Апелляционное определение № 22-162/2026 от 24 февраля 2026 г.

Дело <номер>

Докладчик Судейкина В.О. судья Никитина А.Е.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

25 февраля 2026 года <адрес>

Судебная коллегия по уголовным делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего - судьи Судейкиной В.О.,

судей Аноцкой Н.В., Трофимовой Н.А.,

при секретаре Поповой Н.Н.,

с участием:

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры <адрес> Мусиенко А.В.,

защитников осуждённого ФИО1 – адвокатов Ермакова К.В., Шулегина Г.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – старшего помощника прокурора <адрес> Антоненко Ю.А., апелляционным жалобам защитников осуждённого ФИО1 – адвокатов Ермакова К.В., Шулегина Г.Б. на приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата>, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес> Республики <адрес>, не судимый,

осуждён по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, в силу ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 4 года 6 месяцев, со штрафом в размере 1 000 000 рублей.

На период испытательного срока на ФИО1 возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления уполномоченного специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного; регулярно, два раза в месяц, являться для регистрации в уполномоченный специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного.

Дополнительное наказание в виде штрафа постановлено исполнять самостоятельно.

По делу разрешён гражданский иск: взыскано с ФИО1 в пользу Департамента по недропользованию по <адрес> 13 268 430 рублей 90 копеек в счёт возмещения ущерба, причинённого преступлением.

Приговором разрешены вопросы о мере пресечения, процессуальных издержках и судьбе вещественных доказательств по делу.

Заслушав доклад судьи Амурского областного суда Судейкиной В.О., выступления защитников - адвокатов Ермакова К.В. и Шулегина Г.Б., поддержавших доводы апелляционных жалоб об отмене приговора и просивших отказать в удовлетворении доводов апелляционного представления, прокурора Мусиенко А.В., поддержавшей апелляционное представление об изменении приговора и просившей отказать в удовлетворении доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 осуждён за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества (бурого угля категории 2Б, объёмом 10 791,6 тонн, в размере 19 616 430 рублей 90 копеек, принадлежащего РФ в лице её уполномоченного органа исполнительной власти - Департамента по недропользованию по ДФО), в особо крупном размере.

Преступление совершено в период с <дата> по <дата> на земельном участке с кадастровым номером 28:12:000000:935, расположенном в 1,5 км юго-восточнее <адрес> муниципального округа <адрес> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – старший помощник прокурора <адрес> Антоненко Ю.А. просит изменить приговор в связи с неправильным применением уголовного закона и назначением несправедливого наказания вследствие чрезмерной мягкости. В обоснование указывает, что суд формально подошёл к применению ст. 73 УК РФ: не мотивировал возможность исправления осуждённого без реального отбывания наказания, ограничившись общими ссылками на личность и обстоятельства преступления. При этом осуждённый вину не признал, явку с повинной не подтвердил, ущерб не возместил. Судом также не дана надлежащая оценка характеру и степени общественной опасности преступления, которое относится к тяжким. Условное осуждение в данном случае не отвечает целям наказания - восстановлению социальной справедливости, исправлению осуждённого и предупреждению новых преступлений. В связи с изложенным, просит исключить применение ст. 73 УК РФ и назначить отбывание наказания в колонии общего режима.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Шулегин Г.Б. просит об отмене приговора ввиду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 158 УК РФ. В обоснование указывает, что уголь в недрах не является предметом кражи, так как в него не вложен человеческий труд, что исключает экономический признак хищения. Такие деяния при отсутствии лицензии могут подпадать под административное или налоговое правонарушение либо под ст. 171 УК РФ, но не под ст. 158 УК РФ. Кроме того, указывает, что размер ущерба достоверно не установлен. Расчёт вреда произведён по Правилам <номер>, предназначенным для иных целей (восстановление недр), а не для определения стоимости похищенного. Стоимость угля рассчитана с нарушениями: использованы среднерыночные цены по <адрес> а не по <адрес>; плотность угля взята без лабораторных исследований, с помощью интернет-запросов и искусственного интеллекта; экспертное заключение отсутствует. Само вещественное доказательство (уголь) реализовано, что исключает возможность повторной экспертизы. В совокупности эти нарушения свидетельствуют о недоказанности объективной стороны преступления и состава преступления, что влечёт необходимость вынесения оправдательного приговора.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Ермаков К.В. считает, что приговор подлежит отмене с вынесением оправдательного приговора в связи с отсутствием состава преступления и неустранимыми сомнениями в виновности, возникшими из-за грубейших нарушений уголовно-процессуального закона, фальсификации материалов и недоказанности предъявленного обвинения. В обоснование указывает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 158 УК РФ. Органами следствия изначально вменялось иное деяние — незаконное предпринимательство (ст. 171 УК РФ), посягающее на порядок недропользования, а не на право собственности. Указывает, что имущество (уголь) не состояло на государственном балансе, поскольку спорный участок был выработан и списан с баланса ещё в 1980-х годах (официальный ответ Амурнедра). Следовательно, добытый уголь не находился в фондах собственника, а значит, не мог быть похищен. Кроме того, деяние не является оконченным, так как уголь изъят сотрудниками полиции, ФИО1 не имел возможности им распорядиться, а причинённый ущерб фактически погашен изъятием имущества. Размер ущерба не подтверждён надлежащими доказательствами: объём угля (15 870 куб. м.) взят из отчёта ООО «Амургеосервис», который составлен непроцессуальным способом: маркшейдер не привлекался в качестве специалиста, замеры производились заочно (по спутниковым данным), фактический состав породы (уголь, песок, глина) не определялся. Стоимость угля рассчитана с нарушениями: использован коэффициент плотности без учёта разрыхлённости и примесей; цена взята без учёта региональных особенностей; экспертиза стоимости не проводилась, а вместо неё использована справка оценщика Ф.И.О.24, которая в суде подтвердила, что замеры не производила, а её заключение юридической силы не имеет. Стоимость угля в материалах дела варьируется от 6 млн до 77 млн рублей, а реализован он в 4 раза дешевле оценочной стоимости, что свидетельствует о пороках методики расчёта. Заявляет о нарушении порядка собирания доказательств: мешки с углем изъяты с нарушениями (дописки в протоколе, несоответствие количества), их происхождение и передача экспертам не прослеживаются. Часть мешков (<номер>,3,6,9,10) и металлические банки появились у следователя неизвестно откуда, без сопроводительных документов, без акта ОРД; отчёт маркшейдера и расчёт Росприроднадзора получены вне процессуального порядка (электронной почтой, без постановления руководителя органа ОРД), не осматривались должным образом, не приобщались как иные документы. Суд первой инстанции проигнорировал ходатайства об исключении этих доказательств, ограничившись общей фразой об их допустимости, что нарушает требования ст. 75 УПК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Подробно приводит хронологию событий <дата>, утверждая, что: осуждённый не был надлежащим образом уведомлен о предъявлении обвинения (повестки нет, телефонограмма отсутствует, защитник по соглашению не извещён). На осуждённого оказано давление: следователь угрожала арестом, вынудив написать заявление об отказе от адвоката Ермакова К.В. Данный отказ не был добровольным, а заявление о нём заранее изготовлено следователем. Ознакомление с материалами дела и экспертизами носило формальный характер (по 1 минуте на документ), что лишило осуждённого возможности согласовать позицию с защитником. Документы сфальсифицированы: уведомления участникам процесса имеют один и тот же вымышленный исходящий номер (15/56), не соответствующий учётным данным Следственного управления. Более того, уголовное дело поступило в прокуратуру в 09:13, то есть раньше, чем следователь проводила следственные действия с осуждённым (с 10:00 до 12:30). Имели место незаконное бездействие следователя и фальсификация данных предварительного следствия, выразившееся в не уведомлении потерпевшего, обвиняемого и его защитника о продлении срока следствия, обвиняемого о назначении защитника и о предъявлении обвинения, об ознакомлении с материалами дела, потерпевшего – о предъявлении обвинения (т. 3 л.д. 90, 141, 142, 155, 156, 195, 196, 200, 203, 214, т. 4 л.д. 64). По фальсификации исходящих номеров видно, что ФИО1 не уведомлялся ни о предъявлении обвинения, ни об окончании предварительного следствия. Также, по мнению защитника, иск заявлен к ненадлежащему ответчику, ущерб государству причинён не действиями осуждённого, а незаконной реализацией угля по заниженной цене сотрудниками УМВД и Росимущества. Полагает, что иск подлежит оставлению без удовлетворения либо предъявлению к органам внутренних дел.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, заслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, являются правильными, основанными на исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре доказательствах.

Суд обоснованно положил в основу приговора показания самого ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого, согласно которым он пояснил, что знал о наличии угля на отработанном ранее в советское время месторождении в районе <адрес>. С целью проверки наличия угля он решил провести вскрышные работы с помощью экскаватора, находящего в лизинге его организации ООО «<адрес>». Для управления экскаватором он нанял машиниста Свидетель №6 (Свидетель №6), поставив перед ним задачу проводить вскрышу для обнаружения угольного пласта. После обнаружения угля он дал указание Свидетель №6 извлекать его и складировать на поверхности, а в дальнейшем – грузить в автомобили. Для вывоза угля он через посредника (Свидетель №2) нанял три автомобиля «КамАЗ» с водителями, объяснив им задачу по перевозке груза. Для буртовки (складирования и разравнивания) угля он нанял машиниста погрузчика Ф.И.О.7 (Свидетель №9). Для обеспечения охраны и ограничения доступа на участок он нанял сторожа Свидетель №5 (Свидетель №5) и организовал пропускной режим. Он лично контролировал ход работ, приезжая на участок. Он признавал, что знал о необходимости лицензии на добычу полезных ископаемых, однако, не будучи уверенным в наличии угля, решил сначала провести разведку, фактически приступив к его извлечению (т. 3 л.д. 25-30).

Несмотря на его последующий отказ от этих показаний в суде, суд первой инстанции дал надлежащую оценку причинам изменения позиции, обоснованно признав первоначальные показания достоверными, так как они согласуются с иными доказательствами по делу, в частности с:

- показаниями свидетеля Свидетель №6 (машиниста экскаватора), данными в ходе предварительного следствия и оглашёнными в суде, согласно которым с мая 2024 года он по заданию ФИО1 перегнав экскаватор на участок по разработке месторождения угля недалеко от <адрес>, проводил вскрышные работы путём перемещения ранее отобранной породы, чтобы добраться до угольного плата, и, обнаружив на глубине 3-4 метров угольный пласт, по указанию ФИО1 извлекал уголь на поверхность земли, после чего приезжал погрузчик под управлением Ф.И.О.7, который разравнивал всю поверхность участка, находящегося рядом с карьером, на который в дальнейшем складировался уголь и где был обнаружен. <дата> уголь грузился в три приезжавших КамАЗа. Оплату за работу он получал от ФИО1, который приезжал на участок и контролировал его работу (т. 3 л.д. 37-39);

- показаниями свидетеля Свидетель №9 (машиниста погрузчика), данными в ходе предварительного следствия и оглашёнными в суде, согласно которым с начала мая по <дата> по устной договорённости с ФИО1 (за 3 000 рублей за смену) он на погрузчике буртовал (складирование и разравнивание) добытый уголь, задействовал погрузчик для перекрытия дорог, ведущих к карьеру, с целью ограничения доступа посторонних лиц. На момент его первого выезда на участок в начале мая на подготовленной ФИО1 площадке уже находилась одна большая куча угля, объёмом около 20 КамАЗов. Рядом была расчищена территория, куда впоследствии должны были складировать новый уголь. На участке постоянно работал водитель экскаватора Свидетель №6 (Свидетель №6), который непосредственно вёл добычу угля из карьера. Периодически, в течение мая, на участок приезжали грузовые автомобили «КамАЗ», которые забирали уголь из уже готовой кучи и увозили его в неизвестном направлении. <дата> на участок прибыли три автомобиля «КамАЗ». По отлаженной схеме экскаватор под управлением Свидетель №6 грузил уголь из карьера в эти автомобили, а он с помощью погрузчика продолжал буртовать уголь, который они выгружали на подготовленную площадку. Вход на участок контролировался сторожем Свидетель №5 (Свидетель №5) через шлагбаум. Заправка техники осуществлялась дизельным топливом из бочек, находившихся на участке, о необходимости пополнения которых он сообщал либо напрямую ФИО1, либо сторожу. ФИО1 регулярно, в том числе и <дата>, приезжал на участок, лично контролируя ход работ и отдавая распоряжения (т. 3 л.д. 33-36);

- показаниями свидетеля Свидетель №10, Свидетель №7, Свидетель №1 (водителей «КамАЗов»), данными в ходе предварительного следствия и оглашёнными в суде, согласно которым <дата> по направлению от своего руководителя Свидетель №2 прибыли на участок, расположенный недалеко от <адрес> (по дороге к которому был расположен шлагбаум и на территории которого стоял вагончик со сторожем), где по указанию машиниста экскаватора загружали в кузова уголь чёрного цвета и отвозили его на соседнюю площадку для складирования (всего было около 6-7 рейсов). Они видели, что грузили именно уголь, а не пустую породу. В их присутствии на участок приезжал ФИО1 для контроля (т. 3 л.д. 43-46, 53-56, 173-176);

- показаниями свидетеля Свидетель №2, данными в ходе предварительного следствия и оглашёнными в суде, согласно которым он неофициально работает в ООО «ТК Восток Плюс» у своего родственника, присматривает за техникой, в частности, за тремя самосвалами «Камаз» (госномера: Е 497 МА28, К 081 УА28, Е 415 МТ28). Официально из водителей трудоустроен только Свидетель №1, остальные (Свидетель №7 и Свидетель №10) привлекаются им неофициально. Около трёх лет он знаком с ФИО1, который занимается арендой техники. <дата> ФИО1 попросил сдать ему в аренду три указанных «Камаза» для перевозки угля на участке в районе <адрес>. Он согласился, так как техника простаивала, они договорились устно об оплате взаиморасчётом (услуги спецтехники ФИО1), договор не заключался. В мае 2024 года он предоставлял автомобили ФИО1 около 2-3 раз, и ещё раз 1 июня. Водители (Свидетель №7 и Свидетель №10) выезжали на участок, работали от 4 часов до полного дня. Он выплачивал водителям оплату наличными из расчёта 2000 рублей в сутки. До <дата>, когда от ФИО1 поступило сообщение о приезде на участок полиции, на участке он не был, о том, что у ФИО1 нет лицензии на добычу угля, он не знал и думал, что всё законно (т. 2 л.д. 243-246);

- показаниями свидетеля Свидетель №5, данными в ходе предварительного следствия и оглашёнными в суде, согласно которым <дата> он, нуждаясь в заработке, через знакомого узнал о вакансии сторожа и связался по телефону с мужчиной по имени Ф.И.О.6, который подтвердил трудоустройство. На следующий день Ф.И.О.6 доставил его на охраняемый участок в лесополосе близ <адрес>, где находились вагончик для проживания и шлагбаум. В его обязанности входили охрана экскаватора и погрузчика, а также открытие шлагбаума и контроль проезда по указанию Ф.И.О.6. Оплата составляла 1000 рублей за смену (15 дней), продукты предоставлялись работодателем. <дата> он по распоряжению Ф.И.О.6 осуществил пропуск трёх гружёных углём автомобилей КамАЗ, после чего на участок прибыли сотрудники полиции, изъяли технику и проинформировали его о незаконном характере деятельности по добыче угля (т. 3 л.д. 40-42);

- показаниями представителя потерпевшего Ф.И.О.23 (начальника отдела геологии и лицензирования по <адрес> (<номер>)), данными в ходе судебного следствия, согласно которым участок недр, на котором производились работы, находится в государственной собственности. Запасы угля на этом участке были поставлены на баланс ещё в советское время, а их последующее списание было связано с экономической нецелесообразностью разработки в тот период, но не означало отсутствие угля как полезного ископаемого. Ни ФИО1, ни его организация никогда не обращались за получением лицензии на право пользования недрами, а действующее законодательство запрещает любое вмешательство в недра без соответствующего разрешения;

фактическими данными, изложенными в:

- протоколе осмотра места происшествия от <дата>, согласно которым обнаружена разработка каменистой породы чёрного цвета с координатами <номер>? СШ, <номер>? ВД. В пласте каменной породы имеется углубление (выемка) размерами: длина — 26 м, ширина — 13 м, глубина — 3 м. Из данного углубления изъяты пробы каменистой породы, упакованные в два синтетических мешка белого цвета (мешки <номер> и <номер>). В непосредственной близости от первого обнаружено второе углубление с координатами <номер>? СШ, <номер>? ВД, размерами 20х25х2,5 м. В нём взяты образцы каменистой породы чёрного цвета, упакованные в мешок <номер>. <адрес> первого углубления находится экскаватор с опущенным ковшом, в котором находится каменистая порода чёрного цвета. Образец породы из ковша изъят и упакован в полимерный мешок <номер>. Находившийся рядом гражданин Свидетель №6 пояснил, что работал на данном экскаваторе; у него изъят сотовый телефон «Honor». На подъездной дороге в 10 метрах от первого углубления обнаружен грузовой автомобиль «Камаз» (г.р.з. <номер> RUS). В кузове автомобиля находится каменистая порода чёрного цвета, образец которой изъят и упакован в мешок <номер>. Рядом находился гражданин Свидетель №7, у которого изъят сотовый телефон «Samsung Galaxy A03 Core». В ходе осмотра зафиксировано, как указанный автомобиль «Камаз» (<номер> RUS) следует к месту складирования породы на территории участка, где производит выгрузку чёрной каменистой породы из кузова. На подъездной дороге к месту разработки (углубление 1) обнаружен грузовой автомобиль «Камаз» (г.р.з. <номер> RUS) с пустым кузовом. Рядом находился гражданин Свидетель №1, у которого изъят сотовый телефон «Honor 8S». Там же обнаружен большегрузный автомобиль «Камаз» (г.р.з. Е <номер>) с пустым кузовом. Рядом находился водитель Свидетель №10, у которого изъят сотовый телефон «Redmi Note 8T». С противоположной стороны данного автомобиля обнаружены 14 металлических бочек и 10 пластиковых канистр с характерным запахом ГСМ. При движении по автодороге через участок обнаружен предположительно затопленный котлован (предположительно разработка угля) с координатами <номер>? СШ, <номер>? ВД, размером приблизительно 40х20 м. На стенках котлована видна каменистая порода чёрного цвета, образец которой изъят и упакован в мешок <номер>. Примерно в 100 м от котлована обнаружены два водяных насоса и шланг для подачи воды. По направлению к въезду на участок обнаружены три кучи каменистой породы чёрного цвета. Общая протяжённость куч составляет 170 м. Рядом с ними, в точке с координатами <номер>? СШ, <номер>? ВД, находится фронтальный погрузчик. Произведено изъятие образцов породы из данных куч: с кучи в точке 49°47,867? СШ, 129°19,929? ВД — мешок <номер>; с кучи в точке <номер>? СШ, <номер>? ВД — мешок <номер>; с кучи в точке <номер>? СШ, <номер>? ВД — мешок <номер>; с кучи в точке <номер>? СШ, <номер>? ВД — мешок <номер>. На всей площади осмотренного участка снят плодородный слой почвы, имеются признаки разработки карьера (отвалы, котлованы, складирование породы). Далее осмотрен участок с координатами <номер>? СШ, <номер>? ВД (в 3,44 км к западу от <адрес>), где расположена предположительно ремонтная база. Там обнаружен автомобиль «ГАЗ-66», в котором находился гражданин Свидетель №5, у которого был изъят сотовый телефон «Samsung» (т. 2 л.д. 32-58);

- протоколах испытаний АО «<адрес> уголь» <номер>, 64, 65 от <дата>, согласно которым образцы породы, изъятые с места происшествия (мешки <номер>,3,6,9,10), соответствуют углю марки 2Б (т. 2 л.д. 136-142);

- протоколе осмотра предметов от <дата>, согласно которым на участке местности, расположенном в 4,07 км к западу от <адрес>, осмотрены: экскаватор «LGCE» марки <данные изъяты>, серийный номер <данные изъяты>, со следами каменистой породы чёрного цвета на гусенице и в ковше; фронтальный погрузчик марки «XCMG» серийный номер <данные изъяты>, со следами каменистой породы чёрного цвета на колёсах и в ковше; 4 кучи с каменистой породой чёрного цвета (уголь), разные по объёму, расположенные по координатам <номер> СШ и <номер> ВД, <номер> СШ и <номер> ВД, <номер> СШ и <номер> ВД, <номер> СШ и <номер> ВД (т. 2 л.д. 220-223);

- протоколе осмотра предметов от <дата>, согласно которым осмотрены: автомобиль марки «Камаз- <номер>» в кузове красного цвета, государственный регистрационный знак <номер>; автомобиль марки «<номер>» в кузове зелёного цвета, государственный регистрационный знак <номер>; автомобиль марки «Камаз-<номер>» в кузове красного цвета, государственный регистрационный знак <номер>, которые после осмотра возвращены Свидетель №2 (т. 2 л.д. 234-241);

- протоколе осмотра предметов от <дата>, согласно которым осмотрены изъятые в ходе осмотра места происшествия сотовые телефоны, в частности в телефоне свидетеля Свидетель №10 в мессенджере «WhatsApp» обнаружена переписка от <дата>, в ходе которой им направлена фотография с карьером и работающим экскаватором и голосовое сообщение, содержащее указание на наличие большого объёма угля («откроешь картинку пошире... все что черное там уголь») и в приложении «Галерея» обнаружено изображение от 1 июня в 11:35, на котором экскаватор жёлтого цвета осуществляет погрузку чёрной массы из карьера в кузов автомобиля с красной кабиной (т. 3 л.д. 52-82);

- в протоколе осмотра предметов и документов от <дата>, согласно которым осмотрены: отчёт ООО «<адрес>» о проведении маркшейдерских работ по факту добычи угля (установившим объём складированного угля – 15 870 м?); диск с учредительными документами ООО «<номер>»; диск со сведениями по счёту ИП ФИО1; 5 синтетических мешка с углём с <номер>,4,5,7,8; три металлические банки с углём (пробы мешков <номер>,10,6,2,3) (т. 3 л.д. 94-99);

- в договорах лизинга и аренды техники, подтверждающими, что экскаватор LGGE E6400F и фронтальный погрузчик XCMG, ZL50GV, использованные при совершении преступления, находились в распоряжении ФИО1 (в лизинге у ООО «<адрес>», генеральным директором которого он является, и в аренде у него, соответственно) (т. 1 л.д. 186-201, 214-216);

- а также другими доказательствами, исследованными в ходе судебного следствия и правильно приведёнными в приговоре.

Проанализировав приведённые и иные исследованные в суде доказательства в их совокупности, суд первой инстанции дал верную оценка каждому из них с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела, при этом суд указал в приговоре, почему он принимает одни из доказательств и отвергает другие (в частности, показания свидетелей Свидетель №9, Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №2, Свидетель №10, Свидетель №7, Свидетель №1, а также Ф.И.О.1, данные ими в суде). Все доказательства согласуются между собой, дополняют друг друга и не содержат существенных противоречий, позволяющих усомниться в виновности ФИО1

Заявление защитника о том, что работы велись только один день (<дата>), а объём угля в 10791,6 тонн не мог быть добыт ФИО1, опровергается совокупностью исследованных доказательств, а именно показаниями свидетелей Свидетель №9, согласно которым он приступил к работе по заданию ФИО1 в начале мая 2024 года и работал на участке вплоть до <дата>, на момент его первого выезда на участок там уже имелась значительная куча угля (около 20 КамАЗов), складированная по указанию ФИО1; Свидетель №5 о том, что он был нанят ФИО1 в качестве сторожа с <дата>, и всё это время техника (экскаватор, погрузчик) находилась на участке под его охраной, а ФИО1 регулярно приезжал и контролировал работы; Свидетель №6 о проведении им вскрышных работ в мае 2024 года; Свидетель №2, который подтвердил, что предоставлял Албагачиеву автомобили «КамАЗ» для перевозки угля не только 1 июня, но и неоднократно в течение мая 2024 года, которые в совокупности с протоколом осмотра места происшествия, маркшейдерским отчётом об объёме изъятого угля и протоколом осмотра предметов от <дата> (телефона свидетеля Свидетель №10) свидетельствуют, что процесс хищения носил длящийся характер и начался задолго до 1 июня, а ФИО1 являлся организатором и руководителем всех этапов преступной деятельности. О том, что уголь не мог быть добыт за один день также свидетельствует объём изъятого угля (более 10 тысяч тонн).

Протокол осмотра места происшествия от <дата> отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, результаты зафиксированы, отражены и заверены подписями принимавших участие в осмотре лиц. Порядок производства осмотра места происшествия, предусмотренный ст. 177 УПК РФ, нарушен не был. Протокол данного следственного действия составлен надлежащим лицом в соответствии со ст. ст. 176 - 177 УПК РФ.

Как следует из данного протокола (т. 2 л.д. 32-58), составленного следователем СО ОМВД России «<адрес>» Ф.И.О.14 с участием двух понятых и с применением фотофиксации, в ходе данного следственного действия были произведены, в частности отбор и упаковка образцов обнаруженной каменной породы. Всего было отобрано и упаковано 10 мешков с образцами. Протокол подписан всеми участниками без замечаний. Допрошенный в судебном заседании следователь Ф.И.О.14 подтвердил факт изъятия 10 мешков и их доставку в ОМВД.

Довод защитника о том, что рукописная отметка об изъятии в протоколе выполнена другим красителем и не принадлежит следователю, является надуманным и ничем не подтверждён. Факт изъятия предметов зафиксирован в протоколе, удостоверен подписями понятых и участвующих лиц, а также последующими действиями следователя и сотрудников ОМВД по передаче вещественных доказательств на хранение.

Факт помещения изъятых мешков в камеру хранения подтверждается копией книги учёта вещественных доказательств ОМВД России «Ф.И.О.39» (т. 7 л.д. 105), согласно которой <дата> от следователя Ф.И.О.14 принято на хранение 10 мешков с каменной породой.

<дата> 5 мешков (<номер>,3,6,9,10) с образцами горной породы, изъятыми из трёх карьеров и складированной кучи, были направлены для исследования в АО «<адрес> уголь» (т. 2 л.д. 136-142). Остальные 5 мешков (<номер>,4,5,7,8) и поступившие впоследствии из лаборатории металлические банки с остатками образцов были в установленном порядке осмотрены следователем <дата> (т. 3 л.д. 94-99) и признаны вещественными доказательствами постановлением от <дата> (т. 3 л.д. 115).

Таким образом, происхождение и движение вещественных доказательств вопреки доводам стороны защиты документально подтверждено, а их процессуальное оформление соответствует требованиям закона.

Вопреки доводам защитника Ермакова К.В. протоколы испытаний <номер>, 64, 65 от <дата> поступили в орган предварительного следствия из АО «<адрес> уголь» во исполнение официального запроса ОМВД России «<адрес>» от <дата><номер> (т. 2 л.д. 136). Сам факт наличия данного запроса и ответа на него подтверждает официальный характер поступления документов. Отсутствие отдельного сопроводительного письма при наличии в деле самого запроса и полученных в ответ протоколов не является основанием для признания их недопустимыми. Данные документы были исследованы в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, им дана надлежащая оценка.

Требование об обязательном допросе специалиста, проводившего исследование, законом не предусмотрено. Протоколы испытаний являются документом, исходящим от компетентного специализированного учреждения (лаборатории АО «<адрес> уголь»), имеющего необходимые условия для проведения таких измерений, что подтверждено заключением ФБУ «<адрес> ЦСМ» <номер> от <дата> (т. 2 л.д. 140-142). Оснований сомневаться в достоверности изложенных в них сведений у суда не имелось.

Ссылка защитника на ответ <адрес> о возможном наличии на участке как угля марки 2Б, так и некондиционных углей, не опровергает результаты лабораторных испытаний, которые однозначно идентифицировали представленные образцы именно как уголь марки 2Б.

С учётом изложенного, достоверно установлено, что изъятие проб угля (мешков) производилось в ходе осмотра места происшествия. Последующее направление части проб на исследование и их появление в материалах дела (в т.ч. в металлических банках) не свидетельствует о недопустимости этих доказательств, так как их идентичность подтверждается совокупностью материалов, а отсутствие отдельных сопроводительных документов не ставит под сомнение установленный факт принадлежности угля к марке 2Б.

Судебная коллегия также находит несостоятельным довод защитника о том, что осмотр места происшествия, произведённый <дата> без участия маркшейдера, является незаконным. Уголовно-процессуальный закон (ст. 168 УПК РФ) предоставляет следователю право, а не возлагает обязанность привлекать специалиста к участию в следственных действиях. Решение о необходимости участия маркшейдера принимается следователем самостоятельно, исходя из конкретной ситуации. При осмотре места происшествия <дата> следователь Ф.И.О.14 выполнял задачи по фиксации обстановки, обнаружению и изъятию очевидных следов и предметов (техники, образцов породы), для чего специальные маркшейдерские познания не требовались. Отсутствие маркшейдера на данном этапе не является нарушением и не влияет на допустимость протокола осмотра.

Более того, для определения количественных характеристик объекта (объёма угля) впоследствии был законно и обоснованно привлечён специалист-маркшейдер Ф.И.О.28, который на основании отдельного поручения правоохранительных органов произвёл инструментальные замеры непосредственно на месте нахождения куч угля, составил соответствующий отчёт. Таким образом, отсутствие маркшейдера при первоначальном осмотре не повлияло на возможность точного определения объёма угля и не привело к каким-либо нарушениям, влекущим недопустимость доказательств.

Утверждение стороны защиты о том, что отчёт о проведении маркшейдерских работ (далее Отчёт) является недопустимым доказательством, так как получен в результате ОРД без поручения следователя и с нарушением порядка приобщения, не соответствует фактическим обстоятельствам.

Как верно установлено судом первой инстанции, запрос о выделении маркшейдера для производства замеров угольного пласта и куч угля был направлен начальником УЭБ и ПК УМВД России по <адрес> Ф.И.О.15 (т. 1 л.д. 66) в рамках доследственной процессуальной проверки материала, зарегистрированного в КУСП УМВД России по <адрес>, что соответствует полномочиям, предусмотренным ст. 144 УПК РФ.

Во исполнение данного запроса специалистом ООО «<адрес>» <дата> с использованием спутникового геодезического оборудования были произведены инструментальные замеры непосредственно на месте происшествия. По результатам замеров специалистом Ф.И.О.28, имеющим соответствующую квалификацию и лицензию, был составлен отчёт (т. 6 л.д. 65-80), содержащий сведения об объёме складированного угля (15870 м? в разрыхлённом состоянии), об установлении площади нарушенных земель 64 740 м2 или 6,47 га. Отчёт был передан в распоряжение сотрудников полиции и находился в материалах доследственной проверки. При этом, полученный в результате Отчёт не является результатом оперативно-розыскного мероприятия в чистом виде, а представляет собой документ, составленный специализированной организацией (ООО «<адрес>») на основании проведённых замеров.

<дата> материалы проверки, включая указанный Отчёт, были направлены из ОМВД России «<адрес>» в следственную часть СУ УМВД России по <адрес> для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (т. 2 л.д. 27). Таким образом, Отчёт поступил в распоряжение следственного органа вместе с материалами проверки ещё до возбуждения уголовного дела.

После возбуждения уголовного дела (<дата>) данный Отчёт <дата> был осмотрен следователем Ф.И.О.2 (т. 3 л.д. 94-99), в производстве которой находилось уголовное дело. Протокол осмотра предметов составлен в соответствии с требованиями УПК РФ. Впоследствии Отчёт был признан вещественным доказательством (т. 3 л.д. 115), а специалист Ф.И.О.28 допрошен в судебном заседании, где подтвердил факты поступления запроса от УЭБ и ПК, проведения замеров на месте с использованием спутникового геодезического оборудования, методику и результаты замеров, допустимую погрешность измерений (не более 2 %).

Вопреки доводам защитника Ермакова К.В., отражённые в протоколе осмотра предметов от <дата> сведения нашли своё объективное подтверждение в ходе судебного следствия, факт проведения данного следственного действия, как и проведения маркшейдерских замеров и составления отчёта не опровергается материалами дела.

Допрошенный в заседании суда первой инстанции специалист Ф.И.О.28 – генеральный директор ООО «<адрес>», непосредственно проводивший замеры, полностью подтвердил как факт своего выезда на место происшествия, так и составление им отчёта и передачу заказчику.

Кроме того, материалами дела достоверно установлен путь поступления Отчёта к следователю, происхождение документа в деле прослеживается и документально подтверждено.

При таких обстоятельствах, сомневаться в том, что при осмотре <дата> следователем был исследован именно тот Отчёт, который составил специалист Ф.И.О.28, не имеется. Отсутствие фотофиксации этого Отчёта в протоколе осмотра не создаёт неустранимых сомнений в тождестве документа, поскольку в протоколе содержится его описание, позволяющее однозначно идентифицировать осмотренный объект (наименование, объём).

С учётом изложенного, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при получении, осмотре и приобщении Отчёта к материалам дела.

Вопреки доводам жалобы, замеры производились не «без проведения полевых испытаний», а с использованием спутникового геодезического оборудования непосредственно на месте нахождения куч угля, что подтверждено допрошенным в суде специалистом Ф.И.О.28 Отсутствие забора породы из шурфов не ставит под сомнение результаты геодезических измерений объёма, так как это различные виды исследований (маркшейдерское и геологическое).

При таких данных, все представленные стороной обвинения доказательства суд первой инстанции оценил отличным от стороны защиты образом, но в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Оценка данных доказательств стороной защиты иным образом не основана на законе, а её обоснование носит не вытекающий из материалов дела и требований действующего закона субъективный характер.

Несогласие стороны защиты с приведённой судом оценкой доказательств не может свидетельствовать о неправильном применении уголовного и уголовно-процессуального законов, о допущенных существенных нарушениях УПК РФ и об обвинительном уклоне суда.

Оценив собранные и исследованные по делу доказательства в их совокупности, суд пришёл к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в краже, то есть тайном хищении чужого имущества, совершённой в особо крупном размере, и правильно квалифицировал его действия по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, в соответствии с фактическими обстоятельствами содеянного им, установленными в судебном заседании.

Выводы суда относительно юридической оценки его действий основаны на исследованных доказательствах и мотивированны в приговоре.

Суд первой инстанции обоснованно отверг доводы защиты, что уголь не является предметом хищения.

В соответствии со ст. 1.2 Закона РФ от <дата><номер> «О недрах», недра и содержащиеся в них полезные ископаемые являются государственной собственностью. Уголь, будучи извлечённым из природной среды и обладая экономической стоимостью, является имуществом и обладает экономической стоимостью, что подтверждено его последующей реализацией. Поэтому противоправное, безвозмездное изъятие этого имущества из государственной собственности с корыстной целью образует состав кражи. О корыстной цели свидетельствуют тайный характер работ (охрана, шлагбаум), организация складирования похищенного, объём изъятого (более 10 тыс. тонн), а также последующая попытка участия осуждённого в аукционе по приобретению этого же угля.

Действия осуждённого были направлены не на осуществление предпринимательской деятельности с нарушением условий лицензирования, а на противоправное, безвозмездное изъятие чужого имущества из законного владения собственника и обращение его в свою пользу, что полностью охватывается составом хищения.

В рассматриваемом случае, ссылки защитников на наличие иного состава преступления, не могут быть приняты во внимание, так как ключевым признаком обсуждаемого состава является то, что лицо осуществляет именно предпринимательскую деятельность, то есть самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

В данном же случае действия ФИО1 были направлены не на осуществление деятельности, подлежащей лицензированию, с целью извлечения дохода от оборота товара, а непосредственно на противоправное изъятие чужого имущества (угля) из законного владения собственника – Российской Федерации.

Уголь, находящийся в недрах, является государственной собственностью. Никаких разрешений (лицензий) на добычу, то есть на законное изъятие этого имущества из недр и обращение его в свою собственность, ФИО1 не выдавалось, правообладателем на земельном участке с кадастровым номером 28:12:000000:935 (категория земель – земли сельскохозяйственного использования) (где обнаружен склад угля) является Колхоз «Надежда» (т. 2 л.д. 63-102). Следовательно, его действия по извлечению угля на поверхность и его складированию были направлены на установление фактического владения и последующего распоряжения чужим имуществом, что образует объективную сторону хищения, а не незаконной предпринимательской деятельности.

Как верно указано в приговоре, отсутствие специальной нормы об ответственности за незаконную добычу общераспространенных полезных ископаемых не исключает ответственности по общей норме о хищении – ст. 158 УК РФ, так как предмет преступного посягательства (имущество – уголь, обладающий экономической стоимостью) и характер действий ФИО1 (противоправное безвозмездное изъятие и обращение чужого имущества в свою пользу) полностью отвечают признакам хищения.

То обстоятельство, что балансовые запасы угля на данном участке были списаны в 1980-х годах, не означает прекращения права собственности государства на полезные ископаемые, фактически залегающие в недрах. Списание с баланса — это учётная процедура, свидетельствующая об экономической нецелесообразности разработки месторождения в тот период, а не об исчезновении угля как полезного ископаемого (о чём пояснил представитель потерпевшего Ф.И.О.23 в суде). Сам факт изъятия, последующей идентификации угля как марки 2Б (протоколы испытаний АО «<адрес> уголь», т. 2 л.д. 136-142) и его реализации (т. 3 л.д. 138) подтверждает, что изъятый предмет обладает свойствами товара и является имуществом.

Преступление является оконченным с момента, когда имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться (п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от <дата><номер>). Как показали свидетели в начале мая на площадке уже находилась куча угля объёмом около 20 КамАЗов, что подтверждает факт изъятия и наличие у ФИО1 возможности распорядиться им задолго до задержания. Изъятие угля полицией и его последующая реализация уже после завершения преступления вопреки позиции стороны защиты не влияют на квалификацию содеянного как оконченного хищения.

Доводы жалоб о недоказанности размера ущерба также являются необоснованными.

Объём похищенного угля (15 870 м?) был установлен на основании отчёта о проведении маркшейдерских работ ООО «<адрес>», выполненного специалистом Ф.И.О.28 Процессуальных нарушений при приобщении отчёта судом не установлено.

Расчёт размера вреда произведён уполномоченным органом (Приамурским межрегиональным управлением Росприроднадзора) в соответствии с Правилами расчёта размера вреда, причинённого недрам вследствие нарушения законодательства РФ о недрах, утв. Постановлением Правительства РФ от <дата><номер>. Представленный в суд скорректированный расчёт от <дата> (т. 7 л.д. 85-90, 107-112) выполнен специалистом Ф.И.О.27, которая была допрошена судом.

Вопреки доводам защиты, для перевода объёма в тонны использован минимальный показатель насыпной плотности бурого угля — 680 кг/м?, что не ухудшает положение осуждённого. Это значение не противоречит ответу Института геологии и природопользования ДВО РАН от <дата> (т. 7 л.д. 14-16, 71-73), диапазон насыпной плотности (680-920 кг/м?), является научно установленной величиной, полученной в результате обобщения практических данных. Указание на «ознакомительный характер» этих сведений не означает их недостоверность или непригодность, а лишь констатирует, что наиболее точный показатель может быть определён только путём непосредственных испытаний конкретного угля в соответствии с ГОСТ 32558-2013. Данное обстоятельство, вопреки позиции защиты, не ставит под сомнение сам расчёт, а лишь описывает идеальную научную модель, реализация которой в рассматриваемом случае оказалась невозможной. Возможность проведения лабораторных испытаний по определению точной насыпной плотности похищенного угля была безвозвратно утрачена в связи с реализацией вещественного доказательства – угля объёмом 15 870 м? – уполномоченным органом (ТУ Росимущества) во исполнение постановления Благовещенского городского суда от <дата> (т. 2 л.д. 229-231). Реализация угля произведена на законных основаниях, в рамках исполнения вступившего в законную силу судебного решения. Утрата вещественного доказательства создала объективную невозможность получения экспертных данных.

В условиях, когда точное значение насыпной плотности установить невозможно, но объём похищенного угля (V) определён достоверно (маркшейдерскими замерами, проведёнными Ф.И.О.28 с использованием сертифицированного оборудования), применение для расчёта массы (m) минимального значения из научно обоснованного диапазона является не просто допустимым, а единственно правильным и справедливым подходом. Использование минимального показателя (680 кг/м?) является реализацией закреплённого в ст. 14 УПК РФ принципа толкования всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. Если бы суд или следствие применили средний (800 кг/м?) или максимальный (920 кг/м?) показатель насыпной плотности, итоговая сумма ущерба и, соответственно, гражданского иска была бы значительно выше. Таким образом, применённый подход не ухудшает положение осуждённого и не нарушает его прав.

Отсутствие точных лабораторных данных о плотности конкретно этого угля, учитывая его последующую реализацию, не может толковаться в пользу осуждённого, так как его же действиями была создана ситуация, при которой точное определение плотности стало невозможным.

Расчёт размера вреда произведён специалистом Приамурского межрегионального управления ФИО2 О.27, имеющей соответствующее образование и квалификацию, в строгом соответствии с математической формулой: 15 870 м? ? 0,68 т/м? = 10 791,6 тонн. Полученная масса была умножена на среднюю рыночную стоимость угля за предшествующий правонарушению период, определённую в соответствии с п. 7 Правил расчета размера вреда, причинённого недрам, утв. Постановлением Правительства РФ <номер>. Использование данных Росстата по Дальневосточному федеральному округу также являлось вынужденной и законной мерой ввиду отсутствия сведений в разрезе <адрес> (подтверждено ответом Амурстата, т. 6 л.д. 13-14) и соответствует положениям п. 7 Правил <номер> (при отсутствии сведений от Росстата по субъекту РФ, используются сведения по федеральному округу). Следовательно, использование средних цен по Дальневосточному федеральному округу является правомерным.

Более того, вопреки доводам стороны защиты пункт 7 Правил <номер> предписывает использовать сведения за 6 месяцев, предшествующих месяцу, в котором выявлено правонарушение (июнь 2024). Использование данных за период декабрь 2023 – май 2024, включая отопительный сезон, не противоречит закону.

Заключение специалиста (оценщика Ф.И.О.24) запрашивалось для иных целей (реализация вещественных доказательств). Для определения размера ущерба, причинённого недрам, проведение судебной экспертизы не требуется, так как закон устанавливает специальный порядок расчёта уполномоченным органом исполнительной власти (Правила <номер>). Расчёт Росприроднадзора является надлежащим доказательством размера вреда.

Довод защитника о том, что расчёт размера вреда, причинённого недрам, является недопустимым доказательством, так как поступил в суд в электронном виде (копией) и не прошёл надлежащей процессуальной процедуры, является формальным и не учитывает существа дела.

Судом установлено, что запрос о предоставлении расчёта был направлен уполномоченным органом (УМВД) в Приамурское межрегиональное управление Росприроднадзора. Полученный ответ с приложением расчёта был направлен в следственный орган в установленном порядке, о чём свидетельствует сопроводительное письмо (т. 3 л.д. 158). То обстоятельство, что документ первоначально поступил в электронном виде, не является нарушением, поскольку в материалах дела имеется его заверенная следователем копия, что соответствует требованиям ч. 8 ст. 84 УПК РФ. Сам факт направления документа посредством электронной почты, при наличии последующего официального письма, не ставит под сомнение его достоверность.

С учётом изложенного, оснований для иной квалификации действий осуждённого или его оправдания судебная коллегия не находит.

Процессуальных нарушений при производстве предварительного расследования, в том числе при проведении следственных действий с участием осуждённого, а также данных, указывающих на неполноту судебного следствия, судебной коллегией не установлено.

Судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципом состязательности и равноправия сторон, при этом существенных нарушений уголовного или уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, при производстве по делу допущено не было.

Согласно протоколу судебного заседания, суд создал сторонам равные и необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав. Стороны обвинения и защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе, исследуя представляемые доказательства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание.

Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела с принятием по ним мотивированных убедительных решений. Сам по себе отказ суда в удовлетворении ряда ходатайств при соблюдении процедуры их рассмотрения, а также собственная оценка судом доказательств стороны защиты не свидетельствуют о необъективности суда и нарушении принципа состязательности.

Доводы жалоб о нарушении права на защиту <дата> проверялись судом первой инстанции и были обоснованно отвергнуты.

Как следует из материалов дела, <дата> ФИО1 явился к следователю для выполнения процессуальных действий. Согласно его собственноручному заявлению, он отказался от услуг защитника по соглашению (адвоката Ф.И.О.22) и просил назначить ему защитника за счет средств федерального бюджета (т. 3 л.д. 197). Отказ заявлен в письменной форме, что соответствует ст. 52 УПК РФ. Доводы о том, что отказ был вынужденным под угрозой ареста, проверены в порядке ст. 144-145 УПК РФ, и постановлением следователя СО по <адрес> СУ СК РФ по <адрес> от <дата> в возбуждении уголовного дела по данному факту отказано (т. 5 л.д. 160-166). Следственные действия в этот день, включая предъявление обвинения и допрос, проводились с участием назначенного защитника Ф.И.О.5, что подтверждено соответствующими протоколами и подписями участников.

Довод о фальсификации исходящих номеров (в частности, 15/56) также не нашёл своего подтверждения. Допрошенные в суде следователь Ф.И.О.2 и руководитель следственного органа Свидетель №12 пояснили порядок делопроизводства, согласно которому <номер> является индексом подразделения (следственная часть), а 56 – номером уголовного дела, что соответствует внутреннему документообороту. Исходящие документы, направляемые в рамках конкретного дела, маркируются единым номером дела для упрощения внутреннего учёта, что не является фальсификацией. Кроме того, об ошибочности прописанного исходящего номера в уведомлении на имя обвиняемого и защитника свидетельствует ответ от <дата> (т. 5 л.д. 146-150).

Несовпадение времени на штампе прокуратуры (09:13) с временем окончания следственных действий (после 12:00) объяснено особенностями электронного документооборота, где время фиксируется по московскому часовому поясу. Кроме того, согласно позиции Конституционного Суда РФ, внутриведомственные отметки о времени регистрации не могут служить безусловным доказательством нарушения прав обвиняемого при отсутствии иных подтверждений.

При назначении Ф.И.О.1 наказания суд в соответствии с требованиями статей 6, 43, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, относящегося к категории тяжких, данные о его личности, согласно которым он не судим, в браке и в фактических брачных отношениях не состоит, на иждивении детей не имеет, зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, является генеральным директором ООО «АРТ-Лейми», по месту жительства характеризуется удовлетворительно, жалоб на поведение в быту не поступало, в связях с антиобщественным элементом не замечен, на учете в отделе полиции не состоит; на учёте в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, Администрация <адрес> предоставила сведения, что в связи с отсутствием ресурсоснабжающей организации и острой нехваткой угля они обращалиь в ООО «Арт-Лейми» с просьбой о поставках топлива с рассрочкой платежа, руководитель компании ФИО1 поставил на котельные города около 25 000 тонн угля, оказал содействие в его вывозе с разреза, предоставил технику для ремонтных работ и буртовки, а также гарантировал бесперебойную поставку в новогодние праздники без предоплаты, что позволило не допустить срыва отопительного сезона; смягчающее наказание обстоятельство: явку с повинной; отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, и пришёл к правильному выводу о назначении ему наказания в виде лишения свободы с назначением дополнительного наказания в виде штрафа.

Вид и размер основного и дополнительного наказания определены в пределах санкции ч. 4 ст. 158 УК РФ с учётом положений ст. ст. 6, 60 УК РФ, ч. 1 ст. 62 УК РФ (применительно к основному виду наказания), ч. 3 ст. 46 УК РФ (применительно к дополнительному виду наказания).

При назначении наказания судом не применены правила ст. 64 УК РФ, а также указано на отсутствие оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, с соответствующими выводами, приведёнными в приговоре, судебная коллегия соглашается.

Судебная коллегия находит назначенное осуждённому ФИО1 наказание справедливым и оснований для смягчения наказания не усматривает.

Суд обоснованно счёл возможным применить положения ст. 73 УК РФ и постановить об условном осуждении ФИО1 к лишению свободы, установив ему испытательный срок, в течение которого осуждённый своим поведением должен доказать своё исправление.

В соответствии со ст. 73 УК РФ, если суд, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, придёт к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным. При применении условного осуждения суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, смягчающие и отягчающие обстоятельства. По смыслу закона, ключевым условием для применения условного осуждения является вывод суда о том, что осуждённый не представляет общественной опасности и может исправиться без изоляции от общества.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, срок назначенного наказания (не превышающий восьми лет лишения свободы), характер и степень общественной опасности содеянного, наличие совокупности смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что ФИО1 не представляет той степени общественной опасности, которая требовала бы его реальной изоляции.

Данный вывод подтверждается совокупностью данных о личности осуждённого. ФИО1 ранее не судим, к уголовной ответственности привлекается впервые, имеет постоянное место жительства, является руководителем действующего предприятия ООО «АРТ-Лейми» и индивидуальным предпринимателем, то есть осуществляет социально полезную деятельность, связанную с обеспечением населения и организаций необходимыми ресурсами.

При таких обстоятельствах назначение ФИО1 реального лишения свободы способно не только дестабилизировать хозяйственную деятельность возглавляемого им предприятия, но и повлечь за собой нарушение бесперебойного теплоснабжения социально значимых объектов населённых пунктов, что привело бы к негативным социальным последствиям для неопределённого круга лиц. Подобный результат явно противоречил бы целям наказания, которые, согласно ст. 43 УК РФ, заключаются в исправлении осуждённого и предупреждении совершения новых преступлений.

Применение условного осуждения в данном случае не означает освобождения ФИО1 от ответственности и негативных последствий содеянного. На него возложены существенные ограничения: установлен длительный испытательный срок (4 года 6 месяцев), в течение которого он должен доказать своё исправление; на него возложены конкретные обязанности (являться на регистрацию, не менять место жительства без уведомления). Кроме того, ему назначено дополнительное наказание в виде штрафа в размере 1 000 000 рублей. Изложенное обеспечивает восстановление социальной справедливости, а институт условного осуждения позволит ему продолжать трудовую деятельность и, соответственно, реально возмещать причинённый ущерб, что в полной мере отвечает интересам потерпевшей стороны.

Все фактические обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса о возможности применения условного осуждения, были учтены судом первой инстанции в полном объёме, решение суда в этой части должным образом мотивировано в приговоре, не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Доводы же прокурора о назначении ФИО1 необоснованно мягкого наказания с применением положений ст. 73 УК РФ, являются несостоятельными. В апелляционном представлении не приведено объективных и убедительных доводов о необоснованном применении ст. 73 УК РФ при назначении наказания, что могло повлечь изменение приговора суда.

Таким образом, оснований для усиления наказания осуждённому, исключения из приговора выводов суда о применении в отношении осуждённого ст. 73 УК РФ, направления его для реального отбывания наказания в исправительную колонию, не имеется.

Вместе с тем, с учётом наличия апелляционного повода в приговор следует внести изменение и возложить дополнительно на условно осуждённого ФИО1 обязанность: в период установленного судом испытательного срока загладить перед потерпевшим вред, причинённый преступлением, что будет способствовать целям наказания и восстановлению социальной справедливости, поскольку ФИО1 до настоящего времени не предпринял достаточных мер для заглаживания вреда, причинённого преступлением.

Вносимые изменения согласуются с положениями ч. 5 ст. 73 УК РФ, а также разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, изложенными в п. 61 постановления от <дата><номер> «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которым для достижения целей исправления условно осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений в течение испытательного срока суд вправе возложить на осуждённого исполнение как обязанностей, предусмотренных частью 5 статьи 73 УК РФ, так и других обязанностей, например обязанности в установленный судом срок загладить вред, причинённый преступлением.

Возлагая на условно осуждённого обязанность - в период установленного судом испытательного срока загладить перед потерпевшим вред, причинённый преступлением, судебная коллегия учла, что требования уголовного законодательства и интересы потерпевшего не будут нарушены, так как данная обязанность, возложенная в порядке ст. 73 УК РФ, не освобождает условно осуждённого от исполнения приговора в части гражданского иска, которое регулируется Федеральным законом от <дата> № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», не предоставляет ему отсрочку или рассрочку его исполнения, а служит дополнительной гарантией исполнения приговора в этой части.

Гражданский иск разрешён судом в соответствии с требованиями ст. 1064 ГК РФ. Ущерб государству в размере стоимости незаконно добытого и похищенного угля был причинён именно действиями ФИО1 в момент изъятия имущества из недр. Размер ущерба, причинённого преступлением, установлен. Последующая реализация угля уполномоченным органом (Росимуществом) по цене, которая могла не соответствовать его рыночной стоимости, является самостоятельным административным действием, не отменяющим факта причинения ущерба хищением. Разница между стоимостью причинённого ущерба и суммой, вырученной от реализации угля, правомерно взыскана с осуждённого, поскольку эта разница является прямым следствием его преступных действий и не была им компенсирована.

Вопросы гражданско-правовой ответственности иных лиц, включая должностных лиц государственных органов, за возможное причинение убытков, связанных с реализацией имущества, не являются предметом рассмотрения настоящего уголовного дела и подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства при наличии соответствующих оснований, предусмотренных законом. Осуждённый не лишён права защищать свои интересы предусмотренными законом способами, включая предъявление регрессных исков к предполагаемым причинителям вреда.

Иных оснований для изменения приговора либо его отмены не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО1 изменить:

- возложить дополнительно на условно осуждённого ФИО1 обязанность: в период установленного судом испытательного срока загладить перед потерпевшим вред, причинённый преступлением.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в шестимесячный срок в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, установленном ч. 2 ст. 401.3, ст. ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ; в случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы, представления на приговор подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, установленном ч. 3 ст. 401.3, ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 389.28 УПК РФ, осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий В.О. Судейкина

Судьи Н.В. Аноцкая

Н.А. Трофимова

Мотивированное апелляционное определение изготовлено <дата>