Апелляционное определение № 33-3792/2025 от 18 декабря 2025 г.

Судья Крикунова А.В. Дело № 33-3792/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 19 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе

председательствующего Ахвердиевой И.Ю.,

судей Порохнюк Е.Н., Полякова В.В.

при ведении протокола помощником судьи М.,

с участием прокурора Семеновой О.О.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Томске апелляционную жалобу представителя непубличного акционерного общества «НИПИГОРМАШ» ФИО1 на решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г.

по гражданскому делу № 2-391/2025 (УИД № 70RS0005-01-2024-003725-35) по иску ФИО2 к Обособленному подразделению «Восточное» непубличного акционерного общества «НИПИГОРМАШ», непубличному акционерному обществу «НИПИГОРМАШ» о признании приказа о расторжении трудового договора, соглашения о расторжении трудового договора, дополнительного соглашения к трудовому договору незаконными, восстановлении в должности, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, суммы невыплаченной заработной платы, компенсации за задержку заработной платы, компенсации морального вреда.

Заслушав доклад председательствующего, объяснения представителей НАО «НИПИГОРМАШ» ФИО3, ФИО1, представителя ФИО2 ФИО4, заключение прокурора Семеновой О.О., судебная коллегия

установила:

ФИО2 обратился в суд с иском (с учётом уточнения требований и привлечения к участию в деле в качестве соответчика) к Обособленному подразделению «Восточное» непубличного акционерного общества «НИПИГОРМАШ» (далее – ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ»), непубличному акционерному обществу «НИПИГОРМАШ» (далее – НАО «НИПИГОРМАШ») о признании незаконными дополнительного соглашение № 1 к трудовому договору от 28 июня 2024 г., соглашения о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г. № 184, приказа о расторжении трудового договора, восстановлении в должности /__/, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула с учётом индекса потребительских цен в размере /__/ руб., невыплаченной вахтовой надбавки с учётом индекса потребительских цен в размере /__/ руб., заработной платы за сверхурочную работу с учётом индекса потребительских цен в размере /__/ руб., компенсации за задержку заработной платы в размере /__/ руб., компенсации морального вреда в размере 50000 руб.

В обоснование требований указал, что 16 мая 2024 г. принят на должность /__/ в ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» и был уволен в июне 2024 года.

Обстоятельства прекращения трудовых отношений носили для истца вынужденный, а не добровольный характер, а именно в связи с прекращением деятельности ОП «Восточное» всем работникам было предложено в обязательном порядке подписать соглашение о расторжении трудового договора в течение рабочей смены при прибытии на вахту к месту выполнения трудовых обязанностей по адресу общежития и офиса ОП «Восточное». Руководство сообщало о том, что в случае отказа от подписания указанного соглашения организация откажется обеспечивать работникам место проживания и прекратит обеспечивать питание и, кроме того, впоследствии не выплатит полную заработную плату, премии за отработанный период. Оригинал соглашения о расторжении трудового договора истец не подписывал, по факту нарушения своих трудовых прав обратился в прокуратуру.

За время работы заработная плата, причитающаяся истцу, в полном объёме не выплачивалась. Кроме того, трудовым договором, заключенным с НАО «НИПИГОРМАШ», не установлен вахтовый метод организации работ, однако фактически ФИО2 работал вахтовым методом, в связи с чем работодатель должен был оплачивать ему дополнительные дни междувахтового отдыха, однако надбавка за вахтовый метод работы истцу не выплачивалась.

Считал, что в соответствии со статьёй 236 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право требовать от ответчика компенсацию за задержку своевременно не начисленных и соответственно не выплаченных частей заработной платы, а также индексации сумм задержанной заработной платы в связи с их обесцениванием вследствие инфляционных процессов. С учётом нарушения трудовых прав просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 50000 руб.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 ФИО4 поддержал исковые требования по основаниям, изложенным в иске.

Прокурор, участвующий в деле, Яскульская Т.М. в заключении полагала исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

Дело рассмотрено в отсутствие истца ФИО2, представителя ответчиков ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» и НАО «НИПИГОРМАШ», представившего отзыв на иск.

Обжалуемым решением суда (с учётом определения от 4 августа 2025г. об исправлении описки) иск удовлетворён частично.

Суд признал приказ о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г. № 184, дополнительное соглашение № 1 к трудовому договору от 16 мая 2024 г. № НАО205 и соглашение от 28 июня 2024 г. о расторжении трудового договора от 16 мая 2024 г. незаконными, восстановил ФИО2 на работе в НАО «НИПИГОРМАШ» в должности /__/ с 1 июля 2024 г., взыскал с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 невыплаченную вахтовую надбавку за работу с учётом индекса потребительских цен – /__/ руб., неоплаченные часы сверхурочной работы с учётом индекса потребительских цен – /__/ руб., компенсацию за задержку заработной платы – /__/ руб., компенсацию морального вреда – 40000 руб., заработную плату за время вынужденного прогула с учётом индекса потребительских цен за период с июля 2024 года по март 2025 года в размере /__/ руб.

Этим же решением суда с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 взыскана заработная плата за время вынужденного прогула за три месяца (апрель, май, июнь 2025 года) в размере /__/ руб. с обращением решения суда в данной части, а также в части восстановления в должности к немедленному исполнению.

В остальной части исковые требования ФИО2 к НАО «НИПИГОРМАШ» оставлены без удовлетворения.

Также решением суда оставлены без удовлетворения исковые требования ФИО2 к Обособленному подразделению НАО «НИПИГОРМАШ».

Кроме того, суд взыскал с НАО «НИПИГОРМАШ» в доход соответствующего бюджета государственную пошлину в размере 28908 руб.

В апелляционной жалобе представитель НАО «НИПИГОРМАШ» ФИО1 просит отменить решение полностью и принять новое – о взыскании суммы за вахтовый метод работы в размере /__/ руб., компенсации в порядке статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации в размере /__/ руб. и об отказе в удовлетворении остальной части требований.

Полагает, что судом нарушены нормы материального и процессуального права, неправильно определены имеющие значение дела обстоятельства, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам. Вывод суда об увольнении истца в результате сложившихся сложных отношений с работодателем не подтверждён доказательствами, основан исключительно на утверждении истца, при этом судом не дана оценка доводам ответчика относительно обстоятельств увольнения. Между тем, сторонами было достигнуто взаимное волеизъявление о прекращении трудового договора по соглашению сторон 30 июня 2024 г. Истец перед подписанием соглашения о расторжении трудового договора был ознакомлен с текстом соглашения, возражений относительно текста соглашения и размеров выплаты не высказал, собственноручно подписал соглашение и приказ о расторжении трудового договора по соглашению сторон, тем самым подтвердил отсутствие взаимных претензий и желание прекратить трудовые отношения. Ответчик произвёл выплату всей полагающейся заработной платы, а также выходного пособия. Следовательно, полностью соблюдена законодательно установленная процедура увольнения.

Истец не доказал факт оказания на него какого-либо давления с целью понуждения к увольнению, наличие объективных обстоятельств, препятствовавших ему отказаться от составления заявления об увольнении. Суд при вынесении необоснованно решения руководствовался свидетельскими показаниями М., Т., Б., К., М., которые являются истцами в других делах, рассматриваемых в Томском районном суде Томской области, из чего можно сделать вывод о сговоре данных лиц с целью получения денежных средств.

Кроме того, судом неверно произведён расчёт надбавки за вахтовый метод работы, которая должна составлять /__/ руб., тогда компенсация за задержку её выплаты составит /__/ руб.

Суд неправомерно взыскал с ответчика индексацию в соответствии с индексами потребительских цен одновременно с компенсацией по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации.

Также не подлежало удовлетворению требование о выплате /__/ руб., так как при суммированном учёте рабочего времени работа в выходной календарный день не компенсируется другим выходным днём и не оплачивается в повышенном размере, поскольку она включена по графику в норму рабочего времени.

Суд при вынесении решения необоснованно оставил без внимания тот факт, что при расторжении трудового договора истцу была выплачена среднемесячная заработная плата. Принятие судом обжалуемого решения влечёт возникновение у истца неосновательного обогащения.

Взысканный судом размер компенсации морального вреда является завышенным, не соответствует конкретным обстоятельствам дела, степени нравственных страданий истца, не соразмерен сумме задолженности по заработной плате, а также принципам разумности и справедливости, нарушает баланс интересов сторон.

Кроме того, истцом пропущен установленный частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации месячный срок для обращения в суд. При этом доказательств наличия уважительных причин пропуска срока истец в материалы дела не представил. Обращение с коллективным заявлением о нарушении трудовых прав в Искитимскую межрайонную прокуратуру Новосибирской области и ожидание результатов проверки не является уважительной причиной для восстановления срока; ФИО2 не обращался в качестве заявителя с коллективным заявлением в прокуратуру, более того, коллективное заявление не содержало требования о признании незаконным приказа о расторжении трудового договора и о восстановлении на работе; прокурорская проверка по заявлению работников проводилась с 3 июля по 1 августа 2024 г., по её результатам вынесено представление об устранении нарушений трудового законодательства от 1 августа 2024 г. относительно установления вахтового метода работы работникам, постоянно проживающим за пределами Новосибирской области, иных нарушений, в том числе связанных с незаконным увольнением, понуждением к увольнению, проверка не выявила. С учётом того, что представление об устранении нарушений трудового законодательства вынесено 1 августа 2024 г., истец мог своевременно подать исковое заявление в пределах установленного срока для обращения в суд.

В возражениях относительно апелляционной жалобы прокурор, участвующий в деле, Яскульская Т.М. просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с требованиями частей 3, 4 статьи 167, статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие истца ФИО2, извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства и не явившегося в зал судебного заседания суда апелляционной инстанции.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, проверив законность и обоснованность решения суда по правилам части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к следующему.

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что с 16 мая 2024 г. ФИО2 был принят на работу в Обособленное подразделение «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» на должность /__/, с ним заключён трудовой договор от 16 мая 2024 г. №НАО205.

Суд установил, что истец осуществлял работу вахтовым методом.

28 июня 2024 г. НАО «НИПИГОРМАШ» и ФИО2 заключили дополнительное соглашение № 1, дополнив трудовой договор условием о выплате работнику выходного пособия в размере одного среднего месячного заработка при расторжении трудового договора по соглашению сторон в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 77, статьёй 78 Трудового кодекса Российской Федерации.

В тот же день, 28 июня 2024 г., сторонами было заключено соглашение о расторжении указанного трудового договора на основании пункта 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации с 30 июня 2024 г.

Приказом НАО «НИПИГОРМАШ» от 28 июня 2024 г. № 184 действие трудового договора с ФИО2 прекращено, и он уволен 30 июня 2024 г. по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (соглашение сторон). В качестве документа-основания в приказе указано соглашение о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г.

Разрешая возникший трудовой спор, руководствуясь действующим правовым регулированием, исходя из того, что правовая природа расторжения трудового договора по соглашению сторон предполагает наличие взаимного добровольного волеизъявления на его прекращение двух сторон договора (работника и работодателя), суд первой инстанции, оценив доводы истца о принудительном характере его увольнения, возражения ответчика и исследовав представленные в дело письменные доказательства, показания свидетеля, признал доказанным факт заключения оспариваемых соглашений от 28 июня 2024 г., послуживших основанием для его увольнения из НАО «НИПИГОРМАШ» 30 июня 2024 г., в отсутствие добровольного намерения истца прекратить трудовые отношения, в связи с чем признал названные дополнительное соглашение № 1 к трудовому договору от 16 мая 2024 г. № НАО205, соглашение от 28 июня 2024 г. о расторжении трудового договора от 16 мая 2024 г. и приказ о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г. № 184 незаконными.

Установив факт незаконного увольнения истца, суд восстановил его на работе в прежней должности в НАО «НИПИГОРМАШ», взыскав с последнего в пользу ФИО2 заработную плату за время вынужденного прогула с учётом индекса потребительских цен в размере /__/ руб.

Кроме того, суд пришёл к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца денежных средств в размере невыплаченной вахтовой надбавки с учётом индекса потребительских цен – /__/ руб., за неоплаченные часы сверхурочной работы с учётом индекса потребительских цен – /__/ руб., а также компенсации за задержку заработной платы в размере /__/ руб.

Поскольку судом был установлен факт нарушения работодателем трудовых прав истца, суд первой инстанции, с учётом требований разумности и справедливости, взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 40 000 руб.

Давая правовую оценку решению суда по доводам апелляционной жалобы в части признания незаконным соглашения о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г. и приказа о расторжении трудового от 28 июня 2024 г. № 184, судебная коллегия полагает обжалуемое решение в этой части правильным, принятым в соответствии с нормами и обстоятельствами дела, подтвержденными исследованными судом доказательствами.

Так, согласно статье 78 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут по соглашению сторон.

Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

В подпункте «а» пункта 22 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации даны разъяснения о том, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением.

Приведённое разъяснение Верховного Суда Российской Федерации о допустимости расторжения трудового договора по инициативе работника только при наличии его добровольного волеизъявления на прекращение трудовых отношений подлежит применению и при рассмотрении споров о расторжении трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), поскольку и в этом случае необходимо добровольное волеизъявление работника на прекращение трудовых отношений с работодателем.

Инициатива расторжения трудового договора по соглашению сторон может исходить как от работника, так и от работодателя.

Правовая природа соглашения о расторжении трудового договора как содержащего условия, на которых работник и работодатель прекращают трудовые отношения, предполагает наличие добровольного, осознанного и согласованного волеизъявления работника и работодателя на их прекращение, а также наличие взаимного интереса работника и работодателя в прекращении трудовых отношений. При этом добровольное и осознанное волеизъявление на прекращение трудовых отношений означает то, что соглашение о расторжении трудового договора не являлось вынужденным для сторон этого соглашения, при подписании такого соглашения каждая из его сторон (работник и работодатель) дала согласие не только на саму возможность прекращения трудового договора по соглашению сторон, но и понимала форму и момент заключения соглашения, то есть то, когда оно будет считаться окончательно оформленным и наступят установленные им юридические последствия.

Суд первой инстанции, проверяя доводы истца о том, что с его стороны заключение соглашения о расторжении трудового договора не являлось добровольным, исследовав представленные в дело письменные доказательства, в том числе материалы прокурорской проверки по коллективному заявлению бывших работников ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ», свидетельствующие о том, что в период с 28 июня 2024г. по 3 июля 2024 г. в ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» имело место массовое увольнение работников, в числе которых был истец ФИО2; показания свидетеля М., согласно которым на работников ОП «Восточное» при увольнении оказывалось давление со стороны работодателя, а именно работников подразделения, в том числе и ФИО2, склоняли к подписанию соглашений о расторжении трудовых договоров под угрозой лишения полагающихся выплат и выселения из общежития; оценив возражения ответчика НАО «НИПИГОРМАШ», которым названные доказательства не опровергнуты, пришёл к выводу о том, что доводы истца о принудительном характере его увольнения нашли своё подтверждение в ходе рассмотрения дела.

Оснований не согласиться с таким выводом суда не имеется, поскольку он подтверждён собранными по делу письменными доказательствами, показаниями свидетеля, подробно приведенными и раскрытыми в обжалуемом решении.

Суд первой инстанции по результатам оценки перечисленных в решении доказательств обоснованно учёл, что заключённое с ФИО2 соглашение о расторжении трудового договора от 28 июня 2024 г. предусматривало его увольнение почти в тот же день (30 июня 2024 г.), при этом увольнения в ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» в период с 28 июня 2024 г. по 3 июля 2024 г. являлись массовыми и послужили поводом для обращения работников предприятия, в том числе ФИО2, в прокуратуру 1 июля 2024 г.

Допрошенный в суде первой инстанции свидетель М. подтвердил, что в июне 2024 года работникам подразделения «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» было объявлено об увольнении и о необходимости подписать соответствующие соглашения. М. являлся очевидцем разговора ФИО2 с его руководителем, в ходе которого истцу было предложено подписать соглашение в связи с ликвидацией ОП «Восточное», при этом истцу было указано на то, что в случае неподписания соглашения он не получит премию, его лишат права проживания в общежитии.

Судом первой инстанции показания свидетеля М. оценены в совокупности с иными представленными в материалы дела доказательствами, оснований не доверять показаниям этого свидетеля у суда не имелось, так как они соответствуют обстоятельствам, установленным судом на основании собранных по делу письменных доказательств. В этой связи у судебной коллегии оснований для критической оценки показаний свидетеля М. также не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, сам по себе факт обращения М., наряду с иными работниками ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ», за защитой в судебном порядке его трудовых прав не свидетельствует о недостоверности показаний указанного свидетеля и не является основанием для их критической оценки.

Напротив, показания свидетеля М. об обстоятельствах заключения ФИО2 28 июня 2024 г. оспариваемых соглашений и доводы истца о том, что эти соглашения были им подписаны вынужденно, в условиях проводимого ответчиком массового увольнения, согласуются с представленными суду материалами прокурорской проверки, из которых следует, что производственная деятельность обособленного подразделения «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» была приостановлена с 1 июля 2024 г. (том 5 л.д. 155). В этот же период, а именно с 28 июня 2024 г. и в начале июля 2024 года, НАО «НИПИГОРМАШ» заключило типовые соглашения о расторжении трудовых договоров с работниками ОП «Восточное». Таким образом, в короткий период времени из НАО «НИПИГОРМАШ» были массово уволены работники обособленного подразделения «Восточное», среди которых был и ФИО2, и уже после этого (с 16 июля 2024 г.) в названном подразделении был введён режим вынужденного простоя по причинам экономического характера. Все эти обстоятельства подтверждаются представленными в дело копиями многочисленных типовых соглашений о расторжении трудовых договоров и приказов об увольнении в отношении работников ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ», а также копией приказа НАО «НИПИГОРМАШ» от 9 июля 2024 г. № 151/24 об объявлении простоя.

При этом каких-либо сведений, свидетельствующих о наличии у ФИО2 добровольного волеизъявления на увольнение с 30 июня 2024 г., в материалах дела не имеется.

Доводы апелляционной жалобы представителя ответчика о том, что ФИО2 имел основанное на свободном волеизъявлении намерение прекратить трудовые отношения с ответчиком по собственной инициативе, в связи с чем между работодателем НАО «НИПИГОРМАШ» и ФИО2 было достигнуто соответствующее соглашение, не опровергают приведённые выводы, поскольку сводятся к одному лишь факту подписания истцом заявления об увольнении и соглашения о расторжении трудового договора, что само по себе, с учётом обстоятельств и доказательств, перечисленных выше, правильно оцененных судом первой инстанции, не может являться доказательством добровольности его увольнения.

С учётом всех изложенных обстоятельств суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что увольнение ФИО2 не носило характера свободного волеизъявления, соглашение о расторжении трудового договора подписано им вынуждено, под угрозой увольнения без причитающихся выплат.

Не свидетельствуют о незаконности обжалуемого решения и доводы апелляционной жалобы о пропуске истцом месячного срока для обращения в суд и отсутствии оснований для его восстановления.

Так, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту, и обеспечение права на разрешение индивидуальных и коллективных трудовых споров (статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора об увольнении в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями 1, 2 и 3 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, они могут быть восстановлены судом (часть 4 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

Оценивая, является то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Указанные разъяснения по вопросам пропуска работником срока на обращение в суд приведены в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 и относятся ко всем субъектам трудовых отношений.

Таким образом, из норм трудового законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведённый в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

В этой связи судебной коллегией отклоняется, как основанный на неверном толковании норм материального права, довод апелляционной жалобы о том, что обращение в прокуратуру и ожидание результатов прокурорской проверки не является основанием для восстановления установленного частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока для обращения в суд.

В данном случае у ФИО2, обратившегося совместно с другими работниками ОП «Восточное» НАО «НИПИГОРМАШ» с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в прокуратуру Искитимского района Новосибирской области 1 июля 2024 г., то есть на следующий день после увольнения 30 июня 2024 г., и проведением прокуратурой проверки в отношении НАО «НИПИГОРМАШ» по данному заявлению, имелись основания полагать, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке с учётом нормативных положений о способах защиты гражданских прав и свобод, государственном надзоре за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права.

Ссылка в апелляционной жалобе представителя ответчика на то, что ФИО2 не обращался с коллективным заявлением в прокуратуру опровергается содержанием данного заявления, в котором имеется подпись истца ФИО2 и которое было представлено суду в составе надзорного производства (том 5 л.д. 2-7).

Что касается довода жалобы о том, что ФИО2 мог обратиться в суд с исковым заявлением после того, как прокурором 1 августа 2024 г. было внесено представление об устранении НАО «НИПИГОРМАШ» нарушений, то названное представление прокурора, равно как и направленное прокурором в адрес представителя истца ФИО4 письменное уведомление, было направлено на устранение нарушений в части невыплаты надбавки за вахтовый метод работы и не содержало каких-либо выводов проверки по фактам оказания на работников давления с целью принуждения к увольнению, указанных в коллективном заявлении от 1 июля 2024 г.

Выводы прокурорской проверки относительно принуждения к увольнению работников ОП «Восточное» были доведены до сведения работников НАО «НИПИГОРМАШ» лишь в марте 2025 года (ответом прокуратуры Новосибирской области от 11 марта 2025 г.). На тот момент исковое заявление ФИО2 уже рассматривалось судом, поскольку в суд истец обратился 4 октября 2024 г.

Таким образом, суд первой инстанции, приняв во внимание обращение истца с коллективным заявлением в органы прокуратуры по факту нарушения его трудовых прав 1 июля 2024 г. и последовавшие за этим проверочные мероприятия, что свидетельствует о наличии у истца разумных ожиданий на урегулирование возникшего вопроса во внесудебном порядке, пришёл к обоснованному выводу о наличии уважительных причин пропуска истцом ФИО2 срока для обращения в суд, установленного частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с чем правомерно удовлетворил его требования о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе.

Удовлетворяя требования истца о признании его увольнения из НАО «НИПИГОРМАШ» по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации незаконным, в порядке статей 394, 237 Трудового кодекса Российской Федерации суд принял решение о восстановлении истца на прежней работе и о взыскании в пользу ФИО2 заработной платы за время вынужденного прогула за период с июля 2024 года по июль 2025 года, которая согласно произведённому судом расчёту составил /__/ руб., а с учётом индексации /__/ руб., и взыскана судом с ответчика в пределах заявленных требований в размере /__/ руб..

Необоснованным является довод апелляционной жалобы о неверно произведённом судом расчёте надбавки за вахтовый метод работы.

Определяя подлежащую взысканию в пользу истца сумму надбавки за вахтовый метод работы, суд первой инстанции согласился с расчётом, представленным стороной ответчика, в котором указанная надбавка определена в размере 40 % от часовой тарифной ставки в соответствии с пунктом 8 Положения о вахтовом методе работы НАО «НИПИГОРМАШ» в сумме /__/ руб. Утверждение в апелляционной жалобе об обратном противоречит содержанию обжалуемого решения суда.

Судом указанная сумма надбавки /__/ руб. взыскана с ответчика с учётом применения индекса потребительских цен, что составило /__/ руб.

Давая оценку доводам апелляционной жалобы относительно неправомерного взыскания с ответчика оплаты за сверхурочную работу (за переработку в пределах графика работы на вахте), судебная коллегия исходила из следующего.

Согласно части 1 статьи 91 Трудового кодекса Российской Федерации рабочее время – время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с данным Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации относятся к рабочему времени

В части 1 статьи 99 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что сверхурочная работа – работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени: ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени – сверх нормального числа рабочих часов за учётный период.

Сверхурочная работа оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, за последующие часы – не менее чем в двойном размере. Конкретные размеры оплаты за сверхурочную работу могут определяться коллективным договором или трудовым договором (статья 152 Трудового кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей в период трудовых отношений истца и ответчика).

В соответствии с частью 1 статьи 297 Трудового кодекса Российской Федерации вахтовый метод – особая форма осуществления трудового процесса вне места постоянного проживания работников, когда не может быть обеспечено ежедневное их возвращение к месту постоянного проживания.

Особенности регулирования труда лиц, работающих вахтовым методом, установлены главой 47 Трудового кодекса Российской Федерации (статьи 297 - 302).

На основании статьи 299 Трудового кодекса Российской Федерации вахтой считается общий период, включающий время выполнения работ на объекте и время междусменного отдыха.

При вахтовом методе работы устанавливается суммированный учёт рабочего времени за месяц, квартал или иной более длительный период, но не более чем один год (часть 1 статьи 300 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части 1 статьи 301 Трудового кодекса Российской Федерации рабочее время и время отдыха в пределах учетного периода регламентируются графиком работы на вахте.

При этом междувахтовый отдых фактически представляет собой суммированное время ежедневного и еженедельного отдыха (неиспользованного и накопленного в период вахты), которое в силу специфики данного вида работы предоставляется после периода вахты.

Сверхурочная работа определяется как разница между фактически отработанным количеством часов за учётный период и нормальным числом рабочих часов за учётный период.

В соответствии с пунктом 1 Порядка исчисления нормы рабочего времени на определенные календарные периоды времени (месяц, квартал, год) в зависимости от установленной продолжительности рабочего времени в неделю, утвержденного приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 13 августа 2009 г. № 588н, норма рабочего времени на определённые календарные периоды времени исчисляется по расчетному графику пятидневной рабочей недели с двумя выходными днями в субботу и воскресенье исходя из продолжительности ежедневной работы (смены): при 40-часовой рабочей неделе – 8 часов; при продолжительности рабочей недели менее 40 часов – количество часов, получаемое в результате деления установленной продолжительности рабочей недели на пять дней.

Определяя нормальную продолжительность рабочего времени истца, суд первой инстанции правильно руководствовался требованиями приказа Минтранса России от 16 октября 2020 г. № 424, устанавливающего особенности режима рабочего времени и времени отдыха, условий труда /__/, а именно, что нормальная продолжительность рабочего времени /__/ не может превышать 40 часов в неделю (пункт 5 указанного Приказа). В случаях, когда по условиям работы не может быть соблюдена установленная ежедневная или еженедельная продолжительность рабочего времени, /__/ устанавливается суммированный учёт рабочего времени с продолжительностью учетного периода один месяц.

Проверяя расчёт оплаты за сверхурочную работу, представленный истцом, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о том, что указанный расчёт выполнен истцом неверно, поскольку количество фактически отработанных им часов в мае 2024 года составило не 192 часа (как указано истцом в его расчёте), а 186 часов, что подтверждается представленным в материалы дела табелем учёта рабочего времени.

Однако размер оплаты за сверхурочную работу, исчисленный судом первой инстанции за минусом сверхурочной оплаты 6 часов (излишне учтённых истцом в своём расчёте), является неверным.

Так, определённое судом первой инстанции количество часов переработки в мае 2024 года (90 часов) является ошибочным, поскольку в качестве нормы рабочего времени суд учитывал установленное в производственном календаре нормативное количество часов только за период с 16 по 31 мая 2024 г. (то есть за половину месяца), тогда как истец работал в период с 16 по 31 мая 2024 г. вахтовым методом, следовательно, наличие у него переработки за период вахты должно определяться исходя из месячной нормы рабочих часов по производственному календарю (159 часов).

Учитывая, что в мае 2024 года в период вахты истцом было фактически отработано 186 часов, количество часов сверхурочной работы составило 27 часов (186 – 159).

Количество часов, отработанных истцом сверхурочно в июне 2024 года, определено судом первой инстанции правильно и составило 29 часов.

Тот факт, что часы работы, превышающие установленную законом норму, составлявшую для истца 159 рабочих часов в мае 2024 года и 151 час в июне 2024 года, не были оплачены истцу работодателем в повышенном размере, ответчик не оспаривал в суде первой инстанции.

Не оспаривает он этот факт и в апелляционной жалобе. Позиция ответчика заключается в том, что при суммированном учёте рабочего времени работа сверх нормальной продолжительности рабочего времени не оплачивается в повышенном размере, поскольку она включена по графику в норму рабочего времени.

Между тем, работа вахтовым методом имеет свои особенности применительно к норме рабочего времени работников, работающих данным методом, и в периоды времени, не равные учётному периоду, может превышать нормальную продолжительность рабочего времени, установленную производственным календарем, с тем условием, что общая продолжительность рабочего времени за учётный период не превышает нормальную продолжительность рабочего времени, установленную законодательством.

Таким образом, изложенный в апелляционной жалобе довод об отсутствии у работодателя обязанности по оплате истцу сверхурочной работы является ошибочным.

В соответствии с приведённым выше правовым регулированием расчёт суммы оплаты за часы переработки, оплаченные работодателем в однократном размере, должен быть следующим.

За май 2024 года, когда продолжительность сверхурочной работы составила 27 часов, из фактически отработанных истцом 186 часов при норме по производственному календарю 159 часов, первые два часа переработки должны быть оплачены в полуторном размере, что составит /__/ руб. (с учётом ранее произведённой оплаты за эти часы в однократном размере); последующие 25 часов подлежат оплате в двойном размере, а именно: 25 х /__/ руб. = /__/ руб. (с учётом ранее произведённой оплаты за эти часы в однократном размере), а всего за май 2024 года – /__/ руб. (/__/ + /__/).

С учётом районного коэффициента (/__/ х 25 % = /__/), итоговая сумма за май 2024 года составляет: /__/ + /__/ = /__/ руб.

В июне 2024 года переработка для истца составила 29 часов (фактически отработано 180 часов при норме 151 час), из которых оплата в полуторном размере за первые два часа составит /__/ руб. (с учётом ранее произведённой оплаты за эти часы в однократном размере), а за последующие 27 часов, оплачиваемые в двойном размере, составит: 27 х /__/ = /__/ руб. (с учётом ранее произведённой оплаты за эти часы в однократном размере), а всего за июнь 2024 года – /__/ руб. (/__/ + /__/).

С учётом районного коэффициента (/__/ х 25 % = /__/), итоговая сумма за июнь 2024 года составляет: /__/ + /__/ = /__/ руб. То есть за этот месяц задолженность работодателя по оплате истцу сверхурочной работы определена правильно.

Таким образом, всего размер оплаты за сверхурочную работу составляет /__/ руб. (/__/ + /__/).

При этом размер индексации, начисляемой за период с 11 июня 2024 г. по 21 июля 2025 г. на сумму /__/ руб. невыплаченной своевременно оплаты за сверхурочную работу в мае 2024 года, с учётом индексов потребительских цен составит: /__/ ? ((0,64 ? 20/30) + 100)/100 ? 101,14/100 ? 100,20/100 ? 100,48/100 ? 100,75/100 ? 101,43/100 ? 101,32/100 ? 101,23/100 ? 100,81/100 ? 100,65/100 ? 100,40/100 ? 100,43/100 ? 100,20/100 ? ((0,57 ? 21/31) + 100)/100 – /__/ = /__/ руб.

Размер индексации, начисляемой за период с 1 июля 2024 г. по 21 июля 2025 г. на сумму /__/ руб. невыплаченной своевременно оплаты за сверхурочную работу в июне 2024 года, определён судом первой инстанции в размере /__/ руб. Расчёт этой суммы приведён в обжалуемом решении, проверен и признан правильным судебной коллегией.

Всего сумма индексации невыплаченной своевременно суммы оплаты за сверхурочную работу в мае, июне 2024 года составляет /__/ руб. (/__/ + /__/), которые и подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Таким образом, в результате исправления допущенной судом первой инстанции ошибки в расчёте оплаты за сверхурочную работу и последующего перерасчёта этой суммы и, соответственно, размера индексации решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г. в части взыскания с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 оплаты за сверхурочную работу с учётом индекса потребительских цен подлежит изменению путём уменьшения размера взыскиваемой оплаты за сверхурочную работу с учётом индекса потребительских цен с /__/ руб. до /__/ руб. (/__/ + /__/).

Правильность способа расчёта заработной платы за время вынужденного прогула, произведенного судом первой инстанции, ответчик не оспаривает в апелляционной жалобе.

При этом заработная плата истца за время его работы в НАО «НИПИГОРМАШ», с учётом сумм оплаты за сверхурочную работу, которые рассчитаны судом апелляционной инстанции, составила в мае 2024 года – /__/ руб. (/__/ + /__/). В июне 2024 года заработная плата истца, как правильно рассчитал суд первой инстанции, составила /__/ руб. Следовательно, средняя стоимость часа работы истца должна составлять /__/ руб. ((/__/ + /__/)/ 366 часов). Таким образом, размер заработной платы за время вынужденного прогула должен составлять не /__/ руб., как определил суд первой инстанции, а /__/ руб. (2 100 часов х /__/ руб.), и с учётом применения указанных в обжалуемом решении индексов потребительских цен должен составлять /__/ руб.

Судом удовлетворены исковые требования о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула с учётом индекса потребительских цен в пределах заявленного истцом размера /__/ руб.

В этой связи у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для изменения обжалуемого решения в части размера взысканной с ответчика заработной платы за время вынужденного прогула в размере /__/ руб., несмотря на уменьшение судом апелляционной инстанции суммы оплаты за сверхурочную работу, учитываемую в расчёте среднего заработка.

Поскольку при увольнении истцу, помимо заработной платы за отработанные часы в мае 2024 года в размере /__/ руб., была выплачена денежная сумма /__/ руб. (том 1 л.д. 90), которая не превышает разницу между причитающейся истцу суммой заработной платы за время вынужденного прогула, с учётом её индексации, в размере /__/ руб. и суммой /__/ руб., которая взыскана судом с ответчика (/__/ – /__/ = /__/), неосновательного обогащения, вопреки доводу апелляционной жалобы, у истца не возникло.

Определяя подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца размер компенсации за задержку выплаты заработной платы и надбавки за вахтовый метод работы, суд первой инстанции правильно, в соответствии с законом и разъяснением Верховного Суда Российской Федерации в пункте 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2, исходил из того, что такая компенсация в размере 1/150 ключевой ставки Банка России, начисляется на невыплаченные суммы вахтовой надбавки и заработной платы за сверхурочную работу без учёта индекса потребительских цен.

Однако, производя расчёт указанной компенсации, суд первой инстанции ошибочно начислил её, в том числе на сумму /__/ руб., которая являлась суммой индексации, начисленной на оплату за сверхурочную работу.

Таким образом, определённый судом первой инстанции итоговый размер компенсации за задержку выплаты /__/ руб. является неправильным.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание, что оплата за сверхурочную работу определена судебной коллегией в ином размере, нежели судом первой инстанции, обжалуемое решение подлежит изменению также в части размера взыскиваемой с ответчика компенсации за задержку выплаты заработной платы за сверхурочную работу и надбавки за вахтовый метод работы.

Компенсация, предусмотренная статьёй 236 Трудового кодекса Российской Федерации, за задержку выплаты истцу вахтовой надбавки за май 2024 года, подлежавшей выплате в срок не позднее 10 июня 2024 г. в размере /__/ руб., составит:

за период с 11 июня 2024 г. по 28 июля 2024 г. (48 дней) составит /__/ х 16 % х 1/150 х 48 = /__/;

за период с 29 июля 2024 г. по 15 сентября 2024 г. (49 дней) составит /__/ х 18 % х 1/150 х 49 = /__/;

за период с 16 сентября 2024 г. по 27 октября 2024 г. (42 дня) составит /__/ х 19 % х 1/150 х 42 = /__/ руб.;

за период с 28 октября 2024 г. по 8 июня 2025 г. (224 дня) составит /__/ х 21 % х 1/150 х 224 = /__/ руб.;

за период с 9 июня 2025 г. по 21 июля 2025 г. составит /__/ х 20 % х 1/150 х 43 = /__/ руб.,

а всего /__/ руб. (/__/ + /__/ + /__/ + /__/ + /__/).

За задержку выплаты истцу вахтовой надбавки за июнь 2024 года, подлежавшей выплате в срок не позднее 30 июня 2024 г. (день увольнения) в размере /__/ руб., указанная компенсация составит:

за период с 1 июля 2024 г. по 28 июля 2024 г. (28 дней) составит /__/ х 16 % х 1/150 х 28 = /__/ руб.;

за период с 29 июля 2024 г. по 15 сентября 2024 г. (49 дней) составит /__/ х 18 % х 1/150 х 49 = /__/ руб.;

за период с 16 сентября 2024 г. по 27 октября 2024 г. (42 дня) составит /__/ х 19 % х 1/150 х 42 = /__/ руб.;

за период с 28 октября 2024 г. по 8 июня 2025 г. (224 дня) составит /__/ х 21 % х 1/150 х 224 = /__/ руб.;

за период с 9 июня 2025 г. по 21 июля 2025 г. составит /__/ х 20 % х 1/150 х 43 = /__/ руб.,

а всего /__/ руб. (/__/ + /__/ + /__/ + /__/ + /__/).

Таким образом, размер компенсации за задержку выплаты надбавки за вахтовый метод работы, подлежащей взысканию в пользу истца, составит /__/ руб. (/__/ + /__/).

Расчёт компенсации за задержку работодателем заработной платы за сверхурочную работу, подлежавшей выплате за май 2024 года – не позднее 10 июня 2026 г., за июнь 2024 года – не позднее 30 июня 2024 г. (день увольнения), должен быть следующим:

за период с 11 июня 2024 г. по 28 июля 2024 г. (48 дней) составит /__/ х 16 % х 1/150 х 47= /__/ руб.;

за период с 29 июля 2024 г. по 15 сентября 2024 г. (49 дней) составит /__/ х 18 % х 1/150 х 49 = /__/ руб.;

за период с 16 сентября 2024 г. по 27 октября 2024 г. (42 дня) составит /__/ х 19 % х 1/150 х 42 = /__/ руб.;

за период с 28 октября 2024 г. по 8 июня 2025 г. (224 дня) составит /__/ х 21 % х 1/150 х 224 = /__/ руб.;

за период с 9 июня 2025 г. по 21 июля 2025 г. (43 дня) составит /__/ х 20 % х 1/150 х 43 = /__/ руб.,

а всего /__/ руб. (/__/ + /__/ + /__/ + /__/ + /__/).

Размер компенсации за задержку оплаты за сверхурочные работы за июнь 2024 года судебная коллегия определила, исходя из следующего расчёта:

за период с 1 июля 2024 г. с 28 июля 2024 г. (28 дней) составит /__/ х 16 % х 1/150 х 28 = /__/ руб.;

за период с 29 июля 2024 г. по 15 сентября 2024 г. (49 дней) составит /__/ х 18 % х 1/150 х 49 = /__/ руб.;

за период с 16 сентября 2024 г. по 27 октября 2024 г. (42 дня) составит /__/ х 19 % х 1/150 х 42 = /__/ руб.;

за период с 28 октября 2024 г. по 8 июня 2025 г. (224 дня) составит /__/ х 21 % х 1/150 х 224 = /__/ руб.;

за период с 9 июня 2025 г. по 21 июля 2025 г. (43 дня) составит /__/ х 20 % х 1/150 х 43 = /__/ руб.,

а всего /__/ руб.

Таким образом, размер компенсации за задержку оплаты за сверхурочную работу составит /__/ руб. (/__/ + /__/).

Общая сумма компенсации, которая подлежит взысканию в соответствии со статьёй 236 Трудового кодекса Российской Федерации с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу истца, составляет /__/ руб. (/__/ руб. + /__/).

Учитывая изложенное, решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г. в части взыскания с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 указанной компенсации подлежит изменению путём увеличения её размера с /__/ руб. до /__/ руб.

Довод апелляционной жалобы представителя НАО «НИПИГОРМАШ» о несогласии с выводами суда о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 40000 руб., не свидетельствует о неправомерности решения суда в этой части.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как разъяснено в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы). Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Сам по себе факт незаконного увольнения работника, невыплаты причитающихся ему денежных средств свидетельствует о нарушении трудовых прав истца и влечёт ответственность работодателя в виде компенсации причиненного работнику морального вреда.

Учитывая существенный характер допущенных нарушений, выразившихся в незаконном увольнении истца, обстоятельства его незаконного увольнения, которые установлены судом на основании совокупности исследованных, подробно приведённых и раскрытых в обжалуемом решении доказательств, а также в невыплате истцу на протяжении длительного времени (более одного года) части заработной платы (за сверхурочную работу) и надбавки за вахтовый метод работы, судебная коллегия не усматривает оснований считать, что определённая судом первой инстанции компенсация морального вреда в размере 40000 руб. является завышенной, и оснований для уменьшения этой суммы по доводам апелляционной жалобы представителя ответчика не усматривает.

Вопреки доводам жалобы, отсутствие в материалах дела доказательств причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникшими у истца неблагоприятными последствиями о чрезмерности определённой судом суммы, её несоответствии причиненным истцу моральным и нравственным страданиям, не свидетельствуют.

При таких данных оснований для отмены или изменения решения суда в части взыскания с ответчика компенсации морального вреда в размере 40000 руб. не имеется.

Учитывая, что судебная коллегия пришла к выводу о необходимости изменения обжалуемого решения в части взыскания с ответчика оплаты за сверхурочную работу и компенсации за задержку заработной платы, данное решение подлежит изменению и в части взыскания с ответчика государственной пошлины в соответствии со статьёй 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации пропорционально удовлетворённым требованиям, а именно путём уменьшения размера взыскиваемой государственной пошлины с 28000 руб. до 24103,53 руб.

Руководствуясь пунктом 2 статьи 328, статьёй 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г. в части взыскания с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 оплаты за сверхурочную работу с учётом индекса потребительских цен изменить, уменьшив размер взыскиваемой оплаты за сверхурочную работу с учётом индекса потребительских цен с /__/ руб. до /__/ руб.

Решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г. в части взыскания с НАО «НИПИГОРМАШ» в пользу ФИО2 компенсации за задержу заработной платы изменить, увеличив размер указанной компенсации с /__/ руб. до /__/ руб.

Это же решение суда в части взыскания с НАО «НИПИГОРМАШ» в доход соответствующего бюджета государственной пошлины изменить, уменьшив размер взыскиваемой государственной пошлины с 28908 руб. до 24103 руб.

В остальной части указанное решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя непубличного акционерного общества «НИПИГОРМАШ» ФИО1 на решение Томского районного суда Томской области от 21 июля 2025 г. – без удовлетворения.

Кассационная жалоба может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в срок, не превышающий трёх месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 13 января 2026 г.