Апелляционное постановление № 22-2381/2019 от 18 декабря 2019 г. по делу № 1-148/19

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Улан-Удэ «19» декабря 2019 г.

Верховный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Ховрова О.Е.

при секретаре: Хапхаранове Б.Н.

с участием прокурора: Алиева Р.С.-О.

адвокатов: Сафаралиева Д.Х., представляющего интересы осужденного ФИО1, ФИО2, представляющего интересы осужденного ФИО3

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу осужденного ФИО3 на приговор Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 15 октября 2019 г., которым

ФИО3, родившийся ... в <...> АССР, ранее не судимый

осужден по ч.5 ст.33 - ч.1 ст.286 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением в системе органов внутренних дел Российской Федерации функций представителя власти, в течение 2 лет с применением ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года.

Этим же приговором

ФИО1, родившийся ... в <...> Республики Саха-Якутия, ранее не судимый

осужден по ч.1 ст.286 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением в системе органов внутренних дел Российской Федерации функций представителя власти, в течение 2 лет с применением ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года.

Заслушав, объяснения адвокатов Сахаралиева Д.Х. и ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Алиева Р.С.-О., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

Приговором суда ФИО1 и ФИО3 признаны виновными в том, что ФИО1, будучи оперуполномоченным направления уголовного розыска линейного пункта полиции (далее ЛПП) на станции <...> линейного отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации на транспорте, а ФИО3 полицейским водителем (следственно-оперативной группы) группы обслуживания дежурной части <...> линейного отдела МВД РФ на транспорте (далее - полицейский водитель), 27 и 28 ноября 2015 г. инсценировали совершение В. преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, и его последующее выявление в целях искусственного повышения показателей работы ЛПП на <...> в сфере выявления преступлений, связанных с незаконным оборотом боеприпасов, при этом угрожали Верееменко привлечением к уголовной ответственности за якобы совершение тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы.

Кроме того, ФИО3 в период с 27 октября 2015 г. по 7 декабря 2015 г., продолжая содействовать ФИО1, пригласил В. в помещение МУЗ <...> участковой больницы, где передал последнему карту вызова неотложной медицинской помощи, в которой указал поставить подпись для подтверждения факта нахождения 28 ноября 2015 года в состоянии алкогольного опьянения.

Незаконные действия ФИО1 и ФИО3 повлекли существенное нарушение прав и интересов граждан, интересов общества и государства в сфере уголовного и административного законодательства.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденные вину по предъявленному им обвинению не признали.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 указал, что не согласен с приговором суда по следующим основаниям.

С приказом о назначении и должностной инструкцией младшего оперуполномоченного он был ознакомлен только 1 декабря 2015 г.

Оглашение судом показаний подсудимого в судебном заседании, приговор по которому отменен, не основано на законе. У обвинения имелись возможности допросить ФИО1 в заседании суда.

Исследованный в судебном заседании табель учета рабочего времени сотрудников ЛПП на <...> за ноябрь 2015 года подтверждает тот факт, что 28 и 29 ноября 2015 года не являлись рабочими днями для него и ФИО1.

Так как в табеле учета рабочего времени за 28 и 29 ноября 2015 года отсутствуют данные о привлечении ФИО1 и его к работе в выходные дни, о чем не издавался приказ начальника <...> ЛО, то вывод суда о том, что подсудимые находились 28 ноября 2015 г. на рабочем месте и выполняли возложенные на них должностные обязанности, не состоятелен.

Кроме того, суд необоснованно признал его виновным в том, что он действовал «из чувства карьеризма и ложного понимания отношений товарищества и солидарности со своим коллегой оперуполномоченным ФИО1, интересов службы, в целях искусственного повышения показателей работы ЛПП на <...> в сфере выявления преступлений, связанных с незаконным оборотом боеприпасов», поскольку он на тот момент являлся полицейским водителем <...> ЛО, и не являлся работником ЛПП и не имел никакой заинтересованности в повышении его показателей.

Равно отсутствовал такой мотив и у ФИО1, так как тот достоверно знал, что уже с 30 ноября 2015 г. он будет уволен с органов МВД в связи с выслугой лет.

Кроме того, допрошенные в судебном заседании свидетели Е. и С. суду пояснили, что количество выявленных преступлений или правонарушений на ЛПП не является критерием оценки показателей работы данного органа.

Не нашло своего подтверждения в суде и предъявленное обвинение в части содействия им ФИО1 в совершении превышения последним должностных полномочий последнего.

Вывод суда о том, что он, содействуя ФИО1, изготовил объяснение от имени В., не нашел своего подтверждения в суде.

Все документы в отношении В. были изготовлены и подписаны ФИО1, затем запечатаны в конверт и переданы ему для регистрации в дежурной части <...> ЛО.

Суд без наличия к тому веских оснований признал его виновным в том, что он оказал пособничество ФИО1 тем, что передал в дежурную часть <...> ЛО пакет с материалом проверки в отношении В.

Как преступное пособничество суд расценил и его действия, когда он в период с 28 ноября 2015 г. по 7 декабря 2015 г. пригласил В. в помещение МУЗ <...> участковой больницы, где передал последнему карту вызова неотложной медицинской помощи, в которой указал поставить подпись, для подтверждения факта нахождения 28 ноября 2015 г. в состоянии алкогольного опьянения.

Такой вывод суда опровергается доказательствами, исследованными в суде.

Он и ФИО1 в суде пояснили, что ФИО1 28 ноября 2015 г. доставлял В. в больницу для освидетельствования, где К. заполнила карту вызова неотложной медицинской помощи и зафиксировала факт нахождения В. в состоянии алкогольного опьянения. Данные показания подтвердила суду и сама свидетель К.

Согласно исследованного в суде постановления по делу об административном правонарушении по ст. 20.21 КоАП РФ (т.1 л.д. 26-28) от 13 декабря 2015 г. в отношении В., следует, что имелись все доказательства нахождения последнего в состоянии алкогольного опьянения. И эти доказательства были зарегистрированы в дежурной части ЛО 30 ноября 2015 г., когда он их туда сдал.

Его показания о том, что он получил указание от органа дознания получить более корректный текст в карте, то есть, чтобы в ней было указано, что изо рта имелся запах не водки, а алкоголя, что он с В. пошли в больницу, где К. заполнила еще одну карту и В. в его присутствии подписал данную карту, подтверждены в суде показаниями свидетелей К. и Д.

Утверждение В. о том, что 28 ноября 2015 г. ФИО1 не приводил его в больницу, и К. не осматривала его и не составляла никаких документов, опровергается всеми вышеуказанными доказательствами.

На сегодняшний день факт нахождения В. 28 ноября 2015 г. на вокзале на <...> в состоянии алкогольного опьянения никем не оспаривается, в том числе и самим потерпевшим.

Версия осужденных о том, что ФИО1 действовал исключительно в рамках закона, задержав и доставив в дежурную часть ЛПП В., находившегося в состоянии алкогольного опьянения на вокзале, обнаружив при его досмотре патроны, при этом все действия фиксировались на камеру наблюдения, что не нарушает требования ст. 170 УПК РФ, не опровергнута.

28 ноября 2015 г. он находился в гражданской одежде, удостоверение сотрудника полиции В. не предъявлял. То что он сотрудник полиции, было только предположение В.

Прудников собрал материал в рамках закона, в том числе, составил протокол осмотра места происшествия с участием В. под мостом реки, хотя и с участием одного понятого, но при этом он произвел фотофиксацию происходящего, что соответствует требованиям ст. 170 УПК РФ. Тот факт, что в самом протоколе ФИО1 не указал на применение положений данной статьи закона, не может повлечь за собой признание данного доказательства недопустимым.

Вывод суда о его виновности в пособничестве ФИО1, выразившееся в психологическом давлении на В. с целью склонить его к участию в инсценировке совершения им преступления, предусмотренного ст. 222 ч.1 УК РФ, основан только на непоследовательных и противоречивых показаниях потерпевшего В. и свидетеля Ж.

Видеозаписи с камер наблюдения, которые могли бы подтвердить или опровергнуть факты доставления в ЛПП 27 ноября 2015 г. Ж. и В., освидетельствования в больнице В. 28 ноября 2015 г., утрачены, чему суд оценки не дал.

Также судом не дана оценка тому факту, что В. в ходе расследования в отношении него уголовного дела и проведения доследственной проверки давал признательные показания в совершенном преступлении, в том числе в присутствии адвоката П. под видеозапись. После приглашения его для опроса в Байкальскую транспортную прокуратуру он также дал признательные показания заместителю прокурора З.

В. приобрел статус потерпевшего именно по причине доставления его в отделение УФСБ <...> ..., где изменил свои показания и указал на ФИО3 и ФИО1 как на лиц, сфальсифицировавших обвинение.

В. оговорил его и ФИО1 с целью избежать уголовной ответственности самому по ст. 222 ч.1 УК РФ, а Ж. является близким другом В., в связи с чем давал ложные показания с целью оказания содействия другу. Кроме того, Ж. привлекался к уголовной ответственности по ст. 158 УК РФ, за преступление, которое выявил он. Его доводы в этой части суд необоснованно отверг.

При составлении обвинительного заключения следователем были допущены нарушения п.2 ч.1 ст.220 УПК РФ, поскольку в нем неверно указан регион регистрации транспортного средства, на котором они приезжали к потерпевшему. Кроме того, в обвинительном заключении неверно указаны паспортные данные ФИО1.

Допущенные нарушения норм закона при составлении обвинительного заключения не получили надлежащей судебной оценки.

Те действия, в совершении которых он признан виновным, не подпадают под действие ч.5 ст. 33 УК РФ и не могут квалифицироваться как пособничество.

На стр. 10 приговора суда сделан вывод, что он предоставил средства совершения преступления и устранил препятствия. Однако какие именно средства совершения преступления им были предоставлены ФИО1, суд не обосновал.

Расценив действия ФИО1 как совершенные исполнителем, а его как пособника, суд необоснованно назначил им одинаковое наказание.

Просит вынести в отношении него оправдательный приговор.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна, кроме прочего, содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Указанные требования закона судом при постановлении приговора выполнены.

Несмотря на то, что ФИО1 и ФИО3 вину в совершении инкриминируемого им деяния не признали, вина осужденных в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, которым судом дана надлежащая оценка.

Так, допрошенный в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства потерпевший В. давал стабильные показания о том, что 27 ноября 2015 года, когда он находился дома у Ж., приехали ФИО1 и ФИО3, и увезли их в ЛПП на <...>, где предложили ему взять на себя вину в совершении какого-либо преступления, но он отказался. При этом сначала разговаривали с Ж., а затем с ним. На следующий день ФИО3 и ФИО1 вновь предложили ему взять на себя преступление по ч.1 ст.222 УК РФ, угрожая в противном случае возбудить в отношении него уголовное дело, по которому наказание будет назначено в виде реального лишения свободы. Испугавшись, он согласился на инсценировку хранения патронов. По дороге в ЛПП, они заехали к нему домой, взяли его документы. В ЛПП ФИО1 передал ему патроны, ему дали прочитать документы и запомнить, что говорить, и объяснили порядок его действий. После этого, выпив водки, которую ему купили сотрудники полиции, он пошел на железнодорожный вокзал, где ФИО1 и ФИО3 задержали его, а затем доставили в ЛПП, где в присутствии одного понятого Ц. изъяли у него патроны. Затем он по указанию ФИО1 и в присутствии понятого Ц. выезжали на реку, где под мостом согласно договоренности он указал место, где якобы нашел патроны, о чем Прудников составил протокол. В этот день его на состояние алкогольного опьянения не освидетельствовали. В карте вызова неотложной медицинской помощи он расписался в другой день по указанию ФИО3. Документы на него в дежурной части составлял ФИО3.

Свои показания потерпевший подтвердил в ходе очных ставок с осужденными.

Допрошенный в ходе предварительного расследования свидетель Ж. дал аналогичные показания.

Кроме того, свои показания потерпевший и свидетель Ж. подтвердили в ходе очных ставок с осужденными.

Оснований не доверять вышеуказанным показаниям потерпевшего и свидетеля Ж. и суда не имелось, поскольку их показания соответствуют друг другу, не имеют существенных противоречий. Оснований для оговора со стороны указанных лиц осужденных судом не установлено.

Кроме того, их показания объективно подтверждаются:

- показаниями свидетеля Ц., который присутствовал в качестве понятого при изъятии патронов у В., а также в ходе осмотра места происшествия, пояснив при этом, что на место, где В. нашел патроны, ФИО1 приехал сам. В. указал на корягу, но при этом ничего не пояснял;

- показаниями свидетеля Ч., который является сотрудников ФСБ, согласно которых в ноябре 2015 г. ими была получена информация о том, что сотрудники <...> ЛО ФИО1 и ФИО3 подкинули патроны В. В ходе опроса В. данную информацию подтвердил. Также у потерпевшего был изъят телефон ФИО3 с включенным диктофоном, который последний ему дал, чтобы проконтролировать какие пояснения В. даст в прокуратуре, куда его также вызывали по данному вопросу;

- материалами уголовного дела, возбужденного в отношении В. по ч.1 ст.222 УК РФ, и в последующем прекращенного за отсутствием в действия В. состава преступления;

- материалами административного производства, согласно которых В. был привлечен к административной ответственности по ст.20.8 КоАП РФ за нахождение в состоянии алкогольного опьянения в здании вокзала <...>;

- заключением почерковедческой экспертизы, согласно которого подписи от имени В., расположенные в: карте вызова неотложной медицинской помощи № 295 от 28.11.2015 г. в графах: «Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство», «Согласие на обработку персональных данных» (№ 1) и в карте вызова неотложной медицинской помощи от ... (с указанием принятия вызова: 16:30 и освобождения бригады: 17:00 в графах: «Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство», «Согласие на обработку персональных данных» (№2), выполнены разными лицами, а также другими, исследованными судом доказательствами.

При этом, суд обоснованно отверг довод защиты о том, что В. оговорил ФИО1 и ФИО3 под давлением сотрудников ФСБ, поскольку данный довод в суде опроверг как потерпевший В., который объяснил, что ФИО3 и Е. он соврал о якобы оказанном на него физическом давлении в ФСБ из-за боязни сотрудников полиции, так и свидетель Ч., из показаний которого следует, что потерпевший боялся сотрудников полиции, в связи с чем он был взят под защиту.

Показаниям свидетеля К. о том, что она освидетельствовала В. на состояние алкогольного опьянения 28 ноября 2015 г., обоснованно отвергнуты судом, поскольку опровергаются как показаниями В. о том, что на освидетельствование его водил ФИО3 через несколько дней после задержания, так и заключением почерковедческой экспертизы, согласно которому подписи от имени В. в картах вызова неотложной медицинской помощи ... выполнены разными лицами.

Тот факт, что ФИО1 и ФИО3 на момент совершения преступления являлись должностными лицами, подтверждается соответствующим документами, в том числе их должностными инструкциями, в связи с чем доводы осужденного ФИО3 об отсутствии в его действиях состава преступления на том основании, что 27 и 28 ноября 2015 г. являлись нерабочими днями, не может быть принят во внимание. Судом правильно установлено, что действия по привлечении В. к уголовной и административной ответственности осужденными совершены именно в связи с их должностными полномочиями и возложенными на тот момент на ФИО1 должностными обязанностями, в чем ФИО3 и оказал ФИО1 содействие, несмотря на то, что действия ФИО1 были явно незаконными.

Как верно установил суд действиями ФИО1 и ФИО3 существенно нарушены прав и законные интересы В., а также интересы общества и государства в сфере административного и уголовного законодательства.

Доводы ФИО3 о том, что в ходе судебного разбирательства в нарушение закона не был допрошен ФИО1, не состоятельны.

Как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, ФИО1 ходатайством о рассмотрении уголовного дела в его отсутствие. Поскольку стороны не возражали, суд в соответствии с ч.4 ст.247 УПК РФ, данное ходатайство удовлетворил. В последующем судом по ходатайству защитника Х. в соответствии с п.2 ч.1 ст.276 УПК РФ были оглашены показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия с участием защитника и в судебном заседании 28 апреля 2017 года, которые аналогичны по своему содержанию показаниям ФИО3. Оглашение показаний ФИО1, в ртом числе данных в ходе судебного заседания, приговор по которому был отменен, не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.

Оценив исследованные доказательства в их совокупности, суд обоснованно отверг доводы ФИО1 и ФИО3 о непричастности к совершенному преступлению, как данные с целью избежания ответственности за содеянное.

Доводы ФИО3 о том, что его невиновность подтверждается признательными показаниями В. в ходе расследования возбужденного в отношении потерпевшего уголовного дела, по ч.1 ст.222 УК РФ, не состоятельны, поскольку уголовное дело прекращенного за отсутствием в действия В. состава преступления. Данное постановление вступило в законную силу и никем не обжаловано.

С приказом о назначении и должностной инструкцией младшего оперуполномоченного он был ознакомлен только 1 декабря 2015 г.

Доводы ФИО3 о незаконности приговора суда на том основании, что с приказом о назначении и должностной инструкцией младшего оперуполномоченного он был ознакомлен только 1 декабря 2015 г. не влияют на выводы суда о его виновности, поскольку последнему в вину не вменялось то, что он совершил преступление занимая вышеуказанную должность. Согласно обвинения и установленных судом обстоятельств дела ФИО3 на момент совершения преступления являлся полицейским водителем и оказал содействие ФИО1, который являлся должностным лицом органов внутренних дел в совершении действий, явно выходящих за пределы полномочий его, путем предоставления средств совершения преступления и устранением препятствий, а именно оказанием психологического давления на В., своим участием в его доставлении 28 ноября 2015 года в ЛПП на <...>, составлением документов от имени ФИО1, содержащих заведомо ложные сведения о якобы совершенном В. административном правонарушении, предусмотренном ст.20.21 КоАП РФ и преступлении, предусмотренном ч.1 ст.222 УК РФ.

Дополнительные доводы адвоката Дубданова Н.А. в суде апелляционной инстанции о незаконности приговора суда на том основании, что свидетель Ч. после его допроса в качестве свидетеля(т.3 л.д.18) по поручению следователя проводил выемку документов(т.3 л.д.186), удовлетворению не подлежат. Как видно из материалов дела сотрудник ФСБ Ч. действительно проводил выемку документов с образцами подписи Е. после того, как был допрошен по делу в качестве свидетеля. Вместе с тем, полученные в результате выемки доказательства не влияют на выводы суда о наличии либо отсутствии в действиях ФИО3 и Прудникова состава инкриминируемого им преступления.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч.1 ст.286 УК РФ, как превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а действия ФИО3 по ч.5 ст.33-ч.1 ст.286 УК РФ, как пособничество в превышении должностных полномочий, т.е. оказание содействия в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Доводы жалобы о нарушениях, допущенных при составлении обвинительного заключения, обоснованно отвергнуты судом. Неверное указание региона государственного номера служебного автомобиля, на котором передвигались ФИО1 и ФИО3, является технической ошибкой, которую возможно устранить в судебном заседании.

Не является существенным нарушением и неверное указание в обвинительном заключении паспортных данных ФИО1, поскольку личность ФИО1 как в ходе предварительного расследования, так и судебного разбирательства установлена правильно, в том числе на основании полученного ФИО1 нового паспорта.

При назначении наказания в качестве обстоятельств смягчающих наказание ФИО1 суд признал наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей, положительные характеристики с места работы и жительства, наличие медалей, благодарственных писем, грамот, то, что он является ветераном труда.

В качестве обстоятельств смягчающих наказание ФИО3 суд признал наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, положительные характеристики с места работы и по месту жительства.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 и ФИО3 судом не установлены.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения при назначении осужденным положений ст.64 и ч.6 ст.15 УК РФ, а также назначении наказания в виде лишения свободы с применением ст.73 УК РФ надлежащим образом мотивированы и являются правильными.

Кроме того, суд пришел к обоснованному выводу о назначении осужденным в соответствии с положениями ч.3 ст.47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в органах внутренних дел, связанные с осуществлением функций представителя власти на определенный срок, как способствующему наряду с основным наказанием достижения целей, предусмотренных ст.43 УК РФ.

Таким образом, наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, данных о его личности и всех обстоятельств дела.

Вместе с тем, приговор в отношении ФИО3 подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с ч.1 ст.34 УК РФ ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

Как установлено судом, ФИО3 лишь оказывал ФИО1 содействие в совершении преступления, его роль в совершении преступления была менее активной. Несмотря на это, в нарушение ч.1 ст.34 УК РФ суд назначил ФИО3 и ФИО1 одинаковое наказание, не приняв при этом во внимание степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления, в связи с чем назначенное ФИО3 наказание подлежит смягчению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.15, 389.19, 389.20, 389.24, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

П О С Т А Н О В И Л :

Приговор Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 15 октября 2019 г. в отношении ФИО3 и ФИО1 изменить.

Назначенное ФИО3 наказание смягчить до 2 лет лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением в системе органов внутренних дел Российской Федерации функций представителя власти, в течение 1 года 6 месяцев с применением ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО3 без удовлетворения.

Судья Верховного Суда

Республики Бурятия Ховров О.Е.