Определение № 33-7144/2026 от 5 мая 2026 г.

Мотивированное
определение изготовлено 06.05.2026

УИД: 66RS0005-01-2025-007222-39

Дело № 33-7144/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург

22.04.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Пономарёвой А.А., Хрущевой О.В.,

при ведении протокола помощником судьи Груниным С.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Уральский завод гражданской авиации» о признании распоряжения незаконным, взыскании задолженности по выплате заработной платы, процентов за просрочку выплаты заработной платы, компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 02.02.2026 (дело № 2-768/2026).

Заслушав доклад судьи Зоновой А.Е., объяснения истца ФИО2, представителя ответчика по доверенности ФИО3, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась с исковым заявлением к АО «УЗГА», с учетом уточнений просила признать распоряжение о временном размещении № 8 от 20.10.2025 незаконным, взыскать с ответчика в свою пользу задолженность по выплате заработной платы в размере 12619,97 руб., проценты за задержку выплаты заработной платы по состоянию на 18.11.2025 в размере 83,29 руб., компенсацию морального вреда в размере 700000 руб.

В обоснование требований указала, что является работником АО «УЗГА» с 22.08.2024 в должности техника по учету ПДО, на основании трудового договора. В настоящее время находится в состоянии <...>, о которой работодатель уведомлен надлежащим образом. С моментом наступления <...>, работодатель стал предъявлять истцу акты 2-го предъявления, до наступления <...> вышеуказанных предъявлений не было. В августе 2025 истцу был предоставлен основной ежегодный оплачиваемый отпуск, по справке о нахождении в состоянии <...> истцу было отказано. Отпуск был согласован только на основании справки из воинской части супруга. 20.10.2025 начальник цеха №6 вызвал истца в цех и показал распоряжение начальника ( / / )4 о том, что истца переводят в здание агрегатного комплекса, ком. №119. Данная комната расположена в здании на 1 этаже, без окон, без дневного освещения, с постоянно открывающимися секционными воротами, которые автоматически не закрываются. В данном месте работают в посменном графике 2/2, у истца установлен график пятидневная 40-часовая рабочая неделя, с выходными днями: суббота, воскресенье. 20.10.2025 начальник ПДО вручил истцу уведомление о необходимости явки 20.10.2025 на рабочее место в ком. №119 агрегатного комплекса. 21.10.2025 истец пришла на свое предыдущее рабочее место в здание АБК, каб. 334, но оно было занято другим сотрудником. Перевод начальник ПДО ( / / )4 оформил распоряжением №8 от 20.10.2025 и уведомлением б/н от 20.10.2025. Должностную инструкцию с изменением обязанностей ( / / )4 истцу не вручал, наставника не закреплял. Письменный перевод на другую работу истец не давала, дополнительные соглашения с сотрудником не заключались. Также истец указала, что ей не была выплачена премия, которая является постоянной частью заработной платы и выплачивается ежемесячно в размере 40% от должностного оклада.

Решением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 02.02.2026 исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

Признано незаконным распоряжение № 8 начальника ПДО дивизиона «Двигатели» от 20.10.2025 об изменении обязанностей в связи с производственной необходимостью в отношении ФИО1

Взыскана с АО «Уральский завод гражданской авиации» в пользу ФИО1 задолженность по выплате заработной платы в размере 8858,80 руб. (с удержанием НДФЛ при выплате), проценты за задержку выплаты в размере 695,90 руб., компенсация морального вреда в размере 100000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе представитель ответчика просит отменить решение суда. Полагает, что судом неверно применены нормы материального права. Не согласен с выводами суда о признании незаконным распоряжения от 20.10.2025 о введении временного рабочего места истца и перемещении работника на рабочее место с ухудшенными условиями труда. Судом не учтены положения ст.72.1 Трудового кодекса Российской Федерации о праве работодателя на перемещение работника на иное рабочее места. Доказательств наличия вредных производственных факторов в кабинете № 119 истцом не представлено, не учтены карта СОУТ по данному рабочему месту с классом условий труда 2, не учтено, что истец сама не явилась для ознакомления с картой СОУТ. Суд квалифицировал распоряжение от 20.10.2025 именно как перемещение, однако неверно указал на его незаконность. Имеются противоречия в выводах суда, поскольку в мотивировочной части суд приходит к выводу о незаконности действий работодателя по перемещению работника, а в резолютивной части признает незаконным распоряжение об изменении обязанностей. Также не согласен с выводами суда о доказанности ухудшения состояния здоровья истца в результате действий работодателя и определения размера компенсации морального вреда 100000 рублей, данная сумма завышена, не подтверждена объективными медицинскими документами, изменение состояния здоровья истца могло быть обусловлено в том числе естественным течением <...> или иными личными факторами, в том числе обусловленными злоупотреблением правом.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика по доверенности ФИО3 на доводах жалобы настаивала по изложенным в ней основаниям, указав в том числе, что в части премирования решение суда не оспаривается. Истец ФИО1 просила оставить решение суда без изменения.

Поскольку все лица, участвующие в деле, явились в судебное заседание суда апелляционной инстанции, судебная коллегия не нашла оснований для отложения судебного разбирательства и сочла возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, проверив законность решения суда первой инстанции по правилам ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО1 и АО «УЗГА» состоят в трудовых отношениях на основании трудового договора №1426/ле от 22.08.2024. Приказом №95339 (табельный номер) от 22.08.2024 ФИО1 была принята на работу в АО «Уральский завод гражданской авиации.

Согласно п. 1.1. трудового договора работник был принят на работу к ответчику в дивизион «Двигатель»/Производственно-диспетчерский отдел на должность Техник по учету. Трудовая функция Техник по учету. Истец выполняла обязанности по оформлению паспортов и формуляров авиационной техники.

С 20.10.2025 на истца возложено выполнение обязанностей по учету движения ДСЕ и агрегатов авиационной техники согласно должностной инструкции и Положению об отделе.

Согласно п. 1.3 трудового договора, условия труда на рабочем месте работника по результатам специальной оценки условий труда являются допустимыми (2 класс).

Из материалов дела следует, что 20.10.2025 распоряжением №8 начальника ПДО дивизиона «Двигатели» ( / / )4, с техника по учету ФИО1 были сняты обязанности по оформлению паспортов и формуляров авиационной техники, возложены обязанности по учету движения ДСЕ и агрегатов авиационной техники, согласно должностной инструкции и положению об отделе.

ФИО1 организовано рабочее место в Агрегатном комплексе, ком. №119.

20.10.2025 истец была уведомлена под подпись о том, что ей было введено временное рабочее место по адресу: <...> здание Агрегатного комплекса, ком. №119.

На момент принятия данного распоряжения ФИО1 <...>

Из объяснений истца следует, что она уведомила работодателя о том, что находится в состоянии <...>, после чего руководством были ухудшены условия труда, без каких-либо оснований ей были изменены обязанности и она перемещена на иное рабочее место, которое отличалось от ранее занимаемого, находилось в помещении без окон, с рядом находящейся дверью, что обуславливало сквозняки, также указывала, что ей не было надлежащим образом оборудовано рабочее место, не установлен компьютер, после перемещения на иное рабочее место истец лишена была возможности выполнения своих трудовых обязанностей с учетом непредставления ей компьютера, печати, непроведения обучения.

Также истец указывала в ходе рассмотрения дела, что ей необоснованно была снижена премия за октябрь 2025 без каких-либо объяснений.

Судом установлено, что согласно приложению №6 к приказу от 01.11.2025 № 2517, ФИО1 был установлен размер премии по итогам работы за октябрь 2025 года с учетом понижающего коэффициента в размере 20% (0,5).

Из приложения № 9 к приказу следует, что снижение размера коэффициента связано с нарушением трудовой производственной дисциплины, ПВТР.

Однако истец указывала, что нарушений трудовой дисциплины с ее стороны допущено не было, поскольку она уведомляла своего руководителя о необходимости посещения ею медицинских учреждений в виду нахождения в состоянии <...> и проведения диспансерного наблюдения, что не могло свидетельствовать на наличии оснований для депремирования.

Разрешая требования ФИО1 о взыскании недополученной премии, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст.21, 236 Трудового кодекса Российской Федерации, исходил из того, что согласно заявлениям от 15.07.2025, 23.08.2024 ФИО1 просила разрешить отсутствовать ей на рабочем месте с 08:00 до 09:20 и с 14:20 до 16:00 соответственно, в связи с необходимостью прохождения обследования как <...>. Заявления содержат резолюцию ( / / )4 о согласовании отсутствия истца в указанное время на рабочем месте.

Согласно заявлению от 21.10.2025 истец уведомила работодателя о необходимости посещения медицинской организации, ( / / )4 от подписи отказался, заявление принято главным специалистом ОК ( / / )6

22.10.2025 истец обратилась с заявлением к работодателю, просила разрешения отсутствовать на работе в связи с ухудшением состояния здоровья по причине нарушения ее прав работодателем, ( / / )4 от подписи отказался, заявление принято главным специалистом ОК ( / / )6

Согласно докладной записке от 29.10.2025, составленной ( / / )4, ФИО1 систематически нарушается трудовая дисциплина, что подтверждается данными с электронной проходной, профилактические беседы к улучшению трудовой дисциплины не приводят.

Согласно объяснительной, представленной ФИО1, ею заблаговременно доводится информация до ( / / )4 об отсутствии на рабочем месте как устно, так и письменно, отсутствие на рабочем месте связано с прохождением диспансерных обследований в связи с <...>. После каждого приема ею предоставляются справки ( / / )4 и ( / / )7, которая ведет табель учета рабочего времени. Все направления на обследования ( / / )1 отправляются ( / / )7 Кроме того, в случае отсутствия на рабочем месте по уважительной причине, истец выполняла необходимый объем работы в выходной день.

С учетом изложенных обстоятельств суд пришел к выводу, что ответчик неправомерно установил размер премии истца по итогам работы за октябрь 2025 года с учетом понижающего коэффициента в размере 20% (0,5), в связи с чем удовлетворил требования о взыскании невыплаченной премии в размере 8858,80 руб. (с удержанием НДФЛ при выплате) и компенсации за нарушение срока ее выплаты в сумме 695,90 руб.

Жалоба ответчика не содержит доводов о несогласии с решением суда в части взыскания премии, в связи с чем с учетом положений ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предметом проверки судебной коллегии не является.

Разрешая требования истца о признании незаконным распоряжения № 8 от 20.10.2025, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 22, 56, 57, 72, 72.1, 254 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Главного государственного санитарного врача РФ от 02.12.2020 N 40 "Об утверждении санитарных правил СП 2.2.3670-20 "Санитарно-эпидемиологические требования к условиям труда", пришел к выводу о незаконности данного распоряжения, с учетом пояснений истца, совокупности установленных обстоятельств по делу. Суд пришел к выводу, что распоряжением работодателя перемещение истца на рабочее место в Агрегатный комплекс (комната № 119) с изменением производственной задачи с оформления паспортов и формуляров на учет движения ДСЕ и агрегатов авиационной техники состоялось в период <...> при этом условия работы были ухудшены, поскольку в агрегатном комплексе происходит передвижение агрегатов дивизиона «Двигатели», открываются каждые тридцать минут ворота, закрытие которых происходит в ручном режиме, завозятся и вывозятся агрегаты на грузовых автомобилях, в связи с чем пришел к выводу о незаконности действий работодателя по перемещению истца на другое рабочее место. Тот факт, что по данным специальной оценки на этом рабочем месте установлены допустимые условия труда, не подтверждает возможность работы истца, находящейся в состоянии <...> в течение рабочего дня, на данном рабочем месте.

Суд также принял во внимание, что доказательства производственной необходимости перемещения ФИО1 на иное рабочее место ответчиком не представлены, довод о том, что в связи с тем, что истец находится в состоянии <...> необходимо было обучить работника оформлению паспортов и формуляров, суд отклонил, поскольку указанная причина не свидетельствует о производственной необходимости перемещения истца на иное рабочее место. Кроме того, истцу не были обеспечены надлежащие условия труда работодателем с учетом повышенных требований к рабочему месту <...> женщин, рабочее место ПЭВМ не оборудовано, отсутствуют сведения о проведении специальной оценки условий труда именно по рабочему месту истца.

Оценивая доводы жалобы ответчика о несогласии с выводами суда в данной части, судебная коллегия не находит оснований для признания их неправомерными в силу следующего.

Действительно, в соответствии со ст.72.1 Трудового кодекса Российской Федерации не требует согласия работника перемещение его у того же работодателя на другое рабочее место, в другое структурное подразделение, расположенное в той же местности, поручение ему работы на другом механизме или агрегате, если это не влечет за собой изменения определенных сторонами условий трудового договора.

Из материалов дела и оспариваемого распоряжения № 8 от 20.10.2025 следует, что с ФИО1 сняты обязанности по оформлению паспортов и формуляров авиационной техники, вменены обязанности по учету движения ДСЕ и агрегатов авиационной техники, в связи с чем осуществлено перемещение на другое рабочее место в Агрегатном комплексе, комната 119.

Формально, с учетом представленных Положений о производственно-диспетчерском отделе дивизиона «Двигатели», должностной инструкции Техника по учету Производственно-диспетчерский отдела дивизиона «Двигатель» вмененные истцу новые обязанности не противоречили целям и задачам отдела, должностной инструкции, носящей общий характер. Равно как и нахождение нового рабочего места истца в ином подразделении работодателя формально подпадает под условия перемещения, не требующего согласия работника.

Однако работодателем при принятии данного решения не было учтено особое положение ФИО1, находящейся в состоянии <...> (о чем работодателю было достоверно известно), что требовало учета не просто формального соблюдения требований трудового законодательства, но и необходимости неухудшения положения <...> женщины при изменении условий ее труда.

В соответствии со ст.3 Трудового кодекса Российской Федерации каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав. Никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника.

Вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции верно пришел к выводу о том, что доказательства производственной необходимости перемещения ФИО1 на иное рабочее место суду не представлены, довод о том, что в связи с тем, что истец находится в состоянии <...> необходимо было обучить работника оформлению паспортов и формуляров, суд отклонил, поскольку указанная причина не свидетельствует о производственной необходимости перемещения истца на иное рабочее место.

С данными выводами судебная коллегия соглашается, полагая их верными, подтверждающими по сути необоснованное объективными причинами со стороны работодателя предпочтение к иному, новому работнику перед истцом, находящимся в состоянии <...>, относительно сохранения прежнего рабочего места и трудовых обязанностей, пусть даже в пределах трудовой функции.

Доводы ответчика о том, что необходимость изменения должностных обязанностей истца (в пределах трудовой функции) обусловлена была наличием претензий к качеству их выполнения, являются несостоятельными, поскольку каких-либо доказательств применения к истцу мер воздействия в виду установленных ранее нарушений (взыскания, снижения премий, даже истребования объяснений), подтверждающих систематическое ненадлежащее выполнение истцом ранее возложенных на нее обязанностей не представлено (имеется в деле только один акт от июля 2025, тогда как распоряжение принято 20.10.2025). В исковом заявлении истец указала, что так называемые акты второго предъявления стали к ней предъявляться только после осведомленности руководителя о состоянии ее <...>.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда о том, что перемещение истца на иное рабочее место и изменение ее обязанностей произведено в связи с принятием на работу нового работника и необходимостью его обучения тем обязанностям, которые ранее выполняла истец и на ее прежнем рабочем месте с учетом необходимости доступа к документам. Указанное по сути свидетельствует о проявлении дискриминации по отношению к истцу как к <...> женщине перед иным лицом, поскольку каких-либо доказательств наличия иной объективной производственной необходимости изменения условий труда и обязанностей истца работодателем не представлено.

Более того, нельзя не согласиться с выводами суда о том, что новое рабочее место истца в кабинете 119 и вменение иных обязанностей не могло быть признано не допускающим ухудшение условий труда ФИО1, поскольку истец, помимо того, что новое рабочее место находилось в помещении агрегатного комплекса, где происходит передвижение агрегатов дивизиона «Двигатели» и открываются каждые тридцать минут ворота, закрытие которых происходит в ручном режиме, завозятся и вывозятся агрегаты на грузовых автомобилях, что приводит к сквознякам, в помещении отсутствуют окна, указывала, что вмененные ей новые обязанности пусть даже формально в пределах ее трудовой функции требовали проведения обучения, поскольку являлись для нее новыми.

Переместив работника на другое рабочее место (фото л.д.152-164, окна на фото в помещении отсутствуют), работодатель не обеспечил ее надлежащим образом необходимой для работы техникой (не был предоставлен компьютер, который указан в карте СОУТ как имеющийся по утверждениям ответчика на аналогичном рабочем месте, не оспорено, что он необходим для выполнения обязанностей). ФИО1 в заседании судебной коллегии указывала, что в данном помещении, комнате 119, работали иные сотрудники, но они работали по сменам, возможность истца использовать компьютер для работы была только, когда иных лиц на рабочем месте не было, также она указывала в заседании коллегии, что не была обеспечена печатью, необходимой для работы, в совокупности в виду ее необучения, отсутствия надлежащего рабочего места она была лишена возможности нормально осуществлять трудовую функцию после перемещения.

Ссылка ответчика на соответствие рабочего места истца требованиям условий труда согласно карте СОУТ правомерно отклонена судом как не опровергающая доводы истца о несоответствии в целом действий ответчика по отношению к ней требованиям трудового законодательства и нахождения истца в состоянии <...>. При этом применение норм трудового законодательства в данном случае подлежало работодателем не исключительно в формальном его понимании, но с учетом фактических обстоятельств и положения истца, с целью недопущения ухудшения ее состоянии и условий труда.

Доводы ответчика о противоречии решения суда в части признания незаконным распоряжения о перемещении истца и указания в резолютивной части на признание незаконном распоряжения об изменении трудовой функции подлежат отклонению, поскольку суд, признавая незаконным распоряжение № 8 начальника ПДО дивизиона «Двигатели» от 20.10.2025 об изменении обязанностей, фактически воспроизвел буквальное наименование указанного распоряжения, приведенное самим работодателем (л.д.30), что не свидетельствует о противоречивости выводов суда, признавшего данное распоряжение незаконным в целом.

Разрешая требования истца о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая представленную справку ГБУЗ СО ЦГКБ № 1 (Женская консультация) от 21.10.2025, обращение истца 22.10.2025 к психотерапевту, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, характер допущенного работодателем нарушения трудовых прав истца, значимость нарушенного права, степень вины ответчика, степень причиненных истцу нравственных страданий, а также учитывая требования разумности и справедливости, счел необходимым определить размер компенсации морального вреда в сумме 100000 руб.

Судебная коллегия полагает подлежащими отклонению доводы жалобы ответчика в части несогласия с размером компенсации морального вреда, поскольку суд при определении размера компенсации морального вреда исходил не столько из доказанности факта изменения\ухудшения состояния здоровья истца в результате неправомерных действий работодателя, а принял отраженные в решении суда данные медицинских документов применительно к оценке доводов истца о ее нравственных переживаниях в результате незаконного распоряжения об изменении обязанностей и перемещении, поскольку спор касался именно нарушения трудовых прав истца.

Суд правомерно принял во внимание, что ФИО1 в отсутствие производственной необходимости была перемещена на иное рабочее место, находясь в состоянии <...>, испытала сильные переживания в результате таких действий работодателя, имея обоснованные опасения за состояние своего здоровья и здоровья ребенка с учетом <...> (наличие сквозняков от постоянной открывающейся двери, внезапное изменение условий труда, рабочего места). Истец также указывала, что много плакала от сложившейся ситуации, в том числе относительно последующей невозможности выполнять работу, была вынуждена обращаться в медицинские организации для оказания медицинской помощи в связи с ухудшением состояния здоровья, обусловленного состоянием <...> по причине нарушения ее трудовых прав работодателем. Переживания истца, полагает коллегия, не могут выражаться исключительно в медицинских показателях, предполагают необходимость их увеличения с учетом наличия состояния <...>, все события, которые воспринимала истец волнительно, отражены в исковом заявлении с описанием ее нравственных переживаний.

Судебная коллегия отмечает, что сама по себе категория компенсации морального вреда носит оценочный характер, определение размера компенсации подлежит судом с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей гражданина, его нравственных и физических переживаний, является проявлением дискреционных полномочий суда, несогласие с которыми и оценкой суда апеллянтом не может свидетельствовать о незаконности решения суда.

Учитывая изложенное, решение суда следует признать законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не имеется, поскольку разрешая заявленные требования, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал надлежащую правовую оценку представленным в материалы дела доказательствам и постановил решение в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права.

Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора и нуждались в проверке, апелляционная жалоба не содержит.

Из материалов дела следует, что нарушений, предусмотренных ч.4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь п.1 ст.328, ст.329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 02.02.2026 оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

Председательствующий А.Е. Зонова

Судьи А.А. Пономарёва

О.В. Хрущева