Апелляционное определение № 22-3296/2025 22-7/2026 от 15 января 2026 г.

Председательствующий Ячменева В.П. Дело № 22-7/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Омск 16 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда в составе председательствующего судьи Груманцевой Н.М.,

судей Погребной Н.В., Исаханова В.С.,

при секретаре судебного заседания Михайленко А. А.,

с участием прокурора Опаленко А.С.,

осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4,

адвокатов Ткач А.С., Ковалева В.И., Зубкова А.В., Усова В.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО3, ФИО4, ФИО2, адвокатов Ткач А.С. (с дополнениями), Усова В.И. (с дополнениями), Зубкова А.В. (с дополнениями), Ковалева В.И. (с дополнениями), представителя ФИО – адвоката ФИО на приговор Тарского городского суда Омской области от 22 сентября 2025 года, которым

ФИО1, <...>

осужден по ч. 4 ст. 286 УК РФ (по преступлению в отношении ФИО.Э. и ФИО Ром.Э.) к наказанию в виде 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «капитан полиции», по ч. 4 ст. 286 УК РФ (по преступлению в отношении ФИО) к 4 (четырем) годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «капитан полиции».

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно ФИО1 к отбытию определено 5 (пять) лет лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 4 (четыре) года, с лишением специального звания «капитан полиции», с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с <...> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы при отбывании наказания в исправительной колонии строгого режима,

ФИО2, <...>

осужден по ч. 4 ст. 286 УК РФ (по преступлению в отношении ФИО.Э. и ФИО Ром.Э.) к наказанию в виде 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «капитан полиции», по ч. 4 ст. 286 УК РФ (по преступлению в отношении ФИО) к 4 (четырем) годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «капитан полиции».

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к отбытию определено 5 (пять) лет лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 4 (четыре) года, с лишением специального звания «капитан полиции», с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО2 под стражей с <...> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы при отбывании наказания в исправительной колонии строгого режима,

ФИО3, <...>

осужден по ч. 4 ст. 286 УК РФ (преступление в отношении ФИО.Э. и ФИО Ром.Э.) к наказанию в виде 4 (четырех) лет лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «капитан полиции», с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО3 под стражей с <...> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы при отбывании наказания в исправительной колонии строгого режима,

ФИО4, <...>

осужден по ч. 4 ст. 286 УК РФ (преступление в отношении ФИО.Э. и ФИО Ром.Э.) к наказанию в виде 4 (четырех) лет 3 (трех) месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 3 года, с лишением специального звания «майор полиции», с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО4 под стражей с <...> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы при отбывании наказания в исправительной колонии строгого режима.

Гражданские иски ФИО, ФИО, ФИО оставлены без рассмотрения.

Приговором также решен вопрос по мере пресечения и определена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Погребной Н.В., изложившей обстоятельства дела и доводы апелляционных жалоб с дополнениями, выступления осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, их адвокатов Ткач А.С., Ковалева В.И., Зубкова А.В., Усова В.И., представителя ФИО – адвоката ФИО, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Опаленко А.С., полагавшей приговор оставить без изменений, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Согласно приговору ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 признаны виновными и осуждены за то, что они, являясь должностными лицами, совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства, с применением насилия и с угрозой его применения, с применением оружия и специальных средств, группой лиц, из иной личной заинтересованности, с применением пытки, в отношении ФИО Ром Э. и ФИО Э.

Также, ФИО1, ФИО2, признаны виновными и осуждены за то, что они, являясь должностными лицами, совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства, с применением насилия и с угрозой его применения, с применением оружия и специальных средств, группой лиц по предварительному сговору, из иной личной заинтересованности, с применением пытки, в отношении ФИО

Преступления совершены <...> в <...> области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденные ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 вину не признали.

В апелляционной жалобе адвокат Ткач А.В. в интересах осужденного ФИО3 не согласна с приговором ввиду не соответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, несправедливостью, а также неверного применения норм уголовного закона.

Адвокат настаивает на том, что представленные материалы дела, свидетельские показания, заключение эксперта и видеозаписи указывают на отсутствие доказательств причастности ФИО3 к совершению преступлений. Утверждает, что суд необоснованно отклонил или неверно интерпретировал представленные защитой доказательства. Особое внимание уделяет отсутствию убедительных доказательств сговора ФИО3 с другими осужденными.

Подчеркивает, что суд при вынесении приговора опирался на противоречивые показания потерпевших и свидетелей, которые лишь подтверждали факт наличия телесных повреждений у потерпевших, что, по мнению защиты, недостаточно для доказательства единого преступного умысла ФИО3

Также адвокат обращает внимание на показания свидетеля ФИО, которая, будучи адвокатом другого лица, получила информацию, ставящую под сомнение причастность ФИО3 к преступлениям. Ее показания указывают на уклончивость потерпевшего от ответов на вопросы об обстоятельствах получения телесных повреждений и его адекватное состояние.

Кроме того, адвокат настаивает на недопустимости процедуры опознания ФИО3, проведенной братьями Ф-выми, основываясь на ряде существенных нарушений УПК РФ и противоречий в показаниях ФИО. Во-первых, ФИО, ссылаясь на слабое зрение и отсутствие очков в момент предполагаемого нанесения ударов, не смог предоставить следователю никаких примет нападавших до процедуры опознания. Впоследствии, однако, он опознал ФИО3 по росту и стрижке, что вызывает сомнения у защиты в самостоятельности опознания. Во-вторых, ФИО выражал сомнения в узнавании ФИО3 во время процедуры опознания, что зафиксировано на видеозаписи, но не отражено в протоколе. Указания на сомнения были проигнорированы судом. В-третьих, есть основания полагать, что фотографии ФИО3 и других сотрудников полиции были предоставлены ФИО до официальной процедуры опознания, что ставит под сомнение чистоту и объективность опознания. Свидетели подтвердили факт фотографирования ограниченного числа сотрудников и передачи этих фотографий в УСБ. В-четвертых, процедура опознания была проведена с нарушением требований ст. 193 УПК РФ. Разница в возрасте между ФИО3 и статистами была значительной, что ставит под сомнение их внешнее сходство. Замечания ФИО3 об этом были проигнорированы следователем и судом.

Учитывая все вышеизложенные нарушения и противоречия, адвокат считает, что процедура опознания ФИО3, проведенная ФИО и ФИОи, не может считаться допустимым доказательством и подлежит исключению из списка доказательств.

Защита подчёркивает значительные противоречия в показаниях потерпевших и несоответствия с материалами дела, ставя под сомнение доказательства виновности ФИО3 в нанесении телесных повреждений. Особое внимание уделяет расхождениям между показаниями потерпевших на месте событий и их заявлениями в ходе судебного разбирательства. Ключевым аргументом является несоответствие текстовых протоколов допросов и видеозаписей с места событий. Утверждает, что протоколы неточно отражают показания потерпевших, а видеозаписи кабинета № <...> выявляют присутствие сотрудников, не включённых в список подозреваемых. При этом опознание этих сотрудников не проводилось.

Защита акцентирует внимание на изменении показаний потерпевшими в отношении обстоятельств дела. Первоначальные заявления существенно отличаются от более поздних, в которых впервые упоминается участие ФИО3 в нанесении ударов. Эти изменения, по мнению защиты, вызывают вопросы о достоверности показаний потерпевших и могут быть связаны с другими обстоятельствами, не отражёнными в материалах дела.

Кроме того, защита отмечает, что ни один из потерпевших при воспроизведении событий на месте не указал на ФИО3 как на лицо, наносившее удары. Этот факт, в сочетании с ранее упомянутыми противоречиями, ставит под сомнение обоснованность обвинения.

Таким образом, адвокат утверждает об отсутствии убедительных доказательств причастности ФИО3 к нанесению телесных повреждений потерпевшим, ссылаясь на противоречивые показания, несоответствия с видеоматериалами и отклонения от первоначальных заявлений потерпевших.

Также, автор жалобы подчеркивает, что принятие решений о задержании не входит в компетенцию ФИО3, он не занимался данным материалом. В то время как ФИО1 работал с ФИО, ФИО3 выехал на другое происшествие и ему не было известно и не могло быть известно о задержанных в здании УМВД и об их пристегивании наручниками. Даже если предположить присутствие ФИО3 в кабинете во время избиения потерпевших, ему нельзя приписать единый умысел с другими обвиняемыми, поскольку он не имел организационно-распорядительных полномочий над ними и не мог давать им указания или влиять на их поведение.

Защита обращает внимание суда на вероятную заинтересованность потерпевших в получении от ФИО3 значительной денежной суммы <...>), что могло повлиять на их показания о пытках, призванных избежать ответственности за кражу.

Кроме того, адвокат убеждена, что обвинение, предъявленное ФИО3, не соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства и нарушает его право на защиту. В постановлении от <...>, вынесенном с нарушением сроков следствия, указано лишь примерное время совершения преступления, несмотря на наличие видеозаписи, позволяющей установить точное время. Более раннее обвинение от <...> было сопоставлено с этой видеозаписью и содержало более конкретное время.

Также, в постановлении об обвинении в нанесении телесных повреждений ФИО не указано, какое именно насилие применял ФИО3 лично, лишь указано, что он действовал в сговоре с ФИО2, ФИО4 и ФИО.

В дополнениях к жалобе адвокат указывает на отсутствие доказательств причастности ее подзащитного к пыткам и незаконному лишению свободы потерпевших. Адвокат подчеркивает, что судом не установлен предварительный сговор на применение пыток, а, следовательно, нельзя утверждать, что все четверо осужденных имели единый умысел на причинение насилия. Действия каждого осужденного, по мнению адвоката, должны быть квалифицированы индивидуально, исходя из их фактического участия и последствий.

Защитник акцентирует внимание на том, что показания потерпевших не подтверждают применение ФИО3 длительного насилия, ударов, электрошокера или резиновой палки. Более того, ФИО3 не присутствовал при предполагаемом применении насилия другими осужденными к потерпевшим. Напротив, его действия, такие как снятие наручников с ФИО и отказ от надевания наручников на ФИО, свидетельствуют об отсутствии умысла на лишение свободы.

Адвокат обращает внимание на противоречия в приговоре, в частности, на упоминание исключенного из обвинения признака – предварительного сговора на лишение свободы потерпевших. По мнению защиты, суд необоснованно вменяет ФИО3 в вину бездействие, квалифицируя его как применение насилия и пытки. Все это, как считает адвокат, свидетельствует о несправедливости приговора и незаконном осуждении ФИО3 за преступление, которое он не совершал.

Защитник также указывает на несправедливость назначенного ФИО3 наказания, которое, по его мнению, не учитывает фактические действия осужденного, отраженные в приговоре, степень его общественной опасности и другие обстоятельства, предусмотренные уголовно-процессуальным законом. Судом не были применены положения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, касающиеся изменения категории преступления на менее тяжкую.

На основании изложенного, просит отменить приговор и принять по делу новый судебный акт, которым оправдать ФИО3

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 также выражает несогласие с приговором, приводит аналогичные доводы жалобы своего защитника. В обосновании своей позиции утверждает, что в ходе судебных заседаний вина в совершении инкриминируемых ему деяний не установлена и не доказана, о чем свидетельствуют показания свидетелей, специалиста, противоречивые показания ФИО, просмотренные видеоматериалы. Считает, что судом не учтена часть доказательств, а часть интерпретирована недостоверно.

В частности, указывает, что суд рассмотрел показания ФИО.Э., но не учел их при вынесении приговора. ФИО.Э. утверждал, что способен опознать лишь двоих сотрудников полиции, причинивших ему телесные повреждения, а остальных не помнит из-за плохого зрения без очков. Во время опознания он пояснил, что не видел его в момент нанесения ударов. Кроме того, в протоколе опознания зафиксировано сомнение ФИО.Э. в возможности опознания сотрудника полиции, которое не было отражено в протоколе, но зафиксировано на видео. ФИО и ФИО заявили, что по указанию руководства УВД Омской области ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 были сфотографированы до проведения опознания, что, по мнению осужденного, и было предъявлено ФИО.

Осужденный также считает, что судом приняты противоречивые показания ФИО, свидетелей, которые не указывают на единый умысел с остальными осужденными на применение палок и электрошокера и на незаконное лишение свободы ФИО. Указывает, что в доверительной беседе с адвокатом ФИО ФИО Р.Э. не упоминал происхождение синяков и находился в нормальном состоянии.

Также осужденный указывает в жалобе на то, что допрошенная в судебном заседании ФИО, которая принимала участие в опознании в качестве понятой, пояснила, что протокол опознания она подписывала в здании следственного комитета спустя 2 дня после проведения. Кроме того, ФИО3 указывает на допущенные нарушения требований ст. 193 УПК РФ при проведении его опознания потерпевшими ФИО а именно: не могли сообщить приметы, по которым опознали; ФИО.Э. был без очков; отсутствия сходства между статистами и осужденным, что не отражено в приговоре. В связи с чем просит исключить из перечня доказательств протоколы опознаний ФИО ФИО3

Отмечает и то, что в ходе проверки показаний на месте, ФИО не указывают на то, что он наносил им удары, не указывают его действия, изложенные в обвинительном заключении и в приговоре. Текст протокола не соответствует видеозаписи следственного действия, по ним возможно определить только троих сотрудников. Обращает внимание, что в ходе судебного заседания просмотрены видеозаписи с камер видеонаблюдения ОМВД России по <...>, согласно которым в кабинете № <...> во время предполагаемого избиения находились другие сотрудники полиции кроме осужденных, при этом они исключены из подозреваемых, а он включен, однако ФИО не указывались его приметы и действия. ФИО.Э. указывал, что в кабинете находилось четыре человека, в то время как согласно видеозаписям их там было пять.

Также, осужденный указывает на то, что ФИО меняли свои показания в части цели приезда в <...>, событий, предшествующих задержанию, нанесения им ударов. Отмечает, что в его компетенцию не входило принятие решения о задержании ФИО. Он не обладал организационно-распорядительными функциями в отношении других осужденных и не мог давать им указания или влиять на их действия. Усматривает у ФИО мотив получения от него денежных средств, а также уйти от уголовной ответственности по вменяемым эпизодам краж в <...>.

Более того, полагает, что существенно нарушено его право на защиту, в связи с противоречивыми сведениями о времени совершения преступления, как части предмета доказывания, а также способа совершения преступления. Просит приговор отменить, его оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Усов В.И., представляющий интересы осужденного ФИО4, выражает несогласие с приговором суда, считая его несправедливым вследствие неправильного применения уголовного закона и существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства. Адвокат утверждает, что судом была дана неверная оценка доказательствам, что привело к необоснованному привлечению ФИО4 к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 286 УК РФ.

Защита настаивает на том, что суд проигнорировал доводы о невозможности вменения ч. 4 ст. 286 УК РФ, указывая на оговор ФИО4 и других осужденных ФИО, в том числе касательно применения электрошокового устройства, с целью мести за их профессиональную деятельность. Адвокат подчеркивает, что действия, вменяемые его подзащитному, не могут быть квалифицированы как явно жестокие и причинившие излишние страдания.

Защитник акцентирует внимание на отсутствии у ФИО вреда здоровью даже легкой степени тяжести. Кроме того, в судебном процессе было установлено, что ФИО свободно передвигались по помещению Тарского ГОВД, общаясь с адвокатами и другими лицами. Медицинский работник ФИО осматривавшая ФИО ФИО подтвердила наличие гематом, но отметила их нормальное состояние. Свидетели ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО и другие также указывали на удовлетворительное состояние ФИО.

Таким образом, по мнению защитника, насилие, вменяемое ФИО4, не может быть признано чрезмерным и обладающим повышенной степенью общественной опасности по сравнению с квалифицирующими признаками, изложенными в ч. 3 ст. 286 УК РФ, и, соответственно, ч. 4 ст. 286 УК РФ вменена излишне.

Кроме того, защита считает приговор необоснованным, указывая на недопустимость и недостоверность доказательств, в частности, протоколов опознания ФИО4 Адвокат ссылается на показания ФИО.Э., который утверждал, что сможет опознать лишь тех полицейских, кто причинил ему телесные повреждения.

Утверждает, что опознание ФИО4 братьями ФИО обусловлено тем, что последние являлись соучастниками серии краж в Омской области и находились в розыске. Задержание ФИО в <...> произошло после совершения ими кражи из магазина, что ставит под сомнение объективность опознания ФИО4.

Защита подчеркивает, что опознание ФИО4 произошло через 10 дней после задержания ФИО, в течение которых проводились оперативно-следственные мероприятия по документированию их преступной деятельности. В силу своей должности Жарков принимал активное участие в этих мероприятиях, в связи с чем его внешность и данные могли быть известны ФИО к моменту опознания.

Также защита указывает на показания свидетелей ФИО и ФИО, которые утверждают, что сотрудники ОРЧ УСБ запросили фотографии ФИО4 и других сотрудников у руководства <...> перед опознанием. Этот факт ставит под сомнение соблюдение процессуального порядка при проведении опознания и возможность оказания давления на опознающих со стороны сотрудников полиции.

Полагает, что суд первой инстанции, признавая протоколы опознания допустимыми, формально подошел к оценке доказательств, ограничившись констатацией соблюдения процессуальных требований. При этом были полностью проигнорированы криминалистические методики получения доказательств, направленные на установление истины на основе разумности и целесообразности. Данное нарушение, по мнению защиты, является существенным, так как недопустимые доказательства легли в основу обвинительного приговора.

Адвокат обращает внимание суда на существенные противоречия в показаниях ФИО, которые не согласуются с другими материалами дела, в частности, касательно количества нанесенных ударов. Кроме того, в материалах дела отсутствуют прямые доказательства вины ФИО4

Защита считает, что показания подзащитного о его непричастности к дальнейшим оперативным мероприятиям после доставки ФИО в ГОВД не были опровергнуты. Более того, адвокат утверждает, что просмотр видеозаписей с камер видеонаблюдения Тарского ГОВД за <...> подтверждает невиновность ФИО4 Защитник представил суду свой анализ событий, основанный на материалах дела.

Кроме того, защитником указано, что судом нарушено право осужденного на защиту, что привело к предвзятой оценке доказательств.

В дополнениях адвокат обращает внимание, что сам факт состояния судимости, имевшего место когда-либо, ограничивает возможности трудоустройства его подзащитного на должность представителя власти во все существующие в Российской Федерации правоохранительные органы, а также возможности заниматься юридической практикой в сфере уголовного права, включая адвокатскую деятельность.

Исходя из этого, защитник полагает, что назначение ФИО4 наказания в виде лишения права занимать должности в правоохранительных органах направлено исключительно на причинение ему нравственных страданий, что идет вразрез с принципами уголовного законодательства. Он утверждает, что отсутствуют веские основания для применения наказания, которое по сути дублирует уже существующие ограничения, вытекающие из факта судимости. По мнению адвоката, такое наказание не способствует исправлению осужденного и восстановлению социальной справедливости. Единственным ощутимым результатом применения данного наказания станет увеличение периода, в течение которого судимость считается непогашенной, что чрезмерно ущемляет конституционное право ФИО4 на трудовую деятельность.

При этом особо отмечает, что возможность трудоустройства имеет для ФИО4 первостепенное значение, учитывая наличие у него обязательств по содержанию супруги, ребенка с инвалидностью и престарелой матери. Просит приговор отменить и вынести в отношении ФИО4 оправдательный приговор, признать за ним право на реабилитацию.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО4 утверждает, что приговор является несправедливым вследствие некорректной оценки судом первой инстанции обстоятельств дела. Считает своё осуждение необоснованным и просит об отмене приговора с последующим оправданием.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Зубков А.В. в интересах осужденного ФИО1 с приговором суда не согласен, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с существенными нарушениями норм процессуального права, допущенными судом первой инстанции, неправильным применением норм уголовного закона. Убежден, что в ходе судебного заседания вина его подзащитного в инкриминируемых ему деяниях не была доказана, и суду не было предъявлено иных, бесспорно уличающих его доказательств, кроме показаний ФИО, которые отличаются противоречивостью и непоследовательностью. Считает, что суд первой инстанции должен был вынести оправдательный приговор, учитывая все имеющиеся в материалах дела противоречия.

Так, в основу приговора суд первой инстанции положил в первую очередь показания ФИО - ФИО Э., ФИО Э., ФИО, при этом, по мнению адвоката, судом первой инстанции не была в полной мере дана оценка доводам стороны защиты о том, что указанные показания фактически ничем не подтверждены, носят заведомо предвзятый характер, не дана оценка наличию прямого основания для оговора осужденных, в том числе его подзащитного, не дана оценка пояснениям ФИО Э. в судебном заседании, о том, что указанное уголовное дело необходимо ему для оспаривания приговора Саргатского районного суда Омской области, которым ФИО признаны виновными за совершение ряда преступлений. Считает, что судом первой инстанции в полной мере не оценены и не устранены имеющиеся в показаниях ФИО противоречия.

Кроме того, суд проигнорировал показания свидетелей, которые не согласовывались с обвинительной позицией приговора. Показания сотрудников полиции были представлены избирательно, лишь в той мере, которая поддерживала обвинительный уклон. Объяснений о якобы корпоративной солидарности, как причины предоставления ложной информации, было недостаточно, сотрудники, при даче показаний, предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных сведений. Ни один из опрошенных сотрудников полиции не подтвердил факт нанесения телесных повреждений ФИО, а доводы защиты о невозможности причинения телесных повреждений незаметно для окружающих лиц суд не опроверг, оставил без внимания. Не дана оценка показаниям свидетеля ФИО о том, что электрошокер из автомобиля никто не брал.

Также, считает, что судом первой инстанции не в полной мере дана оценка показаниям иных свидетелей по делу, которые фактически о событиях узнали со слов ФИО, сами участия в них не принимали, при этом являются лицами заинтересованными, так как являются родственниками либо близкими знакомыми ФИО, о чем заявлялось стороной защиты, однако, надлежащую оценку данные доводы со стороны суда первой инстанции не получили.

На основании изложенного, считает, что надлежащей совокупности доказательств, свидетельствующей о вине его подзащитного в ходе судебного заседания получено не было. Более того, описание письменных доказательств, приведенные в приговоре не соответствуют исследованным в материалах дела. Так вопреки доводам суда первой инстанции приведенные в качестве доказательств виновности заключения судебно- медицинских экспертиз не содержат сведений о наличии у ФИО следов от воздействия электрошоковых устройств, противоречия в заключениях экспертиз не устранены, эксперты в судебное заседание не явились, несмотря на неоднократные вызовы. Более того, в приговоре приведено указание, что приглашенный стороной защиты специалист ФИО подтвердил выводы указанных экспертных заключений, что противоречит материалам дела, так как данный специалист указал на огромное количество нарушений при проведении экспертиз и пояснил, что выводы экспертиз не соответствуют реальности. Указанные противоречия судом первой инстанции в приговоре не устранены и фактически проигнорированы.

По эпизоду по причинению телесных повреждений ФИО судом первой инстанции просто проигнорировано, что фактически кроме показаний самого ФИО каких-либо доказательств вины его подзащитного не предоставлено. Единственный свидетель в судебном заседании даже не могла вспомнить данные ФИО, телесных повреждений у него не видела, экспертиза проведена по скриншотам с видеозаписи, дата на которой не соответствует пояснениям ФИО, более того, никаких телесных повреждений у последнего не обнаружено. Все указанные факты судом первой инстанции в приговоре проигнорированы, оценка им не дана.

Просит приговор отменить, принять по делу новый приговор, которым ФИО1 оправдать, признать за ним право на реабилитацию.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Ковалев В.И. в интересах ФИО2 считает приговор незаконным. Настаивает на непричастности его подзащитного и возможном оговоре со стороны ФИО, которые, по мнению защиты, могли быть заинтересованы в смягчении своей ответственности за ранее совершенные преступления. Адвокат указывает на расхождения в показаниях ФИО и наличие у них судимостей, что ставит под сомнение их достоверность.

Ключевым аргументом защиты является анализ видеозаписей из Тарского ГОВД, который, по мнению адвоката, не подтверждает противоправных действий ФИО2 в отношении ФИО. Оспаривает протокол осмотра видеозаписей, составленный следователем, как неполный и искажающий события, что, по мнению адвоката, делает его недопустимым доказательством.

Адвокат настаивает на необходимости повторного осмотра видеозаписей с целью установления соответствия протокола требованиям УПК РФ, в частности, статьям 73 и 75. Он подчеркивает, что собранная следствием доказательная база недостаточна для обвинения ФИО2, поскольку основана преимущественно на показаниях ФИО, которые не были должным образом проверены и сопоставлены с другими доказательствами. Таким образом, защита считает, что суд первой инстанции не выполнил требования ст. 73 УПК РФ, не проявив должной критичности к показаниям ФИО и не обеспечив всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Также защита отмечает, что следствие допустило существенные нарушения законности, оставленные судом первой инстанции без должной оценки. Перечисляет ряд следственных действий с конкретными нарушениями. Особое внимание обращает на расхождения выводов экспертов с общепризнанными научными данными о времени возникновения повреждений, а также на заключение специалиста ФИО о множественных нарушениях при проведении судебно-медицинских экспертиз, что требует назначения дополнительных и повторных экспертиз.

Сторона защиты выражает несогласие с квалификацией действий ФИО2 по ст. 286 УК РФ. Ссылаясь на рапорт ФИО1, утверждает, что ФИО2 не осуществлял свои должностные полномочия <...>. Следовательно, его действия не могут быть квалифицированы по указанной статье, поскольку он не дежурил в этот день, не работал по материалу проверки в отношении ФИО.

Несмотря на ходатайство защиты, следствие утверждает, что ФИО2 находился на службе и выполнял свои обязанности <...>. Однако, защита настаивает, что это не соответствует действительности, поскольку ФИО2 не занимался раскрытием преступления, совершенного Ф-выми, не отбирал объяснения, не входил в следственно-оперативную группу, не дежурил и не проводил проверку по данному факту, а лишь оказал помощь в доставке лица в отдел полиции.

Настаивает на том, что суд, не учтя факт отсутствия осуществления ФИО2 должностных полномочий в отношении ФИО, не рассмотрел вопрос о переквалификации его действий на ст. 115 УК РФ. Также защита считает ошибочной квалификацию действий ФИО2 по ч. 4 ст. 286 УК РФ в части применения пыток и настаивает на отсутствии доказательств прямого умысла ФИО2 на применение пыток к ФИО. Раскрытие преступления, совершенного Ф-выми, произошло непосредственно после регистрации сообщения о хищении, что подтверждается множеством улик их причастности.

По мнению защитника, не представлено убедительных доказательств единого умысла ФИО2 с другими осужденными на применение насилия и незаконное лишение свободы. Приговор основан на противоречивых показаниях ФИО и свидетелей, которые лишь констатировали наличие телесных повреждений, что недостаточно для установления единого преступного намерения ФИО2 Судом допущена неточность в дате показаний ФИО

Свидетель ФИО будучи адвокатом ФИО, <...> в доверительной беседе не получила от него информации о причинах появления синяков. По словам ФИО5 ФИО был в адекватном состоянии и не нуждался в посторонней помощи. Аналогичные показания дали и сотрудники полиции, расследовавшие дело о хищении.

Кроме того, считает, что процедура опознания ФИО2 проведена с грубыми нарушениями УПК РФ, что делает протоколы недопустимыми доказательствами. Права участников не разъяснялись, протоколы составлены с задержкой. Важнейшим аргументом является то, что опознания не соответствуют требованиям закона, так как ФИО и ФИО хорошо знакомы с осужденными в силу длительного общения и визуального контакта. Исходя из анализа материалов уголовного дела, считает, что у следствия не имелось оснований для производства опознаний с участием ФИО2

Отмечает, что в ходе судебного следствия установлено, что свидетели ФИО и ФИО подтвердили факт фотографирования сотрудников ФИО, ФИО2, ФИО4 и ФИО6 по указанию ФИО, с последующей передачей фотографий в УСБ по распоряжению руководства УВД Омской области. Данные действия предшествовали процедуре опознания, проведенной ФИО ФИО2.

Сторона защиты считает, что предоставление фотографий указанным сотрудникам до официального опознания ставит под сомнение объективность процедуры, предполагая предвзятое указание на конкретных лиц. Показания понятой ФИО, свидетельствующие о подписании протоколов опознания спустя два дня после их проведения в здании следственного комитета, вкупе с другими выявленными нарушениями в процедуре опознания, поднимают вопросы о законности и достоверности полученных доказательств.

Особое внимание в жалобе уделяет опознанию ФИО2 ФИО и ФИОи, а также ФИО Защита указывает на несоблюдение требований ст. 193 УПК РФ, в частности, отсутствие предварительного описания примет подозреваемого и проведение опознания без участия лиц, внешне схожих с опознаваемым. Отмечается факт плохого зрения ФИО, который проводил опознание без очков. Визуальная несхожесть статистов с ФИО2, зафиксированная в ходе судебного следствия, также ставит под сомнение законность данной процедуры опознания.

Таким образом, сторона защиты считает доказательства, полученные в результате опознания, недопустимыми в связи с существенными нарушениями норм УПК РФ.

Помимо вышеизложенного, указывает и на противоречивые сведения о времени совершения преступления, как части предмета доказывания, способа совершения преступления. Считает, что направление в суд обвинительного заключения с формулировками обвинительного заключения от <...> и предшествовавшего ему постановления о привлечении в качестве обвиняемого - без указания более точного времени совершения преступления, без использования вещественного доказательства по делу при его составлении (видеозаписи с камер видеонаблюдения) существенно нарушило право на защиту ФИО2 в суде.

Просит отменить приговор, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор, либо возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором, указывает на то, что судом не приняты во внимание существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законодательства, просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор, либо возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В подтверждение своей позиции осужденный указывает, что ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного процесса его причастность к вменяемым преступлениям не была достоверно установлена и доказана. По его мнению, доказательств, представленных в материалах дела, недостаточно для обоснованного обвинения. Он уверен, что ФИО дали ложные показания, стремясь избежать ответственности за свои собственные противоправные действия, смягчить меру наказания или извлечь материальную выгоду из сложившейся ситуации.

Также ФИО2 утверждает, что следователь не выполнил требования, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, и не произвел должной оценки соответствия показаний ФИО другим доказательствам, имеющимся в деле.

В апелляционной жалобе представитель ФИО ФИО выражает несогласие с приговором, считая, что судом нарушены права ФИО Р.Э. и ФИО. Э. на своевременное возмещение процессуальных расходов в общей сумме 50 <...>, связанных с участием представителя в суде и заявленных им в ходе судебного заседания. Указывает, что суд не принял решение о распределении и взыскании судебных издержек, в связи с чем просит приговор изменить, взыскав с федерального бюджета в пользу потерпевшего ФИО сумму процессуальных издержек в размере <...>, в пользу ФИО. Э. <...>

На апелляционные жалобы осужденных, адвокатов и представителя ФИО государственным обвинителем ФИО поданы возражения, в которых просит оставить их без удовлетворения, приговор без изменения.

Проверив материалы дела, выслушав участников судебного заседания, обсудив доводы апелляционных жалоб, поданных возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Анализ материалов уголовного дела подтверждает правильность выводов суда первой инстанции о доказанности вины и квалификации действий осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 по ч. 4 ст. 286 УК РФ.

Оценка всем представленным доказательствам, по мнению судебной коллегии, дана судом в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 87,88 УПК РФ. Все доказательства, на основании которых суд сделал свои выводы, отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения дела и установления истины. При этом в приговоре в соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ суд привел убедительные мотивы, по которым признал достоверными одни доказательства и отверг другие.

Вина осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 в совершении инкриминируемых преступлений подтверждается показаниями ФИО, свидетелей, письменными доказательствами, содержание которых подробно изложено в приговоре.

По мнению судебной коллегии, все юридически значимые обстоятельства вышеуказанных преступлений судом установлены верно.

Доводы осужденных об их непричастности к совершенным преступлениям, являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно были отвергнуты как несостоятельные.

В основу приговора суд первой инстанции обоснованно положил показания потерпевших ФИО., ФИО.Э., ФИО на предварительном следствии, которые согласуются между собой и с показаниями свидетелей обвинения, в том числе с показаниями ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО ФИО, ФИО, объективно подтверждаются данными медицинских документов, результатами освидетельствования ФИО при оформлении в ИВС и в СИЗО, выводами проведенных по делу судебно-медицинских исследований и другими доказательствами, представленными стороной обвинения, в совокупности изобличающими осужденных в совершении инкриминируемых деяний.

Судебная коллегия отмечает, что показания ФИО относительно значимых для установления фактических обстоятельств совершенных в отношении них преступлений, являлись последовательными на всем протяжении производства по делу.

Так, в ходе предварительного расследования ФИО последовательно дополнили свои показания, уточняли детали задержания и доставления в ОМВД России по <...>, а также применение насилия и пыток с целью признания в хищении.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционных жалобах адвокатов, судом в приговоре дана надлежащая оценка показаниям ФИО. Данных, свидетельствующих об их заинтересованности при даче показаний в отношении осужденных, равно как и оснований для их оговора, не установлено.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях ФИО не имеется, так как последующие показания не изменяли первоначальные, а дополняли, что было обусловлено, в том числе предъявлением для просмотра записей с камер видеонаблюдения ОМВД России то <...> в период нахождения последних там, о чем ФИО также указали в ходе судебных заседаний <...> и <...>.

То обстоятельство, что в судебном заседании ФИО Ром.Э., ФИО.Э., ФИО не смогли ответить на ряд вопросов, подтвердив показания на досудебной стадии производства по делу, объясняется давностью событий и о недопустимости или недостоверности показаний ФИО не свидетельствует.

Анализируя показания ФИО Ром.Э., ФИО.Э., ФИО, суд обоснованно отнесся критически к показаниям осужденных, данным в ходе судебного заседания, поскольку выдвинутые ими доводы не нашли своего объективного подтверждения. В то же время показания ФИО на предварительном следствии получены в установленном законом порядке, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Указанное также подтверждается проверкой показаний на месте с участием ФИО, в ходе которой они уверенно ориентировались на месте, указывали расположение лиц, находящихся в кабинете в момент совершения преступления, описывали их действия. В ходе следственного действия осуществлялась видеозапись, которая была исследована в ходе судебного заседания.

Несогласие осужденных и стороны защиты с данной судом оценкой показаний вышеуказанных лиц на правильность выводов суда о виновности ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 в совершении инкриминированных им преступлений не влияет.

Показания указанных лиц объективно подтверждаются и письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании, в том числе: протоколом осмотра места происшествия от <...> с фототаблицей в помещении дежурной части ОМВД России по <...> по адресу: Омская область, <...> где были обнаружены и изъяты флеш носитель <...>, содержащий видеозаписи с камер видеонаблюдения ОМВД России по <...>, копия графика дежурств СОГ ОМВД России по <...>, копия книги учета заявлений и сообщений, копия учета лиц, доставленных в дежурную часть ОМВД России по <...> (т. 1 л.д. 113-119); протоколом осмотра предметов (документов) от <...> согласно которому были осмотрены: книга учета лиц, доставленных в дежурную часть (копия), согласно которой <...> сотрудником ОУР ФИО1 доставлены ФИО.Э., ФИО Ром.Э.; график дежурства следственно-оперативной группы ОМВД России по <...> (копия), согласно которому <...> на дежурство заступили в том числе и оперативные подразделения – ФИО3, ФИО2; результатами проведенных УФСБ России по Омской области оперативно-розыскных мероприятий получены сведения о том, что неустановленные должностные лица ОМВД России по <...> в период с <...> по <...> в ходе проведения ОРМ причинили множественные телесные повреждения доставленным в указанный территориальный орган внутренних дел по подозрению в совершении преступления ФИО Ром.Э. и ФИО.Э. (т. 1 л.д. 13, 16-17); протоколом осмотра предметов от <...> с фототаблицей, из которого следует, что были осмотрены: внешний жесткий диск «Seagate» № <...>, флеш носитель «<...> содержащие видеозаписи с камер видеонаблюдения ОМВД России по <...> за период с 21 по <...>. Согласно осмотренным видеозаписям (дата и время соответствует указанным на видеозаписях и имеет погрешность на 6 минут в большую сторону) установлено, что на данных видеозаписях зафиксировано доставление в ОМВД по <...><...> ФИО.Э., ФИО Ром.Э., а также ФИО Передвижения осужденных и ФИО в ОМВД по <...> в период времени с 17 часов 57 минут <...> до 07 часов 23 минут <...>, а также свидетелей ФИО, ФИО. ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, свидетеля со стороны защиты ФИО (т. 7 л.д. 108-195); протоколами осмотра места происшествия от <...>, <...> с фототаблицами, согласно которым были осмотрены служебные кабинеты № <...> и № <...> ОМВД России по <...> по адресу: Омская область, <...>, пл. Ленина, <...> (т. 1 л.д. 121-129, т. 2 л.д. 211-219); протоколами проверки показаний от <...> с участием ФИО Ром.Э., ФИО.Э., согласно которым последние указали на служебные кабинеты ОМВД России по <...> по адресу: Омская область, <...> и сообщили обстоятельства, при которых они были избиты сотрудниками ОМВД России по <...> ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 (т. 3 л.д. 179-185, т. 3 л.д. 186-191); иными письменными документами, содержание которых приведено в приговоре.

При этом, из протокола предъявления лица для опознания от <...> следует, что ФИО Ром.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО3 как лицо, которое наносило ему удары в ночь с 21 на <...> в помещении ОМВД России по <...>. При этом указал, что ФИО3 предметов для нанесения ударов не использовал (т. 2 л.д. 154-157).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания от <...> ФИО Ром.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО2 как лицо, которое <...> в кабинете № <...> в ОМВД России по <...> с целью получения сведений о местонахождении ключей от его автомобиля, паспорта гражданина РФ на его имя, а также с целью получения признательных показаний наносило ему удары дубинкой резиновой, ногами и электрошокером (т. 2 л.д. 177-178).

Из протокола предъявления лица для опознания от <...> следует, что ФИО Ром.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО1 как лицо, которое <...> участвовало в его задержании. Также ФИО1 в кабинете № <...> в ОМВД России по <...> кинул его на пол и наносил удары ногами по телу, требуя сообщить сведения о местонахождении ключей от его автомобиля, паспорта гражданина РФ на его имя. Кроме того, ФИО1 пристегнул его наручниками к стулу (т. 2 л.д. 194-197).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания от <...> ФИО Ром.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО4 как лицо, которое <...> в служебном кабинете № <...> ОМВД России по <...> требовало сообщить сведения о местонахождении ключей от его автомобиля, паспорта гражданина РФ на его имя, при этом нанося удары ногами. После чего ФИО4 наносил ему удары резиновой дубинкой по телу, заставляя признаться в совершении кражи из магазина «<...> в группе лиц по предварительному сговору (т. 3 л.д. 61-64).

Из протокола предъявления лица для опознания от <...>, следует, что ФИО.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания опознал ФИО3 как одного из сотрудников полиции, которые <...> избивали его (т. 2 л.д. 164-167).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания от <...> ФИО.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО2 как лицо, которое <...> производило его задержание, после чего в служебном автомобиле нанесло ему 4 удара локтем по голове. Кроме того, ФИО2 возле здания ОМВД России по <...> выдернул его из салона служебного автомобиля и бросил на асфальт. В кабинете ФИО2 кинул его на пол, наносил удары ногами, дубинкой, электрошоковым устройством (т. 2 л.д. 184-187).

Из протокола предъявления лица для опознания от <...> следует, что ФИО.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО1 как лицо, которое <...> в кабинете ОМВД России по <...> дважды подняло его и бросило об пол, а также наносило удары ногами по голове и задней части тела, требуя признаться в совершении преступления. Кроме того, ФИО1 произвел съемку видеозаписи, на которой он говорил о том, что показания дает добровольно и претензий ни к кому не имеет (т. 2 л.д. 203-206).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания от <...> ФИО.Э. среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО4 как лицо, которое <...> в кабинете ОМВД России по <...> вместе с тремя другими сотрудниками полиции наносило ему удары по всему телу (т. 3 л.д. 71-74).

Из протокола предъявления лица для опознания от <...> следует, что ФИО среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО2 как лицо, которое наносило ему удары разрядами электрошокера <...> в помещении ОМВД России по <...> (т. 5 л.д. 202-206).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания от <...> ФИО среди трех лиц, предъявленных ему для опознания, опознал ФИО1 как лицо, которое <...> наносило ему и братьям ФИО телесные повреждения (т. 5 л.д. 227-230).

Оснований полагать о недопустимости результатов опознания по доводам осужденных и их защитников не имеется.

Как следует из материалов дела опознание было проведено в полном соответствии с положениям ст. 193 УПК РФ, протоколы следственных действий отвечают требованиям ст. 166 УПК РФ.

Как установлено при проверке доводов защиты о нарушении положений п. 4 ст. 193 УПК РФ, осужденные предъявлялись для опознания ФИО вместе с другими лицами, внешне сходными с ними, при этом ФИО, предварительно допрошенные об обстоятельствах, при которых видели осужденных, объясняли, по каким приметам они опознали сотрудников, применивших к ним насилие и пытки.

Доводы жалоб о недопустимости протоколов опознания со ссылкой на то, что участвующим в проведении опознания лицам не разъяснялись процессуальные права и обязанности, о несвоевременном оформлении протоколов следственного действия, судом обоснованно признаны неосновательными, поскольку опровергаются протоколами опознания, содержание которых заверено подписями участников следственного действия, в том числе статистов и понятых, которые в целом обстоятельства участия в следственных действиях подтвердили. Доводы стороны защиты об отсутствии внешней схожести статистов с опознаваемыми также не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Значимо выраженных различий внешних данных опознаваемых и статистов, в том числе, возрастных, судом верно не установлено.

Доводы жалоб о наличии у сотрудников отдела собственной безопасности и следственных органов фотографий осужденных, которые, как это следует из показаний ФИО, ФИО были представлены им по соответствующему запросу, о том, что ФИО, находясь в соседних боксах переговаривались между собой, что могло повлиять на результаты опознания, суд обоснованно нашел несостоятельными, поскольку они основаны на предположениях стороны защиты и осужденных и лишены какого-либо объективного подтверждения, а также противоречат уголовно-процессуальному законодательству.

Также, показания свидетеля ФИО обоснованно не приняты судом во внимание, так как она пояснила, что по истечении времени плохо помнит происходящие события. Кроме того, её показания, в части несвоевременного составления протокола следственного действия следователем, полностью опровергаются показаниями участвующих при проведении опознания свидетелей ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, которые в ходе судебного заседания показали, что участвующим в следственном действии лицам перед проведением «опознания» следователем разъяснялись права и обязанности, при проведении следственного действия участвовали понятые, по окончании следственного действия следователь составил протокол, в котором расписались все участвующие лица, непосредственно после проведения следственного действия, то есть в помещении ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Омской области.

Возможность наблюдать за ходом следственного действия у опознающих отсутствовала. Статисты не имели явных внешних отличий от лиц, предъявляемых для опознания.

При этом, представленная адвокатом Ткач А.В. стенограмма процедуры опознания, где ФИО.Э. не опознает ФИО3, не может быть принята во внимание, как полученная не процессуальным путем, из неустановленного источника и не отвечающая требованиям допустимости доказательств. Видеозапись, на которую ссылается адвокат Ткач А.В. в подтверждение этой стенограммы, не была просмотрена в судебном заседании, поскольку стороны отказались от её просмотра в связи с плохим качеством видеоизображения и фактическим отсутствием звука.

Каких-либо оснований полагать, что в процессе опознания следователь умышленно указывал опознающим на осужденных, как об этом заявляют осужденные и их адвокаты, у судебной коллегии не имеется. Доводы жалоб в этой части основаны на субъективных предположениях.

Таким образом ходатайства об исключении из перечня доказательств протоколов опознаний Ф-выми ФИО.Э. и ФИО7 А.Ю. удовлетворению не подлежат.

Доводы об отсутствии умысла на превышение должностных полномочий и недоказанность вины осужденных в совершении каждого инкриминируемого им преступления, являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции, были подробно исследованы и мотивированно отвергнуты, как противоречащие совокупности исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, объективно подтвержденных материалами уголовного дела, им дана надлежащая оценка, не согласиться с которой у судебной коллегии оснований не имеется.

В целом доводы жалоб о невиновности осужденных направлены на переоценку, данную судом исследованным доказательствам, оснований к чему судебная коллегия не усматривает.

Суд обоснованно принял во внимание, что из всего числа сотрудников, участвующих в задержании и в дальнейшей работе по делу с задержанными, ФИО как ФИО и ФИО, так и ФИО последовательно указывали именно на осужденных, как на лиц, применявших насилие и пытки.

Оснований полагать о недостоверности сообщенных ФИО сведений не имеется, поскольку они взаимно дополняют друг друга, соответствуют другим исследованным в судебном заседании доказательствам, и не вызывают сомнений в достоверном отражении произошедших событий.

Доводы жалоб об отсутствии единого умысла на совершение преступлений между осужденными являются несостоятельными, так как действия осужденных были совместные, носили согласованный характер, дополняли друг друга, были направлены на достижение общего преступного результата в виде информации о местонахождении похищенного имущества, признательных показаний в совершении кражи, преследовали общую цель наказать ФИО за недостоверные сведения о личности и местонахождении похищенного имущества.

Так, сообщенная ФИО информация о причинении им телесных повреждений и пытках с применением спецсредств и электрошокера в целях получения от них признательных показаний согласуется с показаниями свидетелей ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО ФИО, ФИО, которым ФИО непосредственно после происшедшего рассказали о применении недозволенных методов воздействия с причинением телесных повреждений и пытки, при этом свидетели подтвердили наличие у ФИО видимых множественных телесных повреждений.

Показания ФИО об обстоятельствах применения к ним насилия и пыток объективно подтверждаются данными медицинских документов, результатами освидетельствования ФИО при оформлении в ИВС и в СИЗО, заключениями судебно-медицинских экспертиз о количестве, локализации и механизме образования имеющихся у ФИО телесных повреждений и давности их образования в срок, не противоречащий заявленному.

Доводы о том, что в доверительной беседе с адвокатом ФИО ФИО Ром.Э. не указал происхождение синяков, не могут свидетельствовать об отсутствии факта совершения преступления в отношении последнего, который подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Кроме того, из показаний свидетеля ФИО следует, что она поставила ФИО Ром.Э. предварительный диагноз «ушиб грудной клетки» и внутримышечно поставила «Кеторол». Это же указала в своих показаниях свидетель ФИО Таким образом, доводы жалоб о том, что состояние ФИО было нормальным, и посторонняя помощь ему не требовалась, являются несостоятельными, и не соответствуют действительности.

Доводы о том, что в ходе проверки показаний на месте ФИО не указывают на то, что осужденные наносили им удары, не указывают их действия, изложенные в обвинительном заключении, являются несостоятельными. Так, в судебном заседании <...> изучены протоколы проверки показаний на месте с участием ФИО. По ходатайству стороны защиты в судебном заседании <...> просмотрена видеозапись проверки показаний на месте с целью исключения фактов несоответствия видеофайла протоколу. По результатам исследования видеозаписей замечаний со стороны защиты не поступило, текст протокола соответствует видеозаписи. ФИО в ходе следственного действия подробно указывают расположение в кабинете осужденных в количестве четырех человек, а также кто, как, чем и какое количество ударов наносил.

Также являются несостоятельными доводы в части того, что из записи с камер видеонаблюдения, расположенных в ОМВД России по <...>, следует, что в кабинете № <...>, где происходило избиение, находились другие сотрудники, однако, они были исключены из числа подозреваемых, а ФИО3 включен, при том, что его приметы и действия ФИО не озвучивались.

Согласно показаниям ФИО Ром.Э. от <...>, последний подробно описал четверых сотрудников полиции, которые наносили ему удары, а именно: «один из них по имени ФИО, так как я слышал, что его так называют, последний меня задерживал, у него голубые глаза, крупного телосложения, волосы русые, я с уверенностью смогу его опознать, так как очень хорошо его запомнил, я помню что у него на погонах было три звезды, второй сотрудник был очень высокий, молодой, одет в форменное обмундирование, на погонах было три звезды, короткая стрижка, темные волосы, глаза темные, я смогу его опознать, так как также запомнил его хорошо, третий сотрудник полиции был невысокого роста, лысоватый, у него «выпячивало» пузо, он был одет в кофту темного цвета оранжевую шапку, оранжево-серую куртку, я его смогу опознать с уверенностью по указанным признакам, чуть позже в кабинет зашел четвертый сотрудник полиции, у которого в руках был электрошокер, он был высокого роста короткая стрижка, худощавого телосложения, он был одет в водолазку темного цвета с полосками серого цвета.». Следственно действие «Опознание» с участием ФИО3 проводилось <...>.

Также, суд обоснованно отнесся критически к показаниям свидетелей ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, в части их пояснений относительно того, что, находясь возле 107 кабинета, они не слышали звуков ударов, криков, при этом слышимость между кабинетами и в коридоре хорошая, расценив их как способствование поддержанию позиции защиты, обусловленное тем, что они также являлись сотрудниками полиции, работали вместе с осужденными.

Таким образом, данных об оговоре осужденных ФИО судом верно не установлено. Приведенные в этой части доводы осужденных и их защитников об оговоре ФИО с целью уйти от ответственности за хищение, из мести за задержание, убедительными не являются.

Сам по себе факт осуждения ФИО Ром.Э и ФИО.Э. приговором Саргатского районного суда Омской области от <...> по уголовному делу № <...>, вступившим в законную силу <...>, в том числе за преступление, в связи с которым было произведено их задержание сотрудниками полиции, о наличии оснований для оговора не свидетельствует.

Ссылка сторон защиты на приговор Саргатского районного суда Омской области от <...> по уголовному делу № <...>, которым установлена виновность ФИО.Э. и ФИО Ром.Э., в том числе в совершении кражи из магазина «Магнит» в <...>, доказанность вины осуждённых в совершении инкриминируемых им деяниях не исключает.

Отрицательные данные о личности ФИО, на которые ссылается защита в жалобах, также не ставит под сомнение достоверность их показаний, как объективно подтвержденных совокупностью других доказательств по делу.

Доводы защиты осужденного ФИО3 о вероятной заинтересованности ФИО в получении от ФИО3 значительной денежной суммы (4 000 000 рублей) носят предположительный характер, и не могут служить основанием для освобождения его от уголовной ответственности.

Доводы жалоб о нарушении требований ст. 73 УПК РФ при предъявлении обвинения, в части не установления времени и способа совершения преступления и, как следствие, нарушение права на защиту являются несостоятельными и надуманными.

Исходя из смысла соотносящихся между собой норм уголовно-процессуального закона - п. 1 ч. 1 ст. 73, п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, время, место, способ совершения преступления, его мотивы, цели, последствия составляют в совокупности с другими обстоятельствами событие преступления.

В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении указано существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, в том числе пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за содеянное.

Доводы адвоката Ковалева В.И. о нарушениях, допущенных при составлении протокола осмотра видеозаписи с камер видеонаблюдения, расположенных в здании ОМВД России по <...>, не верной и неполной трактовке событий, установленных при осмотре видеозаписи являются необоснованными.

В судебном заседании после оглашения протокола осмотра указанной видеозаписи просмотрена сама видеозапись, которая по своему содержанию не имела существенных отличий от протокола. По видеозаписи возможно распознать и отождествить запечатленных на ней лиц, время и дата соответствовали указанным в протоколе осмотра. Все события, имеющие доказательственное значение по уголовному делу отражены в протоколе в соответствии с требованиями УПК РФ.

Доводы защитника в части того, что рапорт в порядке ст. 144 УПК РФ не отписан, на нем отсутствует резолюция, расцениваются судебной коллегией как несостоятельные, так как действующим уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрена указанная обязанность у руководителя следственного органа.

Из положений ст. 163 УПК РФ следует, что состав следственной группы объявляется подозреваемому, обвиняемому, ФИО, однако, срок уголовно-процессуальным законодательством, в который необходимо об этом уведомить, не предусмотрен, в связи с чем, данный довод защитника надуман.

В т. 3 л.д. 144-160 содержится заключение служебной проверки в отношении сотрудников ОМВД России по <...>, в том числе осужденных, пункт 1 выводов которой, согласно позиции защитника, противоречит выводам следствия.

По мнению судебной коллегии, указанный довод несостоятелен, так как в пункте 1 указано следующее: «Служебную проверку считать оконченной». При этом согласно пункту 2 установить причастность сотрудников ОМВД России по <...> к совершению противоправных действий в отношении братьев ФИО не представилось возможным, в виду возникших противоречий. При этом в ходе следствия причастность осужденных установлена.

Доводы защитника о противоречиях в показаниях свидетеля ФИО являются надуманными, так как видимые телесные повреждения на незакрытых одеждой участках тела ФИО отсутствовали, сотрудники скорой медицинской помощи его не осматривали, помощь не оказывали.

Также, надуманными являются доводы защитника о том, что заявление о совершении противоправных действий сотрудниками полиции в отношении ФИО получено только в целях увеличения статистических показателей сотрудниками УСБ, так как доказательств, подтверждающих указанное, стороной защиты предоставлено в ходе судебных заседаний не было. Кроме того, факт того, что ФИО обратился с заявлением о совершении в отношении него противоправных действий спустя время, не является основанием для освобождения осужденных от уголовной ответственности.

Доводы о том, что дата создания файлов (фотоизображений телесных повреждений ФИО) на его мобильном телефоне датируется концом <...> и не имеет отношения к событиям, произошедшим с <...> на <...> являются несостоятельными, так как данный факт может быть обусловлен индивидуальными особенностями или дефектами техники.

Кроме того, вопреки доводам жалобы, факт представления одним защитником интересов нескольких ФИО в соответствии действующим уголовно-процессуальным законодательством безусловным основанием для признания незаконным его участия в уголовном деле. Кроме того, адвокат ФИО на момент защиты ФИО не была лишена статуса адвоката.

Более того, несостоятельным является довод защитника о том, что в рамках расследования уголовного дела следователем вынесено незаконное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ОВД без регистрации в КУСП и проведения проверки, так как уголовно-процессуальным законодательством не запрещено в ходе расследования уголовного дела принимать процессуальное решение об отказе в возбуждении уголовного дела в части.

Проведенные в ходе расследования уголовного дела экспертизы соответствуют положениям главы 27 УПК РФ, оснований сомневаться в компетентности экспертов не имеется, в выводах отсутствуют противоречия. Предоставленные стороной защиты заключения специалиста не противоречат выводам экспертиз.

Доводы о том, что <...> ФИО2 не осуществлял свои должностные полномочия, являются надуманными и не соответствуют действительности, так как в судебном заседании установлено, что <...> осужденные, в том числе и ФИО2, являлись сотрудниками ОМВД России по <...> и находились при исполнении своих должностных обязанностей, в связи с чем действия ФИО2 в отношении ФИО не могут квалифицироваться по ст. 115 УК РФ.

Ссылка стороны защиты на то обстоятельство, что во время рассмотрения уголовного дела прокурор длительное время проводил в кабинете судьи, что свидетельствует о его заинтересованности в исходе дела, носит предположительный характер, а потому является необоснованной.

Таким образом, с учетом установленных фактических обстоятельств совершения преступлений действия осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 (в отношении ФИО Ром.Э., ФИО. Э.) квалифицированы судом по ч. 4 ст. 286 УК РФ, как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства, совершенных с применением насилия и с угрозой его применения, с применением оружия и специальных средств, группой лиц, из иной личной заинтересованности, с применением пытки, и действия ФИО1, ФИО2 (в отношении ФИО ФИО) по ч. 4 ст. 286 УК РФ, по признакам совершения должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства, совершенных с применением насилия и с угрозой его применения, с применением оружия и специальных средств, группой лиц по предварительному сговору, из иной личной заинтересованности, с применением пытки.

Квалифицирующие признаки преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ «с применением насилия и с угрозой его применения», «с применением специальных средств», «группой лиц», «группой лиц по предварительному сговору», «из иной личной заинтересованности», «с применением пытки», нашли свое подтверждение в ходе судебного следствия.

ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 на момент совершения преступления имели специальные звания сотрудников органов внутренних дел, ФИО1 и ФИО2 занимали должности оперуполномоченных отдела уголовного розыска ОМВД России по <...>, Жарков и ФИО3 – должности старших оперуполномоченных отдела уголовного розыска ОМВД России по <...> и в силу занимаемых должностей были наделены властно-распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости,

Будучи при исполнении своих должностных обязанностей осужденные совершили действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, превысив тем самым свои должностные полномочия, определенные указанными выше положениями ФЗ «О полиции», ФЗ «О службе в ОВД», ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и должностными регламентами.

При совершении указанных действий ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 осознавали, что действуют за пределами возложенных на них полномочий.

При этом действуя как в отдельности, так и в группе без каких-либо предусмотренных законом оснований, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 было применено насилие и высказаны угрозы применения насилия в отношении ФИО Ром.Э. и ФИО. Э.; ФИО1 и ФИО2 в группе по предварительному сговору между собой, было применено насилие и высказаны угрозы применения насилия в отношении ФИО ФИО

Преступные действия были совершены осужденными как в отношении братьев ФИО и ФИО, так и в отношении ФИО с применением специального средства – резиновой дубинки.

Квалифицирующий признак преступления «группой лиц» вмененный осужденным ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 является также обоснованным.

Как это установлено в судебном заседании, действия ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 в отношении ФИО Ром.Э. и ФИО. Э. были совместными, носили согласованный между собой характер, взаимодополняли и взаимообуславливали друг друга, были направлены на достижение общего преступного результата –получение необходимой для них информации, признаний в краже и сведений о местонахождении похищенного имущества, имели общую цель наказать ФИО за недостоверные сведения о личности и местонахождении похищенного.

При совершении преступных действий осужденные, являясь соисполнителями, непосредственно участвовали в выполнении объективной стороны преступления, взаимно поддерживали друг друга. Применение к ФИО специальных средств происходило в присутствии всех осужденных, которые при этом активно взаимодействовали между собой, и с очевидностью охватывалось умыслом каждого из осужденных в процессе совместного применения насилия и угроз к ФИО.

Действия ФИО1 и ФИО2 – в отношении ФИО ФИО суд верно квалифицировал как совершенные группой лиц по предварительному сговору. О наличии между ФИО и ФИО2 предварительного сговора свидетельствует характер и последовательность действий осужденных, при которых ФИО1 и ФИО2 сразу после доставления ФИО, действуя целенаправленно и согласованно между собой, совместно высказали ФИО угрозы применения насилия и применили его. При этом требования о предоставлении необходимой информации от ФИО были уже в процессе избиения ФИО.

Указанные действия ФИО и ФИО2, способ и обстоятельства посягательства, с очевидностью свидетельствуют о том, что преступный сговор между соучастниками состоялся до начала действий, непосредственно направленных на совершение преступления в отношении ФИО, в целях получения признания от ФИО Ром., в присутствии которого избивали и издевались над ФИО, и получении информации от обоих ФИО.

Квалифицирующий признак совершения преступления из иной личной заинтересованности также нашел свое подтверждение.

Наличие у ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 иной личной заинтересованности, обусловленной ложно понятыми интересами службы, желанием улучшить оперативно-служебные показатели в раскрытии преступлений, раскрыть преступление, совершенное на обслуживаемой территории, подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями ФИО о том, что насилие и пытки применялись к ним в целях получения информации, необходимой для раскрытия преступления.

При этом судом установлено что своими действиями ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 в отношении ФИО Ром.Э. и ФИО.Э., ФИО1, ФИО2 – в отношении ФИО ФИО, допустили унижающее их достоинство обращение, умышленно причинили им сильную боль, физические и нравственные страдания, о чем с очевидностью свидетельствует характер и длительность примененного насилия, количество нанесенных ФИО ударов, длительное незаконное лишение свободы, которое в отношении ФИО имело место с применением наручников.

Указанные умышленные действия осужденных, направленные на получение от ФИО Ром.Э. и ФИО.Э. и ФИО необходимых сведений и признаний, и наказания ФИО за недостоверную информацию о личности и местонахождении похищенного имущества, за попытку скрыться, в соответствии с примечанием 1 к ст. 286 УК РФ верно квалифицируются как пытка.

В результате указанных умышленных противоправных действий ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 в отношении ФИО Э., ФИО Ром Э., умышленных противоправных действий ФИО1, ФИО2 в отношении ФИО ФИО ФИО были причинены множественные телесные повреждения, существенно нарушены права и законные интересы ФИО Э., ФИО Ром Э., ФИО на уважение чести и достоинства личности, на свободу и личную неприкосновенность, гарантированные Конституцией РФ, а также охраняемые законом интересы общества и государства, выразившиеся в подрыве доверия к сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации, умаление их авторитета как к представителям власти в связи с дискредитацией основных принципов их деятельности.

Оснований для иной квалификации действий ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3, равно как и для их оправдания, на что указано в апелляционных жалобах осужденных и их адвокатов, не имеется.

Вместе с тем квалифицирующий признак "с применением оружия", а также суждение суда об использовании неустановленного электрошокового устройства в качестве оружия подлежит исключению из обвинения в отношении каждого осужденного по следующим основаниям.

Согласно руководящим разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ при квалификации действий лица по ст. 286 УК РФ по признаку применения оружия или специальных средств судам надлежит понимать умышленные действия, связанные с использованием лицом поражающих свойств указанных предметов, или использование их по назначению.

Отграничивая превышение должностных полномочий, совершенное с применением оружия или специальных средств, от правомерных действий должностных лиц, судам следует учитывать, что основания, условия и пределы применения оружия или специальных средств определены в соответствующих нормативных правовых актах Российской Федерации (например, в Федеральном законе от <...> N 40-ФЗ "О Федеральной службе безопасности", Федеральном законе от <...> N 226-ФЗ "О войсках национальной гвардии Российской Федерации", Федеральном законе от <...> N 57-ФЗ "О государственной охране", Федеральном законе от <...> N 3-ФЗ "О полиции", Федеральном законе от <...> N 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации").

К специальным средствам относятся специальные палки, средства ограничения подвижности и сковывания движения, специальные газовые средства, водометы, бронемашины, средства разрушения преград, служебные животные и другие средства, состоящие на вооружении органов внутренних дел, войск национальной гвардии, федеральных органов государственной охраны, органов федеральной службы безопасности, органов уголовно-исполнительной системы и др.

Частью 2 статьи 21 Федерального закона "О полиции" предусмотрены такие виды специальных средств, применяемых сотрудником полиции, как палки специальные, средства ограничения подвижности, электрошоковые устройства и др.

В ходе предварительного следствия не было установлено конкретное устройство, которое использовалось осужденными и предположительно являлось электрошокером.

Несмотря на наличие экспертного заключения, подтверждающего наличие следов воздействия электрическим током, установить, что данные следы возникли именно от оружия (электрошокера), не представляется возможным. Устройство, оставившее эти следы, не было идентифицировано, его технические характеристики, мощность и принцип действия остались невыясненными.

Отсутствие возможности установить конкретный тип примененного устройства и провести его экспертизу, лишает суд возможности достоверно установить, относится ли данное устройство к категории оружия. В соответствии с действующим законодательством, оружием признается устройство, специально предназначенное для поражения живой цели или нанесения вреда здоровью.

Вместе с тем, тот факт, что орудия преступлений (электрошокер) не были обнаружены и приобщены к материалам уголовного дела, не исключают квалификацию действий осужденных по признаку "с применением специальных средств". Описание характеристик данных орудий преступлений подтверждаются иными доказательствами.

В связи с изложенным доводы о недоказанности виновности осужденных по применению насилия к ФИО с применением специального средства – электрошокера, ввиду того, что он не осмотрен следователем и не приобщен к делу, необоснованны.

Однако, поскольку не установлено, что примененное устройство обладало такими характеристиками, и не доказано, что оно предназначалось для использования в качестве оружия, квалифицирующий признак "с применением оружия" является необоснованным и подлежит исключению из обвинения, также как и суждение суда об использовании неустановленного электрошокового устройства в качестве оружия.

Поскольку умышленные действия осужденных по нанесению электрических разрядов и применение насилия при помощи палки резиновой были непосредственно связаны с использованием специальных средств, вывод суда о наличии в действиях осужденных указанного квалифицирующего признака является правильным, согласуется с разъяснениями, содержащимися в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <...> N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и превышении должностных полномочий".

Исключение квалифицирующего признака «с применением оружия» не влияет на доказанность вины осужденных в совершении инкриминируемых им деяний. Фактические обстоятельства дела, установленные судом на основании представленных доказательств, свидетельствуют о совершении ими противоправных действий, предусмотренных уголовным законом. Изменение квалификации деяния связано исключительно с отсутствием достаточных доказательств применения оружия, как квалифицирующего признака, что не ставит под сомнение доказанность остальных элементов состава преступления и виновность осужденных.

Наказание осужденным назначено в строгом соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом положений ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ.

При назначении наказания ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 суд учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, его влияние на исправление осуждённых и на условия жизни их семьей, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также данные о их личностях.

В соответствии со ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденных суд учел по каждому преступлению наличие у ФИО1 троих малолетних детей, по каждому преступлению у ФИО2 наличие малолетнего и несовершеннолетнего ребенка, у ФИО3 наличие малолетнего ребенка, у ФИО4 наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья указанного ребенка, являющегося инвалидом детства.

Также суд признал смягчающими наказание обстоятельствами в отношении каждого из осуждённых, а в отношении ФИО1 и ФИО2 по каждому преступлению, совершение преступления впервые, исключительно положительные характеристики личности виновных как по месту жительства, так и по месту службы, у ФИО4 неудовлетворительное состояние здоровья его матери, у ФИО1 по каждому преступлению состояние здоровья его отца.

Новых данных о наличии смягчающих обстоятельств, которые бы не были известны суду первой инстанции, либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием для смягчения назначенного осужденным наказания, в жалобах не содержится и судебной коллегией не установлено.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Оснований для признания иных смягчающих наказание обстоятельств, которые бы давали возможность признать их исключительными, существенно уменьшающими степень общественной опасности совершенных преступлений и назначить осужденным наказание с применением правил ст. 64 УК РФ, а также применить правила ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ суд первой инстанции мотивированно не усмотрел, не усматривает таковых, с учетом конкретных обстоятельств дела и данных о личности осужденных, и судебная коллегия.

Учитывая данные о личности осужденных, конкретные обстоятельства содеянного, характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, суд законно и обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 наказания в виде реального лишения свободы, а также с учетом взаимосвязи совершенных преступлений с выполняемыми ими функциями представителя власти, в целях предупреждения совершения ими новых преступлений, судом обоснованно назначено в соответствие с ч. 3 ст. 47 УК РФ по преступлениям, предусмотренным ч. 4 ст. 286 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах.

Лишение осужденных специальных званий соответствует положениям ст. 48 УК РФ и является обоснованным.

Суд не может согласиться с доводами защиты – адвоката Усова В.И. о том, что назначение ФИО4 дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в правоохранительных органах является излишним и направлено исключительно на причинение нравственных страданий. Данное наказание назначено в соответствии с санкцией статьи, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, и является справедливым.

Суд считает, что факт наличия у ФИО4 судимости, ограничивающий его возможности трудоустройства, не является основанием для освобождения его от дополнительного наказания, предусмотренного законом. Лишение права занимать определенные должности направлено на предотвращение совершения им новых преступлений, связанных с использованием служебного положения или злоупотреблением властью. Кроме того, данное наказание способствует восстановлению социальной справедливости, поскольку свидетельствует о негативной оценке обществом совершенного им деяния.

Аргумент защиты о том, что дополнительное наказание увеличивает период, в течение которого судимость считается непогашенной, не может быть принят во внимание, поскольку данный период установлен законом и не зависит от назначения дополнительного наказания.

Суд также не согласен с утверждением адвоката о том, что возможность трудоустройства имеет для ФИО4 первостепенное значение, учитывая его семейные обязательства. Данные обстоятельства были учтены судом при назначении наказания, однако, не являются достаточными основаниями для освобождения его от ответственности за совершенное преступление.

В связи с вышеизложенным, суд считает доводы адвоката Усова В.И. несостоятельными и не подлежащими удовлетворению.

Таким образом, назначенного каждому осужденному наказание, судебная коллегия находит справедливым и соразмерным содеянному, достаточным для достижения целей наказания и не подлежащим смягчению либо усилению.

Вместе с тем приговор суда в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 подлежит изменению в связи с несоблюдением требований закона при назначении им наказания по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Так, в ходе изучения материалов дела установлено, что при назначении дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, сроком на 4 (четыре) суд первой инстанции не указал единицу измерения срока.

Данное обстоятельство является нарушением требований ст. 307 УПК РФ, в которой предписано указывать срок наказания с обязательным указанием единиц измерения (года, месяца, дня). Вместе с тем, учитывая, что целью назначения дополнительного наказания является исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений, а также принимая во внимание контекст приговора, где указано на назначение дополнительного наказания за каждое преступление, исчисленное в годах, отсутствие единицы измерения в дополнительном наказании следует расценивать как техническую описку.

Судебная коллегия полагает возможным устранить допущенную неточность путем внесения изменений в приговор, указав единицу измерения срока дополнительного наказания – «года». Таким образом, следует читать: «с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, на срок 4 (четыре) года».

Место отбывания наказания ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 в виде лишения свободы определено судом верно, в соответствии положениями ст. 58 УК РФ.

Однако, вопреки п. 6 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, суд первой инстанции в резолютивной части приговора не указал вид исправительного учреждения, где ФИО3 следует отбывать лишение свободы.

В этой связи, судебная коллегия полагает необходимым этот недостаток резолютивной части оспариваемого приговора устранить.

Кроме того, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности доводов апелляционной жалобы представителя ФИО ФИО в части, касающейся неразрешенности судом первой инстанции вопроса о взыскании процессуальных издержек в пользу ФИО Ром.Э. и ФИО. Э.

Действительно, как следует из протокола судебного заседания, представитель ФИО заявлял ходатайство о возмещении процессуальных издержек, связанных с оплатой услуг представителя. Однако, в приговоре суда отсутствует какое-либо решение по данному вопросу, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку лишает ФИО права на возмещение понесенных ими расходов, связанных с участием в уголовном деле.

В соответствии со ст. 131 УПК РФ, процессуальные издержки, к которым относятся и суммы, выплачиваемые ФИО на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (включая расходы на оплату услуг представителей), подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета либо за счет осужденного.

Учитывая, что суд первой инстанции не разрешил вопрос о возмещении процессуальных издержек, заявленных представителем ФИО, суд апелляционной инстанции полагает необходимым самостоятельно принять решение о выплате ФИО в качестве возмещения расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю ФИО из средств федерального бюджета: ФИО.Э. <...>., ФИО Ром.Э. <...>. с перечислением данных средств по реквизитам, предоставленным ФИО, - на счета их матери ФИО, с одновременным взысканием с осужденных указанных сумм в доход федерального бюджета.

Иных, существенных нарушений уголовно-процессуального закона, а также требований уголовного закона, повлиявших на исход дела и влекущих отмену приговора, либо его иное изменение, из материалов уголовного дела не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Тарского городского суда Омской области от 22 сентября 2025 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 изменить.

Исключить из обвинения ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 квалифицирующий признак совершения преступления "с применением оружия".

Исключить из приговора суждение об использовании неустановленного электрошокового устройства в качестве оружия.

Определить местом отбывания назначенного ФИО3 наказания в виде лишения свободы – исправительную колонию строгого режима.

Уточнить срок дополнительного наказания, назначенного ФИО1 и ФИО2 по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, указав «4 (четыре) года».

Выплатить ФИО ФИО в качестве возмещения расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю ФИО из средств федерального бюджета сумму в размере <...>

Реквизиты для перечисления денежных средств: <...>

Выплатить ФИО ФИО в качестве возмещения расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю ФИО из средств федерального бюджета сумму в размере 35 000 руб..

Реквизиты для перечисления денежных средств: <...>

Апелляционное определение направить для исполнения в Управление Судебного департамента в Омской области.

Взыскать с осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 в долевом порядке в доход федерального бюджета в счет возмещения процессуальных издержек, связанных с расходами ФИО Ром.Э., ФИО.Э. на участие представителя ФИО на предварительном следствии и в суде первой инстанции, <...> рублей в равных долях, то есть по <...> рублей с каждого.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано через суд постановивший приговор в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденными, содержащимися под стражей в тот же срок со дня вручения им копии судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: