Решение № 2-796/2018 2-796/2018 ~ М-592/2018 М-592/2018 от 23 мая 2018 г. по делу № 2-796/2018

Дело №2-796/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Киселёвский городской суд Кемеровской области

в составе: председательствующего – судьи Улитиной Е.Ю.,

при секретаре – Степановой О.И.,

с участием прокурора – Ильинской Е.В.,

истца – ФИО1,

представителя истца – адвоката Красовой М.В., представившей ордер № от 15.05.2018г., удостоверение № от 12.11.2007г.,

представителя ответчика – Общества с ограниченной ответственностью «Сибирский научно-исследовательский институт углеобогащения» - ФИО2, действующего на основании доверенности от 13.11.2017г., сроком по 31.12.2018г.,

представителя третьего лица – Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Кемеровской области «Киселёвская городская больница» - ФИО3, действующей на основании доверенности № от 19.04.2018г., сроком на один год,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселёвске Кемеровской области

«24» мая 2018 года

гражданское дело по иску

ФИО1

к Обществу с ограниченной ответственностью «Сибирский научно-исследовательский институт углеобогащения»,

о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, расходов на лечение, компенсации морального вреда, судебных издержек,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в Киселёвский городской суд с иском к ответчику Обществу с ограниченной ответственностью «Сибирский научно-исследовательский институт углеобогащения» (далее – ООО «Сибнииуглеобогащение») о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, расходов на лечение, компенсации морального вреда, судебных издержек. Иск мотивирован следующим.

13 ноября 2007 года истец была принята на работу в ОАО «Сибнииуглеобогащение» на должность <данные изъяты>, уволена 31 августа 2012 года по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации. 03 сентября 2012 года истец была принята на работу в ООО «Сибнииуглеобогащение» в <данные изъяты> отдел на должность <данные изъяты>, 01 марта 2017 года переведена в филиал ООО «Сибнииуглеобогащение» в городе <адрес>.

В октябре 2017 года врачи поставили истцу диагноз «<данные изъяты>». С 30 ноября 2017 года по 21 декабря 2017 года истец находилась на стационарном лечении, ей была проведена <данные изъяты>. После выписки из больницы до 12 марта 2018 года истец была на больничном. 12 марта 2018 года решением врачебной комиссии поликлиники №1 г.Киселёвска истец была направлена на медико-социальную экспертизу (далее – МСЭ) в <адрес>. 16 марта 2018 года комиссия МСЭ установила истцу <данные изъяты>. Из города <адрес> истец вернулась в город Киселёвск 16 марта 2018 года в 18 часов и не успела на прием к врачу в связи с окончанием рабочего дня. На приеме у лечащего врача 14 марта 2018 года истцу было рекомендовано явиться на прием после прохождения МСЭ. Поскольку 16 марта 2018 года была пятница, то на прием к врачу истец пришла только в понедельник 19 марта 2018 года. При этом лечащий врач Л. пояснила истцу, что больничный лист закрыт 12 марта 2018 года, а 20 марта 2018 года истец должна приступить к работе. Истец поинтересовалась, какие оправдательные документы ей будут выданы за период с 13 по 19 марта 2018 года, когда она отсутствовала на работе, на что врач порекомендовала обратиться по этому вопросу к заведующей поликлиникой на следующий день, то есть 20 марта 2018 года.

20 марта 2018 года истец приехала на работу и написала заявление на предоставление на этот день отпуска без сохранения заработной платы, после чего поехала к заведующей поликлиникой. Однако, с ней встретиться не удалось, по причине отсутствия заведующей на рабочем месте. Истец оставила заведующей письменное заявление о разъяснении сложившейся ситуации и выдаче необходимых документов. 26 марта 2018 года истец получила ответ на свое заявление.

21 марта 2018 года истец вышла на работу, где её известили о том, что она уволена, ознакомили с актом об отсутствии на рабочем месте в период с 13 марта по 19 марта 2018 года, приказом об увольнении за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей – прогул, по п. «а» ч.6 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации. Истец считает незаконным свое увольнение, поскольку отсутствовала на рабочем месте по уважительным причинам, а именно – проходила МСЭ в период с 13 марта по 16 марта 2018 года. 17 и 18 марта были выходными днями, а 19 марта 2018 года истец была на приеме у врача. Истцу не были разъяснены должным образом процедура прохождения МСЭ и оформления больничного листа, в связи с чем она своевременно не приступила к работе и была уволена. Из-за незаконного увольнения истец не только потеряла заработную плату, но и ухудшилось здоровье.

На основании изложенного, истец просит признать незаконным приказ № от 21 марта 2018 года о расторжении с ней трудового договора; восстановить её в должности <данные изъяты> филиала ООО «Сибнииуглеобогащение» в <адрес>; взыскать с ответчика расходы за оказание юридической помощи в размере 4000 рублей.

Определением судьи Киселёвского городского суда от 27 апреля 2018 года из числа третьих лиц по делу исключено Управление здравоохранения Киселёвского городского округа, в связи с ликвидацией данного юридического лица, а также привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика, Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Кемеровской области «Киселевская городская больница» (далее – ГБУЗ КО «КГБ») (л.д. 97 – 98).

В ходе судебного разбирательства истец письменными заявлениями (л.д.133-134, 155-156) увеличила размер исковых требований, дополнив требованиями о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, доплатой по листку нетрудоспособности, оплаты медицинских услуг, компенсации морального вреда и судебных издержек. Указала, что ответчик должен выплатить ей заработную плату за дни вынужденного прогула за период с 19.03.2018г. по 24.05.2018г., за 25 рабочих дней, в размере 52298 рублей 97 копеек, исходя из размера её среднедневного заработка 2404 рубля 55 копеек; а также произвести доплату по листкам нетрудоспособности в размере 40%, за период с 23.03.2018г. по 19.04.2018г., в сумме 14611 рублей 60 копеек, а всего – 66910 рублей 57 копеек. Также указывает, что после незаконного увольнения ухудшилось состояние её здоровья, она обратилась за консультацией к врачу-<данные изъяты>, оплатив при этом за консультацию 670 рублей. Кроме того, действиями ответчика истцу причинен моральный вред, который истец оценивает в 150000 рублей.

В окончательной редакции исковых требований истец просит: признать незаконным приказ № от 21 марта 2018 года о расторжении с ней трудового договора; восстановить её в должности <данные изъяты> филиала ООО «Сибнииуглеобогащение» в <адрес>; взыскать с ответчика в её пользу невыплаченную заработную плату, включая доплату по листку нетрудоспособности, за период с 19 марта 2018 года по 24 мая 2018 года в сумме 66910 рублей 57 копеек, компенсацию морального вреда в размере 150000 рублей, расходы на оплату медицинских услуг в размере 670 рублей, расходы за оказание юридической помощи в размере 13000 рублей (4000 рублей за составление иска и 9000 рублей за участие представителя в судебных заседаниях), а всего – 230580 рублей 57 копеек.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель адвокат Красова М.В. поддержали заявленные требования, дав подробные пояснения по существу дела.

Представитель ответчика ООО «Сибнииуглеобогащение» ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал, ссылаясь на законность увольнения истца за прогул, поскольку с 13 по 16 марта и 19 марта 2018 года истец отсутствовала на рабочем месте без уважительной причины. Представленная истцом медицинская справка от 19 марта 2018 года не заменяет собой листок нетрудоспособности и не является документом, подтверждающим отсутствие на рабочем месте по уважительной причине. С заявлениями о предоставлении на вышеуказанные дни отпуска без сохранения заработной платы истец в установленном порядке к работодателю не обращалась. Представил письменный отзыв на иск (л.д.130-131).

Представитель третьего лица ГБУЗ КО «КГБ» ФИО3 в судебном заседании поддержала позицию представителя ответчика, представила письменные пояснения по делу (л.д.110-111), ссылалась на законность действий медицинских работников по оформлению истцу листка нетрудоспособности.

Прокурор Ильинская Е.В. в судебном заседании дала заключение об обоснованности заявленных истцом требований и просила их удовлетворить – отменить приказ об увольнении, восстановить истца на работе, взыскать с ответчика в пользу истца заработную плату за дни вынужденного прогула, исключив из расчета 19 и 20 марта 2018 года, доплату по листку нетрудоспособности, взыскать частично компенсацию морального вреда и судебные расходы; в удовлетворении требования о взыскании оплаты медицинских услуг отказать в связи с недоказанностью данных требований.

Суд, заслушав участвующих лиц, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, находит исковые требования обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению.

Согласно статье 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В соответствии со статьями 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу требований ст.21 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка организации и трудовую дисциплину.

Согласно ст.91 Трудового кодекса Российской Федерации рабочее время - время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка организации и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с законами и иными нормативными правовыми актами относятся к рабочему времени.

В соответствии со ст.189 Трудового кодекса Российской Федерации дисциплина труда - обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Согласно ст.192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания:

1) замечание;

2) выговор;

3) увольнение по соответствующим основаниям.

В силу ст.193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Согласно п.60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №2 от 17 марта 2004 года «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.

По заявлению работника, увольнение которого признано незаконным, суд может ограничиться вынесением решения о взыскании в его пользу среднего заработка за время вынужденного прогула и об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию (части третья и четвертая статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пп. «а» п.6 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

В соответствии с пп. «д» п.39 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, если трудовой договор с работником расторгнут по пп. «а» п.6 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации за прогул, необходимо учитывать, что увольнение по этому основанию, в частности, может быть произведено: за невыход на работу без уважительных причин, то есть отсутствие на работе в течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности рабочего дня (смены); за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места; за самовольное использование дней отгулов, а также за самовольный уход в отпуск (основной, дополнительный). При этом необходимо учитывать, что не является прогулом использование работником дней отдыха в случае, если работодатель в нарушение предусмотренной законом обязанности отказал в их предоставлении и время использования работником таких дней не зависело от усмотрения работодателя (например, отказ работнику, являющемуся донором, в предоставлении в соответствии с ч.4 ст.186 Кодекса дня отдыха непосредственно после каждого дня сдачи крови и ее компонентов).

Исходя из положений указанных выше правовых норм, увольнение по пп. «а» п.6 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации является мерой дисциплинарного взыскания, вследствие чего, помимо общих требований о законности увольнения, юридическое значение также имеет порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, предусмотренный статьями 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно п.53 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка, обстоятельства, при которых он был совершен, предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Таким образом, в силу приведенных выше норм закона, дисциплинарное взыскание может быть применено к работнику за нарушение им трудовой дисциплины, то есть за дисциплинарный проступок.

Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, в том числе нарушение должностных инструкций, положений, приказов работодателя.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей признается виновным, если работник действовал умышленно или по неосторожности. Противоправность действий или бездействия работников означает, что они не соответствуют законам, иным нормативным правовым актам, в том числе положениям и уставам о дисциплине, должностным инструкциям.

Дисциплинарным проступком могут быть признаны только такие противоправные действия (бездействие) работника, которые непосредственно связаны с исполнением им трудовых обязанностей.

При этом право выбора конкретной меры дисциплинарного взыскания из числа предусмотренных законодательством принадлежит работодателю, который должен учитывать степень тяжести проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующее поведение работника.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

В судебном заседании установлено и подтверждено письменными материалами дела, что истец и ответчик состояли в трудовых отношениях, истец работала в Филиале ООО «Сибнииуглеобогащение» в городе <адрес>, в должности <данные изъяты>, что подтверждается копией трудовой книжки (л.д.5-9).

Приказом Филиала ООО «Сибнииуглеобогащение» в городе <адрес> № от 21.03.2018г. истец была уволена за прогул на основании подп. «а» пункта 6 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (л.д.105).

Основанием к изданию данного приказа явились акт об отсутствии на рабочем месте ФИО1 от 20 марта 2018г. и объяснительная записка ФИО1 от 20 марта 2018г.

Из пояснений истца в судебном заседании следует, что до 12 марта 2018 года она находилась на больничном листе <данные изъяты>. 13.03.2018г. была направлена на МСЭ в <адрес><данные изъяты>. Ранее она никогда не была на МСЭ, полагала, что прохождение экспертизы займет один день. Однако, когда 13.03.2018г. она сдала документы на МСЭ, то её записали на прохождение экспертизы на 16.03.2018г. Тогда 14.03.2018г. она пришла на прием к участковому фельдшеру Л. и сообщила об этом, та её успокоила, обещала продлить больничный лист, велела придти на прием после прохождения МСЭ. 16.03.2018г. она прошла МСЭ, <данные изъяты>. В г.Киселёвск она вернулась уже вечером и на прием к врачу не успевала, это была пятница. Полагая, что больничный лист ей продлят, в понедельник 19.03.2018г., в часы приема, то есть послеобеденное время, она пришла на прием к фельдшеру Л., отдала ей документы с экспертизы. Фельдшер состоянием её здоровья не интересовалась, вопросов не задавала, осмотр не производила, она лишь занесла записи в карточку, после чего взяла листок нетрудоспособности, вышла из кабинета, а когда вернулась, то сообщила, что больничный лист закрыт 12.03.2018г., посоветовала приступить к работе с 20.03.2018г. Она поинтересовалась, какие документы она представит работодателю в оправдание своего отсутствия за 13-16 и 19 марта 2018г., на что фельдшер ответила, что её это не касается. Истец пошла домой, находилась в подавленном состоянии, ничего не понимала. Решила позвонить заведующему бюро МСЭ и выяснить, кто и как должен оформить больничный лист на эти дни. Заведующий бюро МСЭ её поддержал и велел взять хотя бы справку с поликлиники об обращении 19.03.2018г. Кроме этого, она позвонила на свою работу в отдел кадров и рассказала вкратце ситуацию, на что ей также был дан совет взять хотя бы справку с поликлиники. По телефону она попросила сотрудницу отдела кадров написать от её имени заявление на предоставление на этот день (19.03.2018г.) отпуска без сохранения заработной платы, на что получила отказ, со ссылкой на то, что такое заявление пишется работником лично. Тогда она вернулась в поликлинику и попросила у фельдшера справку по поводу её обращения в поликлинику 19.03.2018г., фельдшер в выдаче справки отказала, велела приехать на следующий день, так как такие справки якобы выдает только заведующая поликлиникой. 20.03.2018г. истец приехала на работу, написала заявление на предоставление на этот день отпуска без сохранения заработной платы, чтобы иметь возможность собрать оправдательные документы, работодатель её заявление удовлетворил. С актом об отсутствии на рабочем месте от 19.03.2018г. её никто 20.03.2018г. не знакомил. Её только попросили написать объяснительную по сложившейся ситуации. Она написала объяснительную, подписала у руководителя заявление на предоставление на 20.03.2018г. отпуска без сохранения заработной платы, после чего уехала в поликлинику. Заведующей не оказалось, но в регистратуре ей выдали справку за подписью Л. от 19.03.2018г. Эту справку на следующий день, то есть 21.03.2018г., когда она вышла на работу, отдала работодателю, после чего приступила к исполнению своих трудовых обязанностей. В районе обеда ей позвонила начальник отдела кадров и спросила насчет причины отсутствия на работе с 13 по 16 марта 2018 года, на что она пояснила, что в указанное время проходила МСЭ. Начальник отдела кадров сказала, что у нее пять дней прогулов и будет ставиться вопрос об увольнении. После обеда её пригласили в отдел кадров и ознакомили с актом об отсутствии на рабочем месте от 19.03.2018г., в котором было указано время – 15-00 часов. Она обратила внимание сотрудников отдела кадров, что она им звонила 19.03.2018г. в конце рабочего дня, в районе 16-00 часов. В 15-00 часов работодателю еще вообще не было известно об этой ситуации. Тогда акт переписали, указав в нем время 16-00 часов. Её ознакомили с актом и с приказом об увольнении, она подписала эти документы 21.03.2018г. в 15 часов 35 минут и в 15 часов 37 минут соответственно. На руки ей выдали только расчетный листок и копию приказа об увольнении. Копию акта не выдали, ссылаясь на то, что это внутренний документ предприятия и он будет выдан по запросу суда.

Судом установлено, что <данные изъяты>. С 30.11.2017г. по 21.12.2017г., а затем с 01.02.2018г. по 06.02.2018г. истец ФИО1 находилась на стационарном лечении в <данные изъяты>, что подтверждается выписными эпикризами (л.д.10, 11).

Решением врачебной комиссии от 12.03.2018г. истец была направлена для прохождения МСЭ в <адрес>.

13.03.2018г. в бюро МСЭ №25 были зарегистрированы документы истца и назначена дата проведения МСЭ на 16.03.2018г.

14.03.2018г. истец явилась на прием к своему участковому терапевту и пояснила о том, что дата проведения МСЭ назначена на 16.03.2018г., что отражено в медицинской карте. В записи приема от 14.03.2018г. указано – явка после освидетельствования на МСЭ (л.д.113).

16.03.2018г. истец была освидетельствована в бюро МСЭ и <данные изъяты>.

Доводы истца о том, что из <адрес> в г.Киселёвск она вернулась в вечернее время и не успевала на прием к врачу, ответчиком не оспариваются и подтверждаются копией билета на автобус рейсом <адрес> Автовокзал – Киселёвск Автовокзал, время и дата отправления 16.03.2018г. 16:20 (л.д.19).

Соответственно, на прием к врачу истец обратилась в понедельник 19.03.2018г., во второй половине дня, так как прием был вечерним. Из записей в карточке истца за указанную дату усматриваются сведения об <данные изъяты>, закрытии листка нетрудоспособности, необходимости явки на <данные изъяты> 29.03.2018г. (л.д.29).

В судебном заседании была допрошена в качестве свидетеля фельдшер поликлиники <данные изъяты>» Л., которая пояснила, что истец ФИО1 находилась на больничном листе 103 дня и 12.03.2018г. была направлена на МСЭ, 13.03.2018г. документы прошли регистрацию, на 16.03.2018г. было назначено освидетельствование. Когда 14.03.2018г. истец пришла на прием и сообщила об этом, ей было разъяснено, что на прием к врачу следует придти непосредственно после прохождения МСЭ, то есть 16.03.2018г. Если истец не успевала на прием 16.03.2018г., она могла явиться на прием к дежурному врачу 17.03.2018г., то есть в субботу. Истец явилась на прием только 19.03.2018г., принесла документы с экспертизы. Поскольку при прохождении МСЭ истцу была <данные изъяты>, то листок нетрудоспособности был закрыт датой, предшествующей дню регистрации документов в учреждении МСЭ, что соответствует п.28 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения и социального развития России от 29 июня 2011 года №624н. Основания открыть новый листок нетрудоспособности отсутствовали, жалоб истец не предъявляла, результаты визуального осмотра и измерения давления соответствовали норме. Она разъяснила истцу, что больничный лист закрыт 12.03.2018г., что с 20.03.2018г. нужно приступить к работе. Истец потребовала предоставления ей оправдательных документов за период с 13 по 19 марта 2018г., в том числе справку об обращении в поликлинику 19.03.2018г., она посоветовала придти на следующий день, так как полагала, что такие справки выдает заведующая. Позже выяснилось, что такую справку она может выдать за своей подписью, она её выдала и оставила в регистратуре, на следующий день истец забрала эту справку.

Из медицинской справки от 19.03.2018г. за подписью участкового фельдшера Л. следует, что ФИО1 прошла МСЭ 16.03.2018г. в <адрес>, на вечерний прием (с 14-00 часов до 18-00 часов) 16.03.2018г. не пришла. Пришла на вечерний прием в поликлинику по месту жительства 19.03.2018г. в четвертом часу для оформления листка нетрудоспособности (л.д.108).

Из показаний представителя третьего лица ФИО3 и свидетеля Л. следует, что действия фельдшера по оформлению листка нетрудоспособности в сложившейся ситуации соответствовали требованиям действующего законодательства.

Анализируя указанные доводы, суд приходит к следующим выводам.

В статье 60 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» указано, что медико-социальная экспертиза проводится в целях определения потребностей освидетельствуемого лица в мерах социальной защиты, включая реабилитацию, федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы на основе оценки ограничений жизнедеятельности, вызванных стойким расстройством функций организма, в соответствии с законодательством Российской Федерации о социальной защите инвалидов.

Федеральный закон от 24 ноября 1995 года №181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» раскрывает понятие медико-социальной экспертизы как определение в установленном порядке потребностей освидетельствуемого лица в мерах социальной защиты, включая реабилитацию, на основе оценки ограничений жизнедеятельности, вызванных стойким расстройством функций организма (статья 2, часть 1 статьи 7).

Согласно ч.1 ст.8 указанного Федерального закона медико-социальная экспертиза осуществляется федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы, подведомственными уполномоченному органу, определяемому Правительством Российской Федерации, который утверждает порядок организации и деятельности этих федеральных учреждений.

К федеральным государственным учреждениям медико-социальной экспертизы, согласно Приказу Минтруда России от 11 октября 2012 года № 310н «Об утверждении Порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социально экспертизы» относятся Федеральное бюро медико-социальной экспертизы, главные бюро медико-социальной экспертизы по соответствующему субъекту Российской Федерации, находящиеся в ведении Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации, главные бюро медико-социальной экспертизы, находящиеся в ведении иных федеральных органов исполнительной власти, имеющие филиалы - бюро медико-социальной экспертизы в городах и районах.

Согласно п.1 ст.6 Федерального закона от 29.12.2006 года №255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» пособие по временной нетрудоспособности при утрате трудоспособности вследствие заболевания или травмы выплачивается застрахованному лицу за весь период временной нетрудоспособности до дня восстановления трудоспособности (установления инвалидности).

Выданный медицинскими организациями в установленном порядке листок нетрудоспособности является документом, подтверждающим факт наступления временной нетрудоспособности.

Статьей 13 Федерального закона от 29.12.2006 года №255-ФЗ установлено, что назначение и выплата пособия по временной нетрудоспособности осуществляются страхователем по месту работы (службы, иной деятельности) застрахованного лица.

Листок нетрудоспособности выдается застрахованному лицу при наличии медицинских показаний медицинским работником после осмотра гражданина и записи данных о состоянии его здоровья в медицинской карте амбулаторного (стационарного) больного, обосновывающей необходимость временного освобождения от работы.

В соответствии с п.27 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 29 июня 2011 года №624н, на МСЭ направляются граждане, имеющие стойкие ограничения жизнедеятельности и трудоспособности, нуждающиеся в социальной защите, по заключению врачебной комиссии при:

- очевидном неблагоприятном клиническом и трудовом прогнозе вне зависимости от сроков временной нетрудоспособности, но не позднее 4 месяцев от даты ее начала;

- благоприятном клиническом и трудовом прогнозе не позднее 10 месяцев с даты начала временной нетрудоспособности при состоянии после травм и реконструктивных операций и не позднее 12 месяцев при лечении туберкулеза либо гражданин выписывается к занятию трудовой деятельностью;

- необходимости изменения программы профессиональной реабилитации работающим инвалидам в случае ухудшения клинического и трудового прогноза независимо от группы инвалидности и сроков временной нетрудоспособности.

Пунктом 28 указанного Порядка предусмотрено, что при установлении инвалидности срок временной нетрудоспособности завершается датой, непосредственно предшествующей дню регистрации документов в учреждении МСЭ.

Согласно п.29 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, временно нетрудоспособным лицам, которым не установлена инвалидность, листок нетрудоспособности может быть продлен по решению врачебной комиссии до восстановления трудоспособности с периодичностью продления листка нетрудоспособности по решению врачебной комиссии не реже чем через 15 дней или до повторного направления на МСЭ.

Согласно п.60 Порядка выдачи листков нетрудоспособности в таблице «Освобождение от работы»:

- в графе «с какого числа» указывается дата (число, месяц и год), с которой гражданин освобожден от работы;

- в графе «по какое число» указывается дата (число, месяц и год) (включительно), по которую гражданин освобожден от работы.

Из этого следует, что период прохождения МСЭ не является периодом освобождения от работы в связи с временной нетрудоспособностью.

В то же время, в бланке листка нетрудоспособности присутствуют, в частности, такие реквизиты, как «освидетельствован в бюро МСЭ» и дата освидетельствования. Следовательно, при первичном освидетельствовании в бюро МСЭ даты отсутствия работника подтверждаются больничным листом.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание конкретные обстоятельства дела и установление истцу <данные изъяты>, суд приходит к выводу о том, что больничный лист истцу следовало закрыть датой её обращения к врачу после прохождения МСЭ, то есть 19.03.2018г. Фельдшеру было достоверно известно, что истец не имеет оправдательных документов за период прохождения МСЭ и за 19.03.2018г., истец просила выдать ей такие документы, объясняла, что в противном случае на работе будут проблемы. Однако, несмотря на это, фельдшер не предприняла никаких мер к оформлению листка нетрудоспособности за указанный период. Доводы представителя третьего лица, что оснований для выдачи листка нетрудоспособности за 19.03.2018г. у медицинских работников не имелось, суд находит необоснованными. Истец явилась на прием к врачу в назначенное ей время (после прохождения МСЭ, как указано в карточке), до этого истец также регулярно и вовремя являлась на все приемы в поликлинику, предупреждала врача о дате прохождения МСЭ, была заверена фельдшером об оформлении больничного на эти дни. В связи с изложенным, последующее поведение фельдшера Л., которая не только не оформила листок нетрудоспособности в период с 13 по 19 марта 2018г., но и без отсутствия на то объективных причин проигнорировала просьбу истца выдать ей справку от 19.03.2018г., а выдала такую справку только 20.03.2018г., из-за чего истцу пришлось брать на этот день отпуск без содержания, суд находит неправомерными.

По мнению суда, к возникшим правоотношениям следовало применить не п.28 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, который больше подходит к случаям установления нерабочих групп инвалидности, а п.29 вышеназванного Порядка, в соответствии с которым истцу листок нетрудоспособности мог быть продлен по решению врачебной комиссии до даты обращения к врачу после освидетельствования в бюро МСЭ.

Указанные обстоятельства, возникшие, по мнению суда, именно по вине медицинских работников, привели к тому, что истец не имела никаких документов, подтверждающих уважительные причины отсутствия на рабочем месте за вышеназванный период, хотя фактически отсутствовала на работе в связи с прохождением МСЭ и визитом в поликлинику для оформления (закрытия) листка нетрудоспособности.

Доводы представителя третьего лица о том, что 19.03.2018г. истец жалоб на здоровье не предъявляла, правового значения для дела не имеют. Истец явилась на прием в назначенное ей время, соответственно, листок нетрудоспособности следовало закрыть 19.03.2018г. Кроме того, на больничном истец находилась в связи с <данные изъяты>

Аналогичная правовая позиция относительно действий медицинских работников изложена и в ответе заместителя начальника Департамента охраны здоровья населения Кемеровской области О. в ответ на обращение истца (л.д.125).

Таким образом, уважительность причины отсутствия истца на рабочем месте в указанный период нашла свое подтверждение в ходе рассмотрения дела.

Кроме того, судом установлено, что истец, действуя добросовестно, предупредила работодателя по телефону о сложившейся ситуации, что подтвердили и свидетели, допрошенные со стороны работодателя.

Свидетель А., начальник отдела по работе с персоналом, в судебном заседании пояснила, что 19.03.2018г. около 16-00 часов истец ФИО1, которая до этого была на больничном, позвонила сотруднику отдела кадров Р. и попросила написать от её имени заявление на предоставление отпуска без содержания на этот день, так как возникли какие-то проблемы с оформлением больничного листа. Р. отказала. 20.03.2018г. утром ФИО1 принесла больничный лист, закрытый 12.03.2018г. и пояснила, что ей не продлили больничный, попросила предоставить ей на 20.03.2018г. отпуск без содержания, чтобы съездить в поликлинику за справкой. Она потребовала у истца написать объяснение по сложившейся ситуации. В тот же день, 20.03.2018г. сотрудник сметно-нормативного отдела М. принесла ей акт от 19.03.2018г. об отсутствии истца на рабочем месте. В акте было указано об отсутствии истца на рабочем месте не только 19.03.2018г., но и с 13.03.2018г. М. пояснила, что об этом известно со слов Р.. В акте уже была подпись истца. Про другие акты ей ничего не известно, акта от 20.03.2018г. в природе не существует, указание такого акта в приказе об увольнении является технической ошибкой.

Свидетель Р., специалист отдела по работе с персоналом, в судебном заседании пояснила, что 19.03.2018г. около 15 часов 30 минут истец позвонила ей на мобильный телефон и рассказала, что ей закрыли больничный 12.03.2018г., а с 13 по 19 марта 2018г. оправдательных документов нет. Истец попросила написать от её имени заявление задним числом на предоставление отпуска без содержания на эти дни, но она отказала, велела истцу самой приехать на следующий день и написать такое заявление. 20.03.2018г. утром истец приехала на работу, написала заявление на предоставление ей на этот день отпуска без содержания, после чего уехала в больницу.

Свидетель М., заместитель начальника сметно-нормативного отдела, в судебном заседании пояснила, что 19.03.2018г. начальник отдела кадров А. позвонила им в отдел и сообщила, что истец на работу не вышла, больничного не имеет. В тот же день её позвали в отдел кадров, чтобы подписать акт об отсутствии истца на рабочем месте. Этот акт уже был составлен, кем и когда – ей не известно. Она подписала 2 экземпляра акта, не читала его содержание, и быстро ушла, так как у нее было много работы.

Анализируя указанные показания свидетелей в совокупности с письменными материалами дела, суд приходит к выводу о том, что работодателем был грубо нарушен порядок увольнения истца.

Доводы истца о составлении работодателем двух разных актов об отсутствии на рабочем месте подтверждены письменными материалами дела. Так, истцом в материалы дела представлена копия акта б/н от 19.03.2018г., время в акте указано 15-00 часов, этот акт подписан сотрудниками ответчика К. и М., но не подписан истцом (л.д.103). Представителем ответчика в материалы дела представлена копия акта б/н от 19.03.2018г., время в акте указано 16-00 часов, этот акт подписан сотрудниками ответчика К. и М., а также истцом ФИО1 21.03.2018г. в 15 часов 35 минут (л.д.104).

Однако, ни представитель ответчика, ни свидетели со стороны ответчика (сотрудники отдела кадров, в том числе подписавшие акт), не смогли объяснить суду наличие двух актов и дать какие-либо пояснения по этому поводу.

При этом, свидетель М., обозрев эти документы в судебном заседании, подтвердила, что оба акты подписаны ею, в них стоит её подпись.

В акте об отсутствии истца на рабочем месте (л.д.104) указано, что истец отсутствовала на рабочем месте с 13 по 19 марта 2018 года. Такое указание является некорректным, поскольку 17 и 18 марта 2018 года являлись для истца выходными днями. Кроме того, на 19.03.2018г. (дата составления акта) работодателю еще не было известно об отсутствии у истца оправдательных документов на эти даты. Начальник отдела по работе с персоналом стала интересоваться у истца причиной отсутствия на рабочем месте с 13 по 16 марта 2018 года только 21.03.2018г., во второй половине дня.

Помимо акта от 19.03.2018г., как указывает представитель ответчика, никаких других актов работодатель не составлял. В таком случае, не представляется возможным определить, что мешало работодателю ознакомить истца с актом утром 20.03.2018г. Вместо этого работодатель подписал истцу заявление и издал приказ (л.д.106) на предоставление истцу отпуска без сохранения заработной платы на 20.03.2018г. Кроме того, 21.03.2018г. истец вышла на работу и отработала первую половину дня без каких-либо претензий со стороны работодателя, а во второй половине дня её ознакомили с приказом об увольнении.

Показания свидетелей со стороны работодателя в части составления акта об отсутствии истца на рабочем месте крайне противоречивы. Свидетель А. пояснила, что этот акт ей принесла 20.03.2018г. М. и в акте уже имелась подпись истца ФИО1 Как следует из материалов дела, акт подписан истцом 21.03.2018г. в 15 часов 35 минут. Сама М. пояснила, что только подписала акт, сделала это 19.03.2018г. в отделе кадров, никому этот акт не передавала.

На дату 19.03.2018г. акт мог быть составлен лишь на основании телефонного звонка истца, поскольку на тот момент никаких документов об отсутствии у истца листка нетрудоспособности на этот период времени, у работодателя не имелось, что представителем ответчика не оспаривается.

Объяснение по факту прогула с 13 по 16 марта 2018г. у истца никто не истребовал. В своем объяснении от 20.03.2018г. истец лишь в целом описала сложившуюся ситуацию и причину отсутствия на рабочем месте 19.03.2018г.

Кроме того, как следует из содержания приказа об увольнении истца, основанием к изданию приказа послужил акт об отсутствии истца на рабочем месте от 20.03.2018г. (л.д.105). Между тем, такого документа ответчик суду не представил, ссылаясь на то, что такого документа не существует.

В силу статьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а, следовательно, и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при применении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Произведенное по настоящему делу увольнение работника за поступок, который только формально можно было отнести к прогулу, не может быть признано соответствующим общим принципам юридической ответственности, оно не является ни справедливым, ни законным, ни гуманным.

Действительно, у истца, в силу вышеописанных событий, не имелось оправдательных документов об отсутствии на рабочем месте с 13 по 16 марта 2018г. и 19 марта 2018г. Между тем, такой вид дисциплинарного взыскания как увольнение, применено работодателем без учета тяжести совершенного проступка и обстоятельств, при которых он был совершен.

Судом установлено и представителем ответчика не оспаривается, что истец ФИО1 ранее к дисциплинарной ответственности работодателем не привлекалась.

В соответствии с записями в трудовой книжке, в 2008 году, в период работы в ОАО «Сибнииуглеобогащение», истцу была объявлена благодарность с вручением денежной премии; в 2011 году, в честь Дня Шахтера истец была награждена почетной грамотой ОАО «Сибнииуглеобогащение», с вручением денежной премии (л.д.9).

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу, что процедура наложения дисциплинарного взыскания нарушена, что является безусловным основанием для восстановления работника на работе, поскольку в приказе о прекращении трудового договора указан не существующий в природе акт об отсутствии на рабочем месте от 20.03.2018г., имеющийся акт от 19.03.2018г. составлен в отсутствие достоверных сведений и документов, от истца не отобрано в установленные сроки объяснение о причинах отсутствия на работе с 13 по 16 марта 2018 года.

Поскольку увольнение работника ФИО1 суд находит незаконным, то обоснованными являются и требования истца о взыскании в её пользу с ответчика заработной платы за время вынужденного прогула.

В соответствии со ст.234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться.

В силу ст.394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения ниже оплачиваемой работы.

Согласно ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим кодексом, устанавливается единый порядок её исчисления.

Для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат.

При любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

В соответствии с пунктом 9 Положения «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.12.2007г. №922 расчет среднего заработка при взыскании денежных сумм за время вынужденного прогула производится путем умножения среднего заработка на количество рабочих дней, пропущенных в связи с вынужденным прогулом. Средний дневной заработок, исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, на количество фактически отработанных в этот период дней.

Истец указывает, что по причине незаконного увольнения она не отработала 3 рабочих дня в марте 2018 года (19, 20 и 22 числа), 7 рабочих дней в апреле 2018г. и 15 рабочих дней в мае 2018г., а также недополучила оплату листков нетрудоспособности в общей сумме 14611 рублей 60 копеек.

Ответчик размер доплаты по листкам нетрудоспособности не оспаривает (л.д.160).

Суд считает возможным согласиться с расчетом заработной платы за время вынужденного прогула, произведенным истцом (л.д.155-156), но считает необходимым исключить из расчета 19 и 20 марта 2018 года, поскольку указанные дни (до увольнения) следует считать днями без сохранения заработной платы.

Таким образом, размер заработной платы за время вынужденного прогула составит 48115 рублей 05 копеек, в том числе: за март 2018г. в размере 2091,46 рублей (среднедневной заработок <данные изъяты> руб. – НДФЛ); за апрель 2018г. в размере 14643,71 рублей (<данные изъяты> руб. х 7 рабочих дней – НДФЛ); за май 2018г. в размере 31379,38 рублей (<данные изъяты> руб. х 15 рабочих дней – НДФЛ).

В соответствии с абз.3 и 4 п.4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №10 от 20 декабря 1994 года «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», возмещение работникам морального вреда, полученного в трудовых отношениях, осуществляется на основании статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Моральный вред, в соответствии со ст.151 Гражданского Кодекса Российской Федерации, определен как физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

Применительно к трудовым отношениям – это физические и нравственные страдания работника, связанные с неправомерным поведением работодателя.

В соответствии с ч.2 ст.151 Гражданского Кодекса Российской Федерации, при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Данная норма закона не указывает на конкретные виды правонарушений, поэтому право на возмещение морального вреда работник имеет во всех случаях нарушения его трудовых прав, сопровождающихся нравственными или физическими страданиями.

Со стороны ответчика имело место нарушение трудовых прав истца, выразившееся в незаконном увольнении истца. В соответствии со ст.22 Трудового Кодекса Российской Федерации работодатель обязан исполнять обязанности, предусмотренные коллективным договором и соглашениями, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными актами.

Из пояснений истца следует и представителем ответчика не опровергнуто, что после увольнения состояние здоровья истца значительно ухудшилось. Истец была подавлена, растеряна, переживала о случившемся. <данные изъяты>.

Кроме того, в материалах дела имеется выписка из медицинской карты о получении истцом 05.04.2018г. консультации <данные изъяты>. Как указано в выписке, указанные симптомы появились <данные изъяты> усилились после <данные изъяты>, появившихся проблем на работе в связи с вынужденными прогулами из-за прохождения МСЭ (л.д.13).

Истец обращалась на прием к врачу <данные изъяты> в ООО «Консультативно-диагностическую поликлинику «Авиценна», с жалобами <данные изъяты> с 19.03.2018г., связанным с сильным стрессом из-за конфликтов с поликлиникой и работодателем, потерей работы. <данные изъяты> (л.д.18).

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что ответчик допустил незаконное увольнение истца в период имеющегося у истца <данные изъяты>, о наличии которого работодателю было достоверно известно.

В связи с тем, что ответчиком были нарушены трудовые права истца, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу ФИО1. компенсацию морального вреда, определив её размер с учетом фактических обстоятельств дела, характера допущенных ответчиком нарушений, а также требований разумности и справедливости, в сумме 20000 рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда следует отказать, признав заявленную к взысканию сумму завышенной.

Требования истца о взыскании расходов по оплате медицинских услуг в размере 670 рублей ничем не подтверждены, а потому удовлетворению не подлежат.

Согласно ст.94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии с ч.1 ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу ч.1 ст.100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с разъяснениями, данными в п.10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

В абзаце 2 п.12 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что при неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (ст.ст.98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст.ст.111, 112 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом частичное удовлетворение иска о взыскании компенсации морального вреда не является основанием для возмещения судебных расходов на представителя пропорционально размеру удовлетворенных требований (п.21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

В связи с обращением в суд истцом были понесены судебные расходы по оплате правовых услуг за составление искового заявления, что подтверждается квитанцией № от 18.04.2018г. на сумму 4000 рублей (л.д.30), а также по оплате услуг представителя (за участие представителя в одном судебном заседании), что подтверждается квитанцией № от 15.05.2018г. (л.д.124).

Поскольку требования истца судом удовлетворены в полном объёме (частичное удовлетворение требований о взыскании компенсации морального вреда не является основанием для снижения судебных расходов пропорционально удовлетворенным требованиям), то судебные расходы подлежат возмещению за счёт ответчика.

При определении подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца суммы расходов на представителя, суд учитывает сложность и характер дела, объём выполненной представителем работы, мнение представителя ответчика по заявленным требованиям и заключение прокурора в указанной части, а также требования разумности и справедливости, в связи с чем считает необходимым эти требования удовлетворить частично, взыскав с ответчика в пользу истца расходы по оплате услуг представителя в общей сумме 6000 рублей, из них – 3000 рублей за составление искового заявления и 3000 рублей за участие представителя в одном судебном заседании.

Требования истца о взыскании с ответчика расходов на представителя в размере 5000 рублей за участие представителя в двух других судебных заседаниях документально не подтверждены, а потому удовлетворению не подлежат. При этом суд считает необходимым отметить, что требование о взыскании понесенных по делу судебных расходов может быть заявлено стороной на любой стадии гражданского процесса, в том числе и после вступления решения в законную силу, в связи с чем истец не лишена права в дальнейшем повторно обратиться в суд с указанным требованием, подтвердив несение данных расходов надлежащим образом.

Согласно ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку истец при подаче иска была освобождена от уплаты государственной пошлины, то государственная пошлина в размере 2381 рубль 80 копеек, в том числе 2081 рубль 80 копеек по имущественным требованиям и 300 рублей по требованию о взыскании компенсации морального вреда (требование неимущественного характера) подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Признать незаконным и отменить приказ Филиала Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» в городе <адрес> № от 21.03.2018г. о расторжении трудового договора с ФИО1 на основании подп. «а» пункта 6 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Восстановить ФИО1 на работе в Филиале Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» в городе Прокопьевске, в должности <данные изъяты>, с 21 марта 2018 года.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула в размере 48115 рублей 05 копеек, доплату по листку нетрудоспособности в размере 14611 рублей 60 копеек, компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей, расходы за составление искового заявления в размере 3000 рублей, расходы за участие представителя в одном судебном заседании в размере 3000 рублей, а всего – 88726 (восемьдесят восемь тысяч семьсот двадцать шесть) рублей 65 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» заработной платы за время вынужденного прогула (в размере 4183 рубля 92 копейки), компенсации морального вреда (в размере 130000 рублей), расходов за составление искового заявления (в размере 1000 рублей), расходов за участие представителя в одном судебном заседании (в размере 1000 рублей) – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» расходов на представителя в размере 5000 рублей, а также расходов по оплате медицинских услуг в размере 670 рублей – отказать, в связи с недоказанностью несения указанных расходов.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Сибнииуглеобогащение» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 2381 (две тысячи триста восемьдесят один) рубль 80 копеек.

Решение в части отмены приказа об увольнении, восстановления на работе и взыскания заработной платы за время вынужденного прогула в размере 48115 рублей 05 копеек подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд, путем подачи апелляционной жалобы через суд, принявший решение, в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

В окончательной форме решение изготовлено 28 мая 2018 года.

Председательствующий - Е.Ю.Улитина

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и о результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.