Апелляционное определение № 22-6109/2025 от 4 декабря 2025 г. по делу № 22-6109/2025

Судья Хохрина Т.А. № 22-6109/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

5 декабря 2025 года город Самара

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда в составе: председательствующего – судьи Лысенко Т.В.,

судей Каляевой Ю.С., Меркуловой А.С.,

при секретаре судебного заседания Готовцевой Т.А.,

с участием: прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Самарской области ФИО2, Прытковой А.А.,

осужденного ФИО3 посредством видео-конференц-связи,

защитников - адвокатов Черного Д.Н., Попова Е.В.,

представителя потерпевшего АО «РЖД» - ФИО23,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО3 и его защитников - адвокатов Попова Е.В., Черного Д.Н. на приговор Железнодорожного районного суда г. Самары от 22 апреля 2025 года в отношении ФИО1,

заслушав доклад судьи Лысенко Т.В.,

позицию осужденного ФИО3 и защитников - адвокатов Черного Д.Н. и Попова Е.В. в поддержание апелляционных жалоб, прокурора Прыткову А.А. и представителя потерпевшего ФИО23, полагавших приговор законным и обоснованным, проверив материалы уголовного дела,

УСТАНОВИЛА:

обжалуемым приговором Железнодорожного районного суда г. Самары от 22.04.2025

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <адрес>, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении малолетнего ребенка, трудоустроенный в <данные изъяты>, зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, военнообязанный, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 3 года с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий ФИО3 изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбытия наказания исчислен с даты вступления приговора в законную силу.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО3 под стражей зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима с момента задержания в порядке ст. 91 УПК РФ - с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, а также с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения ФИО3 под домашним арестом зачтено в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

На основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ срок запрета определенных действий зачтен в срок содержания под стражей из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, затем последовательно зачтен в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбывания наказания из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Приговором разрешен вопрос в отношении вещественных доказательств.

В апелляционной жалобе ФИО3 выражает несогласие с приговором, считает его не соответствующим требованиям и принципам назначения уголовного судопроизводства, законности, состязательности, постановленным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, при неправильном применении уголовного закона. Полагает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку судом допущено игнорирование доказательств, указывающих на невиновность подсудимого, уклонение от оценки доводов стороны защиты, при этом выводы суд основывает на доказательствах, не исследованных в судебном заседании либо полученных с нарушением закона. Отмечает, что, вопреки выводам, изложенным в обвинительном заключении и в приговоре, в договоре <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и дополнительном соглашении <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ отсутствуют сведения об объеме и массе нефтезагрязненного грунта, о «твердой цене» договора, при этом имеются лишь сведения о лимитах финансирования. Считает, что отсутствуют доказательства перевода безналичных денежных средств и поступления на расчетный счет третьего лица – <данные изъяты>. Считает, что выводы суда о перечислении на расчетный счет <данные изъяты> 179 114 913,06 рублей, из которых 56 147 565,19 рублей за невыполненные работы и о распоряжении ФИО3 суммой в размере 56 147 565,19 рублей не соответствуют установленным обстоятельствам и не подтверждаются доказательствами. Указывает, что вывод о переводе денежных средств со счета потерпевшего мотивирован несуществующими доказательствами, у свидетелей ФИО23, ФИО12, Свидетель №10, Свидетель №22, ФИО10, ФИО11, чьи показания приведены в подтверждение этих выводов, такие сведения не выяснялись, показания этих свидетелей скопированы из обвинительного заключения, в суде такие сведения они не сообщали и в ходе рассмотрения дела не принимались меры по выяснению обстоятельств перечисления денежных средств. Ссылается на отсутствие доказательств завладения денежными средствами подсудимым или иным лицом, обращая внимание на отсутствие доказательств зачисления денежных средств на расчетный счет <данные изъяты>, филиалом которого является <данные изъяты> в лице управляющего ФИО3 Обращает внимание на то, что ФИО3 лишь управляет одним из филиалов <данные изъяты>, соответственно имел возможность распоряжаться только счетами филиала, которые был уполномочен открывать и закрывать с разрешения <данные изъяты>, управлять расчетным счетом № полномочий не имел. Отмечает копирование в текст приговора содержания протоколов осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, заключения экспертов, без мотивированной оценки доказательствам, в том числе во взаимосвязи с актами о приемке выполненных работ. Указывает на отсутствие доказательств способа совершения инкриминируемого ФИО3 хищения, ссылаясь на то, что судом указано о совершении хищения путем обмана руководителя – предоставления начальнику <данные изъяты> ФИО12 для подписания актов о приемке выполненных работ и справки о стоимости работ, что не подтверждено, а опровергается доказательствами, свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства. Отмечает, что 19 актов, которые приведены в приговоре, согласно показаниям свидетелей Свидетель №19 и ФИО12, не содержат сведений о работе с нефтезагрязненным грунтом, кроме того, согласно ответу Заказчика – Дирекции по строительству сетей связи Куйбышевской дирекции по капитальному строительству филиала <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, к работам с нефтезагрязненным грунтом имеют отношение лишь 7 актов: по размещению № от ДД.ММ.ГГГГ, № и № от ДД.ММ.ГГГГ, по разработке и вывозу № и № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, а согласно заключению дополнительной судебной строительно-технической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ 11 из 19 актов не имеют отношения к работам с нефтезагрязненным грунтом. Полагает, что суд необоснованно не предпринял меры к устранению очевидных противоречий в позиции заказчика и в выводах заключения экспертов о количестве актов, имеющих отношение к определению ущерба и виновности, при этом принята во внимание позиция экспертов, которыми не исследовался объект Заказчика, и они не знакомились с проектно-сметной документацией. Указывает, что в настоящий момент ущерб отсутствует, что подтверждается показаниями представителя потерпевшего ФИО23, поскольку договорные обязательства <данные изъяты>» перед <данные изъяты> на момент рассмотрения уголовного дела выполнены, чему суд оценку не дал, в приговоре данный факт не отразил, доказательства этому суд проигнорировал. Ссылается на п. 10.8 договора <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ о том, что фактическая передача результатов работ осуществляется только после подписания акта приемочной комиссии формы КС-14, который на момент рассмотрения судом первой инстанции уголовного дела не составлялся и не подписывался, объект строительства <данные изъяты> приемной комиссией не принимался, в то время как согласно данным в суде показаниям свидетелей Свидетель №19, ФИО19, ФИО12 нефтезагрязненный грунт с территории <данные изъяты> вывезен в полном объеме. Полагает, что выводы экспертизы о сумме ущерба 56 147 565,19 рублей сформированы исходя из сумм стоимостей каждого из показателей объемов невыполненных работ – фактически неразработанного грунта 24499,1 тонн, фактически невывезенного нефтезагрязненного грунта 14310,99 тонн, фактически неразмещенного нефтезагрязненного грунта 10831,99 тонн, что следует из таблицы, при этом суд в приговоре пришел к выводу о неразработке, невывозе и неразмерещении 10831,99 тонн общей стоимостью 56 147 565,19 рублей, что противоречит расчетам дополнительной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ. Полагает, что суд необоснованно включил в размер ущерба сумму налога на добавленную стоимость, учитывая, что при рассмотрении дела не устанавливались обстоятельства, связанные с возможным возмещением потраченного <данные изъяты> и выплатами полученного <данные изъяты>. Указывает об отсутствии понимания исчисления судом суммы ущерба в размере 56 147 565,19 рублей, учитывая определенную заключением экспертизы стоимость фактически невыполненных работ 37 387 448,03 рублей, стоимость разницы объемов, указанных в документах первичного учета (КС-2) и актов приема-передач промышленных отходов (акт сдачи грунта на полигон) 10 841 342,40 рубля, размера НДС, прибавленной к сумме двух вышеуказанных значений. Отмечает, что акты приема-передачи промышленных отходов не относятся к формам первичной учетной документации, при этом оформлялись между <данные изъяты> и <данные изъяты>, к их составлению сотрудники и руководство <данные изъяты> и <данные изъяты> отношения не имеют, кроме того в актах отражен объем фактически сданного нефтезагрязненного грунта на 3226,59 тонн больше, соответственно из стоимости фактически невыполненных работ подлежит исключению разница в размере 10 841 342,40 рублей. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО3 отмечает, что судом нарушены требования уголовно-процессуального законодательства, допущено игнорирование доказательств, указывающих на его невиновность, уклонение от их указания и оценки в приговоре; уклонение от действительных доводов стороны защиты и их подмена выдуманными аргументами; допущены ссылки на неисследованные в судебном заседании и полученные с нарушением закона доказательства. Считает, что судом ненадлежащим образом описано событие преступления, без подтверждения доказательствами и оценки доказательств, опровергающих выводы суда, в том числе: об отсутствии доказательств об объемах и стоимости работ и безосновательности выводов о «твердой» цене договора; об отсутствии доказательств по осуществлению перевода потерпевшим безналичных денежных средств и получении их третьи лицом; об отсутствии доказательств завладения подсудимым или кем-либо безналичными денежными средствами; об отсутствии доказательств способа совершения вмененного хищения, поскольку указанные в приговоре акты приемки выполненных работ не относятся к работам с нефтезагрязненным грунтом, ФИО12 эти акты не подписывал, представители Заказчика знали о невыполнении полного объема работ, не учтено нахождение в командировке ФИО3 на момент подписания части актов; об отсутствии доказательств ущерба и его размеров, поскольку работы выполнены после их приемки, чему оценка судом не дана, при этом необоснованно в размер ущерба включен налог на добавочную стоимость, размер которого не устанавливался. Обращает внимание на неверное указание места его работы во вводной части приговора, считая, что это подтверждает изготовление текста приговора лицом, не знакомым с уголовным делом. Указывает на наличие существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении дела, нарушение права на защиту ввиду не исследования доказательств, на которые имеются ссылки в приговоре, ссылок на недопустимые доказательства, оглашения показаний свидетелей не вызванных в судебное заседание, нарушение принципа состязательности и презумпции невиновности ввиду отказа в производстве почерковедческой судебной экспертизы, проведение экспертиз некомпетентными лицами. Просит отменить приговор, вынести оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО3 также отмечает, что выводы суда не соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, приговор постановлен при отсутствии оценки доказательствам защиты, также судом допущены существенные нарушения, в том числе при описании преступного деяния, в частности: о наличии в соглашениях условий об объемах и стоимости работ, связанных с нефтезагрязненным грунтом; о переводе безналичных денежных средств и их зачислении на счет; о завладении и распоряжении им безналичными денежными средствами; об отсутствии доказательств способа совершения преступления, оспаривая обман представителей Заказчика в части выполнения не всего объема работ, подписание актов ФИО12, а также им (ФИО3), предоставление актов ФИО12 при указанных в приговоре обстоятельствах, ставя под сомнение правильность определения территориальной подсудности рассмотрения уголовного дела. Обращает внимание на то, что дача ФИО1 указаний подчиненным сотрудникам о внесении недостоверных сведений в документы не вменялось ему, в связи с чем вывод суда об этом постановлен в нарушение требований ч. 2 ст.307 УПК РФ и разъяснений, изложенных в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29.11.2016 «О судебном приговоре», при этом не мотивирован. Считает противоречащим всему приговору и доказательствам по делу вывод суда о совершении хищения путем заключения договоров и дополнительных соглашений к ним без намерений их выполнения, отмечая, что он (ФИО3) не имеет отношения к заключению договора <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку трудоустроен с ДД.ММ.ГГГГ. Указывает, что приговор изобилован выводами о производстве определенных действий с целью выполнения работ, соответственно, вывод об отсутствии намерений по исполнению договорных обязательств сомнителен и опровергается иными выводами и доказательствами, свидетельствует о наличии в приговоре противоречий. Считает, что не установлены в ходе рассмотрения дела и бездоказательно приведены в приговоре сведения о том, когда, кем, где и при каких обстоятельствах подписаны акты о приемке выполненных работ, как и при каких обстоятельствах, когда, кому и где они предоставлены, кто, когда, где, кому дал распоряжение об оплате невыполненных работ, при этом указанный в приговоре адрес ДКС является домыслом, а место мошенничества не установлено, подтверждений совершению преступления на территории <адрес> не имеется. Обращает внимание на отсутствие доказательств ущерба и его размеров, при этом в ходе рассмотрения дела нашло подтверждение, что ущерб отсутствует в силу довыполнения работ после их приемки, а ссылки на заключения экспертиз, проведенных по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, необоснованны, надлежало учитывать обстоятельства завершения работ, при этом эксперты ФИО13, ФИО14, ФИО15 от своих выводов отказались. Считает, что размер ущерба в приговоре указан неверно, вопреки установленным обстоятельствам, основан на ненадлежащих расчетах и на недопустимых доказательствах, поскольку: сведения в доказательствах об объемах невыполненных работ различны, а судом не мотивировано, по каким причинам учитываются одни сведения и не учитываются другие; кроме того размер ущерба не соответствует указанному в приговоре объему невыполненных работ при наличии противоречий в заключении дополнительной экспертизы и пояснениях экспертов, вопреки положениям ст. 14 и ст. 252 УПК РФ; вывод о стоимости невыполненных работ с нефтезагрязненным грунтом противоречит выводу о стоимости всех работ с нефтезагрязненным грунтом и выводам экспертов, противоречия в приговоре касаются также доли невыполненных работ от общего объема; противоречия приговора и заключения экспертов касаются объема невыполненных работ с нефтезагрязненным грунтом. Отмечает, что выводы в приговоре об объемах и стоимости невыполненных работ основаны на доказательствах, содержащих взаимоисключающие утверждения, и противоречат иным выводам суда, единственным доказательством указанной в приговоре сумме ущерба 56 147 565,19 рублей является письменное пояснение от ДД.ММ.ГГГГ к заключению дополнительной судебной строительно-технической экспертизы, не содержащее каких-либо расчетов, при указанных обстоятельствах вызывают сомнение в выводах суда о последовательности и логичности заключения экспертов. Обращает внимание на наличие противоречий экспертизы по вопросу об объемах и видах выполненных работ в части объема и стоимости работ, ответы экспертов основаны не на документах первичного учета, а на иных документах, не подписанных сторонами договора, при этом эксперт ФИО16 пояснил в суде, что вопрос о распределении документов по первичному учету не в его компетенции, в связи с чем ставит под сомнение компетенцию экспертов. Полагает, что при изложенных существенных нарушениях уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении уголовного дела, приговор подлежит отмене, а он (ФИО3) подлежит оправданию по обвинению, в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Аналогичные доводы приведены в дополнительной апелляционной жалобе осужденного ФИО3, который отмечает о копировании в приговор текстов протоколов осмотра без оценки относимости их содержания и выводов заключения экспертов, которые они в судебном заседании признали ошибочными, полагая, что это могло сделать лицо, не участвовавшее в судебном заседании. Ссылается на подтверждение стоимости работ, с учетом дополнительных соглашений, в сумме 213 429 097 рублей письмом Дирекции по строительству сетей связи <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, исследованным судом, и отраженным в приговоре, что свидетельствует о несоответствии действительности указанных органом следствия обстоятельств работ и размере ущерба, при этом суд, указав на это в приговоре пришел к выводам, что стоимость всех строительно-монтажных работ не превышала 70 973 082, 94 рубля, что исключает возможность выводов о стоимости отдельных работ с нефтезагрязненным грунтом в размере большем полного их комплекса. Указывает, что из вышеуказанного ответа Дирекции следует, что стоимость работ по обезвреживанию и утилизации 32175 тонн грунта 114 203 247,20 рублей, что на 64 911 665,86 рублей меньше, чем изложено в приговоре. Ссылается на неопределенность выводов о размере ущерба и отсутствие достоверных источников происхождения суммы ущерба, установленной приговором. Отмечает, что вывод суда об объеме работ и их стоимости противоречит заключению дополнительной судебной строительно-технической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной по инициативе суда, которой определено, что размещение нефтезагрязненного грунта произведено в отношении 35401,18 тонн, разработка – 25476,79176 м3, вывоз 25653,59 тонн, а стоимость работ, отраженная в документах первичного учета – 129 812 304,48 рублей или 140 653 646,88 рублей. Обращает внимание на то, что выводы суда о стоимости скопированы из обвинительного заключения и заключения экспертной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ, в то время как эксперты ФИО13, ФИО14, ФИО15 в суде ДД.ММ.ГГГГ указали об ошибочности своих выводов. Считает, что экспертизы проведены некомпетентными лицами, являющимися сотрудниками <данные изъяты>, о чем свидетельствуют противоречивые выводы экспертов. Отмечает отсутствие доказательств завладения и распоряжения кем-либо, в том числе им (ФИО3) безналичными денежными средствами, поскольку в приговоре не указано, на основании каких доказательств суд пришел к выводам о зачислении на расчетный счет <данные изъяты> денежных средств и в каком количестве, на каком основании на расчетный счет <данные изъяты> поступили денежные средства, когда и в каком размере он (ФИО3) получил возможность распоряжаться денежными средствами, в то время как имеются выводы суда именно о получении денежных средств ФИО3 и распоряжении ими по своему усмотрению. Обращает внимание на противоречивость и взаимоисключаемость выводов суда, в частности в связи с указанием о заключении договоров и дополнительных соглашений без намерений их выполнения, путем дачи указаний подчиненным сотрудникам в целях выполнения условий договора. Ссылается на то, что большинство указанных в приговоре актов о приемке выполненных работ не содержат сведений о работах, связанных с вывозом нефтезагрязненного грунта; подписи в актах не принадлежат якобы обманутому ФИО12 и ему (ФИО3); показаниями свидетелей установлен иной порядок предоставления актов о приемке выполненных работ Заказчику; нет доказательств дачи подсудимым указаний сотрудникам о внесении недостоверных сведений в акты, и это не указано в обвинении; утверждения о заключении договоров и дополнительных соглашений без намерения их выполнения противоречат иным выводам суда. Указывает на противоречия в приговоре в выводах о наличии сведений о работах с нефтезагрязненным грунтом по 19 актам о приемке выполненных работ формы № КС-2, в то время как сами акты содержат недостоверные сведения, что проигнорировано судом. Считает, что размер ущерба в приговоре указан неверно, вопреки установленным обстоятельствам и основан на неверных расчетах и недопустимых доказательствах. Полагает, что в размер ущерба необоснованно включен показатель НДС. Отмечает ошибку в указании места его работы во вводной части приговора. Считает, что приведенные существенные нарушения уголовно-процессуального закона дают основания для выводов о несоответствии приговора фактическим обстоятельствам уголовного дела и необходимости его отмены с вынесением в отношении него (ФИО3) оправдательного приговора.

В апелляционной жалобе адвокат Попов Е.В., действующий в защиту осужденного ФИО3, выражает несогласие с приговором, считает его не соответствующим принципам назначения уголовного судопроизводства, законности, презумпции невиновности, состязательности, постановленным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и при неправильном применении уголовного закона, а выводы суда, изложенные в приговоре, считает несоответствующими фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что невручение в установленные законом сроки копии приговора участникам судопроизводства ставит под сомнение наличие приговора и изготовления его в полном объеме в совещательной комнате, свидетельствует о бездействии суда, нарушающем права участников процесса, сокращая срок для подачи апелляционных жалоб. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор в отношении ФИО3

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Попов Е.В. акцентирует внимание на нарушениях в описательно-мотивировочной части приговора ввиду ненадлежащего описания события преступления, отсутствии доказательств выводам и оценки доказательств, опровергающих обвинение. Указывает, что, вопреки предъявленному обвинению, скопированному судом, не имеется сведений об объемах и стоимости работ в договоре <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и в дополнительном соглашении к нему <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, предметом которого являлись работы по разработке, вывозу и размещению для утилизации нефтезагрязненного грунта. Ссылается на отсутствие доказательств перевода безналичных денежных средств и поступления их на расчетный счет третьего лица – <данные изъяты>, поскольку имеющиеся в деле и являвшееся предметом экспертного исследования платежные поручения не содержат банковских отметок, представлены на иные суммы и не позволяют достоверно произвести подсчет перечисленных сумм в соответствии с их назначением. Утверждает об отсутствии доказательств завладения безналичными денежными средствами кем-либо, в том числе ФИО3, вопреки выводам суда, учитывая невозможность осужденного управлять расчетными счетами организаций, не находящихся в его подчинении. Обращает внимание на отсутствие доказательств выводам суда о способе совершения преступления, инкриминированного ФИО3, поскольку: те акты о приемке выполненных работ, на которые указано в приговоре, не содержат сведений о работах с нефтезагрязненным грунтом, что подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №19, ФИО12, ответом Дирекции по строительству сетей связи Куйбышевской дирекции по капитальному строительству филиала <данные изъяты>, заключением дополнительной строительно-технической экспертизы; выводы о том, что ФИО12 подписаны акты под влиянием обмана опровергаются показаниями самого ФИО12, отрицавшего принадлежность ему подписей, при этом подписи ФИО18 не проверялись и меры к вызову его для допроса не предпринимались. Считает, что не подтверждены выводы суда, что сотрудники Заказчика были обмануты, и опровергаются показаниями свидетелей Свидетель №19, ФИО12 Указывает, что не основан на доказательствах вывод суда о том, что ФИО3 подписал перечисленные в приговоре акты о приемке выполненных работ, при этом, согласно заключению специалиста, подписи в актах выполнены иным лицом. Ставит под сомнение вывод суда о том, что действия, направленные на завладение имуществом, совершены при обстоятельствах, описанных в приговоре, полагая, что такой вывод не основан на доказательствах. Ссылается на отсутствие доказательств наличию и размеру ущерба, учитывая, что договорные обязательства подрядчиком выполнены в полном объеме, что подтвердили в ходе судебного разбирательства представитель потерпевшего ФИО23, а также свидетели Свидетель №19, ФИО19, ФИО12, при этом вывод суда противоречит доказательствам, в том числе расчетам дополнительной экспертизы. Полагает, что судом, вопреки разъяснениям Верховного Суда РФ, в размер ущерба включен налог на добавленную стоимость (НДС). Указывает, что во вводной части приговора неверно указано место работы ФИО3, допущенная ошибка в наименовании организации <данные изъяты> и <данные изъяты> свидетельствует о том, что суд не разобрался с делом. Утверждает, что в ходе рассмотрения дела допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлекшие нарушение права на защиту, выразившиеся в ссылке в приговоре на доказательства, которые не исследовались, на недопустимые доказательства, в том числе показания представителя потерпевшего, источником для информации которого явились материалы уголовного дела; оглашение показаний лиц, которые в суд не вызывались – ФИО28 и Свидетель №20; нарушение принципа состязательности, выразившееся в отказе в производстве почерковедческой судебной экспертизы и в сокрытии доказательств невиновности ФИО3, проведении экспертиз лицами, не обладающими необходимой компетенцией. Утверждает о копировании в приговор содержания обвинительного заключения, при этом не приведены показания участников процесса в том смысле, который они сообщили в суде, не мотивированы выводы, почему они не приняты во внимание судом. Полагает, что вышеизложенное свидетельствует о вынесении приговора с нарушением принципов уголовного судопроизводства, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, что существенно нарушен уголовно-процессуальный закон. Просит приговор отменить и вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Черный Д.Н., действующий в защиту осужденного ФИО3, считает, что фактические обстоятельства, установленные в судебном заседании, не могли позволить суду сделать выводы о месте, времени, способе совершения преступления, форме вины, мотиве, целях и последствиях преступления, в совершении которого ФИО3 признан виновным. Считает, что судом постановлен приговор с нарушением конституционных прав подсудимого, с грубым нарушением права за защиту, ввиду невручения полного текста приговора в предусмотренные законом сроки, чем ограничена возможность своевременного обжалования приговора. Просит приговор отменить, ФИО3 оправдать.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Черный Д.Н. отмечает, что имеются основания полагать, что судом проигнорированы доказательства невиновности ФИО3, они не указаны и не получили оценку, при этом доводы стороны защиты подменены на иные аргументы, выдаваемые за их позицию, при этом имеют место ссылки на неисследованные доказательства. Указывает, что из приговора не понятно, что явилось источником для выводов суда о стоимости работ, считает что сведения об объемах и стоимости работ скопированы из обвинительного заключения, при этом суд не пожелал разбираться с содержанием доказательств и с их оценкой, что привело к неверным выводам. Ссылается на отсутствие доказательств перевода денежных средств со счета потерпевшего и их поступления на расчетные счета третьих лиц, поскольку справки по операциям и счетам юридических лиц не исследовались, а в исследованных судом копиях платежных поручений нет отметок о принятии их банком к исполнению, при этом они содержат различия в суммах и сведениях о плательщике и получателе, о датах платежей до заключения дополнительного соглашения № от ДД.ММ.ГГГГ, однако не получили оценку суда на предмет их относимости к уголовному делу, приведены в приговоре путем дословного копирования из протокола осмотра предметов и документов. Указывает на отсутствие доказательств завладению и распоряжению безналичными денежными средствами кем-либо, в том числе ФИО3, при этом из показаний свидетелей Свидетель №10, ФИО10, которые они давали в суде, следует, что ФИО3 не мог распоряжаться денежными средствами <данные изъяты>, однако их показания искажены в приговоре, путем копирования показаний, данных ими в ходе предварительного следствия, в том числе в той части, в которой не оглашались в суде. Ссылается на отсутствие в приговоре доказательств выводам о способе совершения преступления, вмененного ФИО3, поскольку большинство актов, на которые указано в приговоре, не содержат сведений о работах, связанных с вывозом нефтезагрязненного грунта, подписи в актах не принадлежат якобы обманутому ФИО12, в то время как подписи представителя Заказчика ФИО18 не проверялись, и он не допрашивался судом, при этом представитель Заказчика Свидетель №19 пояснял, что ему было известно о выполнении не всего объема работ, кроме того, подписи в этих актах не принадлежат подсудимому, который в период составления этих документов находился за пределами <адрес>, при этом из показаний свидетелей установлен иной порядок предоставления актов о приемке выполненных работ Заказчику, чем описан в приговоре. Утверждает о необоснованности выводов суда о подписании актов выполненных работ ФИО3, поскольку это опровергается заключением специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ, проводившего почерковедческое исследование, кроме того в даты составления актов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 находился в командировке. Отмечает, что территориальную подсудность уголовного дела о мошенничестве, предметом которого являются безналичные денежные средства, следует определять по месту совершения лицом действий, направленных на незаконное изъятие денежных средств, при этом судом не установлено при каких обстоятельствах подписаны и переданы представителю Заказчика акты приемки выполненных работ, кто, когда и кому дал указание о переводе денежных средств, соответственно обстоятельства, имеющие значение для определения территориальной подсудности не установлены, доводы в этой части судом проигнорированы. Указывает на отсутствие доказательств ущерба и его размеров от вмененного ФИО3 хищения, учитывая, что в ходе рассмотрения дела установлено, что в итоге работы выполнены в полном объеме, что подтвердили потерпевший и свидетели, а также следует их протоколов следственных действий, чему суд оценки не дал, основав свои выводы на заключении экспертов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, которыми исследовались сведения по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, когда работы еще не были завершены, в то время как завершение работ имело место после ДД.ММ.ГГГГ. Отмечает, что на момент производства дополнительной экспертизы возможно было установить выполнение работ в полном объеме, однако сведения о повторных замерах участка не использовались. Считает, что в размер ущерба необоснованно включена сумма налога на добавленную стоимость, без установления обстоятельств, связанных с возмещением потраченного <данные изъяты> и выплатой полученного <данные изъяты>, взяв в основу выводы дополнительной экспертизы о размере ущерба, в которой не содержится информации о понимании экспертами точного размера НДС для исчисления. Ставит под сомнение компетенцию экспертов, проводивших дополнительную судебную строительно-техническую экспертизу, поскольку они в ходе допроса не смогли пояснить, относится ли акт приема-передачи промышленных отходов к документам первичного учета. Ссылается на существенные нарушения судом уголовно-процессуального закона, повлекшие нарушение права на защиту: ссылки на не исследованные доказательства; ссылки на недопустимые доказательства; оглашение показаний лиц, которые не вызывались; отказ от производства почерковедческой экспертизы, сокрытие доказательств невиновности ФИО3; проведение экспертиз лицами, не обладающими необходимой компетенцией; вынесение приговора с нарушением тайны совещательной комнаты. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор в отношении ФИО3

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Черный Д.Н. указывает, что приговор суда не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания; имеются ссылки на доказательства, не исследованные судом либо полученные с нарушением закона; допущено нарушение принципа состязательности сторон, отказ в удовлетворении ходатайств о назначении экспертизы, о признании доказательств недопустимыми, назначении повторной экспертизы; нерассмотрение действительных доводов стороны защиты и их подмена на выдуманные аргументы, выдаваемые за ее позицию, оглашение показаний потерпевшего и свидетеля в нарушение ст. 281 УПК РФ; нарушение порядка назначения экспертизы. Отмечает, что нарушения допущены судом в описательно-мотивировочной части приговора, в частности ненадлежащим образом описаны события преступления, при отсутствии доказательств, послуживших основанием для выводов суда, оценки доказательств, опровергающих доводы защиты и мотивов, по которым они отвергнуты. Указывает о противоречии исследованным доказательствам выводов суда о наличии в соглашениях условий об объемах и стоимости работ, связанных с нефтезагрязненным грунтом; о формировании выводов о переводе безналичных денежных средств потерпевшего на расчетный счет третьего лица – <данные изъяты> в отсутствии доказательств; об отсутствии доказательств завладения кем-либо, в том числе подсудимым, денежными средствами и распоряжении ими; об отсутствии доказательств способу совершения вменяемого хищения; об отсутствии доказательств ущерба и его размеров, приводя цитаты приговора, выдержки из УК РФ и УПК РФ, правовые позиции Верховного суда, собственные суждения об оценке доказательств и установленных судом обстоятельств, существо которых соответствует доводам вышеизложенных жалоб. Указывает, что отсутствуют доказательства умысла на совершение вменяемого ФИО1 хищения, ссылаясь на неоконченную мысль в суждении суда, скопированную из обвинительного заключения и утрату смысла предложения ввиду попытки внеси в него исправления. Ссылается на то, что цель хищения в пользу третьего лица, в условиях полного отсутствия доказательств, в приговоре трансформировалась в цель наживы, обладания денежными средствами и обращения их в свою и чужую пользу, описанные в приговоре, содержат три разных вывода, при этом не понятно, в результате каких обстоятельств сформировалась цель действовать в интересах руководимого филиала, в условиях поступления денег не в филиал, а в основную организацию, являющуюся дочерней к потерпевшему, переросла в цель снизить затраты, а затем обладать лично и обратить в свою пользу. Обращает внимание на приведение в приговоре стенограммы разговора свидетеля Свидетель №20 и подсудимого на 24 страницах приговора без какого-либо анализа их содержания, при этом свидетель Свидетель №20 не допрашивался. Ссылается на то, что стенограммы не подтверждают вывод суда о невыполнении в полном объеме работ с нефтезагрязненным грунтом, напротив ФИО3 указывает, что акты не подписывал и не знал о ходе выполнения работ, находясь в <адрес>, затем остановил платежи ввиду непредставления всех актов. Указывает, что наличие умысла суд мотивирует недоказанными утверждениями, что преступление совершено путем обмана, с распоряжением похищенными денежными средствами, с осознанием общественной опасности и неизбежности наступления общественного опасных последствий, «твердой» ценой договора, однако никакими доказательствами обман не подтвержден, доказательства распоряжения денежными средствами отсутствуют, опасных последствий не наступило, так как работы выполнены, «твердая» цена выдумана, поскольку цена менялась минимум 6 раз дополнительными соглашениями. Указывает на нарушение во вводной части приговора при указании места работы осужденного, что свидетельствует либо о непонимании уголовного дела автором приговора либо о его составлении лицом, не знакомым с содержанием уголовного дела. Считает, что судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, приведшие к нарушению права на защиту и несоответствующим установленным обстоятельствам выводам. Считает, что из-за постоянной смены государственных обвинителей и зачитывания каждым из них лишь части доказательств, отсутствовала оценка полноты представленных доказательств, что проигнорировано судом. Указывает, что имеют место ссылки на доказательства, которые оглашены в нарушение требований, установленных ст. 281 УПК РФ, с нарушением прав стороны защиты. Ссылается на нарушение судом принципа состязательности сторон, поскольку нарушены правила оценки доказательств и ни один из доводов стороны защиты не рассмотрен, в том числе о том, что подписи в актах не принадлежат ФИО12 и ФИО3, о нахождении ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в командировках, также не получило оценку суда заключение специалистов-лингвистов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому из исследованных специалистом документов и стенограмм возможен вывод, что ФИО1 не подписывал акты на 32 тысячи тонн грунта и ему не известны обстоятельства их подписания в связи с нахождением в командировках. Обращает внимание, что не получили оценку ответ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и план схемы к нему, заключение специалиста <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ о погрешности при расчете замеров грунта. Указывает, что имело место воспрепятствование стороне защиты в установлении связанных с делом обстоятельств, в частности, предпринимались попытки снятия вопросов экспертам. Отмечает, что не отражены в приговоре в достаточном объеме данные в суде показания свидетелей ФИО12, Свидетель №19, и приведены в искаженном виде показания ФИО23, полагая, что имеет место сокрытие судом сведений о невиновности ФИО3 Указывает на нарушение порядка назначения и производства экспертиз, назначение дополнительной экспертизы тем же экспертам, при установлении нарушения ими методики ее производства. Утверждает о некомпетентности экспертов, которые отказались в суде от своих выводов по заключению от ДД.ММ.ГГГГ, а также, что дополнительная судебная строительно-техническая экспертиза проведена лицами, которые не смогли ответить на вопросы о требующихся специальных познаниях, не понимают разницы между комплексной и комиссионной экспертизой, не считают необходимым руководствоваться нормативными актами и национальными стандартами, не проводившими самостоятельные замеры на объекте строительства, основывающих свои выводы только на томах 5-9 уголовного дела, самостоятельно принимавшими решения о допустимости и относимости доказательств. Обращает внимание на то, что ни один ответ ни по одной позиции в первоначальной и дополнительной экспертизах не совпадает, выводы экспертов имеют существенные противоречия, также вызывают сомнение положенные в основу заключения показатели, поскольку показатели площади объекта противоречат процессуальным документам, нарушен порядок использования и применения измерительного оборудования, не соответствует оборудованию количество точек замеров глубины чаши котлована, неверно произведены замеры глубины выработки грунта, не учтены проектные высоты объекта строительства до начала производства работ. Полагает, что приговор вынесен с нарушением тайны совещательной комнаты, поскольку вводная и резолютивная части приговора оглашены ДД.ММ.ГГГГ, при этом полный текст приговора вручен сторонам лишь после ДД.ММ.ГГГГ, в каком виде был приговор на протяжении месяца, не известно, при этом с 12 мая в сети Интернет стали появляться сведения о размере ущерба, в то время как имеющаяся на сайте суда информация таких сведений не содержит. Считает, что приговор составлялся не судьей, а лицом, не присутствующим в судебном заседании, на что указывают взаимоисключающие выводы, ссылки на не исследованные доказательства, отсутствие оценки доказательств, утверждения об отсутствии противоречий экспертизы и учитывая наличие ошибок, скопированных из обвинительного заключения. Считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, приговор постановлен при существенном нарушении уголовно-процессуального закона. Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

Представителем <данные изъяты> ФИО23 поданы возражения на апелляционную жалобу осужденного ФИО3, полагает, что доводы жалобы направлены на переоценку выводов суда, не содержат сведений об объективном несоответствии выводов суда, изложенным в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела. Указывает, что в материалах дела представлены доказательства, подтверждающие вину ФИО3, получившие оценку суда. Просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражения, заслушав участвующих в деле лиц, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно положениям ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями процессуальных норм и основан на правильном применении уголовного закона.

Однако эти требования уголовно-процессуального закона судом первой инстанции при постановлении приговора в отношении ФИО3 не выполнены.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены судебного решения в апелляционном порядке является выявление обстоятельств, указанных в части первой ст. 237 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

В соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется.

Согласно ст. 73 УПК РФ при производстве предварительного следствия подлежат доказыванию событие преступления: время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы преступления.

В соответствии со ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении должны быть указаны существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление, а также данные о характере и размере вреда, причиненного потерпевшему преступлением.

Аналогичные требования предъявляет законодатель и к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого. Так в ч. 2 ст. 171 УПК РФ указано, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого следователь указывает, в том числе, описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1-4 части первой ст. 73 УПК РФ.

При этом одним из основных требований, предъявляемых к содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого, является конкретизация предъявленного обвинения, что подразумевает указание обстоятельств совершенного преступления, конкретизацию преступных действий, инкриминируемых обвиняемому, в том числе, направленность умысла, наступивших от действий последствий и наличия причинно-следственной связи между совершенными преступными действиями и наступившими последствиями, позволяющая суду объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности лица, что в свою очередь является необходимым условием индивидуализации ответственности обвиняемого, а также обеспечения обвиняемому права на защиту.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. п. 1, 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 года N 39 "О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору", возвращение уголовного дела прокурору имеет своей целью устранение таких препятствий его рассмотрения судом, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения по делу и не могут быть устранены в судебном разбирательстве. С учетом того, что возвращение уголовного дела прокурору затрагивает право на доступ к правосудию и его осуществление без неоправданной задержки, решение об этом принимается судом лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ. Под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что составленное по данному уголовному делу обвинительное заключение указанным требованиям уголовно-процессуального закона не отвечает, поскольку содержит нарушения положений, изложенных в ст. 220 УПК РФ, выразившиеся в существенных противоречиях при формулировании обвинения, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения.

Органами предварительного расследования ФИО3 предъявлено обвинение в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере, то есть преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Органами предварительного следствия ФИО3 обвиняется в совершении оконченного преступления, вместе с тем не установлен момент окончания преступных действий и наступления возможности распоряжаться денежными средствами, поступившими на расчетный счет <данные изъяты>.

В обвинении не приведено подтверждений утверждениям о том, что после совершения сделки ФИО3 мог распоряжаться денежными средствами, поступившими на расчетный счет <данные изъяты> №, при этом указано о распоряжении этими денежными средствами ФИО3 по своему усмотрению. Органом следствия не установлены обстоятельства перечисления за инкриминируемый период денежных средств в каком-либо объеме на расчетный счет, полномочиями по распоряжению которым ФИО3, являясь управляющим <данные изъяты>, был наделен, либо наличие последующих договоренностей о возможности распоряжения денежными средствами на указанном в обвинительном заключении расчетном счете.

Вместе с тем, согласно ответам <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, управляющий <данные изъяты>, не располагал полномочиями по распоряжению денежными средствами с расчетного счета №, согласно ответу <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, выданная ФИО3 доверенность уполномочивала его на совершение финансовых операций по счету №.

Между тем, под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

При таких обстоятельствах, обвинительное заключение содержит противоречащие друг другу утверждения относительно умысла и последствий в виде причиненного ущерба потерпевшему. Данное противоречие препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и ущемляет гарантированное обвиняемому право знать, в чем он конкретно обвиняется.

Кроме того, по смыслу уголовного закона мошенничество - это форма хищения чужого имущества и относится к преступлениям с материальным составом, в объективную сторону которого в качестве обязательного признака входят общественно опасные последствия, состоящие в причинении собственнику реального материального ущерба, размер которого определяется стоимостью изъятого преступником имущества. Также следует разграничить, какая часть деяния составляет гражданско-правовые отношения, а какая может содержать признаки уголовно наказуемого деяния - состава преступления.

Однако, указанный в обвинительном заключении размер ущерба не основан на доказательствах, сведения о нем не соотносятся по периоду инкриминируемого преступного деяния.

Так, в обвинении и в приговоре фигурирует сумма 179 114 913,06 рублей, якобы перечисленная на вышеуказанный счет в счет оплаты работ по вывозу нефтезагрязненного грунта, вместе с тем такая сумма следует лишь из таблицы № к заключению экспертов от ДД.ММ.ГГГГ, которым следователем не ставился вопрос по определению сумм денежных средств, перечисленных на основании актов КС-2. В представленных <данные изъяты> сведениях сообщается о поступлении на счет № денежных средств от Заказчика <данные изъяты> в сумме 213 428 305, 57 рублей.

Анализ сведений, представленных <данные изъяты>, и таблица № к заключению экспертов от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствуют о том, что экспертами проанализирован не весь объем актов, счетов-фактур и платежных поручений, не исследован вопрос о размере денежных средств по работам, связанным именно с нефтезагрязненным грунтом.

Таким образом, вопрос о расчете сумм поступивших от заказчика, следователем перед экспертами не поставлен, при этом расчет экспертами произведен выборочно и неполно, в ходе допроса в суде эксперты не подтвердили выводы, изложенные в экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ, однако такие сведения вошли в обвинение и затем в осуждение ФИО3

Следователем в обвинительном заключении и судом в приговоре размер денежных средств 179 114 913,06 рублей приведен в контексте оплаты за работы по вывозу нефтезагрязненного грунта, в то время как инкриминировано хищение денежных средств за невыполнение работ по разработке, вывозу и размещению нефтезагрязненного грунта.

Кроме того, ни экспертами, ни следователем, ни судом первой инстанции не учитывалось, что, согласно актам о приемке выполненных работ по форме КС-2 и справкам о стоимости работ по форме КС-3, подрядчиком заявлено о производстве иных видов работ по дополнительным соглашениям <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ к договору <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и необходимости их оплаты. В дополнительной экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ по вопросу о стоимости работ по видам - разработке, вывозу и размещению нефтезагрязненного грунта определен размер 129 812 304,48 рублей, однако впоследствии в пояснениях экспертами заявлено об ошибке в расчетах, без корректировки ответа на вопрос.

Приведенная в обвинительном заключении сумма ущерба 60 301 341, 75 рублей, основанная на экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ, выводы которого эксперты не подтвердили, является при математическом подсчете сумм приведенных в обвинительном заключении, соответствующей стоимости работ с нефтезагрязненным грунтом массой не менее 10 831,99 тонн, инкриминированных как невыполненные, однако, принимая во внимание ошибочно указанный в обвинительном заключении размер денежных средств, как перечисленных за оплату работы по вывозу нефтезагрязненного грунта, не подтверждение экспертами выводов, изложенных в экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ, определенную экспертами стоимость по видам работ, установленный размер ущерба не может быть признан обоснованным и верным, поскольку не соответствует объему работ, заявленных как невыполненные.

В дополнительной экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ, при расчете размера ущерба, установлены иной объем фактически не разработанного и не вывезенного нефтезагрязненного грунта, превышающий объем таких работ по обвинению, а именно исходя из не разработанного нефтезагрязненного грунта объемом 13610,67 куб.м и 1217,6 куб.м, не вывезенного нефтезагрязненного грунта массой 14310,99 т, соответственно определенный экспертами ущерб выходит за пределы предъявленного обвинения, которым объем и масса не разработанного, не вывезенного и не размещенного нефтезагрязненного грунта определены как 10831,99 т, 6017,77 куб.м, однако такие противоречия не устранены судом, а следователем не исследован вопрос о стоимости фактически невыполненных работ в разграничении по видам работ, что ограничивает суд, с учетом положений ст. 252 УПК РФ, устранить такой недостаток обвинения при рассмотрении дела по существу.

Таким образом, органом следствия фактически не установлен размер ущерба, при этом необходимые для установления размера ущерба вопросы перед экспертами не поставлены, расчеты не произведены.

Вместе с тем, исходя из правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 8 декабря 2022 года № 53-П, по общему правилу имущественный ущерб как признак хищения предполагает (составляет) утрату имущества, т.е. уменьшение фондов собственника на стоимость (размер) утраченного в результате преступления имущества, которое поступило в незаконное владение виновного или других лиц. Обязательными объективными признаками хищения выступают противоправное завладение имуществом (изъятие, обращение) в таком размере, в каком им распорядиться может либо сам виновный, либо лицо, в чью пользу это имущество по его воле отчуждено, а также ущерб, причиненный содеянным.

Кроме того, уголовно-процессуальный закон предусматривает обязанность органов публичного уголовного преследования точно установить ущерб от преступления, а также обязанность суда, постановляя обвинительный приговор, отразить в нем установленные в ходе рассмотрения уголовного дела характер и размер вреда, причиненного преступлением, приняв тем самым законное, обоснованное и мотивированное решение, обеспеченное гарантиями его признания и исполнения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 11 февраля 2020 года № 297-О, от 21 июля 2022 года № 2068-О, от 30 мая 2023 года № 1106-О, от 28 января 2025 года № № 58-О и др.).

Судебная коллегия приходит к выводу, что определение размера ущерба, подлежащего обязательному установлению в ходе расследования и рассмотрения уголовного дела по преступлениям против собственности, без проведения экспертизы невозможно, исходя из существа обвинения, при этом данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречат интересам правосудия и нарушают права участников процесса.

Кроме того, обращают на себя внимание имеющиеся в обвинительном заключении и приговоре противоречия о действиях ФИО3 по выполнению объективной стороны преступления.

Утверждения обвинения и осуждения о том, что умысел на хищение у ФИО3 возник не позднее ДД.ММ.ГГГГ, в целях реализации которого в ДД.ММ.ГГГГ им представлены начальнику <данные изъяты> ФИО12 акты приемки выполненных работ по форме КС-2 № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ и справки о стоимости выполненных работ КС-3, не учтено и не принято во внимание, что объем заявленных невыполненных работ фактически определен как разница между заявленными в КС-2 и КС-3 в период ДД.ММ.ГГГГ в рамках дополнительного соглашения <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ к договору <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ сумм стоимости работ и сведений о выполненных работах с нефтезагрязненным грунтом, представленных <данные изъяты> и <данные изъяты>. При этом следователем проигнорировано наличие актов приема-передачи промышленных отходов в <данные изъяты> на весь объем нефтезагрязненного грунта, указанного в КС-2, представленных в <данные изъяты>, не указано каким доказательствами подтверждаются либо опровергаются показания свидетеля ФИО21 о наличии признаков фальсификации конкретных актов приема-передачи промышленных отходов в <данные изъяты>.

Оставлены без внимания доводы ФИО3 о том, что акты приемки выполненных работ КС-2, явившихся основанием для расчетов между заказчиком и подрядчиком, он не подписывал и подписать не мог в связи с нахождением в командировках, что свидетелем ФИО12 также сообщалось о несоответствии подписей в актах его подписи.

Также не получило оценку то обстоятельство, что фактически заявлено о подложности актов приема-передачи промышленных отходов между <данные изъяты> и <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, учитывая которые определен указанный в обвинении объем невыполненных работ в период действия дополнительного соглашения <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ к договору <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ. Сведения о выполненных работах, содержащиеся в этих актах, явились основой для составления актов приемки выполненных работ между <данные изъяты> и <данные изъяты>, между <данные изъяты> и <данные изъяты> и далее, затем между Генеральным подрядчиком <данные изъяты> в лице <данные изъяты> и Заказчиком <данные изъяты> от соответствующих дат – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. С инкриминируемым ФИО3 периодом совершения преступления совпадает лишь один из указанных выше актов приема-передачи промышленных отходов, заявленный как содержащий признаки подложности.

Также отмечается, что органом следствия в обвинительном заключении при описании способа совершения преступления не указано, при каких обстоятельствах было обмануто конкретно лицо или лица и в результате действий осужденного. Приводя выводы о совершении ФИО3 преступления путем обмана, допущены суждения о том, что обман обусловлен его должностным положением и наличием договорных отношений, с использованием доверительных отношений с сотрудниками <данные изъяты>. Не содержится в предъявленном ФИО3 обвинении и выводов относительно существенности вреда правам и законным интересам организации либо охраняемым законом интересам общества и государства.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу, что органом предварительного расследования при составлении обвинительного заключения допущены существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона. Однако такое обвинение фактически было поддержано в суде государственным обвинителем, который в прениях сторон настаивал на доказанности виновности ФИО3 в совершении преступления.

Однако, составленное таким образом обвинительное заключение порождает неопределенность в вопросе о правильности установления размера ущерба, определении момента окончания преступления, степени реализации умысла и иных отмеченных выше вопросах, а суд оказывается лишенным возможности провести судебное разбирательство и вынести по делу законное и справедливое итоговое решение с соблюдением предписаний ст. 252 УПК РФ. В рассматриваемом случае обвинение фактически не конкретизировано, что препятствует определению пределов судебного разбирательства, а приведенные выше нарушения требований уголовно-процессуального закона нарушают права участников процесса, и их устранение не представляется возможным в ходе судебного следствия.

В соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ, в которой изложено требование о производстве судебного разбирательства только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, во взаимосвязи с ч. 3 ст. 15 УПК РФ, предписывающей суду создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, не выступая на стороне обвинения или стороне защиты, суд не праве формулировать обвинение. Право формулирования обвинения является исключительной прерогативой органов предварительного следствия и не может быть переадресовано суду и, соответственно, не может быть устранено.

Суд первой инстанции, постановив обвинительный приговор в отношении ФИО3 на основании обвинительного заключения, составленного с нарушением ст. 220 УПК РФ, указанные противоречия, допущенные органом предварительного расследования, не принял во внимание, тем самым не учел, что выявленное нарушение уголовно-процессуального закона лишает обвиняемого права на защиту от предъявленного обвинения, является существенным, препятствует постановлению судом приговора или вынесению иного решения на основе составленного по делу обвинительного заключения, поскольку названное нарушение не может быть устранено судом в судебном заседании.

Невозвращение судом первой инстанции уголовного дела прокурору при наличии очевидных к тому оснований, является существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, что повлияло на исход дела.

Поскольку допущенные органами предварительного расследования существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства и исключают возможность постановления приговора или иного законного судебного решения, на основании п. 1 ч. 1 ст. 237, п. п. 2, 3 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.17, ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ постановленный в отношении ФИО3 приговор подлежит отмене, а уголовное дело - возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом ввиду составления обвинительного заключения с нарушением требований УПК РФ.

Согласно ч. 4 ст. 389.19 УПК РФ при отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору суд апелляционной инстанции не вправе предрешать вопросы о доказанности или недоказанности вины обвиняемого, достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими, виде и размере наказания. Поэтому судебная коллегия не рассматривает вопросы такого характера, как и иные доводы стороны защиты, содержащиеся в апелляционных жалобах, которые подлежат проверке в ходе производства предварительного расследования и при новом судебном разбирательстве по уголовному делу.

Принимая во внимание данные о личности ФИО3, тяжесть предъявленного ему обвинения, в целях исключения возможности воспрепятствования производству по уголовному делу, обеспечения охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения предварительного расследования по уголовному делу, нового судебного разбирательства в разумные сроки, учитывая нахождение обвиняемого до вынесения приговора с мерой пресечения в виде запрета определенных действий, которая им не нарушалась, руководствуясь требованиями ст.ст. 97, 99, 105.1, 255 УПК РФ, судебная коллегия считает необходимым изменить определенную приговором меру пресечения ФИО3 в виде заключения под стражей на запрет определенных действий, возложить соответствующие запреты и обязанность.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13 – 389.20, 389.22, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Железнодорожного районного суда г. Самары от 22 апреля 2025 года в отношении ФИО1 – отменить, апелляционные жалобы осужденного и защитников удовлетворить частично.

Возвратить уголовное дело в отношении ФИО1 прокурору <адрес> на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в виде заключения под стражей изменить на меру пресечения в виде запрета определенных действий, освободив из-под стражи незамедлительно.

Срок запрета определенных действий ФИО3 исчислять с ДД.ММ.ГГГГ.

Установить срок действия меры пресечения в виде запрета определенных действий на 02 месяца 00 суток, то есть по ДД.ММ.ГГГГ включительно, возложив на ФИО3 обязанность своевременно являться по вызовам в органы предварительного расследования и суд.

Возложить на ФИО3 следующие запреты:

- выходить в ночное время, а именно ежедневно в период с 22 часов 00 минут до 06 часов 00 минут следующих суток за пределы жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, в котором он проживает;

- общаться с представителем потерпевшего, свидетелями по данному уголовному делу, в том числе с использованием средств связи, информационно-телекоммуникационных технологий и сети Интернет.

Возложить осуществление надзора за соблюдением установленных запретов на федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий правоприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Шестой Кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения, в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись

Судьи подписи

Копия верна

Председательствующий