Решение № 2-3054/2020 2-33/2021 2-33/2021(2-3054/2020;)~М-2124/2020 2-815/2021 М-2124/2020 от 17 июня 2021 г. по делу № 2-3054/2020

Дело № 2-815/2021


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 июня 2021 года Ленинский районный суд г. Челябинска в составе

председательствующего Кутеповой Т.О.,

при секретаре Малянове С.В.,

с участием прокурора Сидоровой М.В.,

истца ФИО1,

представителей ответчиков ФИО2, ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Соединительные отводы труб», ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве, об отмене записи в трудовой книжке, восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации дополнительных выплат, морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к АО «Соединительные отводы труб» (Далее АО «СОТ»), ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» (Далее ПАО «ЧТПЗ») об отмене записи в трудовой книжке от 20 марта 2020 года о прекращении трудового договора по соглашению сторон, о восстановлении на работе в АО «СОТ», о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в размере с 21 марта 2020 года по 25 мая 2021 года, компенсации за сертификат первокласснику в размере 3 000 рублей, морального вреда в размере 500 000 рублей, взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве в размере 50 000 рублей (с учетом уточнений).

В основание требований указала, что с 27 марта 2006 года принята на работу в ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» на должность электромонтера, переводилась на другие должности. 30 марта 2018 года в ТПЦ № 5 произошел несчастный случай на производстве – косой перелом пятой плюсневой кости со смещением, никаких выплат не произведено. С 31 января 2020 года трудоустроена в АО «СОТ» путем перевода на должность специалиста. 20 марта 2020 года уволена с АО «СОТ» по соглашению сторон, однако соглашение не подписывала, заявлений об увольнении не писала, приказа об увольнении от работодателя не получала, полагает расторжение трудового договора незаконным, обращалась в с жалобами в прокуратуру и трудовую инспекцию.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования, подтвердила обстоятельства, изложенные в исковом заявлении. Указала, что 20 марта 2020 года соглашение о расторжении трудового договора с АО «СОТ» не подписывала, полагает, что соглашение было ею подписано заранее, не глядя, при трудоустройстве в АО «СОТ» с целью последующего увольнения.

Представитель ответчика ПАО «ЧТПЗ» ФИО3, действующая на основании доверенности от 09 сентября 2020 года, иск признала в части компенсации морального вреда в связи с производственной травмой, с учетом произведенной выплаты просила снизить размер морального вреда до 5 000 рублей, указала, что ПАО «ЧТПЗ» обеспечило истцу безопасные условия труда, а истцом допущено нарушение правил безопасности труда. Ранее участвующим представителем ФИО13 С.Н. (т. 1 л.д. 127-130) представлены письменные отзывы (т. 2 л.д. 80-83).

Представитель ответчика АО «СОТ» ФИО2, действующая на основании доверенности от 12 августа 2020 года (т. 2 л.д. 59-62), требования иска не признала, представила письменный отзыв (т. 2 л.д. 84-87).

Представитель третьего лица АО «Альфа Страхование» в судебном заседании участия не принял, извещен.

Суд, выслушав истца, представителей ответчиков, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, представленную истцом аудиозапись, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым удовлетворить требования истца, приходит к выводу о частичном удовлетворении иска.

Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый - третий статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее, чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть 2 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от дата № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (Далее Постановления № 2) предусмотрено, что при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

В подпункте «а» пункта 22 Постановления № 2 разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом.

Таким образом, обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, ответчик, доказательств юридически значимых по делу обстоятельств не представил.

Из материалов дела следует, что с 27 марта 2006 года ФИО1 работала в ПАО «ЧТПЗ» (т. 1 л.д. 33-39). 30 марта 2018 года в 16 час. 10 мин. штамповщик 3 разряда ФИО1, работая в смену с 08:00 до 16:45, приступила к уборке рабочего места и понесла использованные ветошь и одноразовый костюм к месту сбора отходов участка НКТ, на обратном пути ФИО1 ударилась левой ногой о стойку катушки проволоки, после чего была сопровождена в травмпункт. Согласно медицинскому заключению от 02 апреля 2018 года, ФИО1 установлен диагноз: закрытый перелом 5 плюсневой кости, указанное повреждение относится к категории «легкая». При проведении расследования несчастного случая комиссией установлено, что основной причиной несчастного случая стало нарушение истцом инструкции по охране труда для работающих в обществе по соблюдению общих требований безопасности труда Ч-И 04.035. ФИО1 была одета в соответствии с «Типовыми отраслевыми нормами бесплатной выдачи спецодежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты», кроме того, ФИО1 прошла проверку знаний по охране труда, инструктаж по охране труда в пределах требований, предъявляемых к профессии. Грубой неосторожности в действиях пострадавшей не установлено (т. 1 л.д. 30). Распоряжением ТПЦ/ № 5 от 19 декабря 2019 года ФИО1 отстранена от работы штамповщиком на основании медицинского заключения врачебной комиссии (т. 1 л.д. 43).

31 января 2020 года ФИО1 переведена на должность специалиста в группу по обеспечению производства и административно-хозяйственной деятельности АО «СОТ» (т. 1 л.д. 14, 54-62). 20 марта 2020 года ФИО1 уволена по Соглашению о прекращении трудового договора (т. 2 л.д. 88-89).

Однако ни добровольность, ни волеизъявление ФИО1 на расторжение договора в собранных доказательствах не нашли свое подтверждение. После увольнения ФИО1 обратилась с жалобами в прокуратуру Ленинского района г. Челябинска и Государственную инспекцию труда в Челябинский области, нарушений не выявлено, разъяснено право обращения в суд (т. 1 л.д. 23-25).

Как видно из представленных оригиналов Соглашения о прекращении трудового договора № 001-7/П от 31 января 2020 года от 20 марта 2020 года и Распоряжения о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 001-9/У от 20 марта 2020 года, даты составления даты увольнения проставлены рукой, в отличие от основного печатного текста, в оригинале распоряжения отсутствует указание на дату ознакомления ФИО1 с приказом (распоряжением). Однако в заверенной копии распоряжения, представленного в прокуратуру Ленинского района г. Челябинска в рамках проверки по обращению ФИО1 такая дата имеется – 20 марта 2020 года. Второй оригинал Распоряжения с наличием даты ознакомления работника ответчиком не представлен.

По ходатайству истца судом назначена судебная экспертиза. Заключением эксперта от 24 марта 2021 года № 3289/3-2 установлено, что установить время выполнение подписей от имени ФИО4 и ФИО1 и решить вопросы о соответствии времени выполнения данных подписей датами, указанными в документах №№ 1,2 не представляется возможным.

Для проверки доводов ФИО1 судом были допрошены свидетели: руководитель направления по работе с персоналом в ПАО «ЧТПЗ» по состоянию на 20 марта 2020 года - ФИО4; ведущий специалист ПАО «ЧТПЗ» ФИО5, и сотрудник по вопросам подготовки документов, организации обучения ПАО «ЧТПЗ» ФИО6

Из показаний ФИО5 следует, что с апреля 2019 года по июль 2020 года она работала в должности ведущего специалиста в ПАО «ЧТПЗ». Оказывал в АО «СОТ» услуги кадрового учета по договору. 30 января 2020 года принимала в порядке перевода на работу из ПАО «ЧТПЗ» в АО «СОТ» ФИО1 При приеме на работу ФИО1 подписала трудовой договор, а также пакет документов по персональным данным, о неразглашении, разрешении на публикацию. В день расторжения трудового договора 20 марта 2020 года ФИО1 на подписание соглашения о расторжения трудового договора не явилась. Не знает, кто составлял соглашение о расторжение трудового договора ФИО5 Соглашение о расторжении трудового договора от 20 марта 2020 года ей передали для оформления остальных документов, необходимых для оформления документов, соглашение уже было подписано сторонами. Так как ФИО1 копию соглашения о расторжения трудового договора не получила, ей было направлено уведомление о необходимости забрать соглашение.

Из показаний свидетеля ФИО4 следует, что с 2018 года по 2021 год она работала в ПАО «ЧТПЗ» в должности руководителя направления по работе с персоналом и по совместительству в АО «СОТ». 30 января 2020 года ФИО1 была принята на работу в АО «СОТ» в порядке перевода с ПАО «ЧТПЗ». Поскольку с ПАО «ЧТПЗ» ФИО1 ушла с конфликтом с руководителем, условия продолжительности работы ФИО1 в АО «СОТ» были обговорены при трудоустройстве, а именно, что при возникновении конфликтов трудовой договор с ФИО1 расторгается. Несмотря на то, что к мерам дисциплинарного воздействия ФИО1 не привлекалась, она не справлялась со своими служебными обязанностями, руководитель АО «СОТ» пояснила, что не нуждается в работнике, в связи с чем 19 марта 2020 года она (ФИО4) вызвала ФИО1 к себе в кабинет и предложила написать заявление на увольнение по соглашению сторон по заранее обусловленной договоренности, где истцом были подписаны соглашение о прекращении трудового договора и распоряжение о прекращении трудового договора. Дату 20 марта 2020 года она (ФИО4) проставила самостоятельно, потому что ФИО1 была взволнована и не могла заполнить документы самостоятельно, она плакала, просила не расторгать договор. Кроме того, пояснила, что на одном экземпляре распоряжения она поставила дату 20 марта 2020 года, а на втором не стала, чтобы ФИО1 пришла на следующий день, еще раз ознакомилась с документами поставила дату сама.

Из показаний свидетеля ФИО6 следует, что ранее работала в ПАО «ЧТПЗ» по вопросам наградной политики, разработки и подготовки документов. Об обстоятельствах увольнения ФИО1 ей известно только со слов ФИО4, подробностей увольнения не знает.

Исследовав и оценив представленные доказательства в совокупности, суд не находит установленным факт добровольной подачи истцом ФИО1 заявления об увольнении, что свидетельствует о расторжении трудового договора с нарушением закона и влечет восстановление работника на работе в прежней должности с даты, следующей за последним днем работы, то есть с 21 марта 2020 года.

В соответствии с ч. 2 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Поскольку работодатель незаконно уволил истца, то за время вынужденного прогула в соответствии с требованиями ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации подлежит взысканию средний заработок за время вынужденного прогула.

При этом средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления. Для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат.

При любом режиме работы расчет заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Согласно Положению «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», утвержденному Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.12.2007 г. № 922, расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

При определении среднего заработка используется средний дневной заработок для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска; для других случаев, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации, кроме случая определения среднего заработка работников, которым установлен суммированный учет рабочего времени.

Средний заработок работника определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (календарных, рабочих) в периоде, подлежащем оплате.

Средний дневной заработок, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсаций за неиспользованные отпуска, исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество фактически отработанных в этот период дней.

При определении среднего заработка работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска, используется средний часовой заработок. Средний часовой заработок исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные часы в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество часов, фактически отработанных в этот период. Средний заработок определяется путем умножения среднего часового заработка на количество рабочих часов по графику работника в периоде, подлежащем оплате (п. 13 Положения).

Согласно представленной ответчиком справке, доход ФИО1, за последние 3 месяца, предшествовавших увольнению составил 28 750 рублей, количество отработанных часов 204, среднемесячный заработок – 37 390,56 рублей, средний часовой заработок – 226,72 рублей (т. л.д. 71). Данный расчет признается судом верным, истец с указанным расчетом согласился, контррасчет не представил. Средний дневной заработок судом определен в 1 813,76 рублей (226,72 х 8).

Таким образом, средний заработок за время вынужденного прогула (за период с 31 марта 2020 года по 25 мая 2021 года, всего 294 рабочих дня), рассчитанный исходя из среднедневного заработка, составит 533 245 рублей 44 копеек (294 х 1 813,76). С учетом указанного истцом конкретного периода начисления заработка, суд считает возможным взыскать с ответчика АО «СОТ» средний заработок за время вынужденного прогула в указанном размере.

В соответствии со ст. 327 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Разрешая требования истца о взыскании компенсации морального вреда, суд, учитывая конкретные обстоятельства дела, требования соразмерности, разумности и справедливости, приходит к выводу, что трудовые права истца нарушены незаконным увольнением и с АО «СОТ» в пользу истца подлежит взысканию в счет компенсации морального вреда 5000 рублей.

В соответствии с п. 8.5 Коллективного договора, заключенного между АО «СОТ» и председателем первичной профсоюзной организации одному из работников - родителей первоклассника выдается единовременный сертификат на сумму 3000 рублей для приобретения школьных принадлежностей. Как установлено в судебном заседании ребенок истца <данные изъяты>, в 2020 года поступила на обучение в 1 класс <адрес>. Челябинска». В ходе незаконного увольнения ФИО1 указанный сертификат не был получен. Сл6едовательно, с АО «СОТ» в пользу ФИО1 подлежит взысканию денежная сумма в размере 3000 рублей для приобретения школьных принадлежностей для ребенка истца.

В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В соответствии с п. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суд Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суд при разрешении спора о компенсации морального вреда в совокупности оценивает конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотносит их с тяжестью причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями ее личности, учитывает заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Устанавливая размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ПАО «ЧТПЗ» в пользу ФИО1 суд определяет, исходя из конкретных обстоятельств дела с учетом объема и характера причиненных работнику физических страданий, степени вины работодателя в причинении производственной травмы, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости и приходит к выводу о взыскании с ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» в пользу ФИО1 100 000 рублей.

С учетом положения статьи 98 Гражданского процессуального кодекса РФ, с ответчика АО «СОТ» подлежат взысканию судебные расходы по оплате экспертизы в размере 29 400 рублей.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к АО «Соединительные отводы труб», ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве, об отмене записи в трудовой книжке, восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации дополнительных выплат, морального вреда удовлетворить частично.

Отменить запись в трудовой книжке ФИО1 о расторжении трудового договора по соглашению сторон, внесенную на основании распоряжения от 20 марта 2020 года № 001-19/У.

Восстановить ФИО1 на работе в АО «Соединительные отводы труб» в должности специалиста Группы по обеспечению производства и административно-хозяйственной деятельности с 20 марта 2020 года.

Взыскать с АО «Соединительные отводы труб» в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула с 21 марта 2020 года по 25 мая 2021 года включительно в размере 533 245 (пятисот тридцати трех тысяч двухсот сорока пяти) рублей 44 копеек, единовременную выплату в размере 3 000 (трех тысяч) рублей, компенсацию морального вреда в размере 5000 (пяти тысяч) рублей.

Взыскать с ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве в размере 100 000 (ста тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Взыскать с АО «Соединительные отводы труб» в пользу ФБУ Челябинская ЛСЭ Минюста России расходы по оплате экспертизы в размере 29 400 (двадцати девяти тысяч четырехсот) рублей.

Решение в части восстановления на работе ФИО1 подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Ленинский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы или представления.

Председательствующий Т.О. Кутепова

Мотивированное решение составлено 30 июня 2021 года.