Решение № 2-3257/2018 2-3257/2018~М-3260/2018 М-3260/2018 от 1 октября 2018 г. по делу № 2-3257/2018

№ 2-3257/2018


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

02 октября 2018 года гор. Белгород

Свердловский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Василенко В.В.,

при секретаре Дацковской Ю.В.,

с участием представителя истцов ФИО1, представителя ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» ФИО2, представителя Департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области ФИО3, прокурора Михайловой М.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, ФИО5 к ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

истцы обратились в суд с иском к ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» о взыскании компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб. в пользу каждого.

В обоснование заявленных требований указали, что 30.10.2015 г. их сын К.В.В. был доставлен в приемное отделение ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» с жалобами на <***>. При поступлении в указанное лечебное учреждение общее состояние ребенка было оценено как средней тяжести. 31.10.2015 г., несмотря на проводимые мероприятия по лечению, состояние здоровья <***> ухудшилось, в 18:00 час у <***> зафиксирована остановка сердечной деятельности, а в 18:30 час. констатирована его смерть.

По мнению ФИО4 и ФИО5, смерть <***> наступила вследствие оказания ответчиком медицинской помощи ненадлежащего качества. В результате смерти К.В.В. родителям причинен моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях.

Истцы ФИО4, ФИО5 в судебное заседание не явились. О времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. Обеспечили участие в деле своего представителя.

Представитель истцов ФИО1 в судебном заседании поддержал заявленные исковые требования в полном объеме.

Представитель ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» ФИО2 возражал против удовлетворения требований.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области считал заявленные исковые требования необоснованными.

Суд, выслушав доводы лиц, участвующих в деле, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковое заявление подлежит удовлетворению, приходит к следующему выводу.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ у истцов по делу родился <***> К.В.В., о чем свидетельствует свидетельство о рождении серии № от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ К.В.В. умер во время нахождения на лечении в ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского».

Ответчиком по факту смерти <***> была создана врачебная комиссия, которая ДД.ММ.ГГГГ пришла к следующим выводам: 1. у <***> К.В.В. имела место <***>, <***>. Неблагоприятный исход заболевания обусловлен <***>; 2. на этапе приемного отделения состояние <***> расценено как <***>, назначена <***>; 3. в отделении № <***> осмотрен заведующей отделением Н.Т.В., проведена коррекция лечения. Не обеспечен адекватный учет <***>; 4. в динамике по дежурству <***> осмотрен инфекционистом К.Е.А. констатировано стабильное состояние; 5. ДД.ММ.ГГГГ состояние К.В.В. ухудшилось. В 10:00 час. дежурным врачом Л.А.Д. недооценена тяжесть состояния <***>. Перевод в ОРИТ задержан на 1 час при отсутствии объективных причин, что отсрочило проведение интенсивных мероприятий; 6. за время нахождения в ОРИТ проводилась <***>.

В п. 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являющихся приложением к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н, предусмотрено, что ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Верховный Суд РФ в п. 2 постановления Пленума «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» от 20.12.1994 г. № 10 указал, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Для взыскания компенсации морального вреда необходимо наличие следующих обстоятельств: наступление вреда (смерть близкого родственника); противоправность поведения причинителя вреда; причинная связь между наступлением вреда и противоправным поведением; вина причинителя вреда.

При этом потерпевший обязан представить доказательства наличия вреда, противоправности поведения причинителя вреда, наличия причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда.

При наличии данных доказательств действует презумпция вины причинителя вреда, который в этом случае для освобождения от ответственности должен доказать отсутствие своей вины в причинении вреда.

Истцами суду не представлено доказательств того, что ухудшение состояния здоровья К.В.В. было обусловлено дефектом оказания медицинской помощи работниками ответчика, как и наличия непосредственной причинной связи между дефекатами медицинской помощи и смертью <***>.

Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью (п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являющихся приложением к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н).

Суд основывает свое решение только на основании установленных фактов, решение не может быть основано на предположениях.

В силу ч. 2 ст. 58 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в Российской Федерации проводится несколько видов медицинских экспертиз, в том числе, судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы.

Судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы проводятся в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в медицинских организациях экспертами в соответствии с законодательством Российской Федерации о государственной судебно-экспертной деятельности (ч. 1 ст. 62 ФЗ от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 4 Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 г. № 346н, основаниями для осуществления судебно-медицинских экспертиз являются определение суда, постановление судьи, дознавателя или следователя.

Только в ходе судебно-медицинской экспертизы возможно установление причинной связи между ухудшением состояния здоровья человека, приведшим в дальнейшем к смерти, и дефектом оказания медицинской помощи со стороны лечебного учреждения.

В материалах настоящего гражданского дела имеется только одно заключение комиссионной судебной экспертизы, выполненной экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомого ложного заключения, казенного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела особо сложных экспертиз на основании постановления следователя по ОВО следственного отдела по г. Белгороду следственного управления Следственного комитета РФ от 19.10.2016 г.

Проведенные врачебной комиссией ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» и Департаментом здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области ведомственные проверки качества медицинской помощи К.В.В. осуществлялись в рамках экспертизы качества медицинской помощи.

Экспертиза качества медицинской помощи проводится в целях выявления нарушений при оказании медицинской помощи, в том числе оценки своевременности ее оказания, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата (ч. 1 ст. 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии п. 37 Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, утвержденного Приказом ФФОМС от 01.12.2010 г. № 230, экспертиза качества медицинской помощи является лишь основанием для применения к медицинской организации мер, предусмотренных статьей 41 ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» от 29.11.2010 г. № 326-ФЗ, условиями договора на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию и перечнем оснований для отказа в оплате медицинской помощи (уменьшения оплаты медицинской помощи).

Эксперты, осуществляющие экспертизу качества медицинской помощи не предупреждаются об уголовной ответственности за дачу заведомого ложного заключения, результаты их исследования могут быть оспорены медицинской организацией, оказывающей лечебную помощь путем подачи претензии в территориальный фонд обязательного медицинского страхования.

В выводах врачебной комиссии ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» от 03.11.2015 г. не содержится умозаключения комиссии о наличии причинной связи между дефектами медицинской помощи в вышеуказанном лечебном учреждении и ухудшением состояния здоровья К.В.В., а тем более его смертью.

Не содержится таких выводов и в ответе Департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области от 07.08.2018 г. № №.

По результатам ведомственной проверки третьим лицом сделаны следующие выводы: медицинские услуги для диагностики заболевания, состояния в соответствии с действующим Стандартом специализированной медицинской помощи детям при <***> выполнены не в полном объеме; диагноз при поступлении неполный, не указана <***>; <***> в первые сутки лечения недостаточный; не проводился <***>, только указано, что <***>; при ухудшении состояния <***> продолжал получать <***>, <***>; имеет место <***>; выявлены <***>.

Однако как эти дефекты медицинской помощи повлияли на состояние здоровья К.В.В. не указано. Суд в отсутствие специальных познаний в области судебно-медицинский экспертизы не может на предположениях стороны истцов и/или прокурора установить данное обстоятельство.

В заключении экспертов казенного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела особо сложных экспертиз № от 09.02.2017 указано, что при поступлении в стационар К.В.В. выставлен диагноз: <***> который соответствовал клинической картине <***>, в последующем имеется лабораторное подтверждение инфекционного характера <***>.

<***> в стационаре назначено соответствующее лечение - <***>, <***>, что соответствует Стандарту оказания медицинской помощи при <***>, утверждённому приказом МЗ РФ от 09.11.2012 г. № 807н.

Обследование выполнено в ОГКУЗ «Инфекционная клиническая больница имени Е.И. Павловского» в полном объеме, но не своевременно взят <***> (данные <***> взяты только ДД.ММ.ГГГГ, а не в день поступления пациента), что затруднило оценку <***>. Несмотря на проводимую терапию, соответствующую Стандартам оказания медицинской помощи, состояние пациента на этом фоне прогрессивно ухудшалось, и <***> был переведен в ОРИТ. В момент перевода в ОРИТ имелись <***> (<***>), назначена <***>, однако <***> не осуществлено в связи с <***>, все остальное лечение в условиях реанимации выполнено в полном объеме.

Причиной ухудшения состоянии здоровья пациента ДД.ММ.ГГГГ в период нахождения его в стационаре ответчика был ранний возраст и отсутствие <***> и <***>, о чем свидетельствует <***> с датой выхода 05.11.2015 г. Клинически определить, чувствителен возбудитель к <***> или нет, в течение первых суток практически не возможно, обычно оценка производится через 48 часов (по клинической картине), а выделение возбудителя на 5-е сутки.

Согласно представленной медицинской документации, перевод К.В.В. в ОРИТ осуществлен своевременно, и основания для перевода были явными - <***> в <***>.

Учитывая ранний возраст <***> (отсутствие речи), оценить наличие <***> практически невозможно, но если учитывать тот факт, что у <***> была диагностирована <***>, которая характеризуется <***>), то данный синдром мог быть на момент лечения. В данной ситуации лечение направлено на лечение <***>. По данным медицинской документации, <***> не применялись, однако это не оказало бы ни какого влияния на исход заболевания.

Данных о <***> в представленной медицинской документации не было, наоборот имелись <***>, что является противоречием к диагнозу <***>.

Имеются дефекты в оказании медицинской помощи на этапе ОГКУЗ «Инфекционная клиническая больница имени Е.Н. Павловского» <***> истцов: <***>.

Основной причиной смерти <***> явилась: <***>. Осложнение - <***>.

Прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи в условиях стационара ответчика и смертью К.В.В. нет в виду того, что лечение, назначенное при поступлении, адекватное, соответствует рекомендуемому <***> в данной ситуации. Большую роль сыграл ранний возраст <***>, так как у <***> очень быстро происходит <***> и предвидеть данный исход невозможно, к тому же <***>, выделенный <***>, был устойчив к назначенному <***>. Молниеносность данного заболевания обусловлена <***> к назначенному <***>, о чем свидетельствуют результаты лабораторного исследования.

Принимая во внимание результаты бактериологического исследования, где были выделены <***>, в заключении сделан вывод, что избежать летального исхода можно было при назначении <***>, но данные препараты являются препаратами резерва (не являются препаратами выбора в лечении <***>), а стартовым препаратом в педиатрической практике является <***>, назначенный данному пациенту. Таким образом избежать в данной ситуации летального исхода было неизбежно в силу <***>.

Вышеприведенные выводы экспертов подтверждают тот факт, что действия работников ОГКУЗ «Инфекционная клиническая больница имени Е.Н. Павловского» на основании п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являющихся приложением к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н, нельзя рассматривать как причинение вреда здоровью.

Наличие недостатков оказанной ответчиком медицинской помощи при отсутствии сведений о том, что именно они привели к смерти К.В.В., могло свидетельствовать о причинении морального вреда только самому <***>, а не его родителям. Данный вред мог быть компенсирован <***> истцов как потребителю в отношениях с лечебным учреждением на основании ст. 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» от 07.02.1992 г. № 2300-1.

Однако право на компенсацию морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего, а потому оно не могло перейти к родителям по наследству (ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо в порядке иного правопреемства.

На основании изложенного у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований ФИО4 и ФИО5

Руководствуясь ст.ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО4, ФИО5 к ОГКУЗ «Инфекционная больница имени Е.Н. Павловского» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд через Свердловский районный суд города Белгорода в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы.

Судья – подпись.

Мотивированное решение изготовлено 05.10.2018 г.

<***>

<***>

<***>

<***>

<***>

<***>

<***>

<***>