Приговор № 1-34/2017 1-445/2016 от 16 апреля 2017 г. по делу № 1-34/2017

Дело № 1-34/2017


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

**.** 2017 года город Псков

Псковский городской суд Псковской области в составе

председательствующего судьи Горбаня И.А.,

при секретаре Дулькиной И.А., Мешавкиной Н.С., Андреевой Н.В.,

с участием

государственного обвинителя Горовацкого С.А., Комиссаровой А.А., Палладиной И.А., Комарницкой О.М.,

потерпевших С.Э., Л.В. (последний до отложения),

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Коллегии адвокатов «Псковюрколлегия» ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, <данные изъяты> ранее не судимого,

под стражей по настоящему делу не содержащегося,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 111, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершённое с применением предмета, используемого в качестве оружия, и, кроме того, он же совершил умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершённое с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах:

В период времени с 1 часа до 1 часа 57 минут **.** 2016 года С.Э. и Г.Д. повстречались у общежития, расположенного по адресу: <...> с ранее незнакомыми им ФИО3, все вышеперечисленные лица находились в состоянии алкогольного опьянения. В процессе обоюдной ссоры, возникшей по малозначительному поводу, между С.Э. и Д.Ю. завязалась обоюдная скоротечная драка, в ходе которой они обменивались ударами кулаками, причинив друг другу физическую боль. Конфликт завершился после вмешательства Г.Д., вслед за тем С.Э. покинул место происшествия, удалившись в здание указанного общежития.

По возвращению обратно спустя непродолжительный промежуток времени С.Э. настаивал на принесении Д.Ю. извинений с принятием позы, унижающей человеческое достоинство, чему тот подчинился. Поскольку ФИО1 вмешался в происходящее, С.Э., действуя умышленно, нанёс ему один удар кулаком в область лица, от чего ФИО1 испытал физическую боль. В свою очередь ФИО1, действуя умышленно, из неприязни, обусловленной противоправными действиями С.Э.., с целью причинения тяжкого вреда его здоровью извлёк из кармана нож и, используя указанный предмет в качестве оружия, нанёс им потерпевшему один удар область грудной клетки и два удара в область живота. Своими преступными действиями он причинил С.Э. телесные повреждения в виде: проникающего в плевральную полость ранения на уровне нижней трети грудины с повреждением сердечной сорочки (перикарда) и правого желудочка сердца, причинившего тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни; проникающего в брюшную полость ранения живота в средней трети слева с повреждением прямой мышцы живота, сквозным ранением желудка и ранением головки поджелудочной железы, причинившего тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни; а также вертикальной поверхностной раны по средней линии живота (от пупка до нижней трети грудины) причинившее лёгкий вред здоровью человека, как повлекшее за собой кратковременное расстройство здоровья на срок менее 3-х недель. Вследствие полученных ранений потерпевший утратил способность к сопротивлению и, удалившись с места происшествия на незначительное расстояние, потерял сознание.

Во время указанных выше событий на место происшествия пришёл находящийся в состоянии алкогольного опьянения Л.В., который, вступив в драку с Д.Ю., сбил его с ног на землю, после чего продолжил наносить ему удары кулаками, причиняя тем самым физическую боль. В свою очередь ФИО1, после причинения ранений С.Э., из личной неприязни, обусловленной противоправными действиями Л.В., с целью причинения вреда его здоровью умышленно приставил упомянутый выше нож к шее потерпевшего и, используя указанный предмет в качестве оружия, воздействовал его клинком в область приложения силы. Своими умышленными преступными действиями он причинил Л.В. телесное повреждение в виде резаной раны в области шеи справа, которое повлекло лёгкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 3-х недель. Вследствие полученных ранений потерпевший утратил способность к сопротивлению и удалился в сторону входа в общежитие.

После совершения указанных действий в срок не позднее 1 часа 57 минут **.** 2016 года ФИО1 покинул место совершения преступления вместе с Д.Ю.

Будучи допрошен в качестве подсудимого, ФИО1 факт причинения телесных повреждений с применением ножа обоим потерпевшим признал. Вместе с тем, настаивал на том, что использовал указанный предмет только после того, как сам подвергся нападению со стороны С.Э., а причинение ранения Л.В. объяснял стечением обстоятельств при пресечении избиения своего приятеля Д.Ю. Так, пояснил, что **.** 2016 года проводил время за распитием спиртных напитков с Д.Ю., перемещаясь на автомобиле З.Е. под управлением последнего. Покинув транспортное средство, около 1 часа ночи вдвоём с Д.Ю. продолжили употреблять водку у <...> когда увидели С.Э. и Г.Д., разыскивавших какого-то мужчину. В процессе разговора между С.Э. и Д.Ю. завязалась драка, пресечённая им, то есть ФИО1, и Г.Д., после чего они вместе выпили водки за примирение. В дальнейшем С.Э. ненадолго отлучился с места происшествия, вернувшись обратно вместе с Л.В., который вёл себя агрессивно, требовал встать на колени. После того, как Д.Ю. этим требованиям подчинился, Л.В. стал избивать его. В свою очередь, испугавшись и желая пресечь конфликт, он, ФИО1, сказал о наличии при себе ножа. Без какого-либо повода с его стороны С.Э. нанёс ему три удара кулаками по лицу, затем потянул за капюшон, в результате чего он нагнулся, но на землю не падал. Опасаясь за свою судьбу, так как нападавший продолжал хаотично бить его ногами по нижним конечностям и туловищу, нанёс несколько ударов наугад прямо перед собой правой рукой, в которой удерживал нож. Именно этот предмет он использовал перед этим для нарезания закуски. После того, как С.Э. нападение прекратил, оттолкнул Л.В. от лежащего на земле Д.Ю. и вместе с последним покинул место происшествия, захватив с собой пакет продуктами. Помимо Г.Д., в драку не ввязывавшегося и предлагавшего её прекратить, иных лиц на месте не было. В дальнейшем перемещались на такси, нож выбросил в районе ул. В., по поводу полученных травм за медицинской помощью не обращался, хотя определённое недомогание испытывал. В содеянном раскаивается, просит о снисхождении. Для заглаживания причинённого вреда в счёт компенсации возместил С.Э. и Л.В. 15 тыс. и 2 тыс. рублей соответственно. Исковые требования потерпевших считает завышенными, с учётом тяжести ранений считает разумной сумму в 250 тыс. и 25 тыс. рублей каждому из них соответственно.

По ходатайству государственного обвинителя в связи с наличием существенных противоречий оглашены показания ФИО1 и лиц, участвовавших с ним в очных ставках (протокол от **.**.2016 с С.Э. – т. 2 л.д. 68-73, протокол от **.**.2016 с Л.В. – т. 2 л.д. 74-79, протокол от **.**.2016 с Г.Д. – т. 2 л.д. 80-85), а также протокол проверки показаний обвиняемого на месте (протокол от **.**.2016 – т. 2 л.д. 94-99). Из текста вышеперечисленных протоколов усматривается, что ФИО1 последовательно рассказывал, как будучи сбит с ног, оборонялся от людей, избивавших его. В частности, пояснял, что находясь в положении «лёжа» отталкивал правой рукой, в которой находился нож, человека, наносившего ему удары (полагает, что это был С.Э.) Между тем, в ходе очных ставок все уличавшие его лица настаивали на том, что данное обстоятельство места не имело.

По оглашению ранее данных показаний подсудимый их не поддержал, настаивая на правдивости сообщённого суду, пояснил, что в ходе перечисленных следственных действий сообщал ложные сведения, опасаясь избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Помимо частичного признания, вина подсудимого в совершении указанных преступлений подтверждается следующими доказательствами, а именно: показаниями потерпевших и свидетелей; заключениями судебных экспертиз; протоколами следственных действий – осмотров места происшествия, предметов, опознания, выемки, а также иными материалами уголовного дела в их совокупности. В частности:

- потерпевший С.Э. показал, что **.** 2016 года праздновал свой день рождения вместе с Л.В. и Л.В. 1 и В., Г.Д. в комнате № ** д. № ** (общежитие) по ул. К. г. Пскова. В процессе совместного времяпрепровождения они употребляли спиртные напитки. В ночное время к ним в комнату зашёл мужчина, который, выражаясь в их адрес грубой нецензурной бранью, высказал претензии по поводу создаваемого ими шума, после чего выбежал из здания. Он и Г.Д. проследовали за ним, но догнать не смогли. На обратном пути им повстречались подсудимый и Д.Ю., с которыми в ходе завязавшейся беседы возникла ссора. Он стал драться с Д.Ю. наедине, конфликт заключался в обмене ударами. ФИО4 в происходящее не вмешивались, подсудимый высказывался в том смысле, что не следует мешать выяснять отношения. Драка прекратилась после того, как Д.Ю. попросил прощения. Он отлучился в общежитие, а, вернувшись спустя непродолжительное время, увидел, что подсудимый и Г.Д. распивают водку. В этот момент к ним подошёл Л.В., который начал драться с Д.Ю. Он и подсудимый хотели их разнять, причём последний заявлял, что имеет при себе нож, который может применить. Он, С.Э., нанёс находящемуся напротив него подсудимому удар кулаком в область лица, от которого тот равновесия не потерял. В этот момент ощутил примерно 3 удара в нижней части тела в области желудка, от испытываемой боли упал и потерял сознание, очнувшись уже в больнице. В дальнейшем проходил лечение по поводу ножевых ранений в условиях стационара. Подсудимый приносил ему извинения, передал в возмещение вреда 15 тыс. рублей. По поводу полученных ранений претерпел страдания, его физическое состояние после выхода из лечебного учреждения ухудшилось, в связи с чем желает взыскать с виновного в качестве компенсации 485 тыс. рублей. На назначении сурового наказания не настаивает.

По ходатайству стороны защиты показания, данные потерпевшим в период досудебного разбирательства по делу оглашены, поскольку сторона защиты указывала на относительную неполноту сообщённых им при первоначальном допросе сведений по обстоятельствам дела (протокол допроса от **.**.2016 – т. 1 л.д. 93), обращалось внимание на отсутствие упоминания о применении им насилия к ФИО1 (протокол допроса от **.**.2016 – т. 2 л.д. 23).

По оглашению показаний потерпевшим сообщено, что его первоначальный допрос состоялся спустя непродолжительное время с момента выписки из лечебного учреждения, вследствие чего он испытывал затруднения при восстановлении картины произошедшего. В последующем сообщал следователю сведения, аналогичные доведённым им до суда.

Суд констатирует, что, вопреки мнению защиты, нет оснований подозревать С.Э. в неискренности. Данные им суду показания в целом соотносятся с исследованными нижеперечисленными доказательствами и не содержат значимых противоречий по обстоятельствам, входящим в предмет доказывания. Относительная неполнота первоначальных показаний, объяснена им плохим самочувствием, что суд находит убедительным исходя из тяжести причинённых ему травм, а также времени, прошедшего между выпиской из больницы (**.** 2016 года – см. т. 1 л.д. 123) и проведением следственного действия. Отсутствие упоминания в протоколе допроса о применении им насилия к подсудимому не говорит о намеренном искажении им обстоятельств произошедшего, так как в судебном заседании С.Э. данный факт не скрывал, подтвердив, что ударил подсудимого первым.

Показания потерпевшим поддержаны в ходе очной ставки с Д.Ю., (протокол от **.** 2016 года в т. 2 на л.д. 64 – 67), причем Д.Ю. с ними в целом согласился.

В ходе проверки показаний на месте с его участием С.Э. воспроизвёл, каким образом ему были причинены телесные повреждения в ночь на **.** 2016 года, высказавшись об использованном нападавшим орудии, способе применения его для причинения ранений, количестве нанесённых ударов и месте приложения силы (протокол от **.** 2016 года – т. 2 л.д. 28 – 32).

Согласно рапорту оперативного дежурного Отдела полиции № 1 УМВД России по г. Пскову от **.** 2016 года в 3 часа 16 минут поступило сообщение от медицинского работника о доставлении городскую больницу в С.Э. у которого диагностированы проникающие ранения брюшной полости и грудной клетки (т. 1 л.д. 33).

Из заключения судебного медицинского эксперта № ** от **.** 2016 года (т. 1 л.д. 122 – 123) следует, что у С.Э. выявлены образовавшиеся в короткий промежуток времени не менее чем от 4-х контактных воздействий телесные повреждения в виде: проникающего в плевральную полость ранения на уровне нижней трети грудины с повреждением сердечной сорочки (перикарда) и правого желудочка сердца; проникающего в брюшную полость ранения живота в средней трети слева с повреждением прямой мышцы живота, сквозным ранением желудка и ранением головки поджелудочной железы; вертикальной поверхности раны по средней линии живота и ссадины правой боковой поверхности тела. Телесные повреждения в виде ран образовались от действия колюще-режущего предмета, каковым мог являться клинок ножа. Проникающие в плевральную полость на уровне нижней трети грудины и брюшную полость ранения являются опасными для жизни (оба), расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью человека. Повреждения в виде вертикальной поверхностной раны расцениваются как причинившие лёгкий вред здоровью человека по признаку кратковременного расстройства здоровья. Ссадины могла образоваться как от воздействия клинка ножа, так и при падении и ударе о выступающий предмет.

В ходе выемки **.** 2016 года в ГБУЗ «Псковская городская больница» изъяты принадлежащие потерпевшему толстовка и джемпер, о чём составлен соответствующий протокол (т. 1 л.д. 44 – 47).

Согласно заключению судебного эксперта (биологическая экспертиза вещественных доказательств) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 183 – 187), на упомянутых выше джемпере и толстовке выявлена кровь человека, происхождение которой от С.Э. не исключается.

В протоколе осмотра предметов от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 234 – 237) загрязнения в виде множественных пятен бурого цвета на указанных предметах одежды описаны подробно;

- потерпевший Л.В. в целом дал сходные показания, отметив, что спустя 10-15 минут после ухода С.Э. и Г.Д. из комнаты, также вышел на улицу, где пошёл на звуки голосов лиц, общавшихся на повышенных тонах. У общежития находились С.Э., Г.Д., подсудимый и Д.Ю., причём последний повёл себя агрессивно и без причины нанёс ему удар в лицо. В завязавшейся между ними драке оба падали на землю, на происходящее вокруг он не обращал внимания. Почувствовав боль в области шеи справа, услышал крик Г.Д., который предлагал растянуть боровшихся. В момент причинения телесного повреждения Д.Ю. держал его обеими руками. Г.Д. помог ему встать с коленей, а Д.Ю. и ФИО1 с места происшествия скрылись. Двигаясь к входу в общежитие ощущал, что из раны на шее идёт кровь. Увидел лежащего на земле в беспамятстве С.Э., после чего дальнейшие события помнит не чётко. После оказания первичной медицинской помощи в лечебное заведение не обращался. По поводу полученного ранения испытал страдания, желает получить с виновного лица 50 тыс. рублей в счёт компенсации причинённого морального вреда. Подсудимый принёс ему извинения, передал 2 тыс. рублей, на назначении ему сурового наказания не настаивает.

По поводу привлечения ФИО1 к ответственности Л.В. написано заявление, в котором указано, что ранения причинены ему названным лицом **.** 2016 года у <...> (т. 1 л.д. 36).

Показания потерпевшим поддержаны в ходе очной ставки с Д.Ю., (протокол от **.** 2016 года в т. 2 на л.д. 51 – 54), причём Д.Ю. с ними в целом согласился.

Согласно рапорту оперативного дежурного Отдела полиции № 1 УМВД России по г. Пскову от **.** 2016 года в 3 часа 04 минуты поступило сообщение от медицинского работника о доставлении в травматологический пункт городской больницы Л.В. у которого диагностирована резаная рана шеи (т. 1 л.д. 34).

Из заключения судебного медицинского эксперта № ** от **.** 2016 года (т. 1 л.д. 190 – 191) следует, что у Л.В. выявлена причинённая однократным воздействием клинка ножа телесное повреждение в виде раны в области шеи справа. Данное телесное повреждение расценивается как повлекшее лёгкий вред здоровью человека по признаку кратковременного расстройства здоровья;

- оглашёнными показаниями Г.Д. (протоколы допроса свидетеля от **.**.2016 и **.**.2016 – т. 1 л.д. 199-201 и т. 2 л.д. 25-27 соответственно), которым в период досудебного производства сообщено, что при драке С.Э. с Д.Ю. присутствовал, конфликт был пресечён им и ФИО1, причём С.Э. после этого с места происшествия отлучился. По его возвращению в процессе принесения извинений Д.Ю. подошедший к ним Л.В. начал драку с последним. Между С.Э. и ФИО1 также происходил конфликт, в ходе которого тот сообщал о наличии при нём ножа и намерении его применить. После того, как попятившийся С.Э. упал, ФИО1 направился к Д.Ю. и Л.В. Предлагая ФИО1 развести дерущихся, заметил ранения в области шеи у Л.В.

Из протокола опознания от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 6 – 10) следует, что свидетель Г.Д. уверенно указал на ФИО1 как на лицо, нанесшее телесные повреждения его друзьям в ночь на **.** 2016 года;

- показаниями свидетеля З.Е., подтвердившего, что **.** 2016 года вместе со своими знакомыми ФИО3 проводил время вплоть 23 часов – 1 часа ночи, когда расстался с ними, высадив из автомобиля в районе улиц К. и К.1 рядом с кафе. На момент оставления транспортного средства указанные лица не были сильно пьяны, с собой они забрали водку и закуску;

- свидетель Д.Ю. рассказал, что вместе со своим знакомым ФИО1 распивал спиртные напитки, катаясь **.** 2016 года на автомобиле под управлением З.Е. пока не расстались с последним в ночное время у кафе «Б.». Подсудимый располагал небольшим ножом, которым нарезал продукты около упомянутого заведения общественного питания. Находясь у общежития на ул. К. они повстречали двух ругавшихся нецензурной бранью молодых людей, разыскивавших какого-то человека. Он в шутку предложил побить его, то есть Д.Ю., после чего между ним и С.Э. началась драка, которую прекратили подсудимый и ФИО5 вчетвером вместе выпивали водку в знак примирения, но подошедший к ним агрессивно настроенный Л.В., стал оскорблять его, требуя встать на колени и извиниться. После того, как он, Д.Ю., подчинился этому приказу, Л.В. стал избивать его, нанеся порядка 10 ударов, от чего у него образовались кровоподтёки в области головы, туловища и конечностей. Относительно происходившего в то же время между другими лицами пояснений дать не может, так как те располагались за его спиной, он же пытался парировать удары, сгруппировавшись. По доносившемуся шуму полагает, что там также происходила потасовка. Подошедший к нему ФИО1 оттолкнул нападавшего, от чего тот упал, а, поднявшись, отошёл к С.Э. и Г.Д. Он и подсудимый покинули место происшествия, уехав по домам на такси. Телесные повреждения у подсудимого просматривались в области лица, одежда его была загрязнена. Спустя неделю ФИО1 рассказал ему, что «задел» кого-то, когда его стали бить.

Поскольку свидетель испытывал затруднения при определении личностей людей, находившихся помимо него и ФИО1 на месте происшествия, показания, данные как им, так и иными участниками процесса в ходе соответствующих очных ставок, оглашены (т. 2 л.д. 64 – 70 с С.Э., т. 2 л.д. 51 – 54 с Л.В., т. 2 л.д. 60 – 63 с Г.Д.). Из их содержания следует, что свидетелем в целом давались аналогичные показания, причём присутствие на месте происшествия всех названных лиц он не отрицал;

- показаниями несовершеннолетнего свидетеля А.Р., пояснившего, что, проживая в общежитии, расположенном в <...> в тёмное время суток из окна своей комнаты наблюдал драку между С.Э. и Д.Ю. Присутствовавший при этом Г.Д. выражал намерение пресечь конфликт, но ФИО1 (имел характерную причёску в виде косы) предлагал не вмешиваться. Перед тем как он, А.Р., отлучился на некоторое время, конфликт завершился и перечисленные лица отошли на торец дома, а С.Э. удалился. Перейдя к окну, расположенному в коридоре общежития, видел, как ФИО1 демонстрировал нож и говорил, что лучше не драться. Требованиям возвратившегося С.Э. принести извинения и встать на колени Д.Ю. подчинился. В это время вышедший на улицу Л.В. стал наносить удары кулаками Д.Ю., который, лёжа на земле, закрывался руками. С.Э. 1-2 раза ударил в лицо подсудимого, который отступил и, предварительно сунув руку в карман, нанёс ею несколько ударов потерпевшему, от чего тот зашатался. Затем ФИО1 подбежал к Л.В. и, схватив руками, откинул его от Д.Ю., после чего место происшествия с последним они, захватив с собой водку, покинули. По выходу на улицу он, А.Р., видел лежащего на земле С.Э. и державшегося за горло Л.В., по характеру ран потерпевших понял, что подсудимый использовал против них нож.

Показания свидетелем поддержаны в ходе очной ставки с С.Э., когда он обращал внимание на то обстоятельство, что применению насилия подсудимым предшествовали действия указанного потерпевшего, нанёсшего 1-2 удара кулаками ФИО1 С.Э. утверждения А.Р. не оспаривал, допуская, что такое поведение с его стороны могло иметь место (протокол от **.** 2016 года в т. 2 на л.д. 5 - 7);

- свидетель Л.В.1 показал, что потерпевший Л.В. приходится ему братом. **.** 2016 года в общежитии он отмечал день рождения С.Э. в компании с названным лицом, своим братом В. и Г.Д., при этом спиртные напитки распивались, но присутствующие сильно пьяны не были. Во время времяпрепровождения к ним в комнату зашёл ранее ему не известный мужчина, высказывавший претензии по поводу шума. С.Э. и Г.Д. покинули комнату вслед за этим человеком, а он, Л.В., не дождавшись их возвращения, ушёл к себе домой. Той же ночью от Г.Д. узнал, что сделавшего им замечание человека они не догнали, но встретились с двумя другими людьми, один из которых высказался в их адрес неуважительно. В последовавшей затем драке, к которой присоединился Л.В., подсудимый причинил ранение С.Э. После чего, подойдя к боровшимся Д.Ю. и Л.В., приложил руку с ножом к шее последнего. Ранение у своего брата в области шеи наблюдал лично, С.Э. также имел телесные повреждения;

- свидетель Л.С. (ранее А.), в настоящее время состоящая в браке с Л.В.1, сообщила, что **.** 2016 года проводила время в компании с П.И. Потерпевшие, Л.В.1 и Г.Д. в это время отмечали день рождения С.Э. в комнате № ** общежития по ул. К.. По возвращению из кафе она ненадолго заходила к мужчинам, присутствовавшие вели себя мирно. Около 24 часов Л.В.1 пришёл домой, после чего они легли спать. Слышали, как в дверь кто-то постучал, но не открыли. Позднее ночью от Г.Д. узнали, что С.Э. находится при смерти. Она лично видела у лежавшего на земле С.Э. раны на груди, а у Л.В. также сочилась кровь из шеи, по поводу чего вызвала скорую медицинскую помощь (на место прибыло две бригады). Г.Д. пояснял, что между потерпевшими и двумя другими людьми (теперь знает, что это подсудимый и Д.Ю.) произошла ссора, в ходе которой ФИО1 достал нож и нанёс им три удара С.Э., после чего причинил ранение и Л.В.;

- показаниями свидетеля П.И., пояснившей, что **.** 2016 года по возвращению из кафе находилась у себя по месту жительства в ком. № ** <...>. В это время её сожитель С.Э. отмечал день рождения в компании с Г.Д., Л.В. и Л.В.1 в том же общежитии. Примерно в 5 часов 15 минут её знакомая А.С. (<данные изъяты>) сообщила о драке, в ходе которой С.Э. и Л.В. были причинены ножевые ранения. Её сожителя доставили в медицинское учреждение, где он проходил лечение в условиях стационара по поводу трёх ран, нанесённых ножом. Об обстоятельствах случившегося он ей ничего не рассказывал, после выписки состояние его здоровья ухудшилось. Со слов Л.В. знает, что оба потерпевших травмированы одним и тем же человеком;

- показаниями свидетеля А.А., сообщившей, что, возвращаясь ночью по месту жительства вместе со своей подругой Б.В., видела групповую драку, происходившую между 3-4 людьми у общежития, расположенного в районе улиц К. и К.1. Один из присутствовавших размахивал предметом, в доносившихся от указанных людей криках упоминался нож. К месту происшествия она и подруга не подходили, разошлись по домам после того, как конфликтующие ушли.

По ходатайству государственного обвинителя показания, данные свидетелем в период досудебного производства по делу (протокол допроса от **.**.2016 года – т. 1 л.д. 214 – 216) в связи с наличием существенных противоречий оглашены. Из существа пояснений, данных в ходе упомянутого допроса свидетеля, усматривается, что А.А. высказывалась о количестве дерущихся более определённо (два человека на два человека), описывала нож, удерживаемый одним из конфликтующих.

По оглашению показаний А.А. подтвердила, что изложенное в названном протоколе допроса действительности соответствует, упомянутые расхождения объяснила забывчивостью по причине давности исследуемых событий;

- свидетель Б.В. уточнила, что отмеченный случай произошёл около 1 часа ночи, один из конфликтующих высказывал намерение кого-то зарезать (кричал об этом). Указанная группа людей переместилась за угол дома, но шум доносился и в последующем. С места, которое занимала в тот момент А.А., дворовая территория, где разворачивались описываемые события, просматривалось лучше;

- свидетелем В.А. сообщено, что вместе со своим напарником по бригаде скорой медицинской помощи К.А. на месте происшествия у общежития в районе ул. К.1 обрабатывали раны двум пострадавшим. Она оказывала помощь мужчине, имевшему ранения в области груди и живота, которого ввиду тяжести повреждений доставили в стационар. Ранение в области шеи у другого пострадавшего, которым занимался К.А., опасности не представляло.

Карты вызова скорой медицинской помощи за № ** от **.** 2016 года (т. 1 л.д. 163 – 165), в которых отражено, что бригадами скорой медицинской помощи в составе В.А., К.А., С.Ю. в ночное время проводились медицинские манипуляции у <...> в отношении мужчины по имени Э. (ножевые ранения грудной клетки и брюшной полости) и Л.В. (резаная рана шеи справа), оглашены. По оглашению указанных документов В.А. подтверждено, что изложенные в них сведения о причинении упомянутых телесных повреждений в ходе драки действительности соответствуют, так как указанные заявления поступали;

- свидетель К.А. подтвердил, что в составе бригады скорой медицинской помощи около трёх часов ночи на место происшествия, расположенное в районе улиц К. и К.1, выезжал. Медицинскую помощь пострадавшему по поводу ранения шеи оказывал он, а раненному в живот помогала В.А.;

- показаниями свидетеля С.Ю., рассказавшего, что для оказания содействия другой бригаде скорой медицинской помощи в ночное время прибыл к общежитию, расположенному по адресу: ул. К., д. № **, где наблюдал у мужчины южного типа внешности резаную рану, локализованную в области шеи справа. Находившийся в состоянии алкогольного опьянения потерпевший утверждал, что ранение причинено неизвестными лицами ножом. На месте происшествия находились ещё один или два пострадавших;

- оглашёнными показаниями Ш.Е. (протокол допроса свидетеля от **.**.2016 – т. 1 л.д. 176 – 178), которой в период досудебного производства подтверждено, что вместе с врачом С.Ю. она на место происшествия выезжала, мужчину, имевшего ранение в области шеи, представившегося Л.В., доставили в травмпункт больницы;

- протоколом осмотра места происшествия от **.** 2016 года (т. 1 л.д. 37 – 41) из которого следует, что непосредственным местом осмотра являлся участок местности, примыкающий к торцу дома № ** по ул. К. г. Пскова. С торца здания около лестницы обнаружены две лужи крови, на самой лестнице – 3 рюмки, которые изъяты. По направлению к входу в общежитие, у ступеней в мастерскую выявлены многочисленные лужи вещества бурого цвета (крови). В ходе следственного действия велось фотографирование;

- заключением судебного эксперта (дактилоскопическая экспертиза вещественных доказательств) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 111 – 112), согласно которому след ногтевой фаланги пальца руки, обнаруженной на одной из изъятых с места происшествия рюмок, пригоден для идентификации личности;

- заключением судебного эксперта (дактилоскопическая экспертиза вещественных доказательств) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 137 –140), согласно которому указанный выше след на рюмке оставлен большим пальцем левой руки ФИО1;

- протоколом осмотра предметов от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 229 – 232), в котором в числе прочего приведено описание трёх рюмок.

Помимо вышеперечисленных доказательств государственный обвинитель сослался на:

- заключение судебного эксперта (дактилоскопическая экспертиза вещественных доказательств) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 150 – 151), относительно следов пальцев рук, обнаруженных на пластиковой бутылке;

- заключение судебного эксперта (дактилоскопическая экспертиза вещественных доказательств) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 163 – 165), относительно принадлежности указанных следов конкретному лицу;

- заключение судебного эксперта (экспертиза холодного оружия) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 195 – 196), относительно целевого назначения ножа и возможности отнесения его к категории холодного оружия;

- протокол осмотра предметов от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 240 – 241), в котором в числе прочего приведено подробное описание ножа, пластиковой бутылки;

- заключение судебного эксперта (трасологическая экспертиза) № ** от **.** 2016 года (т. 2 л.д. 174 – 175), относительно пригодности следа обуви, изъятого с места происшествия, для идентификации обуви его оставившей.

Суд исключает заключения экспертов (указанные дактилоскопические экспертизы и экспертиза холодного оружия) из числа доказательств, поскольку государственным обвинителем не предъявлены протоколы соответствующих следственных действий, свидетельствующие о легальном введении в уголовный процесс вышеперечисленных предметов (бутылка, нож), выступавших объектами исследований, так как не раскрыт способ их собирания. Данное обстоятельство не позволяет установить источник их происхождения, удостовериться в соблюдении уголовно-процессуального закона при их получении, вследствие чего упомянутые экспертные заключения и протокол осмотра этих предметов признаются недопустимыми, поскольку являются производными от перечисленных вещей.

Несмотря на то, что след обуви, являвшийся объектом трасологической экспертизы, в протоколе осмотра места происшествия как изъятый упомянут, установлено, что отождествление его с конкретным носителем не производилось. Соответственно, стороной обвинения не раскрыто перед судом, какое доказательственное значение названная экспертиза имеет, вследствие чего относимым оно признано быть не может и при постановлении приговора не используется.

Оценивая приведённые выше доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что фактические обстоятельства совершённых ФИО1 преступлений надлежащим образом исследованы и определены точно, его причастность к каждому из деяний доказана и сомнений не вызывает, мотивы преступлений установлены.

Добытые доказательства являются допустимыми, поскольку получены из надлежащих источников с соблюдением процедуры, предусмотренной уголовно-процессуальным законодательством, и относятся к исследуемым событиям.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям потерпевших и свидетелей, выводам экспертов, протоколам следственных действий и документам, поскольку они согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, вследствие чего признаются достоверными. Существенных противоречий в показаниях, носящих принципиальный характер, которые могли бы поставить под сомнение сообщённую потерпевшими и свидетелями информацию с точки зрения её достоверности, оказывали бы влияние на правовую оценку произошедшего, не выявлено. Отдельные несоответствия объясняются значительным временем, прошедшим с момента исследуемых событий, а также состоянием, в котором находились потерпевшие и ряд свидетелей-очевидцев в рассматриваемый период (алкогольное опьянение).

Л.В. состоит с подсудимым в приятельских отношениях, что ФИО1 не отрицает, подтвердив, что характер общения между ними именно таков. О наличии у него мотивов для оговора ни подсудимым, ни иными участниками процесса не сообщено.

Свидетели из числа случайных прохожих и медицинских работников не предвзяты, так как в свойстве с фигурантами по делу не состоят, ранее знакомы с ними не были.

Лица, входящие в окружение подсудимых (родственники, земляки), не сообщили данных, свидетельствующих об искажении ими действительных событий, поскольку поступившая от них информация с иными доказательствами соотносится.

Суд констатирует, что как потерпевшие, так и подсудимый могут преследовать свой процессуальный интерес, соответствующим образом излагая показания, умалчивая о действительных мотивах произошедшего, высказываясь о своей роли и роли иных лиц во время совершения преступления. Принято во внимание и то, что находившийся на месте происшествия Л.В. относительно обстоятельств причинения вреда здоровью С.Э. и Л.В. предметно высказаться не смог, чему дал убедительное объяснение (не располагал возможностью наблюдать за происходящим по причине драки с последним).

В такой ситуации суд берёт за основу показания несовершеннолетнего свидетеля А.Р., проследившего за ходом конфликта на всём его протяжении с незначительного удаления и давшего обстоятельные пояснения по существу произошедшего. Нет оснований подозревать указанного свидетеля в предвзятом отношении, так как с подсудимым и Д.Ю. он не знаком. Тот факт, что он проживает в одном общежитии с потерпевшими, сам по себе его заинтересованность в исходе дела не предопределяет, какая-либо связь с ними им отрицается.

Попытки подсудимого поставить показания указанного свидетеля под сомнение по тем соображениям, что детально рассмотреть происходящее в ночное время тот не мог, в расчёт не принимаются, так как А.Р. приведено подробное описание внешности ФИО1, упомянуты характерные особенности его причёски. Как подсудимым, так и близкими ему лицами подтверждено, что в рассматриваемый период соответствующим образом волосы он зачёсывал.

Утверждения свидетеля подтверждены объективными доказательствами, выявленными на месте происшествия (обнаружена посуда, из которой распивались спиртные напитки), им передано существо разговоров находившихся на месте людей (рассказывали о клубе, что показаниям подсудимого и Д.Ю. об их планах соответствует). Следовательно, не являясь очевидцем преступлений, получить подобную конкретную информацию из иных источников он не мог.

Примечательно, что свидетели Б.В. и А.А., находившиеся на большем удалении, о намерении применить орудие преступления также слышали, а последняя и видела у одного из присутствующих нож, описание которому дала. Таким образом, условия освещённости позволяли А.Р. видеть происходящее беспрепятственно.

В пользу суждения о беспристрастности свидетеля указывает и то, что о высказанных С.Э. в адрес Д.Ю. требованиях, как и о провоцирующих действиях указанного потерпевшего в отношении подсудимого, он сообщает.

Помимо прочего, показания всех лиц проверены в сопоставлении с иными доказательствами по делу, зафиксированными в протоколах следственных действий и заключениях экспертов.

Касаясь вопроса доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью С.Э. и умышленном причинении лёгкого вреда здоровью Л.В., суд приходит к выводу, что присутствие подсудимого на месте происшествия во время нанесения телесных повреждений установлено бесспорно.

Так, о времяпрепровождении ФИО1 незадолго до преступления, как и о состоянии в котором он находился (алкогольное опьянение), высказался свидетель З.Е., указавший время (ночное) и место расставания с ним, которое находится на незначительном расстоянии от упомянутого общежития.

Д.Ю. находился вместе с подсудимым на всём протяжении рассматриваемых событий безотлучно, подтвердив, что наряду с С.Э. с ними повстречался и Г.Д., а в последующем присоединился к ним и Л.В.

С.Э. прямо указывает на ФИО1, как непосредственного причинителя вреда, высказавшись о его поведении на месте происшествия достаточно подробно.

Несмотря на то, что в момент причинения ему травмы Л.В., будучи занят дракой с Д.Ю., напавшего не заметил, имея в виду круг присутствовавших там лиц, который установлен точно, никем иным, нежели подсудимым, ранения указанному потерпевшему не могли быть причинены. Приходя к такому выводу, суд исходит из того, что наличие орудия преступления при себе Д.Ю. отрицает, при том, что из занимаемого им положения в любом случае возможностью нанести выявленное у потерпевшего ранение не располагал, так как обе руки у него были задействованы иным образом.

Между тем, о приближении ФИО1 к Л.В. сразу вслед за причинением ранения ФИО7 свидетелем ФИО8 рассказано. Кровотечение из шеи потерпевшего он заметил вслед за вмешательством подсудимого в драку между названным лицом и Д.Ю. Суд учитывает, что Г.Д. находился от дерущихся на удалении нескольких шагов, никакого участия в конфликте не принимал, окружающая местность является открытой, а потому возможность обзора ему ничем не затруднялась. ФИО1 опознан им уверенно, а о происшествии им рассказано непосредственно вслед за совершённым преступлением брату потерпевшего Л.В.1 и его сожительнице.

Относительно показаний несовершеннолетнего свидетеля А.Р., отметившего характерные особенности подсудимого, суд подробно указал выше.

Пребывание ФИО1 у <...> подтверждено и результатами осмотра места происшествия, когда изъяты рюмки, на одной из которых следы пальцев рук, оставленных именно им, экспертом в последующем обнаружены. Зафиксированная в протоколе названного следственного действия обстановка указывает, что незадолго до осмотра алкогольные напитки там распивались.

О присутствии на месте происшествия иных лиц помимо потерпевших, Д.Ю. и Г.Д., а относительно последнего все высказались как об участии в конфликте никоим образом не принимавшего, не заявлено.

Время совершения преступления установлено, поскольку обращение за скорой медицинской помощью поступило **.** 2016 года в названное учреждение здравоохранения незамедлительно после завершения деяния, соответствующая информация в составленной по результатам выезда документации наличествует.

Несмотря на то, что орудие преступления не обнаружено, использованный для нанесения травм потерпевшим предмет известен, поскольку характерные следы от его применения врачами скорой помощи описаны, травмы признаны криминальными.

Судебные медицинские эксперты высказались о поражающих особенностях орудия преступления исчерпывающе, описав его в обоих случаях как колюще-режущее, каковым мог являться и клинок ножа.

Последовательность нанесения ранений, место приложения травмирующего воздействия потерпевшими сообщены, что с выводами, изложенными в заключениях специалистов в области судебной медицины, соотносится в полной мере.

О высказанном ФИО1 намерении применить именно нож С.Э., Г.Д., А.Р. упомянуто. Эти заявления одновременно слышали и случайные прохожие А.Д., Б.В., которыми происходящее описано как драка.

Вплоть до оставления общежития никто из потерпевших отмеченных травм не имел, свидетелем чему являлся широкий круг лиц, проводивший время вместе с ними вплоть до их отлучки.

Обильные следы крови на месте происшествия, а также на одежде С.Э., обнаружены, произойти иным образом, нежели при обстоятельствах совершённых преступлений, они не могли.

Относительно состояния потерпевших, просматривающихся у них телесных повреждений свидетелями Л.В., Л.С. (А.), П.И., лично наблюдавших их вскоре после совершения преступления, рассказано.

Медицинскими работниками – свидетелями В.А., К.А., С.Ю., Ш.Е. обстоятельства выезда на место происшествия раскрыты, сведения о характере, локализации травм у каждого из пострадавших представлены.

Данных о том, что ранения у потерпевших образовались в результате их самостоятельных действий, нет, подобного рода заявлений ни от подсудимого, ни от иных лиц не поступало. Исходя из количества и локализации ранений, эта версия судом в расчёт не принимается.

Анализ изложенных выше доказательств даётся в сопоставлении с посткриминальным поведением подсудимого, который в последующем Д.Ю., Б.С. подтвердил, что к наступившим последствиям напрямую причастен.

Исследовав и проанализировав вышеперечисленные доказательства, суд приходит к твёрдому убеждению, что вина подсудимого, которым причинение вреда здоровью каждого из потерпевших собственно и не отрицается, доказана. О наличии у него алиби ФИО1 не заявлено, каких-либо доказательств, опровергающих обвинение и требующих судебной оценки, не представлено. Напротив, показания как подсудимого, с точки зрения факта совершения обоих преступлений и личности причинителя вреда здоровью С.Э., Л.В., так и иных лиц, изобличавших его в совершении преступления, последовательны, стабильны, подтверждены при проверке показаний на месте. В силу указанных причин в данной части они признаются правдивыми, вследствие чего положены в основу настоящего приговора.

Разбирая вопрос о правовой квалификации действий ФИО1, суд приходит к следующему.

Степень тяжести вреда, причинённого здоровью С.Э. (по признаку опасности для жизни), Л.В. (по признаку краткосрочного расстройства здоровья), определена исходя из выявленных у них телесных повреждений, которые соответствуют медицинским критериям, изложенным в Приложении к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194н.

На умышленный характер действий подсудимого, направленных именно на причинение вреда здоровью потерпевших указывает его поведение на месте происшествия, когда им заявлено о намерении применить нож. О том же свидетельствует использованный им при посягательстве предмет, обладающий повышенными поражающими характеристиками, что, с учётом нанесения неоднократных ударов в жизненно-важные органы (грудная клетка, брюшная полость), предполагало предвидение ФИО1 наступления неблагоприятных последствий для здоровья С.Э.

Суждение, изложенное выше в равной степени справедливо и применительно к причинению травмы Л.В., так как нож использован подсудимым и в этом случае, причём при силовом воздействии на потерпевшего обе руки, в том числе и ту, в которой удерживался этот предмет, ФИО1 задействовал.

Несмотря на то, что относительно способа нанесения ранения именно как об ударе никто из очевидцев не высказался, объективное подтверждение его применению есть, поскольку резаное телесное повреждение причинено. Следовательно, намеренный захват за шею с приложением к ней упомянутого предмета в условиях динамического воздействия на Л.В. сам по себе предполагает предвидение, осознание и желание подсудимым наступления неблагоприятных последствий для здоровья потерпевшего. Вместе с тем, описательная часть содеянного ФИО1 приводится судом в соответствие с установленными обстоятельствами, в том числе и применительно к механизму воздействия на потерпевшего, способу причинения вреда его здоровью.

Случайным стечением обстоятельств, вызванных действиями потерпевшего, лишившего ФИО1 возможности наблюдать за происходящим при отражении нападения С.Э., придерживавшего его за капюшон, образование травм у потерпевшего объяснено быть не может. Подобные утверждения подсудимого потерпевшим решительно отвергаются, свидетелями А.Р. и Г.Д. они также не подтверждены. Принято во внимание и количество нанесённых потерпевшему ударов, каждый из которых цели достиг, причём два из них повлекли тяжкий вред его здоровью.

По мнению суда, частичное признание ФИО1 вины по предъявленному обвинению, прежде всего утверждения о неумышленном характере его действий, объясняется попыткой подсудимого сгладить негативное впечатление по поводу случившегося, минимизировать ответственность за содеянное. Кроме того, давая пояснения такого рода, подсудимый желает обратить внимание на конкретную ситуацию, сложившуюся на момент посягательства, как обусловленную поведением как С.Э., так и Л.В. В то же время, отмеченные обстоятельства, в частности повод к совершению преступления, о причинении вреда здоровью каждого из потерпевшего по неосторожности не свидетельствуют.

Оснований полагать, что ФИО1 находился в состоянии аффекта, не усматривается. Приходя к такому выводу, суд исходит из того факта, что его действия на месте преступления в период, непосредственно предшествующий деянию, в момент его совершения, а равно и в последующем рассудочны, целенаправленны, упорядочены. Воспоминания на произошедшие события у него полностью сохранены, показания детальны, им присуща конкретика.

Подсудимый не упоминает о тяжком оскорблении в его адрес, равно в отношении него не применено такого насилия, которое было способно привести его в состояние сильного душевного волнения.

В то же время, единичный удар в лицо, нанесённый ему С.Э. без каких-либо значимых причин, поскольку ранее ФИО1 никаких агрессивных намерений в отношении присутствующих лиц не проявлял, безусловно, явился поводом для совершения преступления с его стороны. Таким образом, отмеченные действия потерпевшего по своему характеру являлись противоправными, вследствие чего данное обстоятельство учитывается судом в качестве смягчающего подсудимому наказание.

Аналогичным образом суд расценивает и ситуацию, сложившуюся по поводу причинения им травмы Л.В. Безотносительно к тому, в силу каких причин между указанным потерпевшим и Д.Ю. завязалась драка, на момент вмешательства ФИО1 угрозы для Л.В. знакомый подсудимого не представлял. Будучи сбит с ног на землю, Д.Ю. только парировал удары, следовательно, действия нападавшего в тот момент являлись противоправными, что также учитывается судом.

Оснований считать, что в процессе совершениях инкриминируемых ему действия ФИО1 находился в состоянии необходимой обороны, либо превысил её пределы, нет.

В подтверждение иной позиции защита сослалась на следующие доказательства:

- показания свидетеля Б.С., пояснившей, что подсудимый является её коллегой по работе, они занимают один кабинет. Помнит, что **.** 2016 года у ФИО1 просматривались травмы, локализованные в области лица, при кашле он придерживался за рёбра. Объясняя своё состояние, отшучивался, сославшись на падение. Ранее в таком виде она его не наблюдала. Уйдя со службы по причине недомогания, в последующем отсутствовал на рабочем месте около 3-х дней. Когда по уголовному делу велось разбирательство, подсудимый рассказал, что подвергся нападению двух человек, отбиваясь от которых причинил им ножевые ранения;

- свидетель Ф.И., сообщила, что о событиях по уголовному делу узнала только от следователя, поскольку муж ей до этого ничего не рассказывал. Запомнила, что около 8 часов **.** 2016 года подсудимый вернулся домой с характерными повреждениями в области лица и конечностей, которые объяснял инцидентом на работе. Уже после возбуждения уголовного дела пояснял, что защищался от нападения, но никаких подробностей не раскрывал.

Приходя к иному выводу, суд исходит из конкретной обстановки, сложившейся на месте происшествия, учитывая, что провоцирующие действия потерпевших для ФИО1 не являлись неожиданными. Несмотря на ночное время, деяния совершены в общественном месте в присутствии Г.Д., находившихся в непосредственной близости от участников конфликта и принимавшего меры к его прекращению. Ранее вмешательство этого лица уже было эффективным, о чём присутствующие лица были осведомлены, значит, подсудимый мог рассчитывать на оказание помощи. Данное обстоятельство влияло на восприятие окружающими происходивших событий, оценку вероятностных последствий происшествия.

ФИО1 располагал реальной возможностью как избежать конфликта, покинув место происшествия, так и пресечь действия потерпевших. Приходя к такому выводу, суд основывается на результатах наглядного сопоставления физического состояния участников процесса. Имеется в виду, что подсудимый значительно выше ростом и плотнее каждого из потерпевших, а Д.Ю. имеет в целом сходные с ним антропометрические данные (впрочем, его телосложение более атлетическое).

Подсудимым сообщено о наличии у него определённых недомоганий, однако из существа представленной документации следует, что за помощью он обращался достаточно давно, <данные изъяты>.

Разбираемый конфликт развивался в форме двух одномоментно протекавших обоюдных драк, когда ни одна из сторон численным перевесом над другой не обладала. Более того, вступлением подсудимого на стороне Д.Ю. преимущество над Л.В., не ожидавшим нападения, обеспечивалось.

В отличие от потерпевших, которые реальных угроз для жизни и здоровья Д.Ю. и ФИО1 не создавали, подсудимый располагал предметом, обладающим определёнными поражающими характеристиками, который использовал в обоих случаях.

Локализация причинённых ран, а применительно к С.Э. и количество нанесённых ему ударов, по наступившим последствиям с результатами действий потерпевших, с точки зрения вреда здоровью, не сопоставимы.

На то же указывает и поведение ФИО1 после произошедших событий. Несмотря на причинённые ему побои за помощью в медицинские учреждения он не обращался, вышел на работу спустя несколько дней, что было бы невозможно в условиях причинения существенного вреда его здоровью. Характерно, что Д.Ю. действовал сходным образом.

Вопреки первоначальным утверждениям ФИО1 (в ходе предварительного следствия), в процессе драки он всегда находился в положении стоя, что также не позволяет говорить об ограничении его физических возможностей, наличии у потерпевших преимуществ перед ним.

Характерно, что все присутствующие воспринимали происходившее между участниками как обоюдную драку. Такая оценка, по мнению суда, свидетельствует о степени выраженности конфликта и действиях его участников и опровергает показания ФИО1 о том, что применение им ножа являлось вынужденным.

Несмотря на якобы имевшую место множественность ударов, наносившихся ему С.Э. подсудимый смог достать нож, с некоторым разрывом во времени минимум трижды применить его. Использовав орудие преступления для причинения телесных повреждений, подсудимый продолжал удерживать его в руке и убрал лишь после причинения ранения Л.В. По мнению суда, такое поведение не соответствует показаниям подсудимого в части интенсивности действий потерпевшего и не свойственно для лица, являющегося обороняющимся, как это пытается представить ФИО1

Убедительных аргументов, опровергающих показания потерпевших и свидетелей-очевидцев, подсудимым не приведено.

С учётом анализа исследованных доказательств суд считает, что ФИО1 ни в одном из случаев не находился в состоянии необходимой обороны, а равно не превысил её пределы. В рассматриваемой ситуации имело место умышленное причинение вреда здоровью каждого из потерпевших, спровоцированное их противоправным поведением, когда подсудимый, испытывая к ним личную неприязнь и желая создать себе дополнительные преимущества, применил нож.

Суд, исходя из положений ст. 252 УПК РФ, квалифицирует действия подсудимого: по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершённое с применением предмета, используемого в качестве оружия (по эпизоду в отношении С.Э.); по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, как умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершённое с применением предмета, используемого в качестве оружия (по эпизоду в отношении Л.В.)

Процессуальные препятствия для вынесения приговора отсутствуют, поскольку предъявленное обвинение требованиям уголовно-процессуального закона в основном соответствует. Правовая квалификация действий подсудимого изложена достаточно подробно, характер и степень тяжести причинённого каждому из потерпевших вреда здоровью указаны и подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, в которых критерии, позволившие отнести телесные повреждения к соответствующей категории (тяжкий вред, лёгкий вред здоровью), раскрыты.

Право на ознакомление с материалами уголовного дела ФИО1 и его адвокатом на досудебной стадии реализовано, доказательства, на которых строится обвинение, достаточные для его обоснования по предмету разбирательства, собраны и представлены, право на защиту не нарушено.

Основания для освобождения подсудимого от уголовной ответственности и от уголовного наказания отсутствуют.

Разрешая вопрос о виде и размере наказания, суд руководствуется ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учитывая характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ к обстоятельствам, смягчающим подсудимому наказание, суд относит: частичное признание вины и раскаяние в содеянном, наличие у него на иждивении двоих малолетних детей и несовершеннолетнего ребёнка, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления (по обоим эпизодам), явку с повинной по эпизоду причинения тяжкого вреда здоровью С.Э., частичное добровольное возмещение морального вреда, причинённого в результате преступления (по каждому из эпизодов).

Суд считает возможным учесть явку с повинной в качестве смягчающего наказание обстоятельства, поскольку, как это следует из материалов уголовного дела (т. 1 л.д. 237), в ситуации, когда преступление в отношение С.Э. было совершено в условиях неочевидности, по разъяснению ему правовых последствий заявления причастность к нанесению травм ФИО1 признал. Принимая такое решение, суд отмечает, что существо изложенного в протоколе показаниям подсудимого не противоречит, разногласия преимущественно касаются правой оценки его действий, но не вопроса факта.

Обстоятельств, отягчающих ему наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ, судом не установлено.

Несмотря на то, что в момент совершения преступлений ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения реализовать право, предоставленное ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд не находит, поскольку не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что указанное состояние являлось определяющим фактором, влияющим на его поведение.

Подсудимый проживает по месту регистрации в г. Пскове (т. 3 л.д. 56, 63), по которому участковым уполномоченным полиции охарактеризован удовлетворительно, поскольку жалоб на его поведение в быту в ОВД не поступало (т. 3 л.д. 82).

Он привлекался к административной ответственности за совершение правонарушений в области дорожного движения и в области защиты Государственной границы Российской Федерации и обеспечения режима пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации (т. 3 л.д. 79 – 80).

ФИО1 трудоустроен, с места работы <данные изъяты> о нём поступили благоприятные отзывы.

Он обременён семьёй (т. 3 л.д. 57 – 58), <данные изъяты>. Кроме того, ФИО1 оказывает посильное содействие иным близким родственникам, проживающим вместе с ним и нуждающимся в помощи.

На специализированных учётах в наркологическом и психоневрологическом диспансерах подсудимый не состоит (т. 3 л.д. 72, 73), медицинская помощь в условиях психиатрического стационара ему не оказывалась (т. 3 л.д. 75).

В ходе предварительного расследования и судебного заседания ФИО1 вёл себя адекватно, сомнений в его психическом состоянии у суда не возникло. Следовательно, подсудимый, будучи вменяемым, подлежит уголовной ответственности за содеянное.

Сведения о состоянии его здоровья, а суду представлены данные о том, что он страдает от недугов опорно-двигательного аппарата (т. 3 л.д. 71), а также состоянии здоровья его близких родственников, в частности его родителей, обоих родных детей, судом во внимание приняты и при определении вида и меры наказания учитываются.

ФИО1 ранее не судим (т. 3 л.д. 64 – 66, 68 – 69), им совершены два умышленных преступления против личности, одно из которых является тяжким, а другое небольшой категории тяжести.

В силу положений ч. 1 ст. 56 УК РФ ФИО1, как впервые совершившему преступления небольшой категории тяжести при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, мера государственного принуждения в виде лишения свободы за квалифицированное умышленное причинение лёгкого вреда здоровью не назначается. По мнению суда, избранное наказание в виде ограничения свободы будет соразмерно содеянному.

На период отбытия названного наказания с учётом данных о личности осуждённого суд находит необходимым установить ему следующие ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования «Город Псков»; не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; а также возлагается обязанность являться на регистрацию в указанный орган один раз в месяц по установленному графику.

За умышленное квалифицированное причинение тяжкого вреда здоровью предусмотрено только наказание в виде лишения свободы.

Несмотря на данные о личности ФИО1, наличие смягчающих, в условиях отсутствия обстоятельств, отягчающего наказание, учитывая характер и степень общественной опасности деяния, конкретные обстоятельства дела, суд полагает, что цели наказания, прежде всего восстановление социальной справедливости, не могут быть достигнуты иным способом, нежели путём избрания ему в качестве меры государственного принуждения за тяжкое преступление лишения свободы, которое подлежит реальному исполнению, поскольку иное решение не будет справедливо.

В такой ситуации основания для применения к подсудимому положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении отсутствуют.

Исключительных обстоятельств, которые бы были связаны с целями и мотивами преступлений, ролью виновного, его поведением до и после совершения деяний, а равно иных обстоятельств, которые могли бы существенно уменьшить степень его общественной опасности, и позволяли бы назначить ФИО1 наказание с учётом ст. 64 УК РФ, не усмотрено.

Вместе с тем, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, позицию потерпевшего, на суровом наказании не настаивавшего, семейное и имущественное положение подсудимого, который вплоть до недавнего времени вёл преимущественно правопослушный образ жизни, состояние здоровья его и его близких родственников, суд считает, что в рассматриваемом случае для достижения целей названной меры государственного принуждения продолжительный срок лишения свободы не требуется.

При определении меры наказания в виде лишения свободы суд применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку при наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств не имеется.

Руководствуясь принципом гуманизма, суд ФИО1 дополнительное наказание в виде ограничения свободы не назначает, поскольку для достижения его целей это необходимостью не вызывается.

При назначении наказания по совокупности преступлений в порядке ч. 3 ст. 69 УК РФ суд исходя из принципа справедливости, полагая возможным сложить ФИО1 назначенные наказания частично, что позволит индивидуализировать ответственность за каждое из деяний. При сложении ограничения свободы с лишением свободы суд руководствуется требованиями п. «б» ч. 1 ст. 71 УК РФ, исчисляя наказание из расчёта один день лишения свободы за два дня ограничения свободы.

Предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, применительно к деянию по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, с учётом фактических его обстоятельств и степени его общественной опасности, не имеется.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет ФИО1 отбывание наказания в колонии общего режима, поскольку он осуждается за совершение тяжкого преступления, ранее же лишение свободы он не отбывал.

Для обеспечения исполнения приговора мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменяется ФИО1 на заключение под стражу.

Разрешая заявленные гражданские иски, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 44 УПК РФ потерпевший, т.е. лицо, которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный вред (статья 42 УПК РФ), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда и имущественного ущерба при производстве по уголовному делу.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причинённый личности, имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

Статьёй 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

В силу разъяснений, изложенных в абз. 1 и 2 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (с последующими изменениями и дополнениями) под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, причинённые действием (бездействием), посягающие на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, к числу таковых отнесены жизнь и здоровье человека. Моральный вред может заключаться и в нравственных переживаниях в связи с потрясением, испытанным вследствие применения к потерпевшему насилия.

Потерпевшим С.Э. и Л.В. вследствие противоправных действий подсудимого причинён тяжкий и лёгкий вред здоровью (последнему исключительно лёгкий вред), они испытали физическую боль, от чего претерпели страдания. В установленном законом порядке они признаны потерпевшими по делу, обоими заявлены исковые требования о взыскании с гражданского ответчика компенсации морального вреда в размере 485000 (четырёхсот восьмидесяти пяти тысяч) рублей (с учётом изменения его суммы в ходе процесса) и 50000 (пятидесяти тысяч) рублей соответственно.

Рассмотрев требования гражданских истцов, суд находит их правомерными, поскольку причинённые С.Э. и Л.В. нравственные страдания явились следствием действий подсудимого и находятся в прямой причинно-следственной связи с виной ФИО1 в совершённых преступлениях, а потерпевшие претерпели указанные страдания в связи с противоправными действиями гражданского ответчика.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что вред причинён гражданским ответчиком в результате противоправных действий, в том числе, образующих состав тяжкого преступления, принимая во внимание и конкретные его обстоятельства, индивидуальные особенности потерпевших (пол, возраст, состояние здоровья).

Суд исходит из того, что доказательств, свидетельствующих о том, что вследствие противоправных действий подсудимого состояние здоровья гражданских истцов резко ухудшилось, либо усугубляется в настоящее время, не представлено, а потому оснований для взыскания денежной компенсации в размере заявленных требований суд не находит принимая также во внимание и противоправность поведения каждого из потерпевших, что послужило поводом для совершения ФИО1 каждого из преступлений.

Принимая такое решение, суд также исходит из положений п. 3 ст. 1083 ГК РФ учитывая имущественное и семейное положение подсудимого, воспитывающего троих несовершеннолетних детей, состояние здоровья подсудимого, его родителей и детей, заявление о наличии в семье определённых кредитных обязательств, вследствие чего требования каждого из гражданских истцов удовлетворяются судом частично.

При таких обстоятельствах, с учётом требований разумности и справедливости, суд взыскивает с ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу С.Э. в размере 150000 (ста пятидесяти тысяч) рублей, в пользу Л.В. в размере 15000 (пятнадцати тысяч) рублей.

Решая вопрос о судьбе вещественных доказательств по делу, суд руководствуется положениями ст. 81 УПК РФ и считает, что признанные таковыми: предметы, несущие на себе следы преступления (одежда С.Э.), подлежит оставлению у потерпевшего по принадлежности; предметы, несущие на себе образцы биологических сред, дактокарты со следами пальцев рук, смывы вещества бурого цвета подлежат, равно как и не представляющие ценности и не истребованные стороной предметы, вещи, не признанные вещественными доказательствами, о праве собственности на которые никем не заявлено (нож), подлежат уничтожению.

Процессуальные издержки, а именно расходы, понесённые в связи с оплатой труда адвоката на предварительном следствии, в силу положений ч. 1 ст. 132 УПК РФ подлежат взысканию с осуждённого.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307 – 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 111, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ (по эпизоду в отношении С.Э.) в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года без ограничения свободы;

- по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ (по эпизоду в отношении Л.В.) в виде лишения ограничения свободы сроком на 6 (шесть) месяцев.

На период отбытия наказания в виде ограничения свободы установить осуждённому следующие ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования «Город Псков»; не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Возложить на ФИО1 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц на регистрацию по графику, установленному указанным органом.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения назначенных наказаний, с учётом п. «б» ч. 1 ст. 71 УК РФ, окончательно определить ФИО1 лишение свободы сроком на 2 (два) года 1 (один) месяц в колонии общего режима.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 изменить на заключение под стражу, взяв его под стражу немедленно в зале судебного заседания. Срок отбывания наказания исчислять с момента заключения под стражу – **.** 2017 года.

Гражданский иск потерпевшего С.Э. удовлетворить частично, взыскав в его пользу с ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 150000 (ста пятидесяти тысяч) рублей.

Гражданский иск потерпевшего Л.В. удовлетворить частично, взыскав в его пользу с ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 15000 (пятнадцати тысяч) рублей.

Вещественные доказательства по делу:

- три рюмки, а также не признанный вещественным доказательством нож, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств Отдела полиции № 1 УМВД России по городу Пскову (по адресу: <...>) по вступлению приговора в законную силу – уничтожить;

- конверт с отрезком липкой ленты со следами рук, дактокарты на имя ФИО9, А.Р., смывы вещества бурого цвета, хранящиеся при материалах уголовного дела по вступлению приговора в законную силу – уничтожить;

- кофту-толстовку, джемпер, переданные на ответственное хранение потерпевшему С.Э., оставить по принадлежности указанному собственнику.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки, а именно расходы, понесённые в период досудебного производства по делу в связи с оплатой труда адвоката Здановской А.А. в сумме 550 (пятьсот пятьдесят) рублей, взыскать с осуждённого.

Приговор может быть обжалован в Псковский областной суд через Псковский городской суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осуждённым, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чём должно быть указано в жалобе или возражениях на жалобы, представления, принесённые другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий И.А. Горбань

Приговор в апелляционном порядке не обжаловался, вступил в законную силу.