Апелляционное определение № 11-13780/2025 11-566/2026 от 12 января 2026 г.

Судья Швайдак Н.А.

дело № 2-1004/2025

74RS0022-01-2025-001357-43


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело №11-566/2026 (№11-13780/2025)

13 января 2026 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Елгиной Е.Г., Стяжкиной О.В.,

при ведении протокола

секретарем судебного заседания Мустафиной В.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора г.Коркино в интересах ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Ура Кондитеры» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве,

по апелляционной жалобе общества с ограниченной ответственностью «Ура Кондитеры» на решение Коркинского городского суда Челябинской области от 26 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Елгиной Е.Г. об обстоятельствах дела и доводах апелляционной жалобы, возражений, пояснения представителя ответчика - общества с ограниченной ответственностью «Ура Кондитеры» - ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения помощника прокурора, поддержавшего представленные возражения и полагавшего, что оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется, истца – ФИО1, поддержавшей позицию прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Прокурор г.Коркино в интересах ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Ура Кондитеры» (далее ООО «Ура Кондитеры») о взыскании в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве в размере 500 000 рублей.

В обосновании иска указал, что прокуратурой города на основании обращения ФИО1 проведена проверка исполнения трудового законодательства ответчиком. Проверкой установлено, что ФИО1 на основании трудового договора № с ДД.ММ.ГГГГ осуществляет трудовую деятельность у ответчика в качестве <данные изъяты>. При исполнении трудовых функций в цехе, расположенном по адресу: <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов с истцом произошел несчастный случай, а именно <данные изъяты>.

После несчастного случая ФИО1 бригадой скорой медицинской помощи доставлена в <данные изъяты>». Согласно выписного эпикриза от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 выставлен диагноз: <данные изъяты>. Согласно акту о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ причинами несчастного случая на производстве послужили неудовлетворительная организация производства работ, неприменение средств коллективной защиты. В результате несчастного случая ФИО1 причинен моральный вред в заявленном размере (л.д. 5-8).

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1, помощник прокурора г.Коркино Тугушев Е.А. в судебном заседании суда первой инстанции настаивали на удовлетворении искового заявления в полном объеме.

Представители ответчика ООО «Ура Кондитеры», действующие на основании доверенности ФИО2 и ФИО3 (л.д. 74,75), в судебном заседании суда первой инстанции полагали заявленную сумму компенсации морального вреда завышенной, поддержали письменный отзыв (л.д. 99-101).

Третье лицо – Государственная инспекция труда в Челябинской области извещено надлежаще, своего представителя в судебное заседание суда первой инстанции не направило, о причинах неявки суд не уведомило. Дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица.

Суд постановил решение, которым исковые требования прокурора г.Коркино в интересах ФИО1 к ООО «Ура Кондитеры» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве удовлетворил.

Взыскал с ООО «Ура Кондитеры» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве в размере 500 000 рублей.

Взыскать с ООО «Ура Кондитеры» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей (л.д. 159-163).

В апелляционной жалобе ответчик просит решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт о снижении суммы компенсации морального вреда с учетом всех обстоятельств дела.

Считает, что решение вынесено с нарушением норм материального и процессуального права.

Судом не установлены юридически значимые обстоятельства: наличие вины ответчика и истца, противоправность действий, причинно- следственная связь между допущенными нарушениями и наступившим вредом.

Так судом, установленный и никем не оспариваемый факт наличия между сторонами трудовых отношений, а также наличие у работодателя источника повышенной опасности (осадочной машины) трансформирован в неотвратимый факт вины ответчика в произошедшем несчастном случае с возложением на последнего обязанности по компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей.

Приводя обстоятельства произошедшего ДД.ММ.ГГГГ несчастного случая на производстве с ФИО1, обстоятельства, установленные в рамках расследования несчастного случая на производстве, цитируя судебный акт, которым установлено, что вины истца, а также ее грубой неосторожности не имеется, просит учесть, что данный вывод суда не соответствует представленным в дело доказательствам и обстоятельствам произошедшего.

В судебном заседании вопрос об исправности концевиков защитных ограждений не исследовался, документы, подтверждающие их неисправность в деле также отсутствуют. Напротив в деле имеются письменные пояснения очевидцев и заключение государственного инспектора труда о том, что концевики защитного ограждения осадочной машины были исправны, никаких заявлений от работников, включая самого истца, об их неисправности не поступало.

Представленная в дело «якобы» переписка между ФИО1 и ФИО23 (дочерью), которая также у них работает, а также с <данные изъяты> ФИО12, у которой в тот день был выходной.

Судом не учтен тот факт, что ФИО1 имеет опыт работы оператором осадочно- формовочной машины у других работодателей, и не могла не знать о том, что в речной режиме защитные концевики не работают.

Судом также не дана оценка тому обстоятельству, что ФИО1, зная, что на машине сняты все защитные средства всетаки производит очистку валов голыми руками без применения спецсредств и перчаток, что, по их мнению, свидетельствует о грубой неосторожности. И данный вопрос должен был быть поставлен судом.

Кроме того, в решении указаны обстоятельства, которых, в действительности, не происходило, либо содержаться высказывания участников судебного заседания, которые ими не давали.

А именно, в решении указано, что прокуратурой города на основании обращения ФИО1 проведена проверка, однако, никакой проверки не проводилось; ФИО1 также не давала показаний о том, что пульт управления станком ничем не огорожен и доступ к нему имеет любой сотрудник; Акт, которым была установлена вина ФИО1 в произошедшем несчастном случае на производстве в размере 100% фактически ею в Государственную инспекцию труда не обжаловался; в решении суда указано, что ответчиком не было предоставлено суду документов и доказательств, что на предприятии существует четкая регламентация действий каждого из работников, когда необходимо произвести в ручном режиме очистку валов осадочной машины, однако, данные документы судом не запрашивались и Общество не имело возможности их предоставить так как по делу состоялось всего одно судебное заседание.

Судом также не исследован вопрос об индивидуальной особенности личности истца, которая привлекалась как к уголовной, так и к административной ответственности, что в свою очередь подтверждает их позицию и ее корыстном умысле.

В связи с чем, считают, что судом первой инстанции не были установлены и исследованы в должной степени вина ответчика, его конкретные незаконные действия, соотношение их с объемом и характером причиненных истцу нравственных и физических страданий, ее индивидуальные особенности личности, кроме того не учтены заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения трудовых прав работника, не учтена вина и грубая неосторожность самого истца в произошедшем несчастном случае, а также ее корыстный умысел.

Также судом нарушены нормы процессуального права. Не соблюдены ст. 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также не учтены разъяснения, содержащиеся в постановлении пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству».

Категория дел о компенсации морального вреда является сложной, между тем, суду хватило одного судебного заседания, которое длилось 35 минут, а на всестороннее исследование возражений ответчика и установление его непосредственной вины суду потребовалось 18 секунд.

Учитывая скорость рассмотрения дела, суд не выяснил их мнение о возможности рассмотрения дела в отсутствие третьего лица; протокол судебного заседания подписан не председательствующим по делу судьей, кроме того, он имеет номер совершенно другого дела; мотивированное решение подписано не председательствующим по делу судьей.

Допущенные нарушения свидетельствуют о формальном подходе суда к рассмотрению настоящего дела, что привело к нарушению задач и смысла гражданского судопроизводства, установленных ст. 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и права ответчика на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту, гарантированную каждому ч. 1 ст.46 Конституции Российской Федерации (л.д. 176-177).

В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора г. Коркино Челябинской области, принимавший участие в судебном заседании суда первой инстанции, просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения. Полагает, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, вынесенным с соблюдением норм материального и процессуального права (л.д. 191-192).

О времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции третье лицо – Государственная инспекция труда в Челябинской области извещено надлежаще, в суд апелляционной инстанции своих представителей не направило, о причинах неявки судебную коллегию не уведомило, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратилось. С учетом положений ст.ст. 167,327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие указанного лица.

Изучив материалы дела (в том числе, новые доказательства, представленные на стадии апелляционного рассмотрения и принятые судом апелляционной инстанции в целях установления юридически значимых обстоятельств по делу и правильного разрешения спора, проверки доводов апелляционной жалобы и возражений), обсудив указанные доводы, проверив законность и обоснованность решения суда, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения решения суда, исходя из следующего:

Как установлено судом и подтверждается материалами дела: ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Ура Кондитеры» и ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был заключен трудовой договор №, в соответствии с условиями которого она была принята на работу <данные изъяты>.

На основании данного трудового договора издан приказ № от ДД.ММ.ГГГГ год о приеме ФИО1 на работу на 0,5 ставки. Приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 переведена на полную ставку.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получила травму в результате несчастного случая на производстве, и ей был установлен диагноз – <данные изъяты>

По факту несчастного случая ООО «Ура Кондитеры» ДД.ММ.ГГГГ издан приказ № о создании комиссии по расследованию несчастного случая на производстве.

В апреле 2025 года, точная дата отсутствует, <данные изъяты> ФИО13 был утвержден Акт №, формы Н-1, о несчастном случае на производстве, из которого следовало, что несчастный случай произошел при следующих обстоятельствах: ДД.ММ.ГГГГ, находясь на смене в помещении <данные изъяты> ООО «Ура Кондитеры», по адресу: <адрес>, после изготовления кукурузного печенья, <данные изъяты> ФИО1 производила очистку валов внутри отсадочной машины (при выключенном режиме отсадочной машины) от остатков кукурузного теста правой рукой, без использования специальных средств коллективной защиты (скребки, древянные толкатели) и СИЗ для защиты рук (перчатки). Работала она в этот день с отсадочной машиной с напарницей – <данные изъяты> ФИО14, которая в это время установила металлические листы с печеньем в стеллажную тележку. Затем <данные изъяты> ФИО14 откатила тележку с печеньем и подошла к отсадочной машине, где <данные изъяты> ФИО1 продолжала очистку валов от остатков теста. Не предупредив ФИО1, <данные изъяты> ФИО14 нажала пульт отсадочной машины и, вследствие этого руку ФИО1 зажало между валами машины.

Данным Актом, в произошедшем несчастном случае, была установлена 100% вина самой ФИО1

В своих пояснениях, как работодателю, так и в суде, ФИО1 указывала на отсутствие у отсадочной машины ДД.ММ.ГГГГ защитных ограждений, которые бы препятствовали движению валов при открытой крышке. Подтверждая данные обстоятельства перепиской с работниками ответчика.

Указанный Акт ФИО1 был обжалован в Государственную инспекцию по труду.

Из Заключения государственного инспектора труда следует, что на момент осмотра машины инспектором ДД.ММ.ГГГГ защитные решетки были в наличии, в автоматическом режиме концевики защитного ограждения исправны, при поднятии защитного ограждения в вертикальное положение отсадочная машина останавливается. В ручном режиме отсадочной машины концевики защитного ограждения не работают. При опросе очевидцев и участников произошедшего, государственным инспектором так же было установлено, что в момент произошедшего отсадочная машина находилась в ручном управлении.

Так же государственным инспектором в ходе проверки установлено, что из технологической карты следует, что при зачистке валов на отсадочной машине нужно перейти в ручной режим. В ручном режиме отсутствует работа концевиков и это является особенностью этой машины. При уборке и зачистке машины обязательно использовать спецсредств (пластиковый скребок). С указанной технологической картой ФИО1 ознакомлена не была.

На основании данного Заключения и предписания государственного инспектора труда, ДД.ММ.ГГГГ ответчиком утвержден новый Акт о несчастном случае, согласно которому, причинами, вызвавшими несчастный случай, явились: неудовлетворительная организация производства работ, в том числе не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдения трудовой дисциплины, неприменение средств коллективной защиты, в том числе от воздействия механических факторов, несогласованность действий исполнителей, отсутствие взаимодействия между служащими и подразделениями.

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, кроме самой ФИО1, явились: <данные изъяты> ФИО15, не обеспечивший организацию контроля за состояние условий труда на рабочих местах, соблюдение работниками требований охраны труда, а так же правильность применения ими средств индивидуальной и коллективной защиты; <данные изъяты> ФИО14. Факт грубой неосторожности самого пострадавшего не установлен.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на стационарном лечении в связи с травмой, предъявляла жалобы на боли в <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ ей проведено <данные изъяты>, по настоящее время находится на листке нетрудоспособности, явка к врачу на прием ДД.ММ.ГГГГ год, рекомендовано <данные изъяты> после операции, после <данные изъяты> пальцах, по заживлению ран и консолидации переломов консультация <данные изъяты><данные изъяты> ФИО16 для решения вопроса о пластике <данные изъяты>.

Оценив представленные доказательства, руководствуясь положениями ст. 2, ч.ч. 1 и 2 с. 17, ст. 37 Конституции Российской Федерации, абз. 4 и 14 ч.1 ст. 21, абз. 4,15 и 15 ч.2 ст. 22, ч.1 ст. 210, ч.ч.1 и 2 ст. 212, ч. 1 ст. 219, ч.1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, п.2 ст.2, п.1 ст. 150, ст. 151, п.1 ст. 1099, п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая разъяснения, данные в п.п. 2 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суд первой инстанции пришел к выводу, требования ФИО1 и прокурора г.Коркино ООО «Ура Кондитеры» о компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, являются обоснованными, поскольку именно ООО «Ура Кондитеры» является работодателем истца, несчастный случай произошел при выполнении истцом своих трудовых обязанностей в интересах и по поручению именно ответчика.

Отклоняя доводы представителей ответчика о наличии в действиях в произошедшем несчастном случае вины ФИО1, суд первой инстанции, учитывая положения ст. 1064, п.п. 1 и 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая разъяснения, данные в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», приводя порядок работы осадочной машины, в том числе, в режиме ручного управления, изложенный в технологической карте, указал, что технологической картой ФИО1 ознакомлена не была. При этом, суд первой инстанции учел показания ФИО1 о том, что ранее с отсадочной машины были сняты все защитные устройства для увеличения производительности, отсадочная машина для чистки валов от теста, полностью от электричества не отключается, поскольку это занимает много времени и падает производительность. А также показания ответчика о том, что отсадочная машина, а именно пульт управления отсадочной машины, который в себя включает кнопку пуска, никаким защитным устройством, либо ограждением не имеет, к данному пульту правления имеют доступ все работники цеха; пояснения <данные изъяты> ФИО14, данные в рамках расследования несчастного случая на производстве и тот факт, что <данные изъяты> ФИО14, так же не была ознакомлена с технологической картой данной машины, работа на которой имеет особенности. Учел, что стороной ответчика не было предоставлено суду документов и доказательств, что на предприятии существует четкая регламентация действий каждого из работника в ситуации, когда необходимо произвести в ручном режиме очистку валов отсадочной машины.

Давая оценку выявленным в ходе расследования несчастного случая на производстве нарушениям техники безопасности, допущенным самой ФИО1, суд первой инстанции пришел к выводу, что они также не свидетельствуют о наличии в ее действиях факта грубой неосторожности, кроме того, не влекут за собой оснований для освобождения ответчика от ответственности. Наоборот, исходя из установленных судом обстоятельств, следует, что несчастный случай, произошедший с истцом, имел место по вине ответчика, а именно в результате отсутствия разработанного ответчиком регламента действий каждого из работника в ситуации, когда необходимо произвести в ручном режиме очистку валов отсадочной машины и отсутствия доказательств ознакомления ФИО1 и ФИО17 с технологической картой, и бесконтрольного допуска всех работников к пульту управления машины.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, суд первой инстанции принял во внимание, что истцу причинены физические страдания в результате полученной травмы, исключающей возможность ведения ею прежнего образа жизни, тот факт, что по настоящее время она продолжает лечение, решается вопрос о пластической операции, повреждена правая, рабочая рука, функции которой не восстановлены. Учел длительность лечения, количество проведенных истцу медицинских манипуляций и процедур, оперативное вмешательство по установке и удалению металлических конструкций, возраст истца, её семейное положение, отсутствие возможности в настоящее время трудиться и содержать свою семью, обслуживать себя сому, отсутствие грубой неосторожности в действиях истца, обстоятельства причинения травмы, наличие вины работодателя, то обстоятельство, что никакой материальной помощи до настоящего времени ответчиком своему работнику не оказано, определил кол взысканию сумму 500 000 рублей, указав, что оно отвечает требованиям разумности и справедливости, а так же соразмерности, в полной мере соответствует требованиям перечисленных выше норм законодательства.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд первой инстанции взыскал с ООО «Ура Кондитеры» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Оснований не соглашаться с выводами суда первой инстанции у судебной коллегии не имеется, поскольку они подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном акте, постановлены в соответствии с правильно установленными фактическими обстоятельствами дела, верной оценкой собранных по делу доказательств, основаны на правильном применении норм права, регулирующих возникшие отношения, и на имеющихся в деле доказательствах, которым судом дала оценка в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом, судебная коллегия считает, что оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы и проверки судебного решения в полном объеме не имеется.

Из разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (п.15).

Согласно п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (п. 1).

В соответствии с п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Из приведенных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в гражданско-правовых отношениях установлена презумпция вины в причинении вреда.

Обязанность доказать отсутствие вины в таком случае должна быть возложена на ответчика, вина которого предполагается, пока не доказано обратное, обязанность доказать эти обстоятельства в силу п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации должна быть возложена на ответчика.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (абз. 2 п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (абз. 2 ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Статьей 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу положений абз. 4 и 14 ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 4,15, и 16 ч.2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Соответствующие разъяснения о применении названных норм материального права даны в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (деле также Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33).

В п. 1 названного Постановления разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33).

В п. 25 названного Постановления разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Из анализа положений статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Оценка разумности и справедливости размера компенсации морального вреда относится к прерогативе суда первой и апелляционной инстанции.

Дав оценку представленным доказательствам по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для взыскания с пользу ФИО1 компенсации морального вреда с ООО «Ура Кондитеры».

Изучение материалов дела показывает, что судом первой инстанции все юридически значимые обстоятельства установлены верно, представленным сторонами доказательствам дана правильная правовая оценка, выводы суда основаны на приведенном выше правовом регулировании спорных правоотношений, установленных судом обстоятельствах и доводами апелляционной жалобы не опровергаются.

Обстоятельства, при которых ФИО1 была получена травма, и обстоятельства дальнейшей жизни истца были предметом рассмотрения суда первой инстанции, указанным обстоятельствам дана надлежащая оценка. В связи с чем, довод апеллянта о новой оценке указанных обстоятельств в суде апелляционной инстанции, не может служить основанием к изменению постановленного решения и снижению взысканной судом суммы компенсации морального вреда. Более того, каких – либо новых доказательств, свидетельствующих об иных обстоятельствах произошедшего несчастного случая на производстве, ответчик в суд апелляционной инстанции не предоставил.

Следовательно, указанный довод апелляционной жалобы подлежит отклонению.

Обосновывая исковые требования, ФИО1 в суде первой инстанции указывала, что по настоящее время она находится на листке нетрудоспособности, продолжает лечение, после первого сентября будет решаться вопрос о дальнейшем лечении, <данные изъяты>, а так же, будет решаться вопрос о направлении документов в МСЭ для установления инвалидности, поскольку функции правой руки полностью отсутствуют. В результате несчастного случая пострадала правая рука, чувствительность полностью отсутствует в кисти она не может сгибать кисть, не может делать какую либо домашнюю работу, обслуживать себя, с ней в настоящее время проживает дочь которая за ней ухаживает, в том числе даже умывает и проводит гигиенические мероприятия. Она не может вести привычный образ жизни, заниматься своими внуками.

Из анализа ст.ст. 151,1099,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 следует, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Оценка разумности и справедливости размера компенсации морального вреда относится к прерогативе суда.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, суду при определении размера компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. Размер возмещения вреда также может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда (гражданина). При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Судебная коллегия считает, что при разрешении спора о компенсации морального вреда суд первой инстанции учел всю совокупность юридически значимых обстоятельств, в том числе, обстоятельства несчастного случая на производстве, характер причиненных истцу телесных повреждений, длительность и сложность лечения, объем причиненных нравственных и физических страданий, а также требования разумности, справедливости.

Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда приведены в оспариваемом судебном акте, что свидетельствует о том, что размер компенсации морального вреда установлен судом не произвольно, а с учетом всех обстоятельств дела, принципов разумности и справедливости.

Сам по себе факт несогласия заявителя с размером компенсации морального вреда, не является основанием для отмены либо изменения состоявшегося судебного постановления, более того, ответчиком каких –либо новых доказательств в обоснование своих возражений в суд апелляционной инстанции не предоставлено, в то время как категории разумности и справедливости являются оценочными.

При этом судебная коллегия также учитывает, что требования о компенсации морального вреда основаны на личных переживаниях, следовательно, показания истца об испытываемых нравственных и физических страданиях являются допустимыми доказательствами по делу.

Факта грубой неосторожности, с учетом положений ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» в данном случае со стороны истца не имеется, обратного не доказано.

Также в действиях (бездействии) ФИО1 отсутствует факт какой- либо вины.

Вопреки доводам апеллянта судом первой инстанции установлены юридически значимые обстоятельства: наличие вины ответчика, противоправность его действий, причинно- следственная связь между допущенными нарушениями и наступившим вредом. А также дана оценка нарушениям, допущенным со стороны работника ФИО1.

Вопреки доводам апелляционной жалобы размер подлежащего взысканию с ответчика определен не только исходя из положений п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, но и с учетом вины работодателя.

В данном случае вина работодателя установлена заключением государственного инспектора труда, а также вынесенным в адрес работодателя предписанием, которые никем не оспорены и не отменены, обратного не доказано. Указанные доказательства согласуются между собой и ничем не опровергаются. При этом, из указанного Заключения следует, что причиной произошедшего несчастного случая являлась не неисправность концевиков осадочной машины, что и было установлено судом.

Более того, в суде апелляционной инстанции ответчик признал, что по данному факту Общество было привлечено к административной ответственности.

Заявляя в апелляционной жалобе о том, что вопрос об исправности концевиков защитных ограждений судом первой инстанции не исследовался, документы, подтверждающие их неисправность в деле также отсутствуют, апеллянт с учетом установленных обстоятельств, не указывает, какое юридическое значение данный факт имеет для рассмотрения настоящего дела, если вина работодателя заключается в другом.

В связи с чем, данные доводы апелляционной жалобы также отклоняются судебной коллегией.

Представленной в дело переписке между ФИО1, ФИО24дочерью) и начальником цеха ФИО12, судом первой инстанции дана оценка в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и без учета положений ст. 61 названного Кодекса.

Тот факт, что ФИО1 имеет опыт работы <данные изъяты> у других работодателей, правового значения не имеет, и также не может являться основанием для снижения взысканной компенсации морального вреда, поскольку судом достоверно установлено, что осадочная машина, на которой работала истец у ответчика имеет свои особенности именно при работе по защите валов, которые отражены к технологической карте на нее. Между тем, с технологической картой по указанной машине истец не была ознакомлена, что апеллянтом не опровергнуто ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанции.

В связи с чем, данный довод апелляционной жалобы также отклоняется судебной коллегией.

Довод апеллянта о том, что по обращению ФИО1 прокуратурой города проверка не проводилась, опровергается представленными в дело доказательствами (материалами самой проверки, которые были приняты судебной коллегией в качестве нового доказательства), в связи с чем, отклоняется судом апелляционной инстанции.

Более того, факт проведения, либо не проведения проверки на размер компенсации морального вреда не влияет и указанный факт судом первой инстанции при определении подлежащего взысканию морального вреда также не учитывался.

В связи с чем, указанный довод также отклоняется судебной коллегией.

Как следует из ч. 1 ст. 229 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в редакции и Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №135-ФЗ, вступившего в законную силу с ДД.ММ.ГГГГ протокол в письменной форме является дополнительным средством фиксирования данных о ходе судебного заседания.

Протокол судебного заседания в настоящем деле требованиям указанной нормы права отвечает. При этом, в деле имеется аудипротокол судебного заседания. Как пояснял представитель ответчика в суде апелляционной инстанции аудиопротокол судебного заседания соответствует ходу судебного заседания.

Оспаривая тот факт, что ФИО1 также не давала показаний о том, что пульт управления станком ничем не огорожен и доступ к нему имеет любой сотрудник, сам ответчик в своих замечаниях на протокол судебного заседания признал, что любой работающий сотрудник, который находится в помещении, может подойти нажать кнопку на пульте управления (л.д. 171 оборот).

В связи с чем, указанные доводы апеллянта правового значения не имеют, и при установленном факте не ознакомления истца и других сотрудников с технологической картой на указанную машину основанием к снижению размера компенсации морального вреда, определенного судом первой инстанции, являться не могут. В связи с чем, также подлежат отклонению.

При имеющихся в деле заключении государственного инспектора труда, а также вынесенным в адрес работодателя предписания по факту произошедшего несчастного случая на производстве, ссылка апеллянта на первоначальный Акт о несчастном случае на производстве, которым была установлена вина ФИО1 в произошедшем несчастном случае на производстве в размере 100% правового значения не имеется и также не может являться основанием к снижению размера компенсации морального вреда, который был определен судом первой инстанции.

Вопреки доводам апеллянта вывод суда первой инстанции о том, что именно ответчик должен предоставить допустимые доказательства отсутствия своей вины отвечает требованиям закона (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), доводы апеллянта об обратном основаны на неверном понимании норм права, а позиция ответчика о том, что указанные доказательства были ими предоставлены – его субъективным мнением.

В связи с чем, указанные доводы апелляционной жалобы также отклоняются судебной коллегией. Поскольку именно суду предоставлено право оценки предоставленных доказательств, а позиция стороны о том, как данные доказательства должны быть оценены, основанием для переоценки указанных доказательств в суде апелляционной инстанции являться не может.

В связи с чем, указанный довод апелляционной жалобы также отклоняется судом апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апеллянта судом первой инстанции по данному делу была проведена подготовка, о чем вынесено соответствующее определение (л.д. 3-4), в котором сторонам разъяснены их процессуальные права и обязанности, а также запрошены соответствующие документы.

При этом срок подготовки по делу был предоставлен достаточный, обратного не доказано.

Помимо этого, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации не регламентирует время продолжительности судебных заседаний и их количество.

Заявляя о невозможности предоставления доказательств в суд первой инстанции, ответчик данный довод ничем не подтвердил, соответствующего ходатайства в суде первой инстанции об объявлении перерыва, отложении судебного заседания с целью предоставления дополнительных доказательств, оказании судом содействия в истребовании доказательств не заявил.

Более того, каких – либо допустимых доказательств, опровергающих отсутствие своей вины, и подтверждающих вину работника, либо его грубую неосторожность апеллянт не предоставил и в суд апелляционной инстанции. При этом, судебная коллегия учитывает, что ответчиком по настоящему спору является работодатель – юридическое лицо, то есть, экономически более сильная сторона. А также тот факт, что интересы ответчика в суде представлял представитель, который имеет высшее юридическое образование.

В связи с чем, указанные доводы апелляционной жалобы также отклоняются судом апелляционной инстанции и основанием к отмене, изменению решения суда первой инстанции являться не могут, также как и доводы о не соблюдении судом первой инстанции ст. 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству».

Довод апеллянта о том, что ранее истец привлекалась как к уголовной, так и к административной ответственности, с учетом существа заявленного спора индивидуальной особенностью личности истца являться не может, обратного суду не доказано. Более того как пояснил представитель ответчика в суде апелляционной инстанции много работники, которые работают у них на производстве ранее к указанным видам ответственности также привлекались. Довод апеллянта о том, что указанные обстоятельства свидетельствуют о корыстном умысле ФИО1, объективно ничем не подтвержден, является субъективным мнением подателя жалобы, направленным на желание избежать материальной ответственности за причиненный вред. Более того, указанные обстоятельства не являлись препятствием для ответчика при приеме истца на работу.

В связи с чем, названные доводы также подлежат отклонению.

Третье лицо о времени и месте рассмотрения дела извещено надлежаще, его явка судом первой инстанции обязательной признана не была. Более того, участие в деле – это право, а не обязанность участников процесса. Заявляя, что суд первой инстанции не выяснил их мнение о возможности рассмотрения дела в отсутствие третьего лица, апеллянт не указывает, какое их было мнение по данному вопросу и не приводит безусловных доказательств, что если бы они возражали рассмотреть спор в отсутствии третьего лица, дело слушанием было бы отложено. Более того, при решении вопроса о возможности закончить рас смотрение дела по существу, ответчик на обеспечении явки третьего лица не настаивал.

Доводы апеллянта о том, что протокол судебного заседания и мотивированное решение подписаны не председательствующим по делу судьей, объективно ничем не подтверждены, опровергаются материалами дела, заключением служебной проверки, принятой судом апелляционной инстанции в качестве нового доказательства. В связи с чем, также отклоняются судебной коллегией.

Представленная апеллянтом фотокопия протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, в которой отсутствует подпись председательствующего в установленном законом порядке судом не заверена, в связи с чем, не может быть принята судебной коллегией в качестве допустимого доказательства.

Тот факт, что на протоколе судебного заседания указан номер другого дела, основанием к отмене судебного решения с учетом положений ч.ч. 3 и 6 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене судебного акта также являться не могут. С учетом указанным положений Кодекса также не является основанием к отмене (изменению) судебного акта ссылка суда первой инстанции на Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которое утратило силу.

С учетом установленных обстоятельств, судебная коллегия считает, что доводы апеллянта о том, что со стороны суда первой инстанции имеет место формальный подход к рассмотрению настоящего дела, и это привело к нарушению задач и смысла гражданского судопроизводства, установленных ст. 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и права ответчика на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту, гарантированную каждому ч. 1 ст.46 Конституции Российской Федерации, являются его субъективным мнением, основанным на желании избежать материальной ответственности в связи с допущенными нарушениями трудовых прав истца.

При этом судебная коллегия учитывает, что все процессуальные права стороне ответчика были разъяснены судом первой инстанции, сторона имела реальную возможность ими воспользоваться, обратного не доказано. Тот факт, что сторона воспользовалась не всеми предоставленными ей правами, основанием к отмене судебного решения в данном случае являться не может, поскольку каждая сторона самостоятельно определяет степень своего процессуального участия в деле. Продолжительность рассмотрения спора судом, а также продолжительность изучения возражений законом не регламентированы. В связи с чем, указанные доводы апеллянта также не могут быть приняты судом апелляционной инстанции.

Тот факт, что произошедшая производственная травма квалифицирована как легкая, не свидетельствует о том, что истцу был причинен легкий вред здоровью. При этом судебная коллегия учитывает, тяжесть вреда здоровью определяется в соответствии с Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденными приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н, и Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года №522.

Судом апелляционной инстанции ответчику было предложено предоставить соответствующее доказательство, между тем, ответчик от предоставления названного доказательства отказался без указания уважительных причин.

Доказательств добровольного возмещения причиненного морального вреда в какой –либо форме, принесения извинений истцу, компенсации морального вреда в неоспариваемой сумме, материалы дела не содержат.

Также апеллянт не приводит доводов о своем тяжелом материальном положения, невозможности выплатить взысканную судом сумму, и соответствующих доказательств не предоставляет.

Заявляя об оказании истцу материальной помощи в связи с произошедшим в сумме 5 000 рублей, оплате ей листа нетрудоспособности, а также вызове скорой помощи ответчик не доказал, что данные действия в полном объеме компенсируют причиненный истцу моральный вред.

Более того, апеллянт не опровергал доводы ФИО1 ЫВ. о том, что впоследствии данная материальная помощь была у нее удержана. Также судебная коллегия учитывает, что на работодателя законом возложена обязанность по оплате листа нетрудоспособности и по вызову скорой помощи сотруднику, с которым произошел несчастный случай на производстве.

В связи с чем, указанные доводы также не могут являться основанием к отмене судебного решения.

Суд первой инстанции оценил представленные истцом медицинские документы, которые ответчиком не оспаривались. Указанные доказательства не являются противоречивыми, отвечают признакам относимости и допустимыми и другими доказательствами не опровергаются.

Более того, травма получена истцом в молодом возрасте – 51 года. До настоящего времени выздоровление истца не наступило, повреждения на руке являются видимыми.

Кроме того, достаточность доказательств определяет суд. Ответчик каких –либо дополнительных доказательств в подтверждение своей позиции не предоставил, оказать содействие с целью предоставления дополнительных доказательств ни суд первой, ни суд апелляционной инстанции не просил.

При этом судебная коллегия полагает правильным указать, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, является одним из общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, производно от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

Жизнь и здоровье человека бесценны и не могут быть возвращены выплатой денег. Гражданский кодекс лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшим потерь. Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина, производится по общим правилам исполнения деликтных обязательств.

С учетом, установленных по делу обстоятельств, судебная коллегия считает, что взысканная судом компенсация морального вреда в пользу истца соответствует положениям ст.ст. 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также требованиям разумности и справедливости, характеру доказанных претерпеваемых истцом нравственных и физических страданий, фактическим обстоятельствам дела, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальным особенностям потерпевшей. В данном случае в наибольшей степени обеспечивает баланс прав и законных интересов потерпевшей от причинения вреда и причинителя вреда, компенсирующим ей, в некоторой степени, причиненные физические и нравственные страдания, и не направлена на личное обогащение истца. Указанный размер компенсации морального вреда обеспечивает законные интересы сторон. Оснований для его снижения по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Фактически доводы заявителя о несогласии с выводами суда первой инстанции повторяют его правовую позицию, ранее изложенную в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, были предметом проверки и оценки суда, направлены на переоценку установленных обстоятельств. Вновь приводя данные доводы, заявитель выражает несогласие с выводами суда в части оценки установленных обстоятельств дела. Между тем, судебная коллегия не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, поскольку изложенная истцом позиция является его субъективным мнением, основанным на неправильном применении норм права, каких –либо новых доказательств в обоснование своей позиции в суд апелляционной инстанции не предоставлено. Выводы суда, изложенные в решении, соответствуют обстоятельствам дела. Остальные доводы апелляционной жалобы правого значения не имеют и на правильность выводов суда первой инстанции не влияют. Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает, суд первой инстанции дал надлежащую оценку представленным доказательствам, правильно применил нормы материального права, нарушений норм процессуального законодательства не допустил.

Руководствуясь статьями 327-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Коркинского городского суда Челябинской области от 26 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Ура Кондитеры» - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 19 января 2026 года.