Постановление № 44У-19/2019 44У-303/2018 4У-3824/2018 от 28 января 2019 г. по делу № 1-109/2018

Председательствующий: Щербакова Я.А. 44у-19/2019


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г.Красноярск 29 января 2019 года

Президиум Красноярского краевого суда в составе:

председательствующий Фуга Н.В.,

члены президиума Афанасьев А.Б., Бугаенко Н.В., Войта И.В., ФИО1, Малашенков Е.В., ФИО2,

при секретаре Санниковой Т.М.,

рассмотрел материалы уголовного дела по кассационному представлению заместителя прокурора Красноярского края Нарковского О.Д. о пересмотре приговора Железногорского городского суда Красноярского края от 22 мая 2018 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 25 сентября 2018 года в отношении

ФИО3, <данные изъяты> судимого:

- 15 мая 2012 года по п."г" ч.2 ст.158 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы;

- 20 июня 2012 года по ч.1 ст.158, ч.1 ст.161, ч.2 ст.69, ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений с приговором от 15 мая 2012 года, к 2 годам 4 месяцам лишения свободы; освобожденного 07 декабря 2013 года условно-досрочно на 1 год 5 дней;

- 17 марта 2014 года по ч.1 ст.158, ст.70 УК РФ, по совокупности с приговором от 17 июля 2012 года, преступление по которому декриминализировано, к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- 03 июня 2014 года по ч.1 ст.161, ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений с приговором от 17 марта 2014 года, к 2 годам лишения свободы; освобожденного 16 марта 2016 года по отбытии наказания,

осужденного по п."з" ч.2 ст.111 УК РФ к 5 годам лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания постановлено исчислять с 22 мая и зачесть в срок наказания время содержания под стражей с 11 октября 2017 года по 21 мая 2018 года.

ФИО3 назначена принудительная мера медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 25 сентября 2018 года приговор от 22 мая 2018 года в отношении ФИО3 изменен.

Срок наказания ФИО3 исчислен с 22 мая 2018 года, при этом зачтено ФИО3 в срок отбытия наказания время содержания под стражей в качестве меры пресечения в период предварительного расследования с момента фактического задержания – с 09 октября 2017 года по 21 мая 2018 года включительно.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи краевого суда Малашенкова Е.В., выступление заместителя прокурора Красноярского края Нарковского О.Д., поддержавшего доводы кассационного представления по изложенным в нем основаниям, а также мнение адвоката Карасевой Е.Н., полагавшей кассационное представление не обоснованным и не подлежащим удовлетворению, президиум

У С Т А Н О В И Л :

ФИО3 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Как установлено судом, преступление осужденным совершено при следующих изложенных в приговоре обстоятельствах.

05 октября 2017 года в дневное время ФИО3, будучи в состоянии алкогольного опьянения, совместно с ФИО19 находился у себя в квартире по адресу Красноярский край, г.Железногорск, ул.<адрес>. В этот момент между ФИО3 и ФИО19 из-за нахождения последнего в квартире произошла словесная ссора, в ходе которой у ФИО3 возник умысел на причинение ФИО19 телесных повреждений. С этой целью около 17 часов 15 минут того же дня ФИО3, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, используя в качестве орудия деревянную палку, нанес лежащему ФИО19 множественные удары, не менее восьми, в область лица, головы и тела.

В результате преступных действий ФИО3 ФИО19 причинены телесные повреждения в виде тупой травмы грудной клетки, сопровождавшейся полными поперечными сгибательными переломами 3-10 ребер слева по передней подмышечной линии, с повреждением фрагментами 7-8 ребер слева пристеночной плевры, без повреждения ткани легкого, с левосторонним гемотораксом; полными поперечными сгибательными переломами 3-5 ребер справа по правой передней подмышечной линии, без повреждения пристеночной плевры; полными поперечными разгибательными переломами 3-6 ребер справа по околопозвоночной линии без повреждения пристеночной плевры, которые повлекли за собой вред здоровью, опасный для жизни человека, по своему характеру непосредственно создававший угрозу жизни и формировавший развитие угрожающего для жизни состояния, вследствие чего относятся к телесным повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью.

Кроме того, действиями осужденного потерпевшему причинены кожные раны с признаками ушибленных в правой лобно-бровной области; в области переносицы и верхней трети спинки носа; в левой бровной и надбровной областях; в области верхнего века левого глаза; в левой бровной области ближе к наружному краю левой брови с переходом на левую скуловую область; в области нижней губы; в правой лобно-теменной области на волосистой части головы; в левой лобной области; массивные кровоизлияния в мягкие ткани лица в проекции вышеописанных ран, которые в совокупности влекут за собой кратковременное расстройство здоровью, с незначительно стойкой утратой общей трудоспособности на срок менее 21 дня и расцениваются как телесные повреждения причинившие легкий вред здоровью.

В кассационном представлении заместитель прокурора Красноярского края Нарковский О.Д. ставит вопрос об отмене приговора от 22 мая 2018 года, апелляционного определения от 25 сентября 2018 года и о возвращении уголовного дела прокурору для предъявления ФИО3 обвинения в совершении более тяжкого преступления, чем то, за которое он осужден.

Свои требования автор представления мотивирует тем, что участвовавшим в рассмотрении дела государственным обвинителем, а также вследствие этого судом, в ходе судебного разбирательства допущено повлиявшее на исход дела существенное нарушение закона, искажающее саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, поскольку органом следствия действия ФИО3 по факту причинения тяжкого вреда здоровью и смерти ФИО19 были правильно квалифицированы по ч.4 ст.111 УК РФ.

В судебном заседании государственный обвинитель отказался от части предъявленного подсудимому обвинения и переквалифицировал его действия на п."з" ч.2 ст.111 УК РФ, сославшись на то, что по делу не добыто достоверных, бесспорных и убедительных доказательств, которые подтверждали бы факт наступления смерти потерпевшего в результате причинения ему ФИО3 тяжкого вреда здоровью.

Между тем, мнение государственного обвинителя в указанной части противоречит фактическим обстоятельствам дела, установленным судом на основании исследованных доказательств, в частности, показаний свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, показаний ФИО3 и протокола явки его с повинной, протокола осмотра места происшествия, заключений основной и дополнительной судебно-медицинских экспертиз трупа ФИО19, совокупность которых подтверждает, что смерть потерпевшего наступила вследствие причинения ему ФИО3 телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью.

Таким образом, государственным обвинителем и вслед за ним судом действия осужденного необоснованно переквалифицированы с ч.4 ст.111 УК РФ на п."з" ч.2 ст.111 УК РФ, что повлекло назначение ему чрезмерно мягкого наказания.

Также указывает на то, что при проведении по делу судебно-психиатрической экспертизы у ФИО3 выявлены признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности смешанного генеза, осложненного синдромом зависимости от алкоголя средней стадии (хроническим алкоголизмом), вследствие чего он признан нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях. Однако суд, указав в описательно-мотивировочной части приговора на необходимость назначения осужденному принудительных мер медицинского характера, в резолютивной части приговора решения об этом не принял.

Помимо этого, полагает необоснованным вывод суда о наличии в действиях ФИО3 опасного, а не простого, рецидива преступлений, поскольку считает, что судимости осужденного по приговорам от 15 мая 2012 года и 20 июня 2012 года являлись погашенными с 26 ноября 2016 года и не могли приниматься во внимание при постановлении приговора.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов кассационного представления и положений ст.401.6 УПК РФ, президиум Красноярского краевого суда находит приговор от 22 мая 2018 года и апелляционное определение от 25 сентября 2018 года в отношении ФИО3 подлежащими отмене по следующим основаниям.

В силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Согласно ст.401.6 УПК РФ, пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

При этом проверка показала, что при постановлении приговора от 22 мая 2018 года допущено указанное в кассационном представлении нарушение уголовного закона, которое является основанием для пересмотра состоявшихся в отношении ФИО3 судебных решений в сторону ухудшения положения осужденного.

Срок, установленный законом для принятия такого решения по делу, не истек.

В силу ст.297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Вместе с тем, постановленный в отношении ФИО3 приговор, а равно, состоявшееся по делу апелляционное определение указанным требованиям закона не соответствуют.

Согласно ч.2 ст.99 УК РФ, лицам, осужденным за преступления, совершенные в состоянии вменяемости, но нуждающимся в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости, суд наряду с наказанием может назначить принудительную меру медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

Как следует из заключения проведенной по делу судебно-психиатрической экспертизы, у ФИО3 обнаруживаются признаки психического расстройства <данные изъяты> вследствие чего он признан нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, соединенных с исполнением наказания, в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

В связи с этим, вопреки доводам представления, при постановлении приговора суд принял решение назначить ФИО3 принудительную меру медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях, которое надлежащим образом изложил в резолютивной части приговора.

Между тем, органом следствия ФИО3 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, то есть умышленного причинения тяжкого вреда здоровью ФИО19, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Как следует из предъявленного обвинения, по результатам предварительного расследования орган следствия установил, что ФИО19 скончался на месте происшествия в результате телесных повреждений, причиненных ФИО3, поскольку обнаруженные у потерпевшего кожные раны с признаками ушибленных, учитывая косвенные признаки, осложнились массивным наружным кровотечением из просвета ран в области лица и волосистой части головы, что могло повлечь патоморфологическую картину острой кровопотери (геморрагический шок), что могло привести к наступлению смерти пострадавшего или способствовать наступлению смерти от другой причины. Кроме того, после причинения ФИО19 телесных повреждений в виде тупой травмы грудной клетки могли развиться острые патоморфологические изменения в виде острой дыхательной недостаточности и острой кровопотери, которые могли привести к наступлению смерти потерпевшего как в совокупном, взаимоотягчающем действии друг на друга, так и по отдельности.

В соответствии с ч.8 ст.246 УПК РФ, государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может изменить обвинение в сторону смягчения путем исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание; исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму Уголовного кодекса РФ, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой Уголовного кодекса РФ, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте; переквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса РФ, предусматривающей более мягкое наказание.

Как следует из протокола судебного заседания от <дата>, в ходе судебного разбирательства, до окончания судебного следствия участвовавший в процессе государственный обвинитель изменил предъявленное ФИО3 обвинение, исключил из квалификации его действий признак причинения по неосторожности смерти потерпевшему, предусмотренный ч.4 ст.111 УК РФ, и переквалифицировал действия ФИО3 на п."з" ч.2 ст.111 УК РФ, предусматривающий ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Свое решение государственный обвинитель мотивировал тем, что по заключению судебно-медицинской экспертизы невозможно определиться в причине смерти ФИО19; эксперт ФИО20 при допросе пояснил, что не может высказаться о причинно-следственной связи между нанесением подсудимым телесных повреждений и наступлением смерти потерпевшего; в судебном заседании не добыто достоверных, бесспорных и убедительных доказательств наступления смерти ФИО19 в результате причинения ему ФИО3 тяжкого вреда здоровью.

Согласно правовой позиции, отраженной в п.29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05 марта 2004 года №1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ", полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем.

В связи с этим, изменение государственным обвинителем обвинения, предъявленного ФИО3, повлекло квалификацию судом действий осужденного по п."з" ч.2 ст.111 УК РФ и его осуждение приговором от 22 мая 2018 года по данной норме уголовного закона.

Вместе с тем, по смыслу положений ст.246 УПК РФ, отраженному в п.20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)", государственный обвинитель согласно требованиям закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения, равно как и изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания, а суд – принять решение только после завершения исследования в процедуре, отвечающей требованиям состязательности, значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и стороны защиты об обоснованности позиции государственного обвинителя.

При этом проверка материалов дела показала, что решение государственного обвинителя о переквалификации действий подсудимого с ч.4 ст.111 УК РФ на п."з" ч.2 ст.111 УК РФ, предопределившее принятие судом решения об осуждении ФИО3 в соответствии с позицией государственного обвинителя, не является мотивированным в должной мере.

В соответствии с п.1 ст.196 УПК РФ, если необходимо установить причины смерти, назначение и производство судебной экспертизы обязательно.

При этом из заключений проведенных по настоящему уголовному делу судебно-медицинских экспертиз трупа ФИО19 от 26 декабря 2017 года и 05 марта 2018 года следует, что ввиду полной утраты патоморфологической картины со стороны внутренних органов и систем из-за гнилостных изменений мягких тканей и внутренних органов трупа с частичной утратой анатомической целостности внутренних органов достоверно высказаться о причинной связи между причинением потерпевшему телесных повреждений в виде тупой травмы грудной клетки и кожных ран с признаками ушибленных, в совокупности расцениваемых как тяжкий вред здоровью, и наступлением смерти ФИО19 не представляется возможным. Однако не исключено, что после причинения пострадавшему такого рода телесных повреждений могли развиться острые патоморфологические изменения в виде острой дыхательной недостаточности и острой кровопотери, которые, в свою очередь, могли привести к смерти ФИО19 как в совокупном взаимооотягчающем действии друг на друга, так и по отдельности.

В силу п.1 ч.1 ст.73 УПК РФ, к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, относится событие преступления, включающее в себя время, место, способ, последствия и другие обстоятельства совершения преступления.

Согласно ч.1 ст.74 УПК РФ, наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, устанавливается на основании совокупности собранных доказательств, к числу которых относятся не только экспертные заключения, но и иные доказательства, перечисленные в ч.2 ст.74 УПК РФ.

В соответствии с ч.1 ст.88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела.

При этом по смыслу указанных норм закона ни одно из доказательств не имеет определяющего значения для принятия решения об установлении обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу.

В связи с этим, вывод о наличии или отсутствии причинной связи между действиями обвиняемого, причиненными потерпевшему телесными повреждениями и смертью последнего должен делаться на основании не только заключения судебно-медицинской экспертизы в отношении пострадавшего, но и всей совокупности собранных по делу доказательств.

При этом органом следствия суду, наряду с заключениями судебно-медицинских экспертиз, представлена совокупность иных доказательств, подтверждающих, что смерть ФИО19 наступила в результате действий ФИО3 и причиненных последним потерпевшему телесных повреждений, в соответствии с тем механизмом, который описан в заключениях судебно-медицинских экспертиз как вероятностный.

Так, в явке с повинной ФИО3 указал, что множество раз ударил потерпевшего и тот от полученных травм скончался в коридоре квартиры осужденного.

Из показаний ФИО3, данных в ходе предварительного следствия, оглашенных и подтвержденных им в судебном заседании, следует, что он в коридоре своей квартиры нанес ФИО19 с большим усилием палкой не менее 10 ударов по голове и телу, наносил удары до тех пор, пока потерпевший не перестал кричать, то есть подавать признаки жизни. На следующее утро он обнаружил труп ФИО19 в том же месте, где наносил ему удары. При этом весь коридор квартиры был в крови потерпевшего, которая вытекла и в подъезд.

Как следует из показаний свидетеля ФИО15, проходя мимо квартиры ФИО3, она через приоткрытую входную дверь видела, как осужденный в коридоре квартиры наносил каким-то предметом удары по голове мужчины, который не сопротивлялся, лежал на полу и хрипел.

Согласно показаниям свидетеля ФИО21, на следующий день он видел, что площадка возле квартиры ФИО3 была в крови.

Из протокола осмотра места происшествия от 09 октября 2017 года следует, что труп ФИО19 был обнаружен в том же месте, где, согласно показаниям ФИО15 и ФИО3, его избивал последний. Кроме того, вокруг тела пострадавшего, на полу и стенах коридора квартиры найдены многочисленные следы крови, в том числе в виде брызг.

Совокупность всех указанных доказательств давала органу следствия основания считать установленным, что смерть ФИО19 наступила в результате действий ФИО3 и от телесных повреждений, которые причинены ему осужденным и расцениваются по признаку опасности для жизни в момент причинения как тяжкий вред здоровью, в связи с чем, квалифицировать действия ФИО3 по ч.4 ст.111 УК РФ.

Доказательств, которые подтверждали бы наступление смерти ФИО19 от других причин и отсутствие причинной связи между действиями обвиняемого и смертью потерпевшего, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу сторонами суду не представлено.

При таких обстоятельствах решение государственного обвинителя об изменении обвинения ФИО3 в сторону смягчения и о переквалификации действий подсудимого с ч.4 ст.111 УК РФ на п."з" ч.2 ст.111 УК РФ не только является не мотивированным, но также противоречит материалам дела и не соответствует требованиям уголовного закона.

При этом данное решение государственного обвинителя предопределило решение суда по существу уголовного дела в отношении ФИО3, ограничило суд в возможности правильно квалифицировать действия осужденного и назначить ему справедливое наказание за содеянное.

Таким образом, при постановлении приговора в отношении ФИО3 допущено существенное нарушение уголовного закона, которое повлияло на исход дела, искажает суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, поскольку повлекло необоснованную квалификацию действий осужденного по статье уголовного закона, предусматривающей менее строгую ответственность, и назначение виновному чрезмерно мягкого наказания.

По смыслу закона, судебное решение, принятое в связи с полным или частичным отказом государственного обвинителя от обвинения или изменением им обвинения в сторону смягчения, может быть обжаловано участниками судебного производства или вышестоящим прокурором в апелляционном или кассационном порядке. Это позволяет суду вышестоящей инстанции избежать подтверждения юридической силы решения суда первой инстанции, которое он считает неправосудным.

При таких обстоятельствах и в силу ст.401.6, ч.1 ст.401.15 УПК РФ приговор от 22 мая 2018 года и апелляционное определение от 25 сентября 2018 года в отношении ФИО3 подлежат отмене в кассационном порядке.

Согласно п.6 ч.1 ст.237 УПК РФ, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

По смыслу данной нормы закона, отраженному в Определении Конституционного Суда РФ от 10 марта 2016 года № 457-О, суд вышестоящей инстанции, установив, что позиция государственного обвинителя, изменившего обвинение в сторону смягчения, очевидно ошибочна и что фактические обстоятельства, на которые он ссылался при изменении обвинения, равно как и обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении либо установленные в ходе судебного разбирательства, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления, при наличии жалобы потерпевшего или представления вышестоящего прокурора на приговор, которыми инициирован пересмотр уголовного дела и в которых поставлен вопрос об ухудшении положения обвиняемого, вправе отменить приговор и вернуть уголовное дело прокурору, указав при этом обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

В связи с этим, при отмене судебных решений в отношении ФИО3 уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке п.6 ч.1 ст.237 УПК РФ, для устранения препятствий рассмотрения дела судом.

При разрешении вопроса о мере пресечения в отношении ФИО3 на период дальнейшего производства по уголовному делу президиум учитывает характер и тяжесть предъявленного ему обвинения, а также данные о личности обвиняемого, который ранее судим, регистрации по месту жительства на территории Российской Федерации не имеет, не женат, детей не имеет, иными социальными сдерживающими факторами в возможности скрыться от следствия и суда или совершить новые преступления не ограничен.

Исходя из этого, избрание ФИО3 иной меры пресечения, нежели заключение под стражу, не представляется возможным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14 УПК РФ, президиум Красноярского краевого суда

П О С Т А Н О В И Л :

Кассационное представление заместителя прокурора Красноярского края Нарковского О.Д. удовлетворить.

Приговор Железногорского городского суда Красноярского края от 22 мая 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 25 сентября 2018 года в отношении ФИО3 отменить и уголовное дело возвратить прокурору ЗАТО г.Железногорск Красноярского края в порядке п.6 ч.1 ст.237 УПК РФ, для устранения препятствий рассмотрения дела судом.

Избрать в отношении ФИО3 , <данные изъяты>, меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на три месяца, до 28 апреля 2019 года.

Председательствующий Н.В. Фуга