Апелляционное постановление № 22К-2304/2025 от 19 августа 2025 г. по делу № 3/1-44/2025

№ 3/1-44/2025 Судья первой инстанции: ФИО2

№ 22к-2304/2025 Судья апелляционной инстанции: Глухова Е.М.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 августа 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Глуховой Е.М.,

при секретаре судебного заседания – Корохове А.С.,

с участием прокурора – Туробовой А.С.,

защитника – адвоката Овечкина В.П. (посредством видеоконференц-связи),

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы дела по апелляционному представлению с дополнением помощника прокурора г. Керчи Республики Крым Карташова Е.Л. на постановление Керченского городского суда Республики Крым от 5 августа 2025 года, которым в отношении

ФИО1,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, судимого,

подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ,

ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу оставлено без удовлетворения, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 1 месяц 29 суток, т.е. до 29 сентября 2025 года.

Заслушав доклад судьи о содержании постановления и доводах апелляционного представления с дополнением прокурора, выслушав участников судебного разбирательства по доводам апелляционного представления с дополнением, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Постановлением Керченского городского суда Республики Крым от 5 августа 2025 года ходатайство следователя об избрании меры пресечения в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ, в виде заключения под стражу оставлено без удовлетворения, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 1 месяц 29 суток, т.е. до 29 сентября 2025 года.

В апелляционном представлении с дополнением помощник прокурора г. Керчи Республики Крым Карташов Е.Л., ссылаясь на незаконность, необоснованность и немотивированность постановления суда, просит его отменить и избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу.

В обоснование своих доводов прокурор, приводя разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», указывает, что из представленных следователем материалов следует и в судебном заседании установлено, что ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ, за которое предусмотрено наказание до 10 лет лишения свободы, отрицательно характеризуется правоохранительными органами по месту жительства, официального источника доходов не имеет, не трудоустроен, содействие следствию, в том числе в виде признательных показаний, не оказывает, в связи с чем прокурор делает вывод, что ФИО1 может воспрепятствовать следствию путем оказания давления на участников уголовного судопроизводства как самостоятельно, так и через своих близких родственников, с которыми он проживает, в том числе находясь под домашним арестом, а также может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от следствия и суда.

Указывает, что основаниями для возбуждения следователем перед судом ходатайства об избрании ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, помимо тяжести инкриминируемого преступления, стали те обстоятельства, что ФИО1 не трудоустроен и не имеет источника дохода, в связи с чем беспрепятственно может скрыться от органов следствия и суда во избежание уголовной ответственности.

Отмечает, что вопреки выводам суда первой инстанции, ФИО1 является ранее судимым, о чем свидетельствуют имеющиеся в представленных материалах сведения об осуждении ФИО1 приговором мирового судьи судебного участка № 51 Керченского судебного района Республики Крым от 20 февраля 2025 года к наказанию в виде 220 часов обязательных работ, которое не отбыто.

Приводя обстоятельства инкриминируемого ФИО1 преступления и их собственную оценку, указывает, что в условиях отсутствия потерпевшего ввиду его участия в СВО, подозреваемый сможет более активно воспрепятствовать производству по уголовному делу, ссылаясь на то, что в настоящее время по делу осуществляется сбор и закрепление доказательств, не установлены и не допрошены все лица, которые могут указать на обстоятельства инкриминируемого ФИО1 преступления, не установлено местонахождение имеющих значение для расследования вещественных доказательств, в связи с чем ФИО1, находясь не в изоляции от общества, может принять меры к оказанию давления на участников уголовного судопроизводства по делу или склонению их к даче определенных показаний, а также принять меры к сокрытию и уничтожению вещественных доказательств.

Полагает, что суд первой инстанции не дал должной оценки всем обстоятельствам, в том числе тяжести и характеру инкриминируемого преступления, конкретным обстоятельствам деяния, придя к выводу, что мера пресечения в виде домашнего ареста способна обеспечить надлежащее процессуальное поведение ФИО1

Считает, что судом оставлено без внимания, что в соответствии с действующим законодательством выводы органов следствия являются предварительными, доказательства подлежат непосредственному исследованию в судебном заседании и оценке судом при рассмотрении дела по существу, вследствие чего возможность скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на участников уголовного судопроизводства, а также иным путем повлиять на ход следствия и установление истины по делу, вопреки выводам суда первой инстанции, на данной стадии уголовного процесса не утрачена.

Полагает необоснованным вывод суда о наличии у ФИО1 стойких социальных связей, поскольку их наличие не подтверждается приложенными к ходатайству следователя материалами, а также указывает, что судом необоснованно учтено, что ФИО1 фактически осуществляет уход за нетрудоспособным гражданином, т.к. подтверждения таких сведений в судебном заседании стороной защиты не представлено, ссылаясь, кроме того на то, что сведения о наличии социальных связей и наличие на иждивении нетрудоспособных членов семьи не являются факторами, безусловно влияющими на решение вопроса об избрании ФИО1 вида меры пресечения, а только учитываются наряду с иными обстоятельствами, которые непосредственно образуют основания для избрания меры пресечения.

Указывает, что судом не учтено, что ФИО1 на данный момент не возмещен ущерб, причиненный преступлением.

Отмечает, что судом необоснованно не приняты во внимание и не дана оценка приобщенным следователем в ходе судебного заседания копиям постановления о возбуждении иного уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ, по факту хищения денежных средств у ФИО6 и протоколов допроса последнего о совершении данного преступления ФИО1

Полагает, что с учетом стадии производства по уголовному делу, ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, является мотивированным и обоснованным, поскольку установлены достаточные основания полагать, что ФИО1 скроется от следствия и суда либо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, а оснований для избрания иной, более мягкой, меры пресечения, в том числе в виде домашнего ареста, не имеется.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционного представления с дополнением прокурора, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 29 июля 2025 года возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ, как кража, т.е. тайное хищение чужого имущества, совершенное с банковского счета, в особо крупном размере, по факту хищения денежных средств с банковского счета ФИО7 в сумме 2 844 810 руб. в период с 26 февраля 2025 года по 2 июля 2025 года.

1 августа 2025 года в 16 час. 30 мин. ФИО1 задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении вышеуказанного преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ.

Постановлением Керченского городского суда Республики Крым от 2 августа 2025 года срок задержания ФИО1 продлен на 72 часа.

Обжалуемым постановлением от 5 августа 2025 года ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого ФИО1 оставлено без удовлетворения, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 1 месяц 29 суток, т.е. до 29 сентября 2025 года.

Согласно ст. 97 УПК РФ дознаватель, следователь, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных настоящим Кодексом, при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В соответствии со ст. 99 УПК РФ при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления и определения ее вида при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, должны учитываться также тяжесть преступления, его совершение с применением насилия либо с угрозой его применения, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

Согласно ст. 108 ч.1 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, если иное не предусмотрено частями первой.1, первой.2 и второй настоящей статьи, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Исходя из положений ст. 108 ч.7.1 УПК РФ, рассматривая ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, при отказе в его удовлетворении судья по собственной инициативе вправе при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, и с учетом обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, избрать в отношении обвиняемого меру пресечения в том числе в виде домашнего ареста.

В соответствии со ст. 107 ч.ч. 1,2 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля.

Как следует из материалов дела, ходатайство об избрании меры пресечения подозреваемому составлено уполномоченным на то должностным лицом, в рамках возбужденного уголовного дела, в установленные законом сроки.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора, выводы суда первой инстанции об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу с избранием в отношении подозреваемого ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста в постановлении суда надлежаще мотивированы и основаны на материалах, подтверждающих законность и обоснованность принятого решения, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не усматривает.

Принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции правильно указал, что из представленных органом предварительного расследования материалов следует наличие достаточных данных об обоснованности подозрения в причастности ФИО1 к деянию в отношении потерпевшего ФИО7, в совершении которого он подозревается, выводы о чем содержатся в описательно-мотивировочной части постановления, об обоснованности которых свидетельствуют в том числе содержащиеся в материалах дела протоколы допроса потерпевшего ФИО7 и его очной ставки с подозреваемым ФИО1 об обстоятельствах завладения принадлежащими потерпевшему денежными средствами и о причастности к данному событию ФИО1

При этом суд первой инстанции не входил в обсуждение вопросов о виновности ФИО1 при решении вопроса о мере пресечения в отношении подозреваемого, что соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, и в обсуждение которых суд апелляционной инстанции также не входит, т.к. вопросы о доказанности или недоказанности инкриминиримуемого деяния, как и о допустимости либо недопустимости, достоверности и достаточности собранных по уголовному делу доказательств, подлежат разрешению судом при рассмотрении уголовного дела по существу предъявленного обвинения.

Доводы апелляционного представления прокурора о том, что при решении вопроса о мере пресечения в отношении ФИО1 судом не учтены представленные следователем копии постановления о возбуждении иного уголовного дела по факту хищения денежных средств ФИО6 и протоколу допроса последнего в качестве потерпевшего о совершении данного преступления ФИО1, не могут быть признаны обоснованными, поскольку как следует из ходатайства следователя и приложенных к нему материалов, судом обоснованно рассматривался вопрос об избрании меры пресечения в отношении ФИО1 как подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 ч.4 п. «б» УК РФ, в отношении имущества потерпевшего ФИО7, поскольку из протокола задержания ФИО1 от 1 августа 2025 года, определяющего в данном уголовном деле в соответствии со ст. 46 ч.1 УПК РФ его статус как подозреваемого, прямо следует, что последний задержан по подозрению в совершении вышеуказанного преступления в отношении потерпевшего ФИО7 по уголовному делу, возбужденному 29 июля 2025 года только по данному факту, при этом указанный протокол задержания не содержит сведений о том, что ФИО1 задерживается по подозрению в совершении каких-либо иных преступлений, как и не представлено иных сведений о том, что ФИО1 является подозреваемым либо обвиняемым по иным уголовным делам, в том числе по уголовному делу, на которое ссылается в апелляционном представлении прокурор.

Сам факт возбуждения уголовного дела по факту совершения иного преступления, о чем указывает прокурор в апелляционном представлении, при отсутствии оснований, предусмотренных ст. 46 УПК РФ, не может свидетельствовать о том, что ФИО1 является подозреваемым и в совершении иного указанного прокурором преступления.

При принятии обжалуемого решения, судом учтены приведенные в ходатайстве следователя мотивы об обстоятельствах и тяжести деяния, в совершении которого подозревается ФИО1, относящегося к числу тяжких преступлений, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на длительный срок, что в совокупности с обстоятельствами инкриминируемого деяния и данными о личности ФИО1, свидетельствует об обоснованности выводов суда первой инстанции о необходимости избрания меры пресечения ввиду наличия предусмотренных ст. 97 УПК РФ оснований, в частности основания полагать о том, что подозреваемый может скрыться от органов предварительного следствия и суда.

При этом, принимая во внимание данные о личности подозреваемого ФИО1, имеющего согласно представленным суду материалам, место регистрации и постоянное место жительства на территории Российской Федерации (в г. Керчи Республики Крым), положительно характеризующегося по месту жительства, а также в связи с участием в общественной жизни и в благотворительной деятельности как общественными организациями, так и отмеченного благодарностью Администрации г. Керчи, имеющего устойчивые социальные связи, мать, являющуюся инвалидом 3 группы, и несовершеннолетнего ребенка, что вопреки доводам апелляционного представления прокурора прямо следует из представленных суду материалов дела, а также с учетом сведений о состоянии здоровья подозреваемого, имеющего тяжелое заболевание, нуждающегося в госпитализации и в настоящее время госпитализированного и проходящего стационарное лечение, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о возможности применения к подозреваемому меры пресечения в виде домашнего ареста, предусмотренной ст. 107 УПК РФ, с установлением запретов, в том числе общения с участниками уголовного судопроизводства по данному делу, получения и отправления почтово-телеграфной корреспонденции, использования средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», что, вопреки доводам апелляционного представления прокурора, на данном этапе уголовного судопроизводства является достаточным для недопущения со стороны ФИО1 возможности скрыться от органов предварительного следствия, как и воспрепятствовать производству по делу, на что указывает прокурор, а также обеспечит беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства.

Не опровергают правильность выводов суда о возможности избрания в отношении ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста и иные данные о личности подозреваемого, в том числе и данные о его судимости за совершение преступления небольшой тяжести, не связанного с хищением чужого имущества, и отсутствие официального трудоустройства, на что указывает прокурор, поскольку из описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления следует, что данные обстоятельства судом учитывались при решении вопроса об избрании меры пресечения, о чем прямо указано в постановлении, и принимая во внимание совокупность вышеизложенных обстоятельств как инкриминируемого подозреваемому деяния, так и данных о личности ФИО1, суд пришел к правильному выводу о том, что мера пресечения в виде домашнего ареста обеспечит надлежащее процессуальное поведение ФИО1

Сведений, которые бы давали основания полагать о невозможности применения в отношении ФИО1 более мягкой меры пресечения в виде домашнего ареста, материалы дела не содержат, в связи с чем не могут быть признаны обоснованными доводы апелляционного представления прокурора о том, что при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста имеются достаточные основания полагать, что ФИО1 может не только скрыться от органов предварительного следствия и суда, но и продолжить заниматься преступной деятельностью, оказывать давление на свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о возможности применения к ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона.

Доводы прокурора о том, что ФИО1 при применении меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества, может скрыться от органов предварительного следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью, принять меры к воспрепятствованию производству предварительного расследования по уголовному делу, не могут быть признаны состоятельными, поскольку избранная судом первой инстанции мера пресечения в виде домашнего ареста заключается в нахождении ФИО1 в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает на законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля.

При этом согласно положениям ст. 107 ч.14 УПК РФ, в случае нарушения лицом, в отношении которого в качестве меры пресечения избран домашний арест, условий исполнения этой меры пресечения, суд по ходатайству следователя, а в период судебного разбирательства по представлению контролирующего органа может изменить эту меру пресечения на более строгую.

Как следует из материалов дела, судебное заседание проведено с соблюдением порядка, установленного уголовно-процессуальным законом.

Суд первой инстанции с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав. Ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было, тем самым нарушений норм уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации не допущено.

Следовательно, доводы, изложенные в апелляционном представлении с дополнением прокурора, являются несостоятельными, а выводы суда первой инстанции - законными, обоснованными и соответствующими требованиям норм УПК Российской Федерации и разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».

Постановление суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах и исследованных в судебном заседании.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что обжалуемое постановление подлежит изменению, исходя из следующего.

Согласно положениям ст. 107 ч. 2.1 УПК РФ в срок домашнего ареста засчитывается время содержания под стражей.

Как следует из разъяснений п. 41 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», исходя из положений части 2 статьи 107 УПК РФ, течение срока домашнего ареста начинается в день вынесения судебного решения об избрании этой меры пресечения. В постановлении об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста или о продлении срока ее действия необходимо указывать продолжительность срока и дату его окончания.

Для правильного определения времени окончания срока домашнего ареста следует учитывать положения части 2.1 статьи 107 УПК РФ, в соответствии с которыми в срок домашнего ареста засчитывается время содержания лица под стражей.

Согласно материалам дела, ФИО1 в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ был задержан 1 августа 2025 года.

Вместе с тем, суд первой инстанции, избирая ФИО1 обжалуемым постановлением домашний арест до 29 сентября 2025 года, ошибочно указал, что такая мера пресечения избрана на 1 месяц 29 суток, поскольку, исходя из даты окончания такого срока с учетом задержания ФИО1 1 августа 2025 года и с учетом положений ст. 107 ч. 2.1 УПК РФ, фактически судом первой инстанции мера пресечения в виде домашнего ареста избрана на 1 месяц 28 суток, в связи с чем постановление в данной части подлежит уточнению.

Поскольку данные изменения не ухудшают положение ФИО1 и не требуют дополнительного исследования, они могут быть внесены судом апелляционной инстанции без возвращения материалов дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Каких-либо иных нарушений уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, а также нарушений прав, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, влекущих отмену либо изменение данного постановления по иным основаниям, не имеется.

С учетом изложенного решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и об избрании ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста суд апелляционной инстанции находит законным, обоснованным и мотивированным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Керченского городского суда Республики Крым от 5 августа 2025 года об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить резолютивную часть постановления указанием о том, что мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 избрана на 1 месяц 28 суток, т.е. до 29 сентября 2025 года.

В остальной части постановление суда оставить без изменения, а апелляционное представление с дополнением помощника прокурора г. Керчи Республики Крым Карташова Е.Л. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Судья Е.М. Глухова