Апелляционное определение № 22-1383/2026 от 13 апреля 2026 г. по делу № 22-1383/2026

Судья: Кудряшова Я.Ю. № 22-1383/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Самара 14 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда

в составе:

председательствующего судьи – Ивановой Т.Н.,

судей: Бузаевой О.А., Арутюняна Г.С.,

при секретаре судебного заседания – ФИО7,

с участием:

прокурора – ФИО8,

осужденного – ФИО1, участвующего в заседании суда в режиме видео-конференц-связи,

защитника – адвоката Дрягина В.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Дрягина В.А. на приговор Кировского районного суда г. Самара от 08 декабря 2025 года в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина РФ.

Заслушав доклад судьи Ивановой Т.Н., изложившей обстоятельства уголовного дела, содержание приговора, кратко доводы апелляционной жалобы, выслушав выступления осужденного и его защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора, полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия

установила:

приговором Кировского районного суда г. Самара от 08 декабря 2025 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, имеющий среднее образование, холостой, имеющий на иждивении малолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ г.р., работающий плотником ООО «<данные изъяты>», военнообязанный, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, ранее судимый:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

осужден:

– по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы сроком на 5 лет 6 месяцев;

– по п. п. «в», «г» ч. 2 ст. 127 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы сроком на ШЕСТЬ лет с отбыванием наказания в исправительной колонии ОСОБОГО режима.

Мера пресечения ФИО1 изменена с запрета определённых действий на содержание под стражей. ФИО1 взят под стражу в зале суда немедленно.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено время содержания под стражей ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ по день вступления приговора в законную силу, время содержания под стражей ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в срок лишения свободы из расчета один день содержания по стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима. С учетом положений, предусмотренных п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в срок отбытия наказания ФИО1 зачтено время применения меры пресечения в виде запрета определенных действий, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, из расчета два дня применения меры пресечения в виде запрета определенных действий за один день содержания под стражей, и в соответствии с п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

В приговоре разрешена судьба вещественных доказательств в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

ФИО1 признан виновным в требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Он же признан виновным в незаконном лишении человека свободы, не связанным с его похищением, с применением насилия опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Преступления совершены ФИО1 в период времени и при обстоятельствах, которые подробно изложены в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Дрягин В.А. выражает несогласие с приговором суда, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и несправедливостью приговора.

Полагает, что суд неправильно квалифицировал действия ФИО1 и назначил несправедливое наказание.

Указывает, что при назначении наказания на столь длительный срок суд проигнорировал требования принципа справедливости, закрепленного ст. 6 УК РФ, не были в полной мере учтены положения ч.ч. 1, 3 ст. 60 УК РФ, учитывая, что ФИО1 хоть и судим ранее, но на учетах не состоит, положительно характеризуется, всегда был трудоустроен, постоянно проживал по месту регистрации, то есть вел общественно полезный образ жизни, один воспитывает малолетнего ребенка, в связи с чем суд должен был найти возможным назначить ему более мягкое наказание.

Полагает, что действия ФИО1 необходимо квалифицировать, как самоуправство.

В обоснование данного довода указывает, что ФИО1 предъявлялось обвинение именно в требовании передачи чужого имущества, в связи с чем суд неправильно установил фактические обстоятельства дела указав, что осужденный требовал с потерпевшего денежные средства в размере 3 000 000 рублей за отказ последнего заключить контракт для прохождения службы на СВО, однако уверен, что в суде было достоверно установлено, что действия ФИО1 были направлены на возвращение долга в размере 20 000 рублей, в том числе удержание потерпевшего в квартире, с целью его изолирования от возможности сообщить какую-то информацию в правоохранительные органы или маме.

Следовательно, считает, что действия ФИО1 были направлены на самоуправное завладение чужим имуществом, а его действия по удержанию потерпевшего представляли собой один из способов оказания давления на последнего, примененного в процессе самоуправства. Кроме того, отмечает, что на самоуправное завладение имуществом также указывают те обстоятельства, что осужденный с потерпевшим вместе находились на улице, потерпевший остался дома у ФИО1 без присмотра, приглашался к совместному походу в баню, но отказался.

Полагает, что суд не дал объективной оценки каждому доказательству, предоставленному стороной обвинения, не принял мер к их проверке, не дал беспристрастной оценки всей совокупности доказательств, взяв за основу противоречивые показания потерпевшего в ходе предварительного расследования.

В обоснование данного довода указывает, что в основу приговора судом положены противоречивые показания потерпевшего, а также матери потерпевшего, данные на предварительном следствии.

Цитируя показания потерпевшего, отмечает, что во всех них указано, что ФИО1 принуждал Потерпевший №1 идти на СВО заключать контракт, а деньги передать в неустановленном размере осужденному, а помимо этого в них появляется фраза, якобы сказанная потерпевшим о том, что за его свободу он должен ФИО1 3 000 000 рублей, однако, в предъявленном обвинении такой формулировки не фигурирует.

Обращает внимание, что на очной ставке потерпевший не говорил, что у него вымогались денежные средства, а также он не отрицал о наличии перед ФИО1 денежного долга в размере 20 000 рублей, и лишь спустя 4 месяца Потерпевший №1 изложил свою версию, которая легла в основу обвинения осужденного.

Указывает, что судом противоречивые показания потерпевшего заложены в приговор и не признаны недопустимым доказательством, не опроверг доводы потерпевшего об изменении его показаний, хотя у суда имелась такая возможность.

Отмечает, что в ходе допроса в судебном заседании, потерпевший последовательно и логично объяснил, что действия ФИО1 были направлены на возврат ему денежного долга в размере 20 000 рублей, речь об СВО действительно шла, но как планы организовать на полученные деньги совместный бизнес, а о выкупе в размере 3 000 000 рублей за свободу речи не шло. Суд безосновательно отверг данные показания потерпевшего, считая их надуманными, вызванными желанием нивелировать вину ФИО1, ввиду принятых мер по возмещению причиненного вреда, более, по мнению защиты, ничем не мотивируя недоверие к показаниям Потерпевший №1 Также полагает, что судом безосновательно приняты ко вниманию показания матери потерпевшей, которая не являлась участником произошедших событий.

Считает, что судом не проверены мотивы решения ФИО1 обратиться именно к Потерпевший №1, чтобы заставить его пойти на СВО, что также не было выяснено в судебном заседании.

Полагает, что судом при рассмотрении дела нарушены требования ст. ст. 5, 6, 252 УПК РФ.

В обоснование данного довода указывает, что суд, при вынесении приговора в отношении ФИО1 полностью признал его виновным по всем пунктам предъявленного обвинения, исключив лишь угрозу убийством, что, по мнению защиты, противоречит материалам дела.

Отмечает, что в обвинении отсутствуют сведения о том, что Потерпевший №1 должен был передать ФИО1 3 000 000 рублей из выплаченных денег за заключение контракта с Министерством обороны, как и сведения о том, что потерпевший должен был находиться в квартире до тех пор, пока не заключит контракт, а также возникает вопрос, откуда у потерпевшего могла появиться такая крупная денежная сумма, учитывая материальное положение последнего.

Полагает, что суд противоречит сам себе, поскольку, если потерпевший согласился отдать 3 000 000 рублей, его дальнейшее удержание не имело бы смысла, поскольку данные средства нужно где-то взять, а если брать за основу передачу денег за заключение контракта, то ущерб в таковом случае не определен, поскольку при заключении контракта таких денежных выплат не предусмотрено.

Просит не смешивать понятия имущество и право на имущество, которое, хоть и не вменено ФИО1, но, по его мнению, именно данное понятие и имели ввиду органы предварительного следствия, ошибочно квалифицировав действия осужденного.

Полагает, что ни на следствии, ни в суде не установлен размер вреда, причиненный преступлением, а также мотив преступления, поскольку ФИО1 обвиняется в требовании от потерпевшего передачи денежных средств в размере 3 000 000 рублей, в связи с отказом последнего заключать контракт с Министерством обороны РФ, а из формулировки обвинения следует, что мотивом совершения преступления является отказ потерпевшего от заключения такового контракта, следовательно, в случае заключения контракта, ФИО1 не стал бы требовать с Потерпевший №1 денежные средства.

Также полагает, что суд необоснованно ссылается в приговоре на причинение вреда здоровью потерпевшего в результате умышленных действий подсудимого.

В обоснование данного довода указывает, что судом в приговоре перечислены повреждения ноги, полученные потерпевшим, однако данное повреждение нельзя вменять в вину ФИО1, поскольку оно было получено потерпевшим в результате собственной неосторожности, при прыжке из окна со второго этажа, при чем ФИО1 не присутствовал.

Обращает внимание, что согласно заключению эксперта, у потерпевшего было зафиксировано лишь одно телесное повреждение – повреждение ноги, что опровергает выводы суда о неоднократном нанесении осужденным потерпевшему прикладом автомата и обухом кинжала ударов в голову, от чего должны были остаться множественные видимые повреждения, однако данное противоречие устранено не было, эксперт в суд не вызывался.

Просит приговор суда отменить, прекратить уголовное преследование в отношении ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, п.п. «в, г» ч. 2 ст. 127 УК РФ, в связи с непричастностью к совершению преступления, на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, вынести в отношении ФИО1 приговор, признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с учетом мнения сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом участникам процесса в установленном уголовно процессуальным законом порядке были разъяснены и в полной мере реализованы их права в судебном заседании, которыми они в дальнейшем активно пользовались в ходе рассмотрения уголовного дела. Все собранные по делу доказательства непосредственно и с соблюдением принципов уголовного судопроизводства исследованы в судебном заседании, по каждому из этих доказательств стороны имели возможность дать свои пояснения и задать допрашиваемым лицам интересующие вопросы, чем они воспользовались по своему усмотрению. Заявленные ходатайства разрешены судом в установленном порядке, по этим ходатайствам приняты соответствующие закону мотивированные решения. Позиция стороны защиты по делу в целом и отдельным обстоятельствам обвинения доведена до сведения суда и получила объективную оценку в приговоре, дополнений к судебному следствию стороны не имели.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, в нем в полной мере указаны, в том числе заявления, возражения и ходатайства участвующих лиц, постановления, вынесенные судом, содержание показаний, вопросы, заданные допрашиваемым, и их ответы, результаты произведенных в судебном заседании действий по исследованию доказательств, основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнего слова ФИО1

Выводы суда о доказанности вины осужденного в инкриминируемых деяниях вопреки доводам жалобы защитника предположений и противоречий не содержат, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных и проверенных судом первой инстанции доказательств, каждое из которых оценено с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Виновность осужденного ФИО1 подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре, в том числе:

– совокупностью показаний потерпевшего Потерпевший №1, данных им в стадии предварительного и судебного следствия в принятой судом части, из анализа которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ он встретил своего знакомого ФИО1, который попросил помочь ему с машиной, а потом пригласил на чай к себе домой, где запер дверь на замки, забрал ключи, связал его, забрал у него сотовый телефон и паспорт, после чего стал уговаривать его заключить контракт с Министерством обороны РФ на прохождение службы в зоне СВО, от чего он отказался, в связи с чем ФИО1 стал применять к нему насилие, нанося удары руками и ногами, автоматом и обухом кинжала в область головы, при этом ФИО1 говорил, что поскольку он не захотел пойти на СВО «по-хорошему», ему все равно придется пойти «теперь по-плохому», при этом положенные ему в связи с этим выплаты ФИО1 заберет себе. В ответ на его возражения ФИО1 продолжал его избивать руками и ногами. Все происходящее сильно его напугало и вызвало реальные опасения за свою жизнь и здоровье, в связи с чем он спросил у ФИО1, что необходимо сделать, чтобы он перестал его бить и отпустил, на что последний ответил, что он должен отдать ему 3 миллиона рублей, но он ответил отказом, поскольку не располагал такими деньгами. Это разозлило ФИО1, который стал наносить ему телесные повреждения и сказал, что запрет его у себя дома на 10 дней пока «его люди» будут готовить документы для заключения контракта, пригрозив тем, что если он в последующем обратиться в правоохранительные органы, то ему и его матери будет очень плохо, после этого ФИО1 развязал его и ушел в другую комнату, однако периодически приходил и проверял, что он делает, при этом еды и воды ему не давал и периодически продолжал его избиение, как только он пытался с ним поговорить. На следующий день ФИО1 со своего телефона заставил его позвонить своей матери и сказать, что он уезжает работать на стройку в <адрес>, чтобы она не начала беспокоиться и не обратилась в полицию. В тот же день вечером ФИО1 после разговора по телефону куда-то ушел, оставив его запертым в своей квартире. После ухода ФИО1, он нашел свой паспорт, телефон, открыл окно в кухне, чтобы через него выбраться из квартиры, однако сорвался и упал со второго этажа, получив травму ноги, из-за которой не смог передвигаться. Прохожие вызвали ему «Скорую помощь». Покинуть квартиру таким образом он решил, поскольку реально опасался за свою жизнь и здоровье, так как по возвращению ФИО1 продолжил бы совершать в отношении него противоправные действия. Таким образом, незаконно удерживая его в своей квартире в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 вымогал у него денежные средства в размере 3 миллиона рублей;

– показаниями свидетеля ФИО2 №1, которая показала, что ДД.ММ.ГГГГ ее сын перестал выходить на связь, у него был отключен телефон, она стала за него переживать, звонила его друзьям, но никто не знал, где он находится. ДД.ММ.ГГГГ сын позвонил ей с неизвестного номера и сказал, что уезжает работать в <адрес>, при этом его голос «дрожал», как ей показалось он был напуган. В тот же день сын вновь позвонил с другого номера и сообщил, что сломал ногу, а также сказал, где находится. Она немедленно поехала к указанному месту, где видела сына. Он лежал на земле со сломанной ногой, истекал кровью, также на теле сына имелись телесные повреждения в виде множественных кровоподтеков на руках и на ногах. Впоследствии сын рассказал ей об обстоятельствах, при которых ФИО1 незаконно удерживал ее сына у себя дома, а также применял к нему насилие, угрожал оружием, вымогая деньги. После этого ФИО1 приходил к ней на работу и просил не обращаться в полицию, предлагая за это денежную компенсацию, а когда она попросила 500 тысяч рублей, ФИО1 стал возмущаться, угрожать, впоследствии он звонил ей и «торговался», но они с сыном все равно решили обратиться в правоохранительные органы.

– показаниями свидетеля ФИО9 о том, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время ему позвонил сосед ФИО1, который просил помочь запустить двигатель его автомобиля, в связи с чем он вышел из дома во двор. На улице он увидел ФИО1 и парня по имени «Потерпевший №1». Они оба возились под капотом автомобиля. Он подогнал к автомобилю ФИО1 свой автомобиль и методом «прикуривания» помог запустить двигатель, после чего уехал по своим делам. Отметил, что ФИО1 и «Потерпевший №1» между собой не ругались, были дружелюбны, по возвращению домой каких-либо шумов и криков за стеной со стороны квартиры ФИО1 он не слышал, а на следующий день вечером услышал крики под окнами, выходящими за заднюю сторону дома, посмотрел через кухонное окно и увидел лежащего на земле «Потерпевший №1», которого ранее видел с ФИО1, тот кричал с просьбами о помощи;

– показаниями свидетеля ФИО2 №3, который показал, что ДД.ММ.ГГГГ года, находясь возле дома, услышал крики о помощи, подошел на звук и увидел на земле мужчину с травмой ноги, который лежал спиной на земле. Мужчина лежал близко к дому, в связи с чем он предположил, что тот упал с высоты, возможно выпал из окна. Он вызвал мужчине скорую медицинскую помощь со своего сотового телефона, а также поддерживал разговор с мужчиной, чтобы тот не терял сознания;

– письменными доказательствами, включая протоколы обыска (выемки) и осмотра предметов, протокол очной ставки между потерпевшим и осужденным, протокол осмотра места происшествия, заключением эксперта, осмотренными в судебном заседании вещественными доказательствами, иными доказательствами, содержание которых судом подробно раскрыто в приговоре.

Все доказательства судом проверены в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ, оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их допустимости, достоверности и относимости к рассматриваемым событиям, а в совокупности - достаточности для признания ФИО1 виновным в совершении преступлений.

Суд первой инстанции в приговоре, вопреки доводам жалобы, дал правильную оценку показаниям потерпевшего и свидетелей обвинения, касающимся обстоятельств совершения осужденными преступлений, и с учетом установленных по делу обстоятельств и совокупности, исследованных в судебном заседании доказательств обоснованно признал их достоверными в соответствующей части, при этом верно исходил из того, что принятые судом показания потерпевшего и свидетелей носят подробный и последовательный характер, не содержат существенных противоречий, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства произошедшего, в целом согласуются между собой и с иными письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании, а также с установленными судом фактическими обстоятельствами дела.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях допрошенных по делу лиц, приведенных в приговоре, ставящих под сомнение их достоверность, которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о фактических обстоятельствах совершенных преступлений, а также данных о наличии у них оснований для оговора осужденного в совершении вымогательства и незаконного лишения свободы, не установлено. Все имевшиеся незначительные расхождения в показаниях потерпевшего Потерпевший №1 и свидетеля ФИО2 №1 об обстоятельствах совершения осужденным преступлений судом выявлялись и получили правильную оценку.

Все без исключения доводы, приведенные в апелляционной жалобе защитника, в том числе о недоказанности виновности ФИО1, об отсутствии у него умысла на совершение преступлений и недопустимости ряда доказательств, а равно о наличии у потерпевшего перед осужденным долговых обязательств и необходимости в связи с этим квалифицировать действия ФИО1 по ст. 330 УК РФ, которые по существу полностью повторяют процессуальную позицию стороны защиты в заседании суда первой инстанции, являлись предметом исследования и оценки нижестоящего суда, они были тщательно проверены и после исследования всех юридически значимых обстоятельств признаны несостоятельными по мотивам, подробно изложенным в приговоре, приведенные судом аргументы убедительны, сомнений в своей правильности и объективности не вызывают. С подобным, содержащимся в обжалуемом приговоре анализом доказательств, их процессуальной оценкой, как допустимых и достоверных, соглашается и суд апелляционной инстанции.

Так, судом обоснованно подвергнуты критике в качестве недостоверных показания ФИО1, не признавшего вину в инкриминируемых деяниях и пояснившего, что потерпевшего у себя в квартире он не удерживал, насилия к нему практически не применял, ничем не угрожал, оружия не применял, 3 миллиона рублей не требовал, просто просил вернуть 20 000 рублей, которые потерпевший брал у него в долг, а разговор об участии в СВО между ними произошел исключительно в контексте возможности выплаты имеющихся у потерпевшего долгов, а равно показания потерпевшего Потерпевший №1, данные им в судебном заседании относительно событий, происходящих в квартире ФИО1, размера и принадлежности денежных средств, которые ФИО1 требовал от потерпевшего, количества нанесенных осужденным ударов, обстоятельств получения потерпевшим телесных повреждений, угроз в его адрес, обстоятельств его удержания, поскольку они опровергаются совокупностью представленных по делу доказательств, включая положенные судом в основу приговора показания потерпевшего, данные им в ходе предварительного расследования, где он допрашивался неоднократно, давая максимально подробные, последовательные и детализированные показания. При этом в ходе следствия потерпевший неоднократно пояснял, что возврата 20 000 рублей ФИО1 от него не требовал, он требовал именно 3 000 000 рублей, а разговор про 20 000 рублей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ между ним и ФИО1 вообще не велся. Вместе с тем потерпевший неоднократно пояснял, что, находясь в квартире ФИО1, он действительно боялся за свою жизнь и здоровье, угрозы воспринимал реально.

Учитывая, что в период рассмотрения дела судом ФИО1 находился под запретом определенных действий, что не лишало его возможности найти способ для предварительного согласования показаний с потерпевшим, а равно принимая во внимание, что в судебном заседании потерпевший Потерпевший №1 был поставлен перед необходимостью давать показания публично, в присутствии самого ФИО1, что не могло не вызывать у него опасения, суд обоснованно отверг в качестве несостоятельной и заведомо надуманной ту версию событий, которую в судебном заседании представили потерпевший и осужденный, положив в основу приговора показания Потерпевший №1, данные им в ходе предварительного расследования, где он допрашивался непосредственно после совершения в отношении него преступлений, давал показания об этих события неоднократно, в том числе, в ходе очной ставки с ФИО1, после разъяснения процессуальных прав и предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Допрошенный в судебном заседании следователь ФИО10 пояснил, что в стадии следствия потерпевший и его мать давали показания добровольно, самостоятельно, вне какого либо давления и принуждения со стороны.

Допрошенные в суде инспектор У МВД России по <адрес> ФИО11, принимавший заявление потерпевшего, участковый уполномоченный У МВД России по <адрес> ФИО12, проводивший проверку в порядке ст. 144-145 УПК РФ по заявлению Потерпевший №1, старший оперуполномоченный ГУ МВД России по <адрес> ФИО13, проводивший опрос потерпевшего, также пояснили, что в ходе процессуальных действий с участием Потерпевший №1 никакого давления на последнего не оказывалось, обо всех событиях он рассказывал по собственной инициативе, самостоятельно, с составленными документами знакомился, замечаний к ним не имел, подписывал сам.

С учетом изложенного, судебная коллегия также приходит к убеждению, что существенное изменение потерпевшим Потерпевший №1 своих прежних показаний было обусловлено заведомо согласованным с ФИО1 стремлением привести свои показания в соответствие с той версией защиты, которой придерживается осужденный с целью оказать ему содействие в попытках убедить суд в необходимости изменения юридической оценки его действий.

Вместе с тем суд аргументировано положил в основу приговора показания свидетеля ФИО2 №1, данные ею в стадии предварительного расследования, где она давала более полные и подробные показания, которые согласуются с показаниями потерпевшего принятыми судом, а также с иными доказательствами, верно указав, что подтверждение свидетелем ранее данных показаний лишь в части, не препятствующей ФИО1 отстаивать свою линию защиты, вызвано общением с осужденным, оплатой им лечения потерпевшего, вследствие чего Потерпевший №1 и его мать ФИО2 №1 не имеют к осужденному претензий, о чем сообщали суду.

При таких обстоятельствах судом правомерно в основу приговора были положены именно те показания, которые потерпевший и его мать давали в ходе предварительного расследования, поскольку они согласуются с совокупностью иных доказательств, в том числе с показаниями свидетеля ФИО2 №3, который услышал как Потерпевший №1, лежа на земле, просит помощи, с показаниями свидетеля ФИО9, который видел в окно лежащего на земле Потерпевший №1, который просил о помощи, с протоколами следственных действий, согласно которым в квартире осужденного был изъят охолощенный автомат «<данные изъяты>», осмотренный в судебном заседании, с актом медицинского освидетельствования и заключением эксперта об имевшихся у потерпевшего повреждениях.

Суд привел убедительные мотивы, по которым принял перечисленные в приговоре в обоснование виновности осужденного доказательства в качестве достоверных и допустимых.

Изложенные в жалобе доводы защитника о том, что ущерб и размер вреда, причиненного преступлением не определены со ссылками на то обстоятельство, что при заключении контракта о прохождении службы в зоне СВО выплаты в размере 3 000 000 рублей действующим законодательством не предусмотрены, а равно его же доводы о том, что мотив преступления не установлен, являются ошибочными и основаны на незнании либо сознательно неверном толковании Закона, поскольку в силу п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве», вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего. При этом выполнение либо невыполнение потерпевшим этого требования не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления, следовательно, принципиальное значение для квалификации содеянного по признаку особо крупного размера имеет не размер вреда, реально причинённый преступлением, и не стоимость имущества, которым виновный завладел в результате вымогательства, а та денежная сумма в размере 3 миллионов рублей, которую он требовал от потерпевшего, соединяя свои требования с угрозами и насилием, поскольку в этот момент вымогательство уже являлось оконченным. При этом оснований сомневаться, что ФИО1 требовал от потерпевшего деньги именно в той сумме, которую потерпевший Потерпевший №1 неоднократно называл в своих показаниях, оснований не имеется, следовательно для осужденного было очевидно, что требуя от потерпевшего 3 000 000 рублей, он вымогает имущество, на которое не имеет каких-либо прав.

Несмотря на доводы осужденного и его защитника об обратном, все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, с указанием места, времени и способа совершения преступлений, мотива и цели преступлений, были установлены судом и отражены в описательно-мотивировочной части приговора. Выводы суда об указанных обстоятельствах подробно и надлежащим образом мотивированы в приговоре, основаны на исследованных судом доказательствах, сомневаться в их правильности и достоверности этих выводов оснований не имеется, при этом эти выводы не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах дела, которым суд дал надлежащую оценку.

Из материалов дела видно, что действия осужденного носили целенаправленный характер как непосредственно перед совершением преступлений, когда он намеренно привлек потерпевшего к ремонту автомобиля, позвал его в кафе, а затем к себе домой под предлогом попить чай, так и во время совершения на месте преступлений, где он запер дверь, забрал у потерпевшего телефон, паспорт, связывал его, лишив потерпевшего возможности самостоятельно покинуть квартиру и позвонить кому-то, чтобы попросить помощи, удерживал его в квартире, не давая еды и питья, при этом высказывая в его адрес требования о передачи имущества, сопровождая их не только угрозами, но и реальным применением насилия, в том числе с использованием предметов в качестве оружия. При этом действия ФИО1 были обусловлены не только корыстной целью вымогательства, но и сознательным стремлением к нарушению конституционных прав потерпевшего на свободу передвижения, поскольку осужденный намерен был незаконно удерживать его у себя в квартире вплоть до достижения преступных результатов.

Выдвижение осужденным потерпевшему требования о передаче денежных средств в размере 3 000 000 рублей под угрозой применения насилия, которую потерпевший воспринимал реально, а также фактическое и реальное применение при этом насилия в отношении потерпевшего, в том числе с использованием предметов, используемых в качестве оружия, вопреки доводам осужденного, установлено судом на основании показаний самого потерпевшего об обстоятельствах совершенных в отношении него преступлений и фактических данных, изложенных в протоколах следственных действий, согласно которым в квартире ФИО1 действительно находился, был обнаружен и изъят автомат «Калашникова», описанный потерпевшим в качестве предмета, которым осужденный наносил ему удары по шее и голове.

Безосновательными являются доводы жалобы и о наличии в действиях ФИО1 самоуправства, необходимости квалификации его действий по ст. 330 УК РФ, а равно доводы о том, что притязания осужденного по отношению к потерпевшему ограничивались требованиями о возврате долга в размере 20 000 рублей, поскольку указанные доводы объективно опровергаются принятыми судом показаниями потерпевшего Потерпевший №1, который показал, что в период, относящийся к преступным деяниям, возврата 20 000 рублей ФИО1 от него не требовал, он требовал именно 3 000 000 рублей, а разговор про 20 000 рублей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ между ними не происходил. Мотивы, по которым суд отверг доводы осужденного о правомерности его требований на момент совершения противоправных действий в отношении потерпевшего, в приговоре приведены и подробно аргументированы.

Судебная коллегия также приходит к убеждению, что долговые обязательства, на которые указывают осужденный и защитник, не повлияли на объективность показаний потерпевшего относительно существенных обстоятельств его незаконного лишения свободы, насильственного удержания в квартире и высказывания требований о передаче денег в особо крупном размере, соединенных с угрозами и применением насилия. Такие обязательства наделяют кредитора правом требования к должнику, но не порождают на стороне кредитора права собственности в отношении имущества должника, между тем сам факт наличия долга мог использоваться осужденным как надуманный предлог для совершения преступлений в целях получения имущества в особо крупном размере, многократно превышающем ту сумму, которую он вправе был получить от потерпевшего. Несоразмерность требований, выдвинутых ФИО1 о передаче 3 000 000 рублей с очевидностью свидетельствует о наличии у него преступного умысла на вымогательство, а не на самовольное изъятие имущества, на которое у него есть право.

С учетом изложенного, суд, исходя из установленных фактических обстоятельств дела, правильно квалифицировал действия ФИО1 по п. п. «в», «г» ч. 2 ст. 127 УК РФ, как незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, с применением насилия опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, и по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Учитывая, что насильственное удержание потерпевшего в изоляции сопровождалось требованиями о передаче чужого имущества, как условия освобождения, действия осужденного образуют идеальную совокупность преступлений, предусмотренных ст. 127 и ст. 163 УК РФ, поскольку в данном случае лишение потерпевшего свободы осужденный использовал как способ совершения вымогательства. Более того, фактические обстоятельства дела со всей очевидностью свидетельствуют о наличии у ФИО1 умысла не только на вымогательство, но и на незаконное лишение человека свободы, к которому он готовился заранее, поскольку обеспечил отсутствие в квартире своего ребенка, отправив его в деревню, заставил потерпевшего сообщить своей матери по телефону, что уезжает на заработки, чтобы последняя не пыталась его искать и обращаться с этой целью в правоохранительные органы, высказывал намерения пристегнуть потерпевшего к батарее.

Поскольку одним из способов вымогательства является угроза применения любого насилия, в том числе угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, из предъявленного ФИО1 обвинения обоснованно была исключена ст. 119 УК РФ, как излишне вмененная.

Выводы суда относительно наличия в действиях осужденного конкретных квалифицирующих признаков по каждому преступлению приведены в приговоре, подробно мотивированы, оснований не согласиться с ними судебная коллегия не усматривает.

Квалифицирующие признаки вымогательства «с применением насилия», незаконного лишения человека свободы «с применением насилия опасного для жизни и здоровья» и «с применением предметов, используемых в качестве оружия», вмененные осужденному, нашли свое подтверждение, поскольку на основании показаний потерпевшего, принятых судом и положенных в основу приговора, установлено, что в период совершения преступных посягательств ФИО1 наносил ему побои, совершал насильственные действия, причинившие физическую боль (связывание, нанесение ударов руками и ногами, автоматом и рукояткой кинжала), при этом с учетом количества наносимых ударов, длительности применения насилия, обстоятельств и условий, в которых оно применялось (лишение потерпевшего свободы, возможности покинуть квартиру, позвать на помощь, демонстрация автомата, остроты кинжала), локализации наносимых ударов (голова, шея, куда бил, в том числе рукояткой кинжала и прикладом автомата) насилие обоснованно квалифицировано, как опасное для жизни и здоровья.

Квалифицирующий признак вымогательства «в особо крупном размере» также нашел свое подтверждение в соответствии с пунктом 4 примечания к статье 158 УК РФ.

Несмотря на доводы защитника, отсутствие либо наличие у потерпевшего реальной возможности выполнить предъявленное при вымогательстве требование, правового значения не имеет, поскольку, как указывалось выше, в силу разъяснений, изложенных в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 года № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве», вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с угрозой, доведено до сведения потерпевшего. Невыполнение потерпевшим этого требования, невозможность его выполнения в виду отсутствия у потерпевшего имущества в требуемом размере никак не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления. Поскольку судом установлено, что ФИО1 требовал у потерпевшего именно 3 миллиона рублей, квалифицирующий признак вымогательства «в особо крупном размере» вменен обоснованно. Более того, свои требования о передаче денег в особо крупном размере ФИО1 высказывал в процессе лишения потерпевшего свободы перемещения против его воли, будучи уверенным, что в таких условиях Потерпевший №1 вынужден будет выполнить все его требования и условия, включая заключение контракта на прохождение службы в зоне СВО, дающего право на получение федеральных и региональных выплат.

Доводы защиты о том, что в медицинских документах и заключении эксперта описывается только имевшаяся у потерпевшего травма ноги, не свидетельствует об отсутствии у него иных телесных повреждений, не исключает их наличия и причинно-следственной связи с событием, поскольку в медицинских документах фиксировалась только наиболее очевидная и тяжёлая травма, а иные, менее выраженные повреждения не нашли своего отражения, как сопутствующие, поскольку в момент оказания медицинской помощи они могли не иметь клинического значения либо не были диагностированы в виду тяжести основной травмы. Более того, указанные доводы защитника опровергаются не только показаниями самого потерпевшего, но и показаниями свидетеля ФИО2 №1, которая пояснила, что у сына помимо перелома ноги с кровотечением имелись также телесные повреждения на руках и ногах, на повреждения в других местах она внимания не обратила, поскольку, увидев сына в таком состоянии, у нее началась истерика.

Вместе с тем, в описательно-мотивировочной части приговора суд указал, что травма правого голеностопного сустава, причинившая средней тяжести вред здоровью потерпевшего Потерпевший №1 получена последним в результате умышленных преступных действий ФИО1, указав на такие последствия и в описании преступного деяния, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ и в описании преступного деяния, предусмотренного п.п. «в», «г» ч. 2 ст. 127 УК РФ.

Между тем, учитывая фактические обстоятельства содеянного, последовательность развития события на месте преступлений, причины, побудившие потерпевшего покинуть квартиру через окно, судебная коллегия приходит к убеждению, что вред здоровью был им получен в результате незаконного ограничения его права на свободу передвижения и вследствие его длительного удерживания в квартире осужденного, что вынудило его искать возможности вернуть себе свободу. При этом, лишая Потерпевший №1 свободы, ФИО1 действовал осознанно и желал наступления общественно-опасных последствий в виде нарушения конституционного права потерпевшего на свободу передвижения, следовательно, оставляя его запертым в своей квартире, он должен был и мог предвидеть такие последствия.

В связи с изложенным, указание о том, что в результате умышленных преступных действий ФИО1 потерпевший Потерпевший №1 получил травму правого голеностопного сустава, которая по признаку длительного расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель причинила средней тяжести вред здоровью, подлежит исключению из описания преступного деяния, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, как излишнее, поскольку такие последствия не являлись следствием вымогательства и не состоят с ним в причинно-следственной связи. Исключение такого обстоятельства из описания преступного деяния влечет смягчение наказания, назначенного ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ.

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, ст. 43, ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, с учетом данных о личности ФИО1, а также перечисленных в приговоре смягчающих обстоятельств и отягчающего обстоятельства.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал по каждому преступлению:

– в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного;

– в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ добровольное возмещение морального вреда, причиненного потерпевшему в результате преступлений в полном объеме;

– в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ частичное признание вины, раскаяние, все имеющиеся положительные характеристики, оказание помощи ветеранам боевых действий и их семьям, участие в сборе гуманитарной помощи участникам СВО, наличие медалей «За Заслуги», «За помощь фронту», за участие в спортивных соревнованиях, почетной грамоты, наличие заболевания, принесение извинений потерпевшему, наличие на иждивении беременной сожительницы.

Каких-либо иных обстоятельств, смягчающих наказание, которые судом незаконно остались не учтенными, в отношении осужденного, не имеется.

Обстоятельством, отягчающим наказание, является рецидив преступлений.

В соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ, в действиях ФИО1, который дважды судим за тяжкое преступление и вновь совершил умышленные преступления, в том числе особо тяжкое, имеется особо опасный рецидив.

Мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения конкретного вида и размера наказания, в том числе назначения осужденному наказания в виде реального лишения свободы за каждое преступление с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, а также с применением ст. 64 УК РФ в приговоре приведены.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, ч. 3 ст. 68 УК РФ, ст. 82 УК РФ являются правильными, в приговоре надлежаще мотивированы. Отсутствие оснований для назначения дополнительного наказания судом также мотивировано.

Положения ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ст. 73 УК РФ при назначении наказания ФИО1, в действиях которого установлен особо опасный рецидив преступлений, не подлежали применению в силу прямых предписаний закона.

Окончательное наказание осужденному верно назначено с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Назначенное ему наказание, как за каждое преступление, так и по совокупности вопреки доводам защиты нельзя признать чрезмерно суровым, поскольку оно направлено на исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений, назначено с применением положений ст. 64 УК РФ в размере более мягком, чем предусмотрено санкциями статей, является соразмерным содеянному, отвечает требованием гуманизма и справедливости, более того, наказание, назначенное ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ будет смягчено в виду внесения изменений в приговор.

Согласно положениям п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ осужденному правильно назначен вид исправительного учреждения – исправительная колония особого режима.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока и зачете наказания, судьбе вещественных доказательств, разрешены судом правильно.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального и уголовного закона, повлиявших на исход дела, которые являлись бы основаниями для отмены приговора либо иного его изменения, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13-389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Кировского районного суда г. Самара от 08 декабря 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

– исключить из описания преступного деяния, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ указание о том, что в результате умышленных преступных действий ФИО1 потерпевший Потерпевший №1 получил травму правого голеностопного сустава, которая по признаку длительного расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель причинила средней тяжести вред здоровью;

– смягчить наказание, назначенное ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ до ПЯТИ лет ЧЕТЫРЕХ месяцев лишения свободы;

– на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, назначить ФИО1 по совокупности преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, п.п. «в, г» ч. 2 ст. 127 УК РФ окончательное наказание в виде ПЯТИ лет ДЕСЯТИ месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии ОСОБОГО режима.

В остальной части указанный приговор – оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Дрягина В.А. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему его копии, через суд первой инстанции.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление).

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись.

Судьи: подписи.

Копия верна.

Судья: Т.Н. Иванова