Апелляционное определение № 33-584/2026 от 14 апреля 2026 г.

Судья Турклиева Ф.М. Дело №2-407/2026 (33-584/2026)

УИД-09RS0001-01-2025-004473-29


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 апреля 2026 года г. Черкесск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего Хубиевой Р.У.,

судей Байрамуковой И.Х., Болатчиевой М.Х.,

при секретаре судебного заседания Ураскуловой Д.Д.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело №2-407/2026 по исковому заявлению ФИО1 к Следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике, Следственному комитету Российской Федерации и Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике о возмещении морального вреда, причиненного государственными органами, а также их должностными лицами, по апелляционной жалобе ответчиков Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике, Следственного комитета Российской Федерации на решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 15 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики Хубиевой Р.У., объяснения представителя ответчиков ФИО2, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором с учётом уточнения требований просила взыскать в ее пользу с Российской Федерации в лице Следственного комитета Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей. В обоснование иска указала, что 23 февраля 2024 г. следователем СУ СК РФ по КЧР в рамках уголовного был изъят принадлежащий ей автомобиль марки Фольксваген Поло идентификационный номер (VIN) №..., свидетельство о регистрации данного автомобили и страховой полис ОСАГО. 17 апреля 2024 г. указанные предметы были незаконно признаны следователем в качестве вещественных доказательств. 17 апреля 2024 г. указанные предметы были возвращены ей следователем под сохранную расписку, без права распоряжаться ими до окончания судопроизводства. 24 сентября 2024 г. Верховным Судом КЧР вынесено определение, о том, что признание указанных предметов вещественными доказательствами было незаконным и обременяло ее права на распоряжение своим имуществом. Таким образом, в период с 23 февраля 2024 г. по 17 апреля 2024 г. она не могла пользоваться и распоряжаться своим имуществом, изъятым следователем, а в период с 17 апреля 2024 г. по 24 сентября 2024 г. она не могла воспользоваться своим правом свободно распоряжаться своим имуществом, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, правом владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом. Она испытала нравственные страдания по поводу незаконного изъятия и признания ее имущества вещественным доказательством. Ее нравственные страдания были выражены в том, что она испытывала чувство страха за свое имущество, боялась, что его ей не вернут, вернут в неисправном состоянии, поврежденном, она испытывала унижение от своей беспомощности перед государством, которое в лице следователя лишило ее имущества и длительное время ограничивало права на него. Кроме того, она является инвалидом второй группы и имеет онкологическое заболевание, ей необходимо постоянное наблюдение врачей, а пользование общественным транспортом противопоказано, поскольку после лечения химиотерапии иммунитет находится на низком уровне. Именно из-за указанных соображений приобретался данный автомобиль. В результате незаконных действий должностных лиц СУ СК РФ по КЧР ей был причинен моральный вред, который она оценивает в размере 50 000 рублей.

В ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены Следственный комитет Российской Федерации и Министерство финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора,- должностные лица следственного управления ФИО3, ФИО4, ФИО5

Представитель ответчиков следственного управления Следственного комитета РФ по КЧР, Следственного комитета РФ ФИО2 в судебном заседании иск не признал, просил отказать в его удовлетворении. Согласно его устным и письменным возражениям Следственный комитет РФ не является главным распорядителем бюджетных средств. 22 февраля 2024 г. в рамках расследования уголовного дела № 12402910007000011, возбужденного по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 306 УК РФ, следователем первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления изъят, помимо прочего, автомобиль марки «Фольксваген Поло», принадлежащий ФИО1, на котором передвигался обвиняемый ФИО6, являющийся сыном истца. Указанный автомобиль был признан вещественным доказательством и передан на ответственное хранение собственнику ФИО1 Данное процессуальное решение ФИО1 обжаловано в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ. 24 сентября 2024 г. апелляционным определением по результатам рассмотрения жалобы ФИО1 постановление о признании вещественным доказательством, в части, касающейся указанного автомобиля, признано незаконным. Таким образом, ФИО1 уже реализовано предоставленное ей конституционное право на защиту своих прав и законных интересов путем обжалования действий (бездействия) следственных органов, ее права восстановлены, настоящие требования являются повторными и удовлетворению не подлежат. Апелляционное определение Верховного Суда КЧР от 24 сентября 2024 г. о признании незаконным постановления о признании вещественным доказательством, в части, касающейся автомобиля ФИО1, при отсутствии совокупности других условий, не может являться основанием для взыскания денежной компенсации морального вреда. Право на распоряжение имуществом не относится к перечню личных неимущественных прав гражданина, принадлежащих ему от рождения или в силу закона нематериальных благ. Истцом не обоснованы и не подтверждены моральный вред, обстоятельства причинения вреда, наличие причинно-следственной связи между действиями следователей и его наступлением, характер и степень причиненных страданий, что также исключает возможность удовлетворения заявленных требований. Сумма заявленного иска также ничем не подтверждена.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по КЧР ФИО7 до перерыва иск не признал, просил отказать в его удовлетворении. Согласно его устным и письменным возражениям права Министерства финансов Российской Федерации по данному делу не затрагиваются, соответственно, необходимость участия Министерства финансов Российской Федерации отсутствует. Доводы истца о том, что ей причинены моральные и физические страдания, не подтверждены, никаких доказательств в виде медицинских документов, свидетельствующих о перенесенных физических и нравственных страданиях, не представлено.

Третье лицо - следователь первого отдела по расследованию ОВД СУ СК РФ по КЧР ФИО8 до перерыва просил в удовлетворении иска отказать, поскольку он в отношении автомобиля истца совершил необходимые в рамках расследования уголовного дела процессуальные действия.

Решением Черкесского городского суда КЧР от 15 января 2026 года исковое заявление ФИО1 удовлетворено в части. Судом постановлено взыскать с Российской Федерации в лице Следственного комитета Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного государственными органами, а также их должностными лицами, в размере 20000 руб. В удовлетворении исковых требований в сумме, превышающей 20000 руб., и предъявленных к Следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике и Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике – отказано.

В апелляционной жалобе представитель Следственного комитета Российской Федерации и следственного управления СК РФ по КЧР ФИО2 просит отменить данное решение, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований истца в полном объеме. В обоснование жалобы приведены доводы, аналогичные возражениям на исковое заявление. Апеллянт считает, что основания для удовлетворения исковых требований истца о взыскании компенсации морального вреда отсутствуют, поскольку необходимая совокупность условий для возложения на Следственный комитет РФ ответственности по компенсации морального вреда не подтверждена, в том числе, ФИО1 не представлено доказательств, свидетельствующих о причинении ей физических и нравственных страданий в результате действий ответчика.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчиков Следственного комитета Российской Федерации и следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике ФИО2 просил удовлетворить апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам и отменить решение суда первой инстанции. Пояснил, что, несмотря на указание им первоначально подателя жалобы представителя следственного управления СК РФ по КЧР, решение обжаловано и Следственным комитетом РФ, чьим представителем по доверенности он также является, учинил в судебном заседании соответствующую запись в апелляционной жалобе.

В силу статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГПК РФ) лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами, лица, участвующие в деле, получив судебное извещение, должны были сообщить суду о невозможности своей явки в судебное заседание. При неисполнении процессуальных обязанностей наступают последствия, предусмотренные законодательством о гражданском судопроизводстве. Судом в соответствии с требованиями статей 113-116 ГПК РФ приняты исчерпывающие меры по извещению сторон и третьих лиц о слушании дела. Однако, остальные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о дате, времени и месте рассмотрения дела по апелляционной жалобе, в судебное заседание не явились, об уважительности причин неявки суду не сообщили. С учетом сведений о надлежащем извещении участвующих в деле лиц о времени и месте апелляционного разбирательства по правилам статей 113 - 116 ГПК РФ, принимая во внимание положения статьи 6.1 ГПК РФ, судебная коллегия на основании статьи 167 и части 1 статьи 327 ГПК РФ полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Проверив материалы дела (в том числе истребованный из суда первой инстанции материал №3/12-36/2024), выслушав представителя ответчиков, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со статьёй 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия полагает его подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела (пункт 3 части 1 статьи 330 ГПК РФ), неправильного применения норм материального права (пункт 4 части 1 статьи 330 ГПК РФ).

Согласно части 1 статьи 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» разъяснил, что решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 4 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Обжалуемое решение данным требованиям не отвечает.

Как следует из материалов дела и установлено судом, истец ФИО1 в период с 24 марта 2018 г. по 13 августа 2024 г. являлась собственником автомобиля марки Фольксваген Поло, идентификационный номер (VIN) №....

23 февраля 2024 г. следователем по ОВД второго отдела по РОВД СУ СК РФ по КЧР ФИО3 в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении сына истца ФИО6, при осмотре места происшествия были изъяты принадлежащие истцу автомобиль марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключи от автомобиля, свидетельство о регистрации транспортного средства №... и страховой полис ОСАГО №....

1 марта 2024 г. следователем по ОВД второго отдела по РОВД СУ СК РФ по КЧР ФИО3 в удовлетворении ходатайства ФИО1 о возвращении ей указанных предметов отказано, в связи с чем она обратилась в суд в порядке статьи 125 УПК РФ о признании его действий (бездействия) незаконными.

Постановлением следователя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления РФ по КЧР ФИО8 от 17 апреля 2024 г. автомобиль марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключи от автомобиля, свидетельство о регистрации транспортного средства №... и страховой полис ОСАГО №... были признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу № 12402910007000011 с хранением на территории ОМВД по г.Черкесску по адресу: <...>.

Постановлением следователя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления РФ по КЧР ФИО8 от 17 апреля 2024 г. автомобиль марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключи от автомобиля, свидетельство о регистрации транспортного средства №... и страховой полис ОСАГО №... возвращены ФИО1, поскольку автомобиль в силу своей громоздкости не может храниться при уголовном деле.

17 апреля 2024 г. ФИО1 дала расписку о том, что получила от следователя принадлежащие ей автомобиль марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключи от автомобиля, свидетельство о регистрации транспортного средства №... и страховой полис ОСАГО №... в целости и сохранности, обязуется хранить их в целости и сохранности, при необходимости предоставить их органам следствия добровольно.

Постановлением Черкесского городского суда КЧР от 19 апреля 2024 г. производство по жалобе ФИО1 на действие (бездействие) старшего следователя второго отдела по РОВД СУ СК РФ по КЧР ФИО3 в части невозвращения вещественных доказательств: ключей с пультом сигнализации от автомобиля, автомобиля, иных предметов и ценностей, находившихся в транспортном средстве Фольксваген Поло, – прекращено.

28 июня 2024 г. ФИО1 обратилась в суд в порядке ст.125 УПК РФ о признании незаконным действия старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления РФ по КЧР ФИО4 о признании в качестве вещественных доказательств автомобиля марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключей от автомобиля, свидетельства о регистрации транспортного средства №... и страхового полиса ОСАГО №... и т.д.

Постановлением Черкесского городского суда КЧР от 12 июля 2024 г. жалоба ФИО1 оставлена без удовлетворения.

Апелляционным постановлением Верховного Суда КЧР от 24 сентября 2024 г. постановление суда первой инстанции от 12 июля 2024 г. отменено в части, постановление следователя от 17 апреля 2024 г. о признании и приобщении к уголовному делу автомобиля марки Фольксваген Поло с государственными регистрационными знаками <данные изъяты>, ключей от автомобиля, свидетельства о регистрации транспортного средства №... и страхового полиса ОСАГО №..., извещения о ДТП признано необоснованным и незаконным.

7 октября 2024 г. заместителем руководителя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления РФ по КЧР во исполнение апелляционного постановления Верховного Суда КЧР от 24 сентября 2024 г. незаконное (необоснованное) постановление от 17 апреля 2024 г. о признании вещественным доказательством указанного автомобиля и

документов отменено.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 заявила требования о компенсации морального вреда, которые она мотивирует незаконными действиями ответчика по изъятию и признанию её имущества вещественным доказательством по уголовному делу, причинившими ей нравственные страдания вследствие невозможности свободного использования и распоряжения имуществом.

Удовлетворяя заявленное ФИО1 требование о взыскании компенсации морального вреда, и определяя её размер в 20 000 рублей, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 151, 1069, 1070, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и пришёл к выводу о том, что незаконными действиями (бездействием) должностных лиц по вынесению постановления о признании автомобиля вещественным доказательством собственник ФИО1 была лишена возможности использовать автомобиль (в том числе в целях перемещения в лечебные учреждения) и ограничена в возможности распоряжения им, что причинило истцу нравственные страдания.

Судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции, поскольку они не соответствуют нормам материального права, регулирующим спорное правоотношение, и фактическим обстоятельствам дела.

Так, согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 которой предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Специальные условия и порядок возмещения вреда, причиненного в результате незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц, регламентированы положениями статей 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных

действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

На основании пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных п. 1 этой статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьёй 1069 данного кодекса.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из положений статей 15, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации на истца возлагается процессуальная обязанность представить суду доказательства возникновения вреда и его размер, а также причинно-следственной связи между неправомерными действиями (бездействием) ответчиков и наступившим вредом.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 1).

Согласно пункту 12 названного постановления Пленума обязанность

компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 19 указанного постановления Пленума по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из вышеперечисленных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению, компенсация морального вреда является формой гражданско-правовой ответственности, взыскание компенсации морального вреда возможно при наличии определенных условий, в том числе: установленного факта причинения вреда личным неимущественным правам либо посягательства на принадлежащие гражданину нематериальные блага, наличия вины и причинно-следственной связи между наступившими последствиями и противоправным поведением ответчика. Для компенсации морального вреда необходимо установить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий.

Как указано выше, обращение ФИО1 в суд с настоящим иском вызвано тем, что принадлежащий ей автомобиль, свидетельство о регистрации данного ТС и страховой полис ОСАГО 23 февраля 2024 г. были изъяты следователем, затем, 17 апреля 2024 года незаконно признаны вещественными доказательствами по уголовному делу и переданы ей под сохранную расписку, без права распоряжаться ими. Соответственно, в период с 23 февраля 2024 г. по 17 апреля 2024 г. права ФИО1, не являющейся обвиняемой или подозреваемой по уголовному делу, на использование и распоряжение своим имуществом были обременены. После совершения действий по изъятию автомобиля, ключей от него и документов, признании их вещественными доказательствами, истцу пришлось неоднократно обращаться в различные органы с заявлениями (ходатайствами) о возвращении ей указанных предметов, в судебные органы с обжалованием действий (бездействия) следователя. В период с 17 апреля 2024 г. по 24 сентября 2024 г. она не могла свободно распорядиться своим имуществом.

Как следует из материалов дела, действительно ФИО1 в порядке ст.125 УПК РФ были обжалованы действия (бездействие) старшего следователя первого отдела по РОВД СУ СК РФ по КЧР ФИО4 по удержанию и невозвращению принадлежащего ей имущества, незаконного признания его вещественным доказательством и обязании устранить допущенные нарушения. Постановление суда первой инстанции от 12 июля 2024 г., которым жалоба была оставлена без удовлетворения, апелляционным

постановлением Верховного Суда КЧР от 24 сентября 2024 г. отменено в части, постановление следователя от 17 апреля 2024 г. о признании вещественными доказательствами автомобиля Фольксваген Поло, ключей от автомобиля, свидетельства о регистрации автомобиля, страхового полиса, извещения о ДТП и приобщении указанных предметов к делу признано необоснованным и незаконным (т.1 л.д.20). Во исполнение данного апелляционного постановления вышестоящим должностным лицом следственного управления Следственного комитета РФ по КЧР 7 октября 2024 г. отменено постановление следователя от 17 апреля 2024 г. о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств. При этом ранее, на основании постановления следователя от 17 апреля 2024 г. о возвращении вещественных доказательств, изъятые 23 февраля 2024 г., принадлежащие ФИО1 автомобиль, свидетельство о регистрации ТС, страховой полис, извещение о ДТП, ключ от автомобиля возвращены владельцу (истцу) под расписку (т. 1 л.д. 12-14,15).

Из содержания вышеприведенных постановлений следователя и судов усматривается, что перечисленное имущество ФИО1 было изъято у последней 23 февраля 2024 г., затем 17 апреля 2024 г. незаконно признано вещественными доказательствами по делу и в этот же день на основании соответствующего постановления от 17 апреля 2024 г. возвращено истцу под расписку, согласно которой ФИО1, вопреки её опасениям, получила принадлежащие ей предметы в целости и сохранности, претензий не имеет, обязуется хранить их в целостности и сохранности, а также при необходимости предоставить их органам следствия добровольно (т.1 л.д.15). Затем, спустя год и пять месяцев после возвращения ФИО1 принадлежащего ей имущества и написания указанной расписки ею подано настоящее исковое заявление. При этом сведений об ухудшении состояния физического или психологического здоровья вследствие незаконного признания имущества вещественным доказательством по уголовному делу в материалы данного гражданского дела истцом не представлено.

Как указано истцом ФИО1, в период с 23 февраля 2024 г. до 17 апреля 2024 г. (55 дней) она была лишена возможности использовать принадлежащее ей транспортное средство (в том числе для перемещения в лечебные учреждения в связи с нахождением под наблюдением врачей по причине имеющегося онкологического заболевания). Между тем, судебная коллегия отмечает, что материалы дела не содержат сведений о признании незаконными действий следователя по изъятию в ходе осмотра места происшествия 23 февраля 2024 г. в рамках уголовного дела автомобиля истца, свидетельства о регистрации ТС, страхового полиса ОСАГО, извещения о ДТП. Незаконным в судебном порядке признавалось постановление от 17 апреля 2024 г. о признании вещественными доказательствами по делу, в то время как в этот же день истцом было получено принадлежащее ей имущество.

В соответствии с частью 1 статьи 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте положений пункта 3 статьи 123

Конституции Российской Федерации и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Применительно к нормам статьи 59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

Из анализа добытых судом первой инстанции по делу доказательств не следует достаточных данных, отвечающих критериям, которые в полной мере подтверждают доводы истца о наличии совокупности условий, обуславливающих наступление последствий, предусмотренных статьями 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. Право на распоряжение имуществом не относится к перечню личных неимущественных прав гражданина, принадлежащих ему от рождения или в силу закона нематериальных благ.

В целях проверки доводов жалобы ответчиков, в порядке применения разъяснений, изложенных в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии со статьей 56 ГПК РФ судебной коллегией были вынесены на обсуждение обстоятельства, подлежащие установлению по настоящему делу. Лицам, участвующим в деле, в судебном заседании и в письменной форме было разъяснено, что применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием значение имеет совокупность следующих юридически значимых обстоятельств: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным моральным вредом, степень вины причинителя морального вреда. Между сторонами было распределено бремя доказывания.

Вместе с тем, истцом ФИО1, устранившейся от участия в деле в суде апелляционной инстанции, не представлено каких-либо доказательств причинения ответчиками физических и нравственных страданий, которые нарушали бы её личные неимущественные права, либо посягали на нематериальные блага. Исходя из изложенного, вывод суда первой инстанции о доказанности факта причинения вреда истцу, вины причинителя вреда и причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействием) должностного лица и причинением вреда, является необоснованным, противоречит представленным материалам и установленным по делу обстоятельствам.

Оценивая представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия считает, что сам по себе факт признания незаконным постановления следователя о признании вещественным доказательством имущества истца

безусловным основанием для компенсации морального вреда не является, поскольку действующее законодательство не предоставляет возможности взыскания морального вреда потерпевшему в случае признания действий, решений следователя, дознавателя незаконными в порядке статьи 125 УПК РФ.

Надлежащие в смысле статей 59 - 60 ГПК РФ (допустимые и относимые) доказательства, подтверждающие причинение истцу нравственных или физических страданий в результате незаконного решения (действий, бездействий) должностных лиц (а незаконным в данном случае признано постановление о признании вещественными доказательствами по делу, в день принятия которого -17 апреля 2024 г. автомобиль и иные предметы возвращены ФИО1 и она не была ограничена в пользовании транспортным средством в том числе для совершения поездок в лечебные учреждения) сторона истца суду не представила, в связи с чем, требования о взыскании компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат. Само по себе изъятие автомобиля и иных предметов истца (с 23 февраля 2024 г. до 17 апреля 2024 г.), признание незаконным в судебном порядке постановления о признании вещественным доказательством не свидетельствует о наличии вины должностных лиц в причинении морального вреда. При этом Конституционный Суд РФ в Определении от 16 декабря 2008 года № 1036-О-П разъяснил, что временное изъятие имущества, представляющее собой процессуальную меру обеспечительного характера и не порождающее переход права собственности на имущество к государству, не нарушает конституционные права и свободы, в том числе право собственности.

Сам по себе факт признания судом в порядке статьи 125 УПК РФ незаконным постановления следователя о признании предметов вещественными доказательствами и приобщении их к уголовному делу не является доказательством противоправного нарушения должностными лицами закона и причинения истцу морального вреда, а также достаточным основанием для его компенсации, а свидетельствует о нарушении норм уголовно-процессуального законодательства, непосредственно регламентирующего их деятельность.

При таких обстоятельствах, учитывая, что судом первой инстанции не установлена причинно-следственная связь между действиями должностных лиц и причинения истцу морального вреда в результате незаконных (виновных) действий, то правовых оснований для удовлетворения иска не имелось.

Оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных истцом исковых требований, поскольку отсутствует совокупность условий, при которых на ответчиков возможно возложить обязанность компенсировать истцу моральный вред.

На основании пункта 2 статьи 328 ГПК РФ судебная коллегия при отмене решения суда первой инстанции считает необходимым принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении искового заявления.

Руководствуясь статьями 328 -330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 15 января 2026 года отменить и принять по делу новое решение.

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к Следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике, Следственному комитету Российской Федерации и Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике о возмещении морального вреда, причиненного государственными органами, а также их должностными лицами – отказать.

Мотивированное апелляционное определение составлено 28 апреля 2026 года.

Председательствующий

Судьи: