехал на полосу встречного движения, пытаясь уйти от лобового столкновения с автомобилем «...» под управлением Щ.С.А. Виновником ДТП является Щ.С.А., который создал опасную ситуацию на дороге, вынудил его изменить скорость и траекторию движения автомобиля. Свои действия, связанные с перестроением в полосу встречного движения, он расценивает как крайнюю необходимость.

Несмотря отрицание ФИО1 своей вины, факт совершения им преступления объективно подтверждается показаниями потерпевшей, свидетелей, проведёнными по делу экспертизами и иными письменными материалами дела, а именно:

протоколом осмотра места происшествия и схемой места ДТП – участка автодороги <адрес> в которых зафиксировано, что один из столкнувшихся автомобилей – ... находится под углом к проезжей части в сторону <адрес>, второй – ... лежит на обочине справа. Обломанные и утерянные части автомобилей, основная часть осколков находятся на правой полосе движения (со стороны <адрес>). Место столкновения автомобилей - на полосе движения автомобиля Щ.С.А.;

показаниями свидетеля Щ.С.А. о том, что 2 апреля 2024 г. он на своём автомобиле «...» выехал в <адрес>. На правом пассажирском сидении находилась его супруга Щ.Т.К. При подъезде к АЗС «...» он стал объезжать неровность на дороге и частью своего автомобиля выехал на встречную полосу. Объехав неровность, он сразу же вернулся на свою полосу движения, где произошло столкновение с едущим ему навстречу автомобилем марки «...» под управлением ФИО1 Столкновение со встречным автомобилем произошло на его полосе движения;

показаниями потерпевшей Щ.Т.К. о том, что днём 2 апреля 2024 г. они с мужем на автомобиле «...» поехали в <адрес>. На объездной автодороге <адрес>, в районе АЗС, их автомобиль попал в ДТП, столкновение произошло на их полосе движения;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно которой у Щ.Т.К. были обнаружены сочетанная тупая травма груди и травма правого коленного сустава. Травмы возникли в результате травмирующих воздействий тупого твёрдого предмета (предметов), либо при соударении с таковым (таковыми), в том числе в результате соударения с частями (деталями) салона автомобиля в условиях дорожно-транспортного происшествия; по признаку опасности для жизни в комплексе расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью;

показаниями свидетелей Б.И.Ю. и К.И.А. – инспекторов ..., о том, что 2 апреля 2024 г. они прибыли на место ДТП и обнаружили два столкнувшихся автомобиля, оба - марки «...». Водители столкнувшихся автомобилей были на месте. Со слов водителей и по следам транспортным средств они определили место столкновения автомобилей: на правой полосе движения, в сторону <адрес>. Они произвели замеры, составили необходимые документы, в том числе схему места ДТП, которую подписали оба водителя;

показаниями свидетеля К.Я.В. – очевидца столкновения автомобилей ... и ..., о том, что 2 апреля 2024 г. он двигался следом за автомобилем .... Автомобиль ... выехал на их полосу движения. Водитель ..., чтобы избежать столкновения, свернул налево, на встречную полосу. После этого водитель ... резко повернул в свою полосу движения и врезался в автомобиль ..., в правую его сторону. От удара автомобиль ... откинуло на обочину, и он перевернулся на левый бок;

протоколами осмотров СD-R-диска с видеозаписью с камер видеонаблюдения, установленных на АЗС ..., и диска с записью с видеорегистратора, установленного в автомобиле К.Я.В., на которых запечатлён момент столкновения автомобилей ФИО2 А.

заключением повторной автотехнической экспертизы от 12.03.2025 г. (эксперт С.С.М.), согласно выводов которой действия водителя автомобиля ... ФИО1 в данной дорожной ситуации не соответствовали требованиям п. 8.1 и 10.1 абз. 2 ПДД РФ.

Водитель ФИО1, двигаясь по правой стороне проезжей части, при возникновении опасности для движения - встречного автомобиля ..., выехавшего на его полосу движения, должен был воспринять складывающуюся дорожную обстановку как опасную и принять меры к снижению скорости с сохранением прямолинейного направления движения в пределах занимаемой им полосы движения.

Выполняя требования п. 8.1 и 10.1 абз. 2 ПДД РФ: при возникновении опасности для движения, приняв меры к снижению скорости с сохранением прямолинейного направления движения в пределах своей полосы движения, водитель ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем под управлением водителя Щ.С.А., который к моменту столкновения транспортных средств освобождал полосу для беспрепятственного проезда автомобилю ....

В данной дорожной ситуации водитель ФИО1 совершил манёвр с выездом на полосу встречного движения. При этом ему не удалось обеспечить безопасность данного манёвра, вследствие чего действия осужденного не соответствовали требованиям п. 8.1 ПДД РФ.

Первоначально опасность для движения водителю ФИО1 своими действиями, не соответствующими требованиям п. 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 абз. 1 ПДД РФ, создал водитель Щ.С.А. В свою очередь, с технической точки зрения неправильные действия водителя автомобиля ФИО1 на сложившуюся дорожно-транспортную ситуацию, не соответствующие требованиям п. 8.1, 10.1 абз. 2 ПДД РФ, привели к созданию опасной ситуации для водителя автомобиля Щ.С.А., который к моменту столкновения уже вернулся в ранее занимаемую полосу.

ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем ... под управлением Щ.С.А., в том числе при движении с разрешенной скоростью 90 км/час и при движении со скоростью, им указанной, - 70 км/час.

Осужденный мог предотвратить столкновение транспортных средств при обнаружении опасности для движения в виде движущегося со встречного направления автомобиля под управлением Щ.С.А. за 20 метров до своего автомобиля, поскольку автомобиль ... к моменту столкновения освобождал полосу для беспрепятственного проезда автомобиля ...;

показаниями ведущего государственного эксперта ФБУ «...» С.С.М., подтвердившего в суде свои выводы о механизме столкновения автомобилей ... и ..., о нарушении обоими водителями Правил дорожного движения. Эксперт пояснил, что если бы водитель ФИО1 принял меры к торможению с сохранением прямолинейного движения, то он бы избежал ДТП;

другими приведёнными в приговоре доказательствами.

Собранным по делу доказательствам судом в соответствии с требованиями ст. 87-88 УПК РФ была дана надлежащая оценка. Положенные в основу приговора доказательства не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда. Их совокупность является достаточной для постановления обвинительного приговора.

Суд проанализировал и дал аргументированную оценку доводам защиты: о недоказанности вины ФИО1 в ДТП, об отсутствии в действиях осужденного нарушений требований п. 8.1, абз. 2 п 10.1 ПДД РФ, о том, что ФИО1 действовал в условиях крайней необходимости. Давая этим доводам соответствующую юридическую оценку, суд отвергнул их как необоснованные. Оснований считать выводы суда по указанным вопросам неверными у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд правомерно положил в основу приговора результаты осмотров места происшествия и видеозаписей столкновения автомобилей, заключение судебно-медицинской экспертизы по повреждениям Щ.Т.К., заключение повторной автотехнической экспертизы и показания свидетеля Щ.С.А. о том, что на момент ДТП его автомобиль вернулся в свою полосу движения, признал их достоверными, поскольку они согласуются между собой, а также с иными доказательствами.

Показания ФИО1 о том, что его вины в случившемся ДТП нет, были правильно расценены судом первой инстанции как способ защиты, обусловленный желанием избежать уголовной ответственности за содеянное.

Заключение повторной судебной автотехнической экспертизы от 12.03.2025 г. обоснованно признано судом допустимым доказательством, поскольку экспертиза назначена и проведена в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, квалифицированным экспертом, имеющим длительный стаж экспертной работы. По своему содержанию и форме заключение соответствует требованиям ст. 80, 204 УПК РФ; противоречий в выводах эксперта, вопреки утверждениям адвоката Корельского А.С., не усматривается. Содержащиеся в экспертном заключении выводы обстоятельно аргументированы, логичны, базируются на тщательном изучении материалов уголовного дела. Несогласие стороны защиты со сделанными экспертом выводами не свидетельствует о невозможности использования этого заключения в доказывании по уголовному делу.

Эксперту-автотехнику С.С.М. для производства повторной автотехнической экспертизы следователем были представлены корректные, правильные исходные данные, полученные при производстве необходимых процессуальных действий, а также видеозаписи столкновения автомобилей. Сведений об использовании экспертом недостоверных данных не имеется.

Доводы жалобы о том, что фотоснимки с места происшествия не были предметом исследования, являются несостоятельными, поскольку фотографии с места ДТП в количестве 27 штук вместе с видеозаписью с камер видеонаблюдения, установленных на АЗС «...», были предоставлены следователем для производства повторной автотехнической экспертизы и исследованы экспертом С.С.М. (...)

При этом выводы проведённых ранее автотехнических экспертиз – первичной от 24.10.2024 г. и дополнительной от 23.12.2024 г. не противоречат выводам, содержащимся в заключении повторной автотехнической экспертизы. В первых двух экспертизах делаются аналогичные выводы о том, что ФИО1 нарушил требования п. 8.1 ПДД РФ, имел техническую возможность избежать столкновения с автомобилем Щ.С.А.

Заключение эксперта С.С.М. было оценено судом в совокупности с другими доказательствами, не доверять выводам эксперта, сомневаться в их объективности у суда оснований не имелось.

Доводы защитника о том, что в момент столкновения Щ.С.А. не освободил полностью ФИО1 полосу для проезда, опровергаются показаниями свидетеля Щ.С.А., исследованной в суде видеозаписью с камер наблюдения АЗС и заключением повторной автотехнической экспертизы.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей обвинения Щ.С.А., Б.И.Ю., К.И.А. и К.Я.В., влияющих на существо предъявленного осужденному обвинения и доказанность его вины, не имеется.

Показания указанных свидетелей приведены в приговоре в объёме, достаточном для понимания их содержания, и без искажений.

Пояснения свидетелей Б.И.Ю., К.И.А. и К.Я.В., содержащие собственные суждения и вероятностные оценки события происшествия, не влияют на правильность выводов суда о виновности ФИО1, об обстоятельствах совершённого им преступления, установленных на основании признанной достаточной совокупности доказательств.

Утверждения осужденного и его защитника о том, что ФИО1 не имел технической возможности предотвратить столкновение автомобилей, судом обоснованно были признаны несостоятельными, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Проанализировав собранные по делу доказательства, суд пришёл к обоснованному выводу о нарушении водителем ФИО1 требований п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ.

Установлено, что водитель ФИО1 двигался по автодороге в светлое время суток, при благоприятных погодных условиях, по прямому участку дороги, в условиях достаточной видимости и освещённости. При возникновении опасности для движения - встречного автомобиля ..., выехавшего на его полосу движения, ФИО1, следуя абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ, должен был принять меры к снижению скорости с сохранением прямолинейного направления движения в пределах занимаемой им полосы движения. Вместо этого осужденный совершил опасный манёвр с выездом на полосу встречного движения, вследствие чего допустил столкновение с автомобилем Щ.С.А., пассажирка которого получила сочетанную травму груди, причинившую тяжкий вред её здоровью.

Вопреки доводам жалобы, судом обоснованно в действиях ФИО1 установлена неосторожная форма вины в виде преступной небрежности. В описательной части приговора указано, что Правила дорожного движения РФ ФИО1 нарушил в связи с тем, что не проявил должной внимательности и предусмотрительности, что свидетельствует о такой форме вины, как преступная небрежность.

Именно действия осужденного (нарушение водителем ФИО1 требований п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ) состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде столкновения транспортных средств и причинением тяжкого вреда здоровью Щ.Т.К.

Таким образом, исходя установленных фактических обстоятельств дела, действия ФИО1 судом квалифицированы верно – по ч. 1 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Утверждения осужденного и его защитника о том, что действия ФИО1 следует рассматривать как совершённые в состоянии крайней необходимости, являются несостоятельными, не соответствуют указанным в ч. 1 ст. 39 УК РФ признакам этого состояния.

Доказательств невозможности устранения возникшей для ФИО1 опасности иными средствами, кроме как путём выезда на полосу встречного движения, по делу не имеется.

Требования абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, которые нарушил ФИО1, обязывают водителя при возникновении опасности для движения принять меры для снижения скорости, но не предусматривают возможности манёвра по выезду на полосу встречного движения.

Доводы жалобы о несоблюдении водителем Щ.С.А. правил дорожного движения не исключают уголовную ответственность осужденного.

Суд правильно установил, что второй участник столкновения Щ.С.А. в сложившейся дорожной ситуации нарушил требования п. 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 абз. 1 ПДД РФ; указанное обстоятельство судом первой инстанции было обоснованно учтено как смягчающее наказание ФИО1

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией осужденного и его защитника не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Суд не ограничивал сторону защиты в возможности представления доказательств.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с положениями ст. 6, 60 УК РФ, т.е. с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, конкретных обстоятельств дела, обстоятельств, смягчающих наказание, данных о личности виновного.

В качестве смягчающего наказание ФИО1 обстоятельства суд обоснованно признал и в полной мере учёл нарушение ПДД РФ, допущенное водителем Щ.С.А.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом и не учтённых в полной мере на момент вынесения приговора, по делу не усматривается.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

Решение о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы в приговоре надлежаще мотивировано и принято с учётом всех обстоятельств, влияющих на меру ответственности осужденного.

Гражданский иск потерпевшей о компенсации морального вреда разрешён судом в соответствии с законом.

Принимая по нему решение, суд обоснованно исходил из требований ст. 151, 1101 ГК РФ, в полной мере учёл обстоятельства дела, характер и степень тяжести причинённого вреда здоровью потерпевшей, длительность лечения Щ.Т.К., перенесённые ею физические и моральные страдания, а также материальное и семейное положение осужденного.

Суд апелляционной инстанции считает, что с осужденного в пользу потерпевшей была взыскана разумная и справедливая компенсация морального вреда. Размер компенсации морального вреда не завышен, уменьшению не подлежит.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор подлежит изменению.

В соответствии с п. 4 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания.

По смыслу разъяснений, данных в п. 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при назначении дополнительного наказания по усмотрению суда в приговоре должны быть указаны основания его применения с приведением соответствующих мотивов.

Санкция ч. 1 ст. 264 УК РФ при назначении основного наказания в виде ограничения свободы не предусматривает дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определённой деятельностью.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ лишение права заниматься определённой деятельностью может назначаться в качестве дополнительного вида наказания и в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса в качестве наказания за соответствующее преступление, если с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления и личности виновного суд признает невозможным сохранение за ним права заниматься определённой деятельностью.

Данные требования закона судом по настоящему делу не соблюдены.

Назначая ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ наряду с основным наказанием в виде ограничения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, суд в описательно-мотивировочной части приговора указал только на нарушение осужденным ПДД РФ, которое повлекло за собой тяжкие последствия. Однако причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего является обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, и, следовательно, уже учтено законодателем в санкции данной нормы.

Вопреки требованиям закона, в описательно-мотивировочной части приговора суд не привёл соответствующие мотивы и основания применения к ФИО1 дополнительного наказания, не указал, какие конкретно обстоятельства совершения преступления и данные о личности виновного свидетельствуют о невозможности сохранения за ним права заниматься данной деятельностью.

Из материалов дела следует, что ФИО1 ранее не судим, к административной ответственности по линии ГИБДД не привлекался, по месту жительства и работы характеризуется исключительно положительно. Кроме того, в суд представлено ходатайство от предприятия «...», в котором директор, характеризуя ... ФИО1 как ответственного и исполнительного работника, просит суд не назначать осужденному наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Учитывая изложенное, назначение ФИО1 дополнительного наказания без приведения мотивов принятого решения является незаконным.

При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению указание о назначении осужденному ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В остальном оснований для смягчения назначенного ФИО1 наказания и для удовлетворения апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Великоустюгского районного суда Вологодской области от 28 мая 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание о назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Д.Г.ФАБРИЧНОВ