Постановление № 22-76/2018 от 28 ноября 2018 г. по делу № 22-76/2018

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-76/2018
28 ноября 2018 года
город Чита
Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе председательствующего Соседова Д.Е., при секретаре судебного заседания Аюшеевой Д.А., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части 11111 полковника Б., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 291.2, и пяти преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ, по апелляционному и дополнительному апелляционному представлениям государственного обвинителя – военного прокурора Читинского гарнизона полковника юстиции Наконечного Д.В. на постановление Читинского гарнизонного военного суда от 17 сентября 2018 года о возвращении уголовного дела прокурору.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность и обоснованность вынесенного судебного постановления, заслушав выступления государственного обвинителя – военного прокурора Читинского гарнизона полковника юстиции Наконечного Д.В. и прокурора – заместителя начальника отдела военной прокуратуры Восточного военного округа подполковника юстиции Дабижи В.А. в поддержание доводов представлений, а также защитника – адвоката Воробья В.А. и обвиняемого Б., оставивших принятие решения на усмотрение суда,

у с т а н о в и л:

как усматривается из содержания уголовного дела, согласно постановлению Читинского гарнизонного военного суда от 17 сентября 2018 года уголовное дело в отношении Б. по обвинению по ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 291.2 и пяти п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ было возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В обоснование данного решения в постановлении суд указал, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, а также установленные в ходе судебного разбирательства, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления, и предложил органам предварительного расследования дать надлежащую правовую оценку действиям Б.

В апелляционном и дополнительном апелляционном представлениях государственный обвинитель – военный прокурор Читинского гарнизона полковник юстиции Наконечный считает, что указанное судебное постановление является необоснованным, поскольку оно вынесено с существенным нарушением норм материального права, и изложенные в нём выводы противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Так, автор представлений, ссылаясь на разъяснения, данные Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в п. 10 постановления от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (далее – Постановление), полагает, что выводы суда первой инстанции о совершении Б. одного длящегося преступления (при получении денег от Л.), а не совокупности четырёх деяний, предусмотренных п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ, не основаны на законе, поскольку квалифицирующий признак – «вымогательство взятки» может присутствовать в действиях лица только после выдвижения им требования о передаче взятки, сопряжённого с угрозой совершить действия, затрагивающие законные интересы и права взяткодателя. При этом, по мнению суда, период совершения единого длящегося преступления должен составлять два года (с декабря 2014 года по декабрь 2016 года), что не основано на материалах дела, так как требования обвиняемого о передаче ему денежных средств носили спонтанный характер. Данное обстоятельство также указывает, что действия Б., который не признаёт себе виновным, образуют именно совокупность указанных преступлений. Кроме того, в ходе производства по делу сторонами не представлено доказательств тому, что Л. намеревался передать, а Б. – получить от него взятку в крупном размере в течение длительного периода различными суммам, которые не образуют такой размер. Не основана на материалах дела и ссылка суда на то, что Б. было предъявлено обвинение, касающееся предъявления им в конце ноября 2014 года к Л. требования об оказании ему в последующем регулярной материальной помощи. Также, вопреки указанию в судебном постановлении, в ходе очной ставки, проведённой следователем 7 декабря 2017 года, Л. не заявлял о том, что «понимал, что, исходя из требований Б., он должен будет постоянно передавать ему деньги за попустительство и покровительство по службе к нему, личному составу и подчинённой ему воинской части в целом». Не подтверждал Л. такие показания и в ходе судебного заседания, как не было установлено в нём обещаний и предложений с его стороны передавать, а со стороны Б. – принимать, в будущем незаконные вознаграждения за совершение обвиняемым действий (бездействия). Неправильно изложено в постановлении суда и существо предъявленного Б. обвинения по преступлению в декабре 2015 года. К тому же, в резолютивной части постановления судом принято решение в отношении Б., то есть лица, не имеющего отношения к рассматриваемому уголовному делу.

С учётом изложенного, государственный обвинитель просит постановление суда отменить и направить дело на новое рассмотрение в Читинский гарнизонный военный суд.

Кроме того, в дополнительном апелляционном представлении Наконечный утверждает о том, что соответствующее постановление по результатам рассмотрения его замечаний от 3 октября 2018 года на протокол судебного заседания судом не вынесено. При этом судебное постановление от 28 сентября 2018 года об отклонении замечаний государственного обвинителя – заместителя военного прокурора Читинского гарнизона подполковника юстиции Клименко С.В. от 26 сентября этого же года на протокол судебного заседания не отвечает принципам уголовного судопроизводства, является необоснованным и немотивированным единоличным мнением суда.

Рассмотрев уголовное дело, проверив доводы апелляционных представлений и выслушав выступления сторон, окружной военный суд приходит к следующему.

В силу части 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным и признаётся таковым, если оно принято в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ и основано на правильном применении уголовного закона.

Данное требование уголовно-процессуального закона гарнизонным военным судом в должной мере не соблюдено.

В обоснование принятого решения о возвращении уголовного дела прокурору, суд в постановлении указал, что согласно предъявленному Б. обвинению и показаниям потерпевшего – командира войсковой части 22222 подполковника Л., данным им в ходе предварительного следствии и судебного заседания, Б., решив обогатиться за счёт подчинённых ему военнослужащих названной воинской части, в период с ноября 2014 года по декабрь 2016 года требовал от Л. передачи ему денежных средств за общее покровительство или попустительство по службе. Вследствие этого, Л., действуя как в своих, так и в интересах подчинённых ему военнослужащих, передал Б. денежные средства в размерах 40 000, 50 000, 60 000 и 40 000 рублей, а всего 190 000 рублей. При этом Л. в ходе очной ставки заявлял, что он «понимал, что, исходя из требований Б., он должен будет постоянно передавать ему деньги за попустительство и покровительство по службе к нему, личному составу и подчинённой ему воинской части в целом». В ходе проверки показаний Л. на месте он пояснял, что «каждый раз, требуя деньги, Б. указывал ему, что в случае отказа он создаст ему невыносимые условия прохождения военной службы, при этом подкрепляя свои намерения выражением недовольства по поводу его служебной деятельности». В судебном заседании Л. полностью подтвердил эти свои показания. Из содержания показаний потерпевшего, данных им в суде, также усматривается, что Б. для осуществления своих корыстных намерений, связанных с вымогательством денежных средств, каждый раз, с одним и тем же умыслом предъявлял одни и те же требования, недовольства и угрозы к одному и тому же должностному лицу.

Исходя из этого, гарнизонный военный суд, сославшись на п. 21 Постановления, пришёл к выводу о том, что действия Б. в период с ноября 2014 года по декабрь 2016 года, связанные «с вымогательством у Л. взятки в виде денег за общее покровительство и попустительство по службе, очевидно, охватывались единым продолжаемым умыслом и подлежали квалификации как преступление без применения совокупности, предусмотренной ст. 17 УК РФ». При этом «сумма денежных средств, полученных подсудимым от Л. в качестве взятки, превышает сумму, вменённую ему органами предварительного следствия по каждому преступлению, и составляет в соответствии с примечанием 1 к ст. 290 УК РФ крупный размер» и «противоправные действия Б. содержат дополнительный квалифицирующий признак, который органами предварительного расследования, ввиду неверной квалификации его действий, Б. не вменялся» (т. 13 л.д. 156, 157).

В соответствии с пунктом 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Кроме того, согласно части 1.3 этой же статьи Кодекса при возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, предусмотренным п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния. При этом суд не вправе указывать статью Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой деяние подлежит новой квалификации, а также делать выводы об оценке доказательств, о виновности обвиняемого.

Как усматривается из обвинительного заключения, Б., как должностное лицо, обвиняется, в том числе в получении в ноябре - декабре 2014 года, декабре 2015 года, июне и декабре 2016 года лично взятки в виде денег в суммах, соответственно, 40 000, 50 000, 60 000 и 40 000 рублей, каждый раз, в значительном размере, за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя Л. и представляемых им лиц, которые входят в полномочия должностного лица и, которым он в силу должностного положения может способствовать за общее покровительство или попустительство по службе, сопряжённом с вымогательством взятки, то есть в четырёх преступлениях, предусмотренных п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ. При этом обвиняемый себя виновным не признал и, как считают органы предварительного расследования, указанные деяния образуют совокупность преступлений и единым умыслом не объединены.

Согласно же объяснениям и показаниям потерпевшего Л., данным им в ходе предварительного следствия, он, каждый раз, выполняя незаконное требование Б., передавал ему в декабре 2014 года, декабре 2015 года, июне и декабре 2016 года, соответственно, 40 000, 50 000, 60 000 и 40 000 рублей. При этом в периоды между предъявлениями указанных требований и передачей денежных средств таковые Б. у него не вымогал, а продолжал систематически высказывать претензии относительно ненадлежащего исполнения им своих должностных обязанностей, угрожая увольнением его с военной службы (т. 1 л.д. 23 - 25, 196 - 199, т. 2 л.д. 82 - 86, т. 3 л.д. 93 - 96, т. 7 л.д. 124 - 130).

Данные Л. показания он подтвердил в ходе проведения проверки их на месте и очной ставки с Б. (т. 7 л.д. 141 - 145, 174 - 176, 185).

Как показал потерпевший Л. в судебном заседании гарнизонного военного суда, в ноябре 2014 года в помещении штаба армии Б., высказав ему недовольство в связи с его служебной деятельностью, необоснованно заявил о необходимости «иногда оказывать ему – Б., материальную помощь» и озвучил сумму 40 000 рублей, которые он и передал ему в декабре этого же года. При этом, его по мнению, он должен будет «регулярно платить ему деньги», чтобы у него и подчинённых не было проблем по военной службе. В конце декабря 2015 года от Б., также как и ранее, последовали упрёки по поводу его служебной деятельности и в результате было дано указание, что «я опять ему должен заплатить 50 тысяч рублей». В июне 2016 года при встрече с Б. последний сказал, что «ему необходимо уже 60 тысяч рублей», выразив «перед этим своё недовольство по отношению к нему и воинской части в целом». В конце этого же месяца он исполнил незаконное требование Б., передав ему 60 000 рублей. Требования Б. о передаче денежных средств в этих трёх случаях, как он считает, были связаны с производством ему дополнительных выплат поощрительного характера. Кроме того, у него «сложилось впечатление, что требования взяток носят систематический характер» и он «понимал, что в дальнейшем будет то же самое и мне, как и прежде, нужно будет давать ему деньги». В декабре 2016 года Б. вызвал его в свой служебный кабинет, чтобы он подготовил для него 40 тысяч рублей, которые он передал ему в этом же месяце (т. 12 л.д. 22, 23, 38, 40, 41, 43, 44).

Вместе с тем из содержания приведённых объяснений и показаний потерпевшего Л., нельзя сделать однозначный вывод о том, что действия Б. в совершении которых он обвиняется по отношению к Л., были объединены единым умыслом. Следовательно, безусловных оснований для вывода о том, что обвинение Б. в вымогательстве им четырёх взяток у Л. в период с декабря 2014 года по декабрь 2016 года свидетельствует об одном длящемся преступлении, из уголовного дела не усматривается. При этом, как указано выше, необходимость «регулярной, систематической» передачи Л. денег Б. основана лишь на «мнении» и «впечатлении» потерпевшего. Какие-либо иные сведения, подтверждающие предположение Л. о том, что он должен был «регулярно и систематически» передавать деньги Б., в постановлении судьи не приведены и в уголовном деле отсутствуют.

В соответствии же с требованиями ч. 1 и п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ показания потерпевшего, основанные на догадке и предположении, относятся к недопустимым доказательствам. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьёй 73 названного Кодекса.

Кроме того, как обоснованно указано в апелляционных представлениях, протокол очной ставки от 7 декабря 2017 года между подозреваемым Б. и потерпевшим Л. не содержит пояснений последнего о том, что он «понимал, что, исходя из требований Б., он должен будет постоянно передавать ему деньги за попустительство и покровительство по службе к нему, личному составу и подчинённой ему воинской части в целом» (т. 7 л.д. 170 - 190). Следовательно, вопреки указанию в постановлении суда первой инстанции, потерпевший Л. не мог и подтвердить данные обстоятельства (т. 13 л.д. 156). К тому же, оглашение и исследование названного протокола очной ставки в судебном заседании осуществлялось в отсутствие потерпевшего Л. (т. 12 л.д. 166 - 168).

При таких обстоятельствах, окружной военный суд считает, что изложенные в постановлении суда доводы и мотивы не могут служить достаточным основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Необоснованное возвращение судом уголовного дела прокурору является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку влечёт за собой ограничение права граждан на доступ к правосудию и на рассмотрение дела в разумные сроки.

Исходя из этого, судебное постановление подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

При новом рассмотрении дела суду надлежит строго руководствоваться требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства, принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение.

Относительно остальных доводов апелляционных представлений, то они не могут повлиять на принятое судом апелляционной инстанции решение.

Что касается замечаний от 26 сентября и 3 октября 2018 года на протокол судебного заседания, то они рассмотрены в соответствии с положениями части 3 ст. 260 УПК РФ. Постановления судьи от 28 сентября и 4 октября 2018 года являются мотивированными и обоснованными, в связи с чем доводы государственного обвинителя о несогласии с этими постановлениями о рассмотрении указанных замечаний на протокол судебного заседания, нельзя признать убедительными.

Оснований для отмены или изменения избранной Б. меры пресечения – подписка о невыезде и надлежащем поведении – из уголовного дела не усматривается.

Руководствуясь ст. 389.13 - 389.15, ч. 1 ст. 389.17, ст. 389.19, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 и 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

постановление Читинского гарнизонного военного суда от 17 сентября 2018 года о возвращении прокурору уголовного дела в отношении Б. отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд, но иным составом, со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения обвиняемому Б. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Постановления судов первой и апелляционной инстанций могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий

ФИО1