Постановление № 22-41/2019 от 17 июня 2019 г. по делу № 22-41/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-41/2019
18 июня 2019 года
г. Чита
Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе председательствующего Кулибабы Г.Л., при секретаре судебного заседания Дворецкой С.В., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление заместителя военного прокурора Иркутского гарнизона ФИО1 на постановление Иркутского гарнизонного военного суда от 9 апреля 2019 года, которым уголовное дело в отношении бывшего военнослужащего войсковой 00000 старшего лейтенанта запаса

М., <...>

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, прекращено в связи с примирением сторон.

Мера пресечения в отношении М. – подписка о невыезде и надлежащем поведении по вступлению постановления в законную силу – отменена.

По делу определена судьба вещественных доказательств.

Изложив содержание обжалуемого постановления и доводы апелляционного представления, выслушав выступления М. и его защитника – адвоката Фокиной Н.В., возражавших против доводов апелляционного представления, а также прокурора – заместителя начальника отдела военной прокуратуры Восточного военного округа подполковника юстиции ФИО2, полагавшего апелляционное представление удовлетворить, окружной военный суд

установил:

М. органами предварительного расследования обвиняется в том, что он, являясь лицом, управляющим автомобилем «Honda Legend» с государственным регистрационным знаком <№>, нарушил требования пп. 1.5, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года №1090, а также дорожного знака 3.2 «Движение запрещено» Приложения к указанным Правилам, что повлекло по неосторожности смерть гражданки Кв.

Преступление было совершено примерно в 22 часа 27 июля 2018 года в городе <адрес>, при обстоятельствах, подробно изложенных в постановлении.

По итогам разрешения ходатайств участников процесса на подготовительной стадии рассмотрения дела в судебном заседании уголовное дело в отношении М. на основании ст. 25 УПК РФ прекращено в связи с примирением сторон, поскольку потерпевшая Ш. заявила ходатайство об этом, указав, что тот принес свои извинения, возместил материальный ущерб и компенсировал моральный вред, а также каких-либо претензий к подсудимому она не имеет, о чем судом вынесено постановление от 9 апреля 2019 года, в котором подробно изложены мотивы послужившие этому.

В апелляционном представлении заместитель военного прокурора Иркутского гарнизона ФИО1 полагает постановление суда подлежащим отмене в связи с неправильным применением судом уголовного и уголовно-процессуального законов, а уголовное дело направлению на новое рассмотрение в ином составе суда.

Он считает, что при принятии решения о прекращении уголовного дела судом в полной мере не были учтены требования ст. 76 УК РФ, ст. 25 УПК РФ, а также разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, содержащиеся в п. 16 его постановления от 09 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».

В частности, в нарушение требований ст. 240 УПК РФ суд не исследовал все доказательства по делу, не проверил и не оценил характер допущенных М. нарушений Правил дорожного движения, степень общественной опасности происшедшего и данные о личности подсудимого.

Также не был сделан вывод о соответствии решения о прекращении данного уголовного дела целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства. Не было учтено, что М. ранее привлекался к административной ответственности в связи с нарушением Правил дорожного движения. Оставлены без внимания и обстоятельства совершенного преступления, которым помимо гибели пострадавшей был причинен существенный вред общественным отношениям в области дорожного движения.

Указывая на вышеприведенное, а также на констатацию судом лишь факта наличия ходатайства потерпевшей о прекращении данного уголовного дела в связи с примирением сторон ввиду заглаживания причиненного ей вреда и согласия на это подсудимого, автор апелляционного представления считает, что прекращение уголовного дела в должной мере не отвечает целям восстановления социальной справедливости и предупреждения новых преступлений.

Адвокат, защищавший интересы подсудимого М. в суде первой инстанции, в письменных возражениях на апелляционное представление просит постановление оставить без изменения, а апелляционное представление без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, и проанализировав доводы, изложенные в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно п. 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

По данному делу судом первой инстанции эти требования закона должным образом не соблюдены.

В соответствии со ст. 25 УПК РФ суд вправе на основании заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести в случаях, предусмотренных ст. 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

Статья 76 УК РФ допускает возможность освобождения от уголовной ответственности лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред.

Как следует из материалов дела, на подготовительной стадии судебного разбирательства потерпевшая Ш. заявила ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении М. в связи с примирением и возмещением ей причиненного преступлением вреда на сумму 360 000 рублей, а также принесением ей извинений за содеянное, которые ею были приняты. Подсудимый и адвокат поддержали ходатайство и просили о прекращении уголовного дела по указанному основанию.

Государственный обвинитель согласился с прекращением данного уголовного дела, однако посчитал необходимым применить к подсудимому положения ст. 25.1 УПК РФ, то есть назначить М. судебный штраф.

Как указал Конституционный Суд РФ в определении от 20 декабря 2018 года № 3405-О, в соответствии со ст. 76 УК РФ от уголовной ответственности может быть освобождено лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред, а в ст. 25УПК РФ закреплено правило, согласно которому суд, вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон.

Однако право (а не обязанность) прекратить уголовное дело не означает произвольное разрешение данного вопроса уполномоченным органом или должностным лицом, которые, рассматривая заявление о прекращении уголовного дела, не просто констатируют наличие или отсутствие закрепленных в законе оснований для этого, а принимают соответствующее решение с учетом всей совокупности обстоятельств, включая вид уголовного преследования, особенности объекта преступного посягательства, наличие выраженного свободно, а не по принуждению волеизъявления потерпевшего, чье право, охраняемое уголовным законом, нарушено в результате преступления, изменение степени общественной опасности деяния после заглаживания вреда, личность обвиняемого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.

Следовательно, по буквальному смыслу действующего уголовно-процессуального законодательства, решение вопроса о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон зависит от конкретных обстоятельств уголовного дела, исследование и оценка которых являются обязанностью суда.

Не придается иной смысл приведенным нормам и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», в п. 16 которого разъясняется, что прекращение уголовного дела о преступлении, предусмотренном статьей 264 УК РФ, за примирением сторон является правом, а не обязанностью суда и, принимая такое решение, суд должен всесторонне исследовать характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимого, иные обстоятельства дела (надлежащее ли лицо признано потерпевшим, его материальное положение, оказывалось ли давление на потерпевшего с целью примирения, какие действия были предприняты виновным для того, чтобы загладить причиненный преступлением вред, и т.д.), а также оценить, соответствует ли решение целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Исходя из этого, суду в соответствии с требованиями закона надлежало всесторонне исследовать характер и степень общественной опасности содеянного, все данные о личности подсудимого, иные обстоятельства дела, что возможно лишь на стадии судебного следствия.

Суд первой инстанции, принимая решение об удовлетворении ходатайства потерпевшей и прекращая уголовное дело за примирением сторон, ограничился лишь формальным установлением оснований, предусмотренных ст. 76 УК РФ, и принял данное решение на подготовительной стадии судебного разбирательства.

При этом, как следует из протокола судебного заседания, судом не было исследовано само обвинение, предъявленное подсудимому, оно не было оглашено при рассмотрении данного дела, и, соответственно, не выяснено отношение подсудимого и его защитника к данному обвинению, а также признание М. своей вины в содеянном в объеме предъявленного ему в судебном заседании обвинения.

Ссылка же стороны защиты на признание подсудимым вины, а также на наличие ходатайства о рассмотрении дела в особом порядке судебного разбирательства, не могут в силу вышеприведенных актов высших судебных инстанций подменить необходимость выполнения судом действий, связанных с всесторонним исследованием характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности подсудимого и иных обстоятельств дела.

В постановлении указано, что М. загладил причиненный потерпевшей вред на сумму 360 000 рублей. Однако суд первой инстанции не установил размер причиненного имущественного вреда потерпевшей, и в каком именно объеме подсудимый указанный вред возместил.

Это же относится и к обоснованию компенсации морального вреда, поскольку, как следует из расписки потерпевшей от 6 апреля 2019 года, его размер был компенсирован ей в сумме 30 000 рублей, хотя в исковом заявлении было указано требование о компенсации морального вреда в сумме 200 000 рублей.

Принимая же решение относительно заявленного потерпевшей иска, суд также не исследовал само исковое заявление и обоснованность заявленных в нем требований.

Согласно п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, пострадавшего от преступления, права потерпевшего, в силу ч. 8 ст. 42 УПК РФ, переходят к одному из близких родственников (п. 4 ст. 5 УПК РФ) и (или) близких лиц (п. 3 ст. 5 УПК РФ) погибшего, а при их отсутствии или невозможности их участия в уголовном судопроизводстве – к одному из родственников (п. 37 ст. 5).

Если преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких близких родственников и (или) близких лиц погибшего, а в случае их отсутствия – родственников погибшего, и они ходатайствуют о предоставлении им прав потерпевшего, эти лица признаются потерпевшими на основании мотивированного решения суда. Аналогичная позиция высказана в Постановлении ЕСПЧ от 06 июля 2013 года по делу «ФИО3 и другие против Российской Федерации».

То есть действующее уголовно-процессуальное законодательство не запрещает по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, признавать потерпевшими нескольких его близких родственников.

Как видно из материалов дела, у погибшей в результате совершенного преступления М., помимо внучки Ш., признанной по делу потерпевшей, имелся ее брат – К. то есть внук пострадавшей, который не был признан потерпевшим в данном уголовном деле в ходе предварительного следствия.

Однако судом не были выяснены данные, свидетельствующие о возможном причинении тому в результате трагической гибели бабушки нравственных страданий, а также морального вреда. Наряду с этим, как следует из протокола его допроса в качестве свидетеля, он лично понес расходы на погребение погибшей.

Указанные вопросы, кроме намерения представлять интересы в суде в качестве потерпевшего, не были выяснены и в ходе предварительного следствия, что следует из протокола допроса свидетеля К..

Производство же по заявленному гражданскому иску о возмещении материального ущерба на сумму 160 000 рублей и компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей было прекращено только по заявлению потерпевшей Ш..

То есть, несмотря на такие обстоятельства, К.. не участвовал в разрешении вопроса о прекращении данного уголовного дела за примирением сторон.

Суд, прекращая уголовное дело по данному основанию, в силу ст. 76 УК РФ обязан был учесть мнение всех близких родственников погибшей, которым в результате совершенного преступления был причинен моральный, физический или материальный вред, и выяснить, заглажен ли подсудимым вред всем указанным лицам, поскольку иное толкование ст. 76 УК РФ противоречило бы ч. 1 ст. 42 УПК РФ и ст. 52 Конституции РФ.

Принимая решение об удовлетворении вышеуказанных ходатайств и прекращении уголовного дела в отношении М., суд учел наличие у него малолетнего ребенка, признание им вины в содеянном, его извинения перед потерпевшей, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, а также то, что общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и военной службы (подсудимый уволен с военной службы) пострадали значительно меньше чем интересы потерпевшей.

То есть суд пришел к выводу о том, что по данному уголовному делу следует отдать приоритет потерпевшей Ш., как непосредственно пострадавшей от действий подсудимого, заявившей ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, и прекратить его.

Вместе с тем в соответствии с положениями ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми.

Иными словами они должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности.

Данные требования закона судом первой инстанции также выполнены не были.

Как следует из материалов дела, М. обвиняется в том, что он, управляя автомобилем, совершил нарушение требований нескольких пунктов Правил дорожного движения, в том числе двигался в зоне действия дорожного знака 3.2 «Движение запрещено», значительно превысил разрешенную в населенном пункте скорость движения, что препятствовало возможности постоянного контроля за движением транспортного средства и создавало опасность для других участников дорожного движения, а, увидев Кв., не принял мер к снижению скорости и совершил на нее наезд, причинив тяжкий вред здоровью, повлекший ее гибель на месте дорожно-транспортного происшествия.

Исходя из этого, суду в соответствии с требованиями закона надлежало всесторонне исследовать, характер и степень общественной опасности содеянного, а также данные о личности виновного, в том числе факт привлечения его к административной ответственности в связи с нарушением Правил дорожного движения, и иные обстоятельства.

Принимая решение, необходимо было оценить соответствует ли это задачам правосудия – необходимости соблюдения общественного интереса, выражающегося в наказании виновного, управляющим средством повышенной опасности с указанными нарушениями Правил дорожного движения, что повлекло смерть человека, предупреждения совершения им новых подобных правонарушений, и защиты прав и законных интересов личности.

Также, делая однозначный вывод о возможности прекращения уголовного дела за примирением сторон, судом не была изучена личность подсудимого. Документы, характеризующие его, не исследовались, в том числе данные характеризующие его как водителя с учетом стажа управления транспортными средствами.

На основании изложенного следует прийти к выводу о том, что сам факт наличия указанных в законе оснований не является безусловным осн ованием для прекращения уголовного дела.

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами представления о том, что цели уголовного преследования в данном случае не достигнуты.

Таким образом, отсутствие какой-либо оценки обстоятельств совершенного преступления, а также всестороннего исследования характера и степени общественной опасности содеянного, личности подсудимого, потерпевшей, не позволяет суду апелляционной инстанции согласиться с выводами суда о необходимости прекращения уголовного дела в отношении М..

Решение суда о прекращении уголовного дела за примирением сторон принято при отсутствии исследования обстоятельств дела, влияющих на законность и обоснованность решения, в связи с чем, постановление суда подлежит отмене.

Ввиду того, что допущенные нарушения закона, являются неустранимыми в суде апелляционной инстанции, уголовное дело подлежит возвращению на рассмотрение в тот же суд, но в ином составе.

При этом суду следует учесть вышеуказанное и принять решение в соответствии с требованиями закона.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, пп. 2 и 3 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.17, п. 4 ч. 1 ст. 389.20, ч. 1 ст. 389.22, ст. 389.28 и ст. 389.33 УПК РФ суд апелляционной инстанции

постановил:

Постановление Иркутского гарнизонного военного суда от 9 апреля 2019 года о прекращении уголовного дела в отношении М. отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд, но в ином составе со стадии судебного разбирательства.

Председательствующий