Апелляционное постановление № 1-180/2025 22-1220/2025 от 24 августа 2025 г.

Судья Зекир С.Г. дело №22-1220/2025

№ 1-180/2025

УИД 67RS0002-01-2024-007639-70


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 августа 2025 года город Смоленск

Смоленский областной суд в составе:

председательствующего судьи Мазылевской Н.В.,

при помощнике судьи Лаптевой М.Н., с участием

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Смоленской области Прохоренкова А.А.,

осужденного ФИО1,

защитника: адвоката Шунаева Е.А.,

потерпевшей С..,

представителя потерпевших: адвоката Киселевой Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке апелляционную жалобу адвоката Шунаева Е.А. с дополнениями, в защиту осужденного ФИО1, на приговор Ленинского районного суда г. Смоленска от 30 июня 2025 года,

заслушав пояснения осужденного ФИО1 и адвоката Шунаева Е.А. в поддержание апелляционной жалобы с дополнениями, мнение прокурора Прохоренкова А.А., потерпевшей ФИО2 и представителя потерпевших адвоката Киселевой Н.А., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

По приговору суда

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 2 года.

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ в период отбытия наказания в виде ограничения свободы осужденному ФИО1 установлены ограничения: не менять место жительства, не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Смоленск, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Производство по гражданским искам потерпевших ФИО3, ФИО4, ФИО2 ФИО5, ФИО6 – прекращено. Разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО1 признан виновным в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора суда.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Шунаев Е.А., в интересах осужденного ФИО1, находит приговор суда незаконным, необоснованным и несправедливым. Указывает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении нескольких ходатайств стороны защиты о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, отмечая, что основное и единственное доказательство вменяемого дефекта оказания медицинской помощи, на которое ссылается сторона обвинения - протокол патологоанатомического исследования № <данные изъяты> от <дата> года выполнен с нарушением закона: врачом-патологоанатомом ОГБУЗ «Смоленский областной институт Патологи», проводившим исследование трупа, было принято решение об отсутствии необходимости вскрытия полости черепа и последующего исследования головного мозга и оболочек мозга, полости черепа и придаточных пазух, не произведен забор секционного материала для гистологического исследования головного мозга и оболочек мозга, не обеспечено проведение обязательного их гистологического исследования. Отмечает, что это недопустимо при описанных заболеваниях системы кровообращения у Г.. с нарушениями ритма сердца, с выявленными явлениями тромбообразования в сосудах легких и брюшной полости, с высокой вероятностью тромбообразования в артериях головного мозга с развитием цереброваскулярных заболеваний. Полагает, что данные действия врача-патологоанатома, выявленные нарушения, дефекты и противоречия в своей совокупности приводят к невозможности достоверного и однозначного определения причины смерти Г.., и неясно, как в отсутствие указанной информации эксперты смогли сделать вывод о прямой причинно-следственной связи между предполагаемыми действиями ФИО1 и смертью Г..

Находит, что патологоанатомическое вскрытие проведено с нарушениями, не судебно-медицинским экспертом, как требует закон, а патологоанатомом; с учетом положений п. 12 Порядка проведения патолого-анатомических вскрытий, утвержденного Приказом Минздрава России от 6 июня 2013 года № 354н, тело умершего направляется на судебно-медицинскую экспертизу при подозрении на наличие признаков насильственной смерти, либо признаков потребления наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача. Так как наличие «инородных предметов», якобы выявленных в теле Г., являются физическим фактором насильственной смерти, патологоанатому при обнаружении указанных предметов следовало остановить вскрытие, которое должен был продолжить судебно-медицинский эксперт.

Считает, что вызывает сомнения в виновности осужденного и отсутствие каких-либо следов главного вещественного доказательства - «инородных тел - марлевых салфеток». Ссылается на показания свидетеля К.. (патологоанатома), согласно которым найденные в трупе марлевые салфетки были ею зашиты обратно в полость трупа, куда также были зашиты предметы, используемые при вскрытии - «ветошь», что делает невозможным установить были ли инородные тела на момент вскрытия; даже при эксгумации трупа в брюшной полости обнаружится множество ткани.

Указывает на недопустимость доказательств - заключений комиссии экспертов № <данные изъяты> от 19 <дата> года и протокола патологоанатомического исследования № <данные изъяты> от <дата> года, поскольку данные заключения противоречат заключению группы специалистов ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «эталон» № <данные изъяты>, согласно которому вывод о причине смерти Г.. можно сделать лишь в предположительной форме, прямая причинная связь между дефектом оказания помощи в виде оставления двух марлевых салфеток в ходе операции и наступлением смерти Г.. отсутствует. Кроме того, оспариваемые заключения противоречат сведениям, полученным в ходе допроса специалиста С.., который пояснил, что сделать вывод о прямой причине смерти невозможно.

Обращает внимание, что эксперт Б.. отметил высочайший уровень проведенной операции и считал, что Г.. должна была умереть при поступлении в ЧУЗ <дата> года и то, что она прожила еще месяц, является заслугой ФИО1; эксперт также пояснил, что экспертная комиссия не оценивала возможность отсутствия «инородных тел» в трупе Г.., а руководствовалась только протоколом патологоанатомического исследования № <данные изъяты> от <дата> года; при отсутствии инородных тел при заболевании Г.. сепсис мог развиться как осложнение. Экспертами было проведено изучение КТ исследования, однако в материалах дела оно отсутствует, в истребовании его из ОГБУЗ «КБ № 1» судом отказано.

Считает, что недостаточно исследованы и оценены действия сотрудников «Монастырщинской ЦРБ», которые при возникновении первых признаков сепсиса не направили Г. на госпитализацию, не проводили своевременный осмотр, а также действия сотрудников ОГБУЗ «КБ № 1», которые фактически бездействовали на протяжении 3,5 суток, передавая пациентку «по дежурству», тогда как эксперт Б.. отметил, что оперативное вмешательство следовало провести по истечении 6 часов после госпитализации;

Указывает на то, что судом в приговоре не дана оценка всем доказательствам, оправдывающим ФИО1:

- отсутствию в медицинской документации сведений о наличии инородных тел, показания УЗИ и КТ исследований инородных тел не выявили;

- отсутствию подписей протокола па№<данные изъяты> от <дата> года: несмотря на необходимость подписи документа минимум двумя лицами, стоит подпись только К..;

- никто, кроме К.. не подтвердил, что видел при вскрытии трупа марлевые салфетки;

- показаниям свидетеля И.., согласно которым К.. сообщила, что нашла марлевые салфетки, однако показала только 2 зеленых комочка, установить, были ли это марлевые салфетки, она не смогла, при присутствующих они не расправлялись и не измерялись;

- отсутствию фотофиксация якобы найденных инородных тел, гистологического материала с инородных тел;

- удовлетворительному состоянию Г.. более 10 дней после выписки из ЧУЗ;

- показаниям свидетеля И.., которая пересчитывала количество салфеток и тампонов, после операции они сошлись.

Отмечает, что указание суда на то, что ФИО1 <дата> года около 19.00 часов осмотрел Г.., противоречит доказательствам, из которых следует, что осуждённый был вызван из дома и прибыл в ЧУЗ в 22 часа 15 минут, где сразу приступил к операции. Выводы суда о том, что ФИО1 оформил протокол операции ненадлежащим образом, ничем не подтверждены; не дана оценка показаниям свидетеля И.., а также эксперта Б.., согласно которым в ОГБУЗ «КБ № 1», где скончалась пациентка, проведено лечение сепсиса не в полном объеме, необходимо было оперативное лечение, что свидетельствует о том, что между действиями врачей указанного медицинского учреждения и смертью С.. имеется связь. Ссылается на то, что суд в приговоре необоснованно указал, что ФИО1 не ходатайствовал о назначении дополнительной либо повторной экспертизы, поскольку такое ходатайство неоднократно заявлялось защитником, а осужденный его поддерживал.

Просит приговор суда отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Шунаева Е.А. с дополнениями, потерпевшие С.., У.., Е.., Г.., Г.. с доводами в ней изложенными не согласны, находят приговор суда законным и обоснованным, просят оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, заслушав пояснения участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями и возражений, суд не находит оснований для отмены обвинительного приговора.

По мнению суда апелляционной инстанции, фактические обстоятельства преступления судом первой инстанции установлены правильно и основаны на совокупности исследованных доказательств.

Так, судом установлено, что ФИО1, занимающий в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск должность <данные изъяты>, в период времени с <дата> года с 22 часов 15 минут по 1 час 45 минут <дата> года выполнил хирургическую операцию «Лапаротомия. Эзофагостроанастомоз. Фундопликация по Ниссену. Спленэктомия. Ушивание язвы желудка. Санация и дренирование брюшной полости» пациентке Г.., некачественно провел ревизию брюшной полости, оставив в брюшной полости Г.. марлевые салфетки, вызвавшие гнойно-септическое состояние, повлекшее смерть Г. <дата> года в ОГБУЗ «Клиническая больница № 1».

Выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении преступления при вышеизложенных обстоятельствах, приведенных в приговоре, по мнению суда апелляционной инстанции, являются правильными и основаны на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и получивших объективную оценку суда.

Тот факт, что хирургическую операцию Г. проводил врач-хирург ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» ФИО1 установлен и не оспаривается.

Из показаний потерпевших У.., Е.., Г.., С.., а также свидетеля Г.. следует, что Г.. в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» была проведена неотложная операция, лечащим врачом был ФИО1; <дата> года Г. выписали из больницы, а <дата> года повторно госпитализировали, т.к. она почувствовала себя плохо, жаловалась на боли в животе, была рвота; <дата> года Г.. умерла.

Согласно показаниям свидетеля Э.., врача общей практики в ОГБУЗ «Монастырщинский ЦРБ», <дата> года Г.. по месту жительства была вызвана скорая помощь, он оценил её состояние как тяжелое, рекомендовал госпитализацию, но больная отказалась.

Согласно показаниям свидетеля В. врача-хирурга в ОГБУЗ «Монастырщинская ЦРБ», в июле <дата> года он несколько раз приезжал на дом к Г. прооперированной в лечебном учреждении г. <данные изъяты>; у нее имелся шов в брюшной полости, наблюдалось заживление в первичном натяжении, патологии выявлено не было, происходил процесс заживления раны. Г.. жаловалась на боли в области раны и слабость, что он расценил как обычное послеоперационное течение.

Из показаний свидетеля И.., врача-хирурга ОГБУЗ «Клиническая больница № 1», усматривается, что <дата> года в хирургическое отделение была госпитализирована Г.., у которой в результате осмотра было выявлено подозрение на абсцесс брюшной полости; в течение 2 суток реаниматологами и дежурными хирургами совместно проводилось лечение, наблюдение, обследование пациентки. <дата> года состояние пациентки было крайне тяжелое, проводилось консервативное лечение, выставлен диагноз «Сепсис», в этот день в 21.40 Г.. скончалась. Показаний для экстренного оперативного вмешательства не было, так как не было признаков перитонита и острого живота. Тяжесть состояния была обусловлена сепсисом, прогрессирующей сердечно-сосудистой, почечной недостаточностью, коррекция чего и проводилась реаниматологами. При вскрытии присутствовали заведующая отделением И.. и два врача-хирурга. Вскрытие проводилось в ОГБУЗ «Клиническая больница № 1» патологоанатомом К.., с результатами вскрытия ознакомлена. В области вскрытия видела два продолговатых предмета сетчатой формы, об их судьбе ей ничего не известно.

Из показаний свидетеля И.., врача-хирурга в ОГБУЗ «Клиническая больница № 1», следует, что <дата> года в 00.40 часов Г.. была экстренно госпитализирована в хирургическое отделение с диагнозом «Гастроэнтероколит»; было выявлено подозрение на абсцесс брюшной полости, инфицированную послеоперационную рану, сделана компьютерная томография органов брюшной полости, выставлен диагноз «Спаечная болезнь органов брюшной полости, абсцесс брюшной полости, частичная эвентрация, инфицированная послеоперационная рана». Экстренное оперативное вмешательство Г.. не проводилось, так как не было для этого показаний, абсцесс может лечиться консервативно.

Согласно показаниям свидетеля А.., врача-терапевта приемного отделения терапии и хирургии ОГБУЗ «Клиническая больница №1», при поступлении пациентке Г. были поставлены диагнозы: основной «Перитонит», сопутствующие «Патологии ИБС 3-4, ожирение-2»; наличие таких заболеваний как инсульт или связанные с ним болезни не рассматривалось, так как у пациентки были боли в животе, есть соответствующий протокол.

Согласно оказаниям свидетеля С.., врача-хирурга ОГБУЗ «Клиническая больница №1» <дата> года в результате осмотра Г.. были выявлены признаки инфицированной отграниченной энветрации, решили продолжить консервативное лечение ввиду отсутствия признаков перитонита или наличия инфицированной отграниченной энветрации в области послеоперационной раны; были признаки нагноения послеоперационной раны отграниченной энвертрации, что могло быть пусковым механизмом хроносепсиса. Источник возможного сепсиса необходимо искать в области оперативного вмешательства, однако согласно компьютерной томографии очаговых образований не было, была ограниченная энвертрация, отграниченный процесс от свободной брюшной полости не является показанием для того, чтобы расшевелить этот очаг, разнести инфекцию по остальной брюшной полости. Согласно МСКТ органов брюшной полости от <дата> года очаговых образований, кроме камней в желчном пузыре, не выявлено. Постстабилизация больного, низкое давление не является основанием для хирургического вмешательства. Если больная не стабильна, оперировать ее не могут.

Согласно показаниям свидетеля И. заведующей хирургическим отделением ОГБУЗ «Клиническая больница № 1», Г. была госпитализирована в хирургическое отделение экстренно <дата> года, осмотрена хирургом, выявлено подозрение на абсцесс брюшной полости, частичную эвентрацию; имелось расхождение краев раны, покрытое гнойным фибрином; проведена комплексная терапия в условиях реанимации. <дата> года установлен диагноз «сепсис», состояние Г. продолжало ухудшаться, в 21.40 часов констатирована биологической смерть Г.. Тело направлено на вскрытие, патологоанатомический диагноз совпал, имелись находки (салфетки), описанные в акте патологоанатомического вскрытия (т. <данные изъяты> л.д. <данные изъяты>).

Из показаний свидетеля К. врача-патологоанатома ОГБУЗ СОИП, усматривается, что она проводила вскрытие трупа Г.. По результатам вскрытия составлен протокол патологоанатомического исследования № <данные изъяты>, выявлен сепсис, который стал причиной смерти. Причиной развития сепсиса послужили салфетки, которые были обнаружены в зоне операционного поля. При вскрытии трупа присутствовали И. Ч., Р., К.. При вскрытии салфетки были исследованы и вложены в тело. Полость черепной коробки Г.. не вскрывалась, поскольку это носит рекомендательный, а не обязательный характер с учетом указанной первичной причины смерти по септическим показаниям, при инсульте таких данных нет.

Кроме того, виновность осужденного подтверждается письменными доказательствами, содержание которых подробно приведено в приговоре, в том числе:

- протоколом патологоанатомического исследования № <данные изъяты> от <дата> года, из которого усматривается, что проведено патологоанатомическое вскрытие Г.., в ходе которого были обнаружены инородные тела (две марлевые салфетки протяженностью 12,0 см и 15,0 см, обильно пропитанные гноем, кровью с примесью желчи и слизи) по периферии пищевода, окруженного тканью желудка (в просвете сформированного «канала»). Из сопоставления клинических и патологоанатомических данных следует, что основным заболеванием послужил ятрогенный сепсис. Непосредственная причина смерти обусловлена септическим шоком с синдромом вторичной полиорганной дисфункции;

- заключением эксперта от <дата> года № <данные изъяты>, согласно которому причиной смерти Г. явились гнойно-септические осложнения, обусловленные наличием инородных тел (марлевые салфетки) в брюшной полости в зоне пищеводно-желудочного анастомоза, оставленные при проведении оперативного вмешательства по поводу ущемленной грыжи пищеводного отверстия диафрагмы с перфорацией желудка в грыжевом мешке, разлитого перитонита от <дата> года - «Лапаротомия, эзофагогастроанастомоз, фундопликация по Ниссену, спленэктомия», с развитием анаэробного сепсиса, инфекционно-токсического шока, полиорганной недостаточности, отека легких, на фоне хронической сердечной недостаточности II степени, ожирения 2 степени, деформирующего остеоартроза. Во время оперативного вмешательства имело место оставление салфеток в брюшной полости, приведшее к развитию гнойно-септических осложнений и неблагоприятному исходу. Клинических проявлений данного дефекта в период госпитализации не имелось, пациентка 18.07.2023 в удовлетворительном состоянии была выписана на амбулаторный этап лечения. Таким образом, при недопущении указанного дефекта, возможно было избежать неблагоприятного исхода (смерти Г..);

- заключением эксперта от <дата> года № <данные изъяты>, из которого следует, что при оказании медицинской помощи Г.. в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» во время оперативного вмешательства имело место оставление салфеток в брюшной полости, приведшее к развитию гнойно-септических осложнений и неблагоприятному исходу;

- заключением эксперта от <дата> года № <данные изъяты>, согласно которому при оказании медицинской помощи Г.. в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск в период с <дата> года по <дата> года медицинскими работниками допущено, помимо прочих, следующее нарушение: во время оперативного вмешательства <дата> года в брюшной полости в области пищеводно-желудочного анастомоза были оставлены марлевые салфетки, что в последующем привело к развитию гнойно-септического осложнения. Ответственность за профилактику оставления инородных тел лежит на медицинском персонале (оперирующем хирурге, ассистентах, операционной медсестре). Необходима тщательная подготовка к операциям, укомплектованность операционной необходимым оборудованием, учет инструментария и расходных материалов, ревизия операционного поля перед ушиванием. Дефект оказания медицинской помощи Г.. в виде оставления в брюшной полости марлевых салфеток во время оперативного вмешательства <дата> года, приведший к развитию гнойно-септического осложнения, состоит в прямой причинно-следственной связи с развитием неблагоприятного исхода (смерть пациентки).

Представленным сторонами доказательствам судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела.

На основе анализа представленных доказательств судом сделан мотивированный вывод о том, что ФИО1, по неосторожности, в ходе проведения операции, в брюшной полости пациентки Г.. были оставлены марлевые салфетки, вызвавшие гнойно-септическое состояние, повлекшее её смерть.

Доводы апелляционной жалобы о недопустимости доказательства - протокола патолого-анатомического исследования № <данные изъяты> от <дата> года судебная коллегия обоснованными не находит. Протокол соответствует требованиям, предъявляемым к такого рода документам, составлен в предусмотренной Приказом Минздрава России от 06.06.2013 № 354н «О порядке проведения патолого-анатомических вскрытий» форме, в нем имеются подписи специалиста, ответственного за проведение вскрытия – врача-патологоанатома отделения клинической патологии № 1 К.. и заведующей отделением клинической патологии № 1 А.

Тот факт, что патолого-анатомическое вскрытие проведено не судебно-медицинским экспертом, не является нарушением и не свидетельствует о недопустимости протокола № <данные изъяты> поскольку с учетом положений п. 12 Порядка проведения патолого-анатомических вскрытий, утвержденного Приказом Минздрава России от 6 июня 2013 года № 354н, тело умершего направляется на судебно-медицинскую экспертизу при подозрении на наличие признаков насильственной смерти, либо признаков потребления наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача. В данном случае таких оснований не имелось. Мнение защитника о том, что К. обнаружив в брюшной полости потерпевшей марлевые салфетки, должна была остановить вскрытие, не основаны на требованиях закона.

Оснований сомневаться в том, что патологоанатомом К. в брюшной полости Г.., в зоне операционного поля, были обнаружены марлевые салфетки, не имеется. К. отразила данное обстоятельство в протоколе патолого-анатомического исследования № <данные изъяты>, подробно описав местонахождение инородных тел, напоминающих марлевые салфетки, их размер и состояние (пропитанные гноем, кровью с примесью желчи и слизи, отделяющиеся от мягких тканей с трудом), и подтверждала в ходе всего производства по уголовному делу.

Показания К.. в данной части подтверждаются показаниями свидетеля И.., согласно которым она видела в области вскрытия два продолговатых предмета сетчатой формы; показаниями свидетеля И.., согласно которым имелись салфетки, подробно описанные в акте патологоанатомического вскрытия.

То, что отсутствует фотофиксация найденных инородных тел, их гистологический материал, не ставит под сомнение факт их обнаружения в ходе вскрытия, подтвержденный вышеприведенными доказательствами, которые являются достаточными.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в ходе патолого-анатомического исследования были допущены нарушения, выразившиеся в том, что не было произведено вскрытие полости черепа и последующее исследование головного мозга и оболочек мозга, полости черепа и придаточных пазух, не произведен забор секционного материала для гистологического исследования головного мозга и оболочек мозга, не обеспечено проведение обязательного их гистологического исследования, ввиду чего невозможно сделать вывод о прямой причинно-следственной связи между предполагаемыми действиями ФИО1 и смертью Г.., судебная коллегия состоятельными не находит по следующим основаниям.

Так, свидетель К. пояснила, что полость черепной коробки Г.. не вскрывалась, поскольку это носит рекомендательный, а не обязательный характер с учетом указанной первичной причины смерти по септическим показаниям, при инсульте таких данных нет. Эксперт Я. показала, что сомнений относительно причины смерти при неисследовании головного мозга у экспертов не возникло, поскольку поражение головного мозга дает свою симптоматику, которой у Г.. не было отмечено; указанные в экспертизе заболевания Г. согласно представленным медицинским документам, не привели к какой-то неврологической симптоматике, которая характеризует наличие инсульта или инфаркта, такая симптоматика ни в одном из представленных документов у Г. не описана. Эксперт Б.. показал, что экспертами признано, что патолого-анатомическое вскрытие произведено в полном объеме; согласно объективным клиническим данным превалировала не мозговая симптоматика, а интоксикация, вследствие очага инфекции развился сепсис, поэтому нельзя говорить о нарушении мозгового кровообращения или наличии инсульта; на фоне воспаления лейкоцитов может произойти инсульт, но у Г.. не было такой симптоматики.

С учетом изложенного оснований полагать, что не совершение в ходе патолого-анатомического вскрытия действий, указанных защитником, препятствует установлению причины смерти Г. и прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и смертью Г.., не имеется.

Доводы адвоката о недопустимости экспертных заключений № <данные изъяты> от <дата> года высказывались стороной защиты и в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, были тщательно проверены судом и обоснованно отвергнуты, как несостоятельные.

В обоснование соответствующих выводов суд указал, что экспертные заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, оформлены надлежащим образом; исследования проведены экспертами, обладающим специальными познаниями и достаточным опытом работы, их выводы подробны, мотивированы, обоснованы, согласуются с другими доказательствами.

Согласно выводам экспертных заключений № <данные изъяты> при оказании медицинской помощи Г.. в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» во время оперативного вмешательства <дата> года имело место оставление салфеток в брюшной полости, приведшее к развитию гнойно-септических осложнений и неблагоприятному исходу в виде смерти пациентки Г.

Допрошенные в ходе судебного разбирательства эксперты Я.. и Б. подтвердили и дополнительно обосновали выводы, изложенные в указанных заключениях.

Данными доказательствами, оснований не доверять которым не имеется, объективно опровергаются выводы представленного стороной защиты заключения специалиста № <данные изъяты> ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы» от <дата> года (т. <данные изъяты> л.д <данные изъяты>), а также показания допрошенного судом в качестве специалиста С.., на которые ссылается защитник в апелляционной жалобе.

Оснований для назначения дополнительных и повторных экспертиз у суда не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

То, что судом не было истребовано и исследовано КТ-исследование, которое изучалось экспертами при проведении экспертиз, выводы которых положены в основу приговора, по мнению судебной коллегии, никак не повлияло на выводы суда, поскольку, как показал эксперт Б.., наличие инородных тел на КТ-исследовании и на УЗИ-исследовании не видно, поскольку, скорее всего, они были пропитаны тканевой жидкостью и не воспринимались как инфильтрат. В такой ситуации отсутствие в медицинской документации сведений о наличии инородных тел, которые не выявили УЗИ и КТ-исследования, на что ссылается адвокат Шунаев Е.А. в апелляционной жалобе, не свидетельствует о невиновности осужденного.

Что касается показаний свидетеля И.., согласно которым при пересчете материалы после операции Г. все перевязочные материалы сошлись, то данные показания не опровергают выводы суда о виновности ФИО1 в совершении установленного судом преступления. Судебная коллегия отмечает, что И. показала, что является ответственной за пересчет материала, следовательно она заинтересованное лицо; кроме того, как видно из показаний И. общее количество использованного в ходе операции материала – 540, операция проводилась в течение 3,5 часов в ночное время суток, в связи с чем, по мнению суда, при пересчете материала могла быть допущена ошибка.

Тот факт, что эксперт Б. отметил высочайший уровень проведенной Г.. операции и указал, что последняя могла умереть еще при поступлении в медицинское учреждение <дата> года, на что обращает внимание адвокат в апелляционной жалобе, правового значения по делу не имеет, как и показания эксперта о том, что комиссия не оценивала возможность отсутствия «инородных тел» в трупе и о том, что сепсис мог развиться как осложнение, поскольку достоверно установлено, что салфетки были оставлены в брюшной полости потерпевшей и это обстоятельство состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

То, что Г.. некоторое время после выписки из ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск чувствовала себя удовлетворительно, на что ссылается защитник, также не ставит под сомнение выводы суда, положенные в основу приговора.

Нет оснований принимать во внимание и доводы адвоката Шунаева Е.А. о непрофессиональных действиях сотрудников «Монастырщинской ЦРБ» и ОГБУЗ «КБ № 1», поскольку они не опровергают основанные на совокупности исследованных доказательств выводы суда о том, что ФИО1 в брюшной полости Г. были оставлены марлевые салфетки, что привело к развитию гнойно-септического осложнения, повлекшего её смерть.

Исследованные в судебном заседании доказательства, устанавливающие в совокупности факты, изобличающие ФИО1 в совершении вменяемого ему преступления, позволили суду правильно определить фактические обстоятельства совершенного преступления, сделать обоснованный вывод о доказанности вины осужденного и наличии причинно-следственной связи между его действиями и наступившими последствиями.

Как следует из материалов уголовного дела, предварительное расследование и судебное разбирательство проведены в соответствии с требованиями закона, всесторонне и полно с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

В приговоре, в соответствии с правилами ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и мотивов, изложены доказательства виновности, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, сформулированы выводы о квалификации действий виновной, а также по другим вопросам, подлежащим разрешению при постановлении обвинительного приговора.

Все ходатайства участников судопроизводства были рассмотрены судом надлежащим образом с вынесением мотивированных решений, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Ссылка адвоката в апелляционной жалобе на необоснованное указание в приговоре на то, что ФИО1 не ходатайствовал о назначении дополнительной либо повторной экспертизы, не является состоятельным, поскольку из приговора усматривается, что данное указание относится к стадии предварительного расследования, когда осужденный был ознакомлен с экспертными заключениями, а не к стадии судебного разбирательства, в ходе которого такие ходатайства стороной защиты заявлялись и были оставлены без удовлетворения, на что также указано судом в приговоре.

Все доказательства, вопреки мнению стороны защиты, получили оценку суда.

При таких обстоятельствах, оснований удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Шунаева Е.А., не имеется.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Суд установил и указал в описательно-мотивировочной части приговора, что «ФИО1, работающий в должности <данные изъяты>, около 19 часов 00 минут <дата> осмотрел Г..». Также суд указал, что ФИО1 оформил протокол операции ненадлежащим образом.

Между тем, данные обстоятельства исследованными в суде доказательствами достоверно не подтверждаются. Кроме того, они не состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей Г. В такой ситуации суд апелляционной инстанции исключает из приговора ссылки на указанные обстоятельства.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 2 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

При назначении осужденному наказания суд учитывал все критерии, позволяющие его индивидуализировать. Оснований для внесения изменений в приговор в части вида и размера назначенного наказания суд апелляционной инстанции не находит.

Между тем, в силу положений п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года.

На момент рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции срок давности, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, истек, в связи с чем ФИО1 подлежит освобождению от назначенного судом наказания.

С учетом изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ленинского районного суда г. Смоленска от 30 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на то, что ФИО1 около 19 часов 00 минут <данные изъяты> осмотрел Г.., а также, что ФИО1 оформил протокол операции ненадлежащим образом;

- на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В остальной части оставить приговор без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Шунаева Е.А. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в судебном заседании суда кассационной инстанции, а также о назначении защитника.

Председательствующий /подпись/ Н.В. Мазылевская

Копия верна.

Судья Смоленского областного суда Н.В. Мазылевская