Апелляционное постановление № 22-2403/2025 от 2 сентября 2025 г. по делу № 1-476/2025

Судья первой инстанции – ФИО1 № 22-2403/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

3 сентября 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Самцовой Л.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Молчановой О.Ю.,

с участием прокурора Эйсбруннер К.В.,

защитника подсудимого Т.А.М. . - Озарчука А.Ю.,

защитника подсудимого М.М.Ш. - Богданова В.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Денисенко Д.Л., апелляционным жалобам защитника Богданова В.И., в интересах подсудимого М.М.Ш. ., защитника Озарчука А.Ю., в интересах подсудимого Т.А.М. на постановление Ангарского городского суда Иркутской области от 11 июля 2025 года, которым уголовное дело в отношении

Т.А.М. , (данные изъяты) обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159.2, п. «а» ч. 2 ст. 322.1 УК РФ,

М.М.Ш. , (данные изъяты), обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159.2, п. «а» ч. 2 ст. 322.1 УК РФ,

возвращено прокурору г. Усолье-Сибирское Иркутской области для устранения препятствий рассмотрения его судом, по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении Т.А.М. . и М.М.Ш. оставлена без изменения.

УСТАНОВИЛ:

Органами предварительного расследования Т.А.М. ., М.М.Ш. обвиняются в совершении мошенничества при получении выплат, то есть хищении денежных средств при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат, установленных законом и иными нормативными правовыми актами, путем представления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, а равно путем умолчания о фактах, влекущих прекращение указанных выплат, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, а также в организации незаконной миграции, то есть организации незаконного пребывания иностранного гражданина в Российской Федерации, совершенной группой лиц по предварительному сговору.

Уголовное дело поступило в Ангарский городской суд Иркутской области по подсудности на основании постановления Усольского городского суда Иркутской области от 7 марта 2025 года.

Постановлением Ангарского городского суда Иркутской области от 11 июля 2025 года уголовное дело в отношении Т.А.М. ., М.М.Ш. . возвращено прокурору г. Усолье-Сибирское Иркутской области для устранения препятствий рассмотрения его судом, по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Денисенко Д.Л. не согласен с постановлением суда, находит его не отвечающим требованиям ст. 7 УПК РФ. Приводит выводы суда, изложенные в постановлении, послужившие основанием для возвращения уголовного дела прокурору и отмечает, что в материалах уголовного дела содержатся заявления подозреваемых об отказе от переводчика. В судебном заседании установлено, что подсудимые владеют языком судопроизводства, разговаривают на русском языке, их позиция с защитниками согласована, их право на защиту не нарушено, существо предъявленного обвинения им понятно, подсудимые являются гражданами РФ, проживают на территории страны продолжительный период, военнообязанные. Указывает, что гражданство Российской Федерации М.М.Ш. получил с 9 июня 2021 года, Т.А.М. с 8 августа 2024 года. В силу ст. 15.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2024 года) «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» иностранные граждане подтверждают владение русским языком, знания истории России и основ законодательства Российской Федерации. Отмечает, что формальное назначение переводчика на стадии предварительного расследования с целью закрепления полученных доказательств по делу, не создает безусловной обязанности перевода документов, если впоследствии установлено владение языком судопроизводства. На момент проведения необходимых процессуальных действий, в том числе допроса указанных лиц, следователем, в целях обеспечения прав на защиту, были приняты исчерпывающие меры. Из материалов уголовного дела следует, что постановлением старшего следователя СО по г. Усолье-Сибирское СУ СК России по Иркутской области С.А.С. от 29 октября 2024 года подозреваемым М.М.Ш. ., Т.А.М. был назначен переводчик с таджикского на русский язык и с русского языка на таджикский язык –М.Л.Ю, ., поскольку, как указано следователем, подозреваемые являются как гражданами Республики Таджикистан, так и гражданами Российской Федерации и не обладают в полной мере знанием русского языка. Однако в дальнейшем при производстве по делу было установлено обратное, а именно, что Т.А.М. ., М.М.Ш. . владеют языком судопроизводства, о чем были отобраны соответствующие заявления и приобщены к материалам дела. Полагает, что оснований для перевода в силу ч. ч. 2, 3 ст. 18 УПК РФ процессуальных документов не имеется. Указывает, что вопреки изложенным в ходе судебного заседания доводам, суд, напротив, пришел к выводу, что уровень владения Т.А.М. . и М.М.Ш. языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, является недостаточным для реализации ими своих прав и обязанностей в ходе уголовного судопроизводства. Отмечает, что доводы государственного обвинителя, подсудимых и их защитников об обратном судом проигнорированы, не повлияли на принятие решения о возвращении уголовного дела прокурору для устранения нарушений. Цитирует ч. 2 ст. 26, ч. 1 ст. 68 Конституции Российской Федерации, ч. 2 ст. 5 Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации» и указывает, что необходимость обеспечения обвиняемому права на пользование родным языком в условиях ведения уголовного судопроизводства на русском языке не исключает того, что законодатель вправе установить с учетом положений ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, такие условия и порядок реализации данного права, чтобы они не препятствовали разбирательству дела и решению задач правосудия в разумные сроки, а также защите прав и свобод других участников уголовного судопроизводства. В нарушение указанных норм законодательства, подтвержденного в ходе судебного следствия факта владения подсудимыми языком судопроизводства, их позиции, согласованной с защитниками, суд напротив пришел к выводу об обратном, фактически лишив подсудимых права на язык судопроизводства. Обращает внимание, что по смыслу закона под недостаточным владением языком понимается такой уровень знания языка, когда лицо не может уяснить смысл новых сложных для него понятий, то есть владение языком не определяется как свободное, а, следовательно, лицо лишено возможности эффективно защищать свои права и законные интересы в рамках уголовного судопроизводства на всех стадиях. Отмечает, что из буквального понимания закона следует, что если человек не понимает юридический язык, то ему следует обратиться за квалифицированной юридической помощью. В рамках уголовного судопроизводства такую помощь оказывают защитники-адвокаты, обеспечивая консультацию и согласовывая позиции. Полагает, что существенного нарушения прав и законных интересов подсудимых не установлено. На основании изложенного, просит постановление отменить, уголовное дело направить в суд первой инстанции для рассмотрения по существу.

В апелляционной жалобе защитник Богданов В.И., действующий в интересах подсудимого М.М.Ш. ., не согласен с постановлением суда, считает его не соответствующим закону. В обоснование доводов приводит ст. 237 УПК РФ, и отмечает, что в постановлении судьей указанные в данной статье основания не отражены. В решении имеется лишь указание на отсутствие переводов с русского на таджикский язык таких документов, как постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения. Ссылается на Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 39 от 17 декабря 2024 года «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» и полагает, что переводы указанных процессуальных документов, при необходимости, могут быть вручены в судебном заседании, что не нарушает прав обвиняемых. Указывает, что на стадии предварительного следствия, обвиняемый М.М.Ш. . заявлял о том, что в полном объеме обладает знаниями русского языка, имеет гражданство Российской Федерации, разговаривает на русском языке, длительное время проживает на территории Российской Федерации, в связи с чем не нуждается в переводах процессуальных документов, о чем им были поданы соответствующие заявления, имеющиеся в материалах уголовного дела. Несмотря на это, судья по своему личному убеждению посчитала иначе. Полагает, что постановление нарушает права обвиняемых, затягивает судебное следствие. На основании изложенного, просит постановление отменить.

В апелляционной жалобе защитник Озарчук А.Ю., действующий в интересах подсудимого Т.А.М. приводит аналогичные доводы, изложенным в жалобе защитника Богданова В.И., полагает, что вынесенное решение нарушает права участников процесса. Просит постановление отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

В судебном заседании прокурор Эйсбруннер К.В., защитники Богданов В.И., Озарчук А.Ю. поддержали доводы апелляционных представления и жалоб, просили об отмене постановления суда.

Проверив представленные материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Такими признаются судебные акты, которые соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона РФ и основаны на правильном применении уголовного закона.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Возвращение дела прокурору может иметь место, когда это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, если на досудебных стадиях допущены нарушения, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 39 от 17 декабря 2024 года «О практике применения судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» основанием для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ признается также нарушение права обвиняемого на защиту в досудебном производстве, если такое нарушение исключает возможность постановления приговора или вынесения иного итогового судебного решения, в том числе в случае, если обвиняемому, не владеющему или недостаточно владеющему языком, на котором ведется судопроизводство, в нарушение требований частей 2 и 3 статьи 18 УПК РФ не обеспечено право пользоваться помощью переводчика.

В силу п. 2 ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе получать копию постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, копию обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления.

Данные документы согласно ч. 3 ст. 18 УПК РФ должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет, и вручены ему.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции сослался на то, что обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, органом предварительного расследования нарушены требования ч. 3 ст. 18 УПК РФ в отношении Т.А.М. и М.М.Ш. ., а именно допущены нарушения права на защиту подсудимых, не владеющих в достаточной степени русским языком, которым не было обеспечено право пользоваться помощью переводчика для перевода на их родной язык документов, подлежащих обязательному вручению обвиняемому, а именно постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения.

На основании этого суд пришел к выводу о допущенных в ходе следствия нарушениях, которые, по мнению суда, являются существенными, и исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 2 ст. 18 УПК РФ участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном настоящим Кодексом.

По смыслу закона под недостаточным владением языком понимается такой уровень знания языка, когда лицо не может уяснить смысл новых сложных для него понятий, то есть владение языком не определяется как свободное, а, следовательно, лицо лишено возможности эффективно защищать свои права и законные интересы в рамках уголовного судопроизводства на всех стадиях.

При этом, основным критерием, позволяющим установить степень владения языком, является мнение самого участника уголовного процесса по поводу восприятия им как письменной, так и устной речи уголовного судопроизводства, а также возможности изъясняться на этом языке.

Как видно из материалов уголовного дела, Т.А.М. ., М.М.Ш. . проживают на территории Российской Федерации, получили гражданство Российской Федерации, где официальным языком является русский, владеют им в достаточном объеме, чтобы участвовать в уголовном судопроизводстве без переводчика. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что процедура получения Российского гражданства предполагает необходимость знания государственного языка.

Кроме того, в материалах уголовного дела имеются заявления Т.А.М. ., М.М.Ш. . о том, что последние в переводе процессуальных документов с русского языка на таджикский не нуждаются, поскольку свободно владеют русским языком.

В ходе судебного заседания сведений о том, что подсудимые Т.А.М. ., М.М.Ш. . в недостаточной мере владеют языком, на котором осуществляется уголовное судопроизводство, не было установлено. Ходатайств о необходимости осуществления подсудимым перевода от них не поступало.

Таким образом, положенные в основу обжалуемого постановления выводы суда не свидетельствуют о наличии существенных процессуальных нарушений, в том числе прав участников уголовного судопроизводства, являющихся препятствием для рассмотрения дела, которые суд не может устранить самостоятельно, и исключающих возможность постановления судом итогового решения по уголовному делу. Судом приняты во внимание положения уголовно-процессуального закона, при этом не в полной мере учтены сведения, усматриваемые из уголовного дела, в связи с чем выводы о неустранимых нарушениях сделаны без учета совокупности установленных обстоятельств. Следовательно, оснований для возвращения указанного уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ у суда не имелось. В связи с чем суд апелляционной инстанции соглашается с доводами представления прокурора и жалоб защитников.

При таких обстоятельствах постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий рассмотрения уголовного дела судом, подлежит отмене, как не соответствующее требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, а уголовное дело в отношении Т.А.М. ., М.М.Ш. ., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159.2, п. «а» ч. 2 ст. 322.1 УК РФ, подлежит направлению на новое судебное разбирательство в Ангарский городской суд Иркутской области со стадии судебного разбирательства в том же составе суда, поскольку решение судом первой инстанции принято по вопросу, не касающемуся существа рассматриваемого дела и не находящемуся в прямой связи с подлежащими отражению в приговоре или ином итоговом решении выводами о фактических обстоятельствах дела, оценке достоверности и достаточности доказательств, квалификации деяний.

Разрешая вопрос о мере пресечения, суд апелляционной инстанции, не усматривая оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 110 УПК РФ, считает возможным оставить Т.А.М. ., М.М.Ш. меру пресечения без изменения, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Ангарского городского суда Иркутской области от 11 июля 2025 года о возвращении уголовного дела в отношении Т.А.М. , М.М.Ш. обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159.2, п. «а» ч. 2 ст. 322.1 УК РФ, прокурору г. Усолье-Сибирское Иркутской области для устранения препятствий рассмотрения его судом, по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, отменить.

Уголовное дело в отношении Т.А.М. , М.М.Ш. передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в том же составе суда.

Меру пресечения Т.А.М. , М.М.Ш. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить прежней.

Апелляционное представление государственного обвинителя Денисенко Д.Л., апелляционные жалобы защитников Богданова В.И., Озарчука А.Ю. удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово).

В случае обжалования подсудимые вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении кассационной жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.А. Самцова