Приговор № 1-186/2018 от 22 ноября 2018 г. по делу № 1-186/2018

Дело № 1-186/2018 г. (11802320029510051) строка по стат. отч. 4

42RS0037-01-2018-000132-22


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Юрга 23 ноября 2018 года

Юргинский городской суд Кемеровской области в составе

председательствующего судьи Ивановой Л.А.,

с участием государственных обвинителей – помощников прокурора Юргинской межрайонной прокуратуры Романович Ю.В., ФИО1,

подсудимой Кузнецовой Г.Г.,

защитника адвоката Ленинг М.А., предоставившей удостоверение № 1166 от 27 октября 2010 г. и ордер № 11 от 18 апреля 2018 г.,

потерпевшей Ю.И.М.,

при секретарях судебного заседания Новоселовой В.В., Басых О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке судебного разбирательства материалы уголовного дела по обвинению

Кузнецовой Г.Г., *** несудимой,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Кузнецова Г.Г. совершила умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, при следующих обстоятельствах:

20 февраля 2018 года в период с 13 до 17 часов Кузнецова Г.Г. и Б. Г.И., обе будучи в состоянии алкогольного опьянения, находились по месту жительства Кузнецовой Г.Г. – в ***, где между ними на почве личных неприязненных отношений произошла ссора, в ходе которой у Кузнецовой Г.Г. возник преступный умысел, направленный на умышленное причинение Б. Г.И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. После чего Кузнецову Г.Г. во исполнение своего преступного умысла, направленного на причинение Б. Г.И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно-опасных последствий в виде причинения Б. Г.И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, желая их наступления, находясь в кухне вышеуказанной квартиры, достала из ящика кухонного стола слесарный молоток и, взяв его за рукоятку правой рукой, умышленно, с силой, нанесла металлической частью этого молотка сидящей на табурете Б. Г.И. один удар в область головы справа. Сразу же после этого Б. Г.И. от нанесенного Кузнецовой Г.Г. удара молотком потеряла сознание.

Затем, Кузнецова Г.Г., продолжая реализовывать свой преступный умысел, направленный на причинение Б. Г.И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно-опасных последствий в виде причинения Б. Г.И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, желая их наступления, а также, действуя с целью сокрытия своих преступных действий, воспользовавшись тем, что Б. Г.И. находится в бессознательном состоянии, взяла последнюю на руки и вынесла ее на руках из помещения своей ***, расположенной в *** в подъезд этого же дома, где, находясь на лестничном марше между 1 и 2 этажами этого дома, умышленно бросила Б. Г.И. на бетонные ступени лестничного марша, в результате чего, Б. Г.И. при падении ударилась затылочной областью головы о бетонную поверхность лестничного марша. После этого, Кузнецова Г.Г. скрылась с места совершения преступления.

От полученных в результате преступных действий Кузнецовой Г.Г. телесных повреждений Б. Г.И. скончалась 20 февраля 2018 в квартире, расположенной по адресу: ***, куда она была доставлена обнаружившими ее в подъезде названного выше дома очевидцами.

Причиной смерти Б. Г.И. явился отек, вклинение головного мозга в большое затылочное отверстие, в результате закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождающейся кровоизлияниями под оболочки и в вещество головного мозга. В результате умышленных, преступных действий Кузнецовой Г.Г. Б. Г.И. были причинены следующие телесные повреждения:

– *** явившиеся непосредственной причиной смерти Б. Г.И..

Таким образом, Кузнецова Г.Г., не желая и не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий в виде причинения смерти Б. Г.И., хотя, умышленно нанося удар металлической частью молотка в жизненно-важную область тела человека – в область головы, и бросая находившуюся в бессознательном состоянии Б. Г.И. на бетонные ступени лестничного марша, при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть возможность наступления таковых последствий, действуя умышленно, причинила Б. Г.И. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшей.

Подсудимая Кузнецова Г.Г. в судебном заседании вину в предъявленном обвинении не признала, пояснила следующее. Она проживает в д. Новороманово с мужем и детьми: М., *** К., *** и Г. *** Она не работает, ухаживает за дочерью в связи с её инвалидностью по заболеванию сахарный диабет, получает пенсию. Б. Г.И. знает давно, они дружили, частенько выпивали, та была позитивным человеком. Она (подсудимая) росла в детском доме, воспоминания о детском доме и школе остались у неё позитивными. Она стала злоупотреблять спиртными напитками после рождения Г., с 2012 года, были конфликты с мужем, он ее избивал. Их семья с 2015 года состоит на учете в ***. 19 февраля 2018 года она ночевала с Глебом у подруги В.А., так как ее избил муж. 20 февраля 2018 года он уехал в ***; перед обедом она с сыном вернулась домой, старшие дети были в школе; ключа от квартиры у неё не было, поэтому она зашла к Б. Г.И., жившей в их подъезде на первом этаже в ***. Б. позвала знакомого, он открыл двери её (подсудимой) квартиры и ушел. Б. зашла к ней, они захотели выпить, она дала Б. 50 рублей, та пошла за спиртным, через 25-30 минут вернулась, сказала, что спиртного ни у кого нет. Она дала ей еще 100 рублей и попросила сходить в магазин, купить вина. Б. вернулась из магазина, сказала, что ничего не купила, т.к. в магазине встретила свою мать. Потом Б. около часа ходила за спиртным в район деревни, называемый ***, принесла 2 бутылки самогона по 0,5 л.. Когда Б. приходила, то не говорила, что с кем-то встречалась, конфликтовала, что её побили, на свое здоровье не жаловалась. Б. свою верхнюю одежду – куртку, шапку сняла и кинула на пол в зале. Они сидели на кухне, выпивали, пели песни, она показывала Б. свои новые платья, никаких ссор не было. Б. сильно опьянела, собралась идти домой, попросила поесть, она ей положила в пакет хлеб и 2 сосиски. Б. верхнюю одежду не одевала, оставила в зале, но забрала свои чуни, понесла их в руке, пошла к выходу, и она (подсудимая) закрыла за ней дверь. Дочь К. в это время была в туалете, потом вышла проводить Б., и тут же забежала в квартиру, сказала, что Б. упала. Она вышла в подъезд и увидела, что Б. лежала на спине на лестнице, ноги были на ступеньках, голова на площадке, чуни разлетелись. Она взяла чуни и поставила их рядом с Б., а К. отправила к Д.С.А., так как она стучалась ко всем соседям, никого не было, а внизу соседи были пьяные. Трогать Б. она не стала. Когда пришла Д.С.А., то в подъезд зашла мать Б. – Б.Л.Ф., которая сказала занести дочь домой – в ***. Она и Д.С.А. занесли туда Б., та была жива, хрипела. «Скорую помощь» никто не вызывал, подумали, что Б. спит пьяная. Так как Б. была тяжелой, то они ее до дивана не понесли, а оставили на полу в коридоре. Пакет и чуни Д.С.А. также занесла в квартиру. В это время пришел ее (подсудимой) муж, начал кричать, лег дома спать. В этот же вечер к ней пришла Б. О., принесла вино, они выпивали до часу ночи, она ей сказала, что её мать упала в подъезде. Потом Б. О. ушла домой на ***. 21 февраля 2018 года около 7-8 часов утра к ним постучалась Ю.И.М., попросила ее спуститься посмотреть мать. Когда они спустились, то она увидела, что Б. накрыта одеялом, и была желтой. Она сказала Ю.И.М., что та, видимо, еще вчера умерла. 21 февраля 2018 года в опорном пункте опрашивали её и дочь. Они дали такие же пояснения. 21 февраля 2018 года к ней приходили сотрудники полиции Б.С.В. и С., спрашивали про вещи Б.. Но она их не нашла, так как муж засунул их под диван. Вечером 21 февраля 2018 года снова пришла Б. О., на её вопрос, что сделать с вещами Б. Г., та ответила, что можно сжечь или выкинуть. Но она убрала вещи в гардероб, чтобы потом отдать сотрудникам. 22 февраля 2018 года её снова вызвали в опорный пункт, она дала объяснение, что Б. в квартиру к ней не заходила, попросила поесть, и потом пошла вниз домой, в подъезде упала на лестнице, что видела её дочь К.. Инспектор Г.Н.С. в её присутствии опрашивала дочку, пояснения были записаны на одном листе (и о том, что дочь видела, как Б. упала сама), а второй лист она (подсудимая) подписала чистым по просьбе инспектора, и впоследствии там оказались показания дочери о том, что она не видела, как Б. упала, а увидела её уже лежащей на лестнице, и что по её (подсудимой) просьбе стала говорить, что Б. у них не была, и что она видела, как та упала. Но таких пояснений дочь не давала. Из опорного пункта она (подсудимая) уходила домой, видела, что сотрудники полиции делали осмотр, фотографировали, снимали отпечатки пальцев, забирали вещи Б.. Потом её снова вызвали в опорный пункт. В опорном пункте сотрудники полиции С. М., Б.С.В., полный мужчина в красной куртке, другие, а затем и следователь Ж., оказали на неё давление, угрожали применить насилие («размазать по стенке, разбить ноги»), махали молотком, говорили, что отправят на зону, заберут детей, не отпускали покормить дочь, мучили пять часов, и в итоге вынудили дать показания против себя. Она написала явку с повинной, со слов следователя Ж. дала показания о том, что распивали с Б. спиртное, в ходе ссоры она ударила Б. молотком в правый висок, та потеряла сознание, и она (Кузнецова), испугавшись, решила сымитировать несчастный случай, вынесла Б. в подъезд, положила на лестницу, но не удержала, и Б. ударилась головой. Она вернулась домой, дочь К. пошла на улицу, увидела лежащую Б., сказала об этом ей, и по её просьбе сходила за Д.С.А., с которой они в присутствии зашедшей в подъезд матери Б. занесли последнюю в квартиру на первом этаже. Такие же показания она дала при допросе подозреваемой, обвиняемой, при проверке показаний на месте происшествия, т.к. следователь Ж., начальник следственного отдела убедили не менять показания, обещали не задерживать, избрать за это меру пресечения в виде подписки о невыезде. Но фактически никакого преступления она не совершала, всё произошла так, как она пояснила в судебном заседании. Она согласилась с предложенной версий событий еще и потому, что у нее бывает такое, что она может что-то сделать и не помнить этого, к тому же не могла объяснить наличие травмы в височной области головы Б.. Первый адвокат не осуществляла должным образом её защиту, впоследствии она поменяла адвоката и решила говорить правду, так как в ее памяти нет этих событий. Давление со стороны сотрудников полиции, следствия оказало на неё значительное влияние, и она вынуждена была дать явку с повинной и показания, уличающие её в том, чего не совершала. Она не может объяснить, почему до судебного заседания не обращалась с жалобами на действия сотрудников полиции.

В связи с существенными противоречиями в показаниях подсудимой Кузнецовой Г.Г. суд на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения огласил ее показания, данные во время предварительного расследования. Она при допросе подозреваемой и обвиняемой, при проверке показаний на месте 22, 23, 27 февраля 2018 года в присутствии защитника – адвоката Антоновой А.И. показала, в том числе, следующее. С Б. Г.И. она знакома около 15-ти лет, знакома и с ее дочерьми. Б. Г.И. может охарактеризовать не с самой лучшей стороны, она очень конфликтная, особенно в состоянии алкогольного опьянения. Проживала Б. Г.И. по ***, у своей дочери – Б. В.. С 19.02.2018 она (подсудимая) употребляла спиртные напитки, выпивала как дома, так и в гостях у своей подруги В.А., у которой находилась с сыном Глебом. 20.02.2018 после 13 часов она с сыном пошла домой, старшие дети находились в школе. Дверь в квартиру была закрыта на замок, она спустилась вниз, Б. Г.И. попросила д. С. открыть дверь. Когда она встретилась с Б. Г.И., каких-либо телесных повреждений она на ней не видела, на состояние здоровья та ей не жаловалась. Они решили с Б. Г.И. выпить, но у нее дома алкоголя не было, тогда Б. ушла купить самогон у местных жителей. Примерно через 10 минут она вернулась с двумя бутылками из стекла 0,5 каждая, при этом на свое состояние здоровья она ей не жаловалась, о том, что за то время, что она ходила за алкоголем, ее кто-то бил, она ей не говорила. Они сели на кухне, стали распивать купленный самогон. Б. Г.И., когда пришла в квартиру, сняла с себя дубленку, бросила ее около дивана в зале, и сидела на кухне в шапке из норки. На кухне они сидели около окна, спиной к нему, она сидела около печи, а Б. Г.И. около кухонного стола с ящиком. Они сидели, выпивали, выпили 1 литр самогона. Через какое-то время со школы вернулась ее дочь. Сначала она с Б. нормально общались, пели песни. В какой-то момент начался словесный конфликт, инициатором была Б., так как стала вести себя вызывающе под действием алкоголя, стала говорить ей что-то про свою дочь Н., это касалось детского дома, в котором она находилась совместно с Н., и от этого у нее остались не самые лучшие воспоминания, и то, что ей говорила об этом Б. Г.И., вызывало болезненные воспоминания, в ответ она напомнила ей, что она тоже не «святая», и летом она давала ей в пользование стиральную машинку «Малютка», которую та продала без ее ведома и согласия. Тогда Б. Г.И. стала снова говорить про детский дом, что она «крыса» и оскорбляла ее нецензурными словами. То, как она о ней отозвалась, как она назвала, ее очень сильно ранило, и тогда она потянулась через сидевшую слева от нее Б. Г.И., и в ящике кухонного стола, находящегося слева от Б. Г.И., достала молоток длиной около 15-20 см, и, держа молоток в правой руке, с размаху ударила Б. Г.И. один раз в височную область справа, так как та сидела слева от нее. Удар она нанесла боковой металлической частью молотка. Когда она наносила ей удар, она находилась от нее на расстоянии около 50 см. и обращена к ней именно правым боком, удар она нанесла с достаточной силой, так как Б. Г.И. по инерции ударилась левой стороной головы об стол, из которого она достала молоток. В это время К.Г.Е. спал, К.Е.Е. находилась в ванной комнате, К.М.Е. находился в школе, К.Е.Е. еще не вернулся из ***, при этом, кто-либо посторонние к ним не приходили. После удара в височную область Б. Г.И. стала хрипеть, завалилась на левой бок, на стол, сразу же потеряла сознание. Она испугалась, что убила Б. Г.И.. Так как никто не видел, как она нанесла Б. Г.И. удар молотком, она решила подстроить все, будто повреждение та получила в результате несчастного случая при падении с лестницы в подъезде. Молоток она положила в печь, которая была справа от нее, а именно, в сковороду. Так как Б. Г.И. не тяжелого веса, она с легкостью взяла ее на руки, и вынесла ее сперва в коридор, а затем в подъезд, положила ее на ступени лестничного марша, между первым и вторым этажом, при этом ноги находились на ступенях, а голова на бетонной площадке, при этом, когда она клала ее на бетон, не сумев удержать ее голову, Б. случайно ударилась затылочной частью о бетонную лестничную площадку, при этом она была в шапке и Кузнецову Г.Г. услышала глухой звук удара. Шапка слетела с головы Б. Г.И., она взяла шапку, вернулась в квартиру, положила ее в рукав дубленки Б. Г.И., взяла обувь Б. Г.И., положила в пакет кусок хлеба и две сосиски, вернулась к Б. Г.И., в одну руку вложила ей пакет, а обувь поставила рядом с ней, чтобы все подумали, будто она уходила от нее и упала, ударившись головой при падении со ступеней. Вернувшись в квартиру, она села на кухню, будто ничего не было, в этот момент из туалета вышла К.Е.Е., и пошла на улицу, при этом, она сразу же вернулась, и сказала ей, что Б. Г.И. упала. О том, как и кто заносил Б. в ***, подсудимая дала показания, аналогичные тем, что были даны в судебном заседании. Ближе к вечеру, около 21 часа 20.02.2018 пришла Б. О., с которой они стали распивать спиртные напитки, при этом она вспомнила, что у нее в квартире находятся дубленка и шапка Б. Г.И.. Она спросила у Б. О., что ей делать с вещами, на что она сказала ей, чтобы она сожгла эти вещи, либо выкинула их. Она убрала их в бендежку в спальной комнате. Потом Б. О. пошла домой, при этом она ей про конфликт с Б. Г.И. ничего не говорила. 21.02.2018 утром к ней пришла К.И., которая сказала ей, что умерла Б. Г.И., на что она сказала «она же вроде еще вчера умерла». Приехавшие сотрудники полиции стали ходить по квартирам, выяснять, что произошло. К ней заходил оперуполномоченный С. М.А., спрашивал, что случилось, и она сказала ему, что Б. Г.И. заходила к ней, просила закуску, что она дала ей хлеб и сосиски в пакете, и она ушла от нее. С. М.А. спросил, где вещи Б. Г.И., но она не стала говорить, что вещи находятся у нее, так как испугалась, что ее привлекут к уголовной ответственности. Когда С. М.А. ушел, она сразу же стала говорить своей дочери, «если кто-то спросит, скажешь, что видела, как Б. Г.И. упала на спину в подъезде», хотя на самом деле это была неправда. Также ее вызывали в опорный пункт, который находится в одном доме, где она проживает, где взяли объяснение. В объяснении она сказала, что ничего не знает, и что ее дочь видела, как Б. Г.И. упала в подъезде. 22.02.2018 г. в дневное время к ней пришли сотрудники полиции, и так как ей трудно держать в себе то, что случилось между ней и Б. Г.И., она решила обратиться с явкой с повинной о совершенном преступлении, а именно ударе молотком в височную часть головы справа Б.. Явка с повинной была подана ей добровольно без физического и морального давления. Также с ее участием был проведен осмотр места происшествия ее квартиры, в ходе которого она указала, где были расположены вещи Б. Г.И. и молоток, которым она наносила ей удар. Хочет пояснить, что удар молотком в правую височную область головы Б. Г.И. она нанесла, так как та говорила обидные вещи, оскорбляла ее, тем самым спровоцировала ее, если бы она не говорила таких слов, то она бы не ударила ее, а просто прогнала бы. Кроме того, она ударила ее молотком не потому, что была пьяная, а потому что она ее спровоцировала. Также, самостоятельно она не вызвала скорую медицинскую помощь, потому что у нее нет телефона ни дома, ни мобильного, кроме того, когда она положила ее в подъезде, она посчитала, что там ходит много людей, и кто-нибудь точно окажет ей помощь. Также, после того, как она и Д.С.А. занесли Б. Г.И. в квартиру, она периодически смотрела, какое ее состояние, и думала, что ее родственники окажут ей помощь, либо сами вызовут скорую медицинскую помощь. Она осознает, что причинила тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть Б. Г.И., так как ударила ее в жизненно важную – височную область молотком от чего она потеряла сознание и стала хрипеть (т. 1, л.д. 45-52).

В ходе проверки показаний на месте она подтвердила данные показания, продемонстрировав свои действия, что было зафиксировано видеосъемкой (т. 1, л.д. 55-64, 65).

При предъявлении обвинения она вину признала полностью, подтвердив прежние показания. Своей дочери она сказала, чтобы та всем сообщила, будто бы видела, что Б. Г.И. самостоятельно упала с лестничного пролета и ударилась головой. Сделала она это потому, что боялась уголовной ответственности. Явку с повинной подтверждает. Показания она давала добровольно, без физического и психического давления со стороны сотрудников полиции и Следственного комитета (т. 1, л.д. 116-118).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 15 мая 2018 года в присутствии адвоката Ленинг М.А. подсудимая Кузнецова Г.Г. вину в предъявленном обвинении признала частично, пояснила, что голову Б. она уронила нечаянно, умышленно она ее не бросала. Показания, которые давала при допросе в качестве подозреваемого, при проверке показаний на месте, при предыдущих допросах в качестве обвиняемой, подтверждает, не оспаривает. Дополнила, что после удара молотком, когда Б. потеряла сознание, та подавала признаки жизни, дышала, хрипела, поэтому она не думала, что убила ее и не желала этого, была напугана. Относительно проведенной ей психолого-психиатрической экспертизы, где она говорила экспертам, что показания якобы давала по принуждению со стороны следователя и полицейских, то такого не было, она просто не знала как себя вести, пыталась себя оправдывать, поэтому и выдумала это. Ее к даче показаний никто не принуждал, насилие к ней не применял (т. 1, л.д. 239-241).

После оглашения показаний подсудимая пояснила, что давала такие показания, но настаивает, что дала их под давлением со стороны сотрудников полиции и следствия; обвинение не признает, она не помнит, чтобы ударяла Б. Г.И. молотком, она не выносила её в подъезд.

Виновность подсудимой Кузнецовой Г.Г. в предъявленном обвинении подтверждается помимо ее показаний, данных в ходе предварительного расследования, показаниями потерпевшей Ю.И.М., свидетелей Б. О.Л., К.Е.Е., Д.С.А., Б.Л.Ф., Ф.Н.В., К.С.И., Г.Н.С., С.М.А., Б.С.В., Ж.А.П., эксперта Ю.Н.В., вещественными доказательствами, письменными материалами уголовного дела, исследованными судом.

Потерпевшая Ю.И.М. в судебном заседании показала, что 20 февраля 2018 вечером она пришла к бабушке Б.Л.Ф., на ***, где осталась ночевать. Бабушка сказала, что 20 февраля 2018 г. их мать Б. Г. занесли из подъезда в ***, т.к. она была пьяной. Утром 21 февраля она (потерпевшая) и Ф.Н.В. ходили посмотреть мать. Б. Г. лежала в коридоре, была в штанах, кофте, чуни стояли рядом. Близко к ней они не подходили, подумали, что спит. Между 16 и 17 часами она вновь спустилась проверить мать – та находилась в том же положении, что показалось ей странным. Она поднялась к Кузнецовой, попросила сходить с ней и проверить, жива ли Б.. Когда они снова спустились, то Кузнецова посмотрела и сказала, что Б. умерла. После этого они позвонили в «скорую», полицию. 22 февраля 2018 г. в морге ей сказали, что у матери закрытая черепно-мозговая травма, и что так не падают. После этого они вернулись в деревню, там уже были сотрудники, делали осмотры квартир, всех опрашивали. Д.С.А. сказала ей, что вещи матери нашли в квартире Кузнецовой. Кузнецову опрашивали в опорном пункте, она (потерпевшая) сидела в ОП до 20-ти часов. Она не слышала, чтобы Кузнецова кричала или чтобы на неё кричали, оказывали давление. В силу своего бойкого характера Кузнецова не могла испугаться, оговорить себя. Она помнит, что Кузнецову после 16-ти часов водили домой, видела, что потом сотрудники несли шапку, дубленку матери, привели в ОП Кузнецову. Всего сотрудников было человек 7: следователи, участковый, эксперты, никто из них на Кузнецову не кричал, ничем не пугал. Полагает, что Кузнецова могла перенести её мать в подъезд, т.к. та была небольшого роста, весом 45-46 кг.. Кузнецову Г.Г. знает, как человека, который может обмануть, ударить; однажды та пробила голову своей свекрови, в другой раз порезала своего мужа. Просит строго наказать виновную.

Свидетель Г.Н.С. (инспектор ***) в судебном заседании показала следующее. В феврале 2018 года она выезжала в д. Новороманово по делу о смерти Б., т.к. свидетелем являлся несовершеннолетний ребенок. Семья Кузнецовых с 2015 года состоит на учете как неблагополучная, родители злоупотребляют спиртным, неоднократно привлекались к административной ответственности. Она (свидетель) опрашивала несовершеннолетнюю К.Е.Е. в присутствии её матери. Девочка сначала говорила, что видела, как Б. спускалась по лестнице, шаталась, обернулась на неё, не удержалась на ногах и упала на спину, на лестницу. Было заметно, что девочка скрывала правду, умалчивала, чувствовалось воздействие матери, которая постоянно смотрела на нее, контролировала глазами. Потом Кузнецова Г.Г. сказала дочери говорить правду. После этого Катя рассказала, что Б. была у них дома, они с матерью выпивали, между ними произошла ссора, Б. кричала, ругалась. А когда через какое-то время девочка пошла на улицу, она увидела лежащую на лестничной площадке без сознания Б.. Девочка вернулась домой и рассказала об этом матери, та отправила её к Д.С.А.. Говорила ли К. о том, что Кузнецова Г.Г. просила её сказать, что она видела, как упала Б., и что Б. у них не было, она (свидетель) не помнит. На очной ставке Катя дала показания, аналогичные первичным объяснениям. Поскольку она (свидетель) давно работает с детьми, неоднократно общалась с Катей, то считает, что Кузнецова Г.Г., как мать, давила на дочь, настроила на такие показания.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя суд ввиду существенных противоречий огласил в части показания свидетеля Г.Н.С., данные во время предварительного расследования, в ходе допроса и очной ставки с К.Е.Е.. Г.Н.С., в том числе показала, что Катя под влиянием родителей может говорить неправду. Когда она (Г.Н.С.) стала задавать К. вопросы о деталях падения Б., в каком положении было ее тело, чем она ударилась, К. замешкалась, стала оглядываться на мать. Сложилось впечатление, что Катя или что-то не договаривает или просто обманывает. Кузнецову Г.Г. сказала дочери: «можешь говорить, как есть». И Катя сказала, что не видела, чтобы Б. падала и чем-то ударялась. И что мама попросила её, чтобы она никому не рассказывала, что Б. была у них в гостях, а если кто-то ее будет об этом расспрашивать, то скажет, что видела, как Б. упала с лестницы, шла без обуви, а обувь несла в руках. То есть, Кузнецова Г.Г. попросила дочь лгать, видимо, у нее были на это причины. Когда К. ей это рассказала, она увидела, как Кузнецова Г.Г. повесила голову и молчала, была обескуражена, что дочь расскажет правду. Рассказанное она (свидетель) зафиксировала в объяснении. Поскольку появились новые обстоятельства, то она пригласила сотрудника уголовного розыска. Позже ей от С.М.А., которой работал с Кузнецовой Г.Г., стало известно, что та призналась в том, что она во время совместного распития спиртного с Б. у себя в квартире и завязавшейся ссоры ударила Б. молотком по голове, а потом на руках вынесла ее в подъезд и бросила на лестничный марш (т. 1, л.д. 223-226, 227-230).

После оглашения показаний свидетель Г.Н.С. подтвердила ранее данные ею показания, пояснив, что некоторые моменты забыла в связи с давностью.

Свидетель Ф.Н.В. показала суду, что Б. Г.И. – её Г.Б.. 20 февраля 2018 года она (свидетель) пошла на работу к 16 часам, слышала, что за стеной у соседей Кузнецовых была гулянка, женские голоса громко разговаривали, спорили. Вернулась она в 21 час. На лестничной площадке были Кузнецова Г. и Б. О., Кузнецова ей сказала: «Представляешь, Б. Г. упала, лежала, как труп на лестничной площадке». Тогда она не придала этому значения, сказав, что надо меньше пить. Бабушка Б.Л.Ф. рассказала, что Б. в *** занесли с лестничной площадки Д.С.А. и Кузнецова. 21 февраля в 09 утра она (свидетель) и Ю.И.М. ходили в квартиру, куда занесли Б. Г., видели, что она лежала на полу в коридоре, укрытая одеялом, подумали, что спит. А в 16 часов Ю.И.М. сказала, что Б. Г. мертва. Кузнецова сначала говорила, что Б. Г. у нее не было, а потом рассказала, что Б. была у нее, она дала ей денег на спиртное, та принесла спиртное, они выпивали, гуляли. И то, что произошло между ними, знает она и Б. Г.. Кузнецову может охарактеризовать как пьющую, в квартире у них громко играет музыка, бывают ссоры, драки в 2-3 часа ночи, на замечания Кузнецова говорила, что как хочет, так и делает. Б. Г. выпивала, по характеру была спокойной, но если ее задеть, то бывала буйной, ругалась словесно. Считает, что Б. Г. по своей воле не оставила бы свои вещи в чужой квартире, забрала бы их обязательно. 23-24 февраля 2018 года Кузнецова Г. говорила ей, что не убивала Б. Г., что сотрудники полиции вынудили её признаться, ночь издевались над ней, били ниже пояса. Но она (свидетель) ей не верит, т.к. та обманчивый человек. Полагает, что Кузнецова Г. могла вынести Б. Г., т.к. та была небольшая и худая около 50-ти кг, ростом 1,55 м.

Свидетель Б. О.Л. в судебном заседании пояснила, что её мать Б. Г.Г. проживала с ней по *** ***, но 18-19 февраля 2018 года она запила, была в квартире дочери Веры, по ***. Когда мать уходила, то телесных повреждений у нее было. Она (свидетель) мать не избивала, никаких телесных повреждений у матери не было, та на состояние здоровья не жаловалась. 20 февраля 2018 года она искала мать, ей сказали, что та «гулеванит» у Кузнецовой. Когда она поднялась к Кузнецовой, то та сказала, что всё нормально, что Б. Г. была пьяная, поэтому они с Д.С.А. унесли ее на первый этаж. Она (свидетель) осталась у Кузнецовой, они с ней выпивали, она хотела пойти посмотреть мать, но Кузнецова сказала не ходить, что всё нормально, она спит. Ближе к ночи она ушла домой, в квартиру к матери не заходила. На другой день от Ф.Н.В. В. она узнала, что их мать умерла. Она снова пришла к Кузнецовой Г., та показала дубленку, шапку ее матери, сказала, что не знает, как они у нее очутились, предположила, что ей их подкинули, спрашивала, что с ними делать. Она (свидетель) сказала, что их можно сжечь. Потом их увозили в отдел, она узнала, что Кузнецова дает признательные показания о том, что она убила Б.. Но потом Кузнецова говорила ей, что у неё «выбили признанку», что она не виновата, что Б. пошла вниз и сама упала в подъезде, что это видела её дочь К..

Свидетель Б.Л.Ф. в зале суда пояснила следующее. Б. Г.И. приходилась ей дочерью. 20 февраля 2018 года в 16-м часу она видела дочь в магазине, побоев у неё не было, дочь не жаловалась, чтобы ей кто-то наносил телесные повреждения, чтобы у нее с кем-то были конфликты. Б. Г. была выпившей, в верхней одежде. Потом она (свидетель) возвратилась домой на Рабочую, 40 – 14, и увидела в подъезде дочь, лежащую спиной на лестничной площадке. Там же были Кузнецова Г. и её дочь К.. Кузнецова Г. сказала, что Г. упала, а К. сказала, что «т. Г. упала, а мы её тащили». Потом К. сходила за Д.С.А., та пришла, и они унесли дочь в квартиру на 1-й этаж. Была ли дочь в сознании, она не знает. Рядом с дочерью лежали чуни. На вопрос, где одежда дочери, Кузнецова Г. ответила, что она так была. Полагает, что Кузнецова Г. с учетом своих физических данных могла вынести Б. из квартиры. Считает, что Кузнецова всех обманула, убедив, что Б. просто в состоянии опьянения, позвав на помощь Д.С.А.. Ей (свидетелю) не известны факты, чтобы дочь в состоянии алкогольного опьянения где-то падала, лежала, она была спокойной, не конфликтной.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ ввиду существенных противоречий суд по ходатайству стороны защиты огласил в части показания свидетеля Б.Л.Ф., данные ею во время предварительного расследования. Она, в том числе, показала, что дочь часто злоупотребляла спиртными напитками, пила запоями по несколько недель, при этом в состоянии алкогольного опьянения агрессивной не становилась, но была очень разговорчивой, могла сказать человеку все, что думает о нем. Когда она (свидетель) увидела Б. Г.И., которая лежала на бетонной площадке, то сперва не придала этому значению, так как в состоянии алкогольного опьянения дочь часто лежала, где попало (т. 1, л.д. 96-99).

После оглашения показаний Б.Л.Ф. пояснила, что не оспаривает, что могла дать такие показания.

Свидетель Д.С.А. в судебном заседании показала следующее. 20 февраля 2018 года в начале 18-го часа к ней пришла ФИО3, сказала, что ее зовет мама, что якобы Б. Г. упала, лежит в подъезде, надо вызвать врача. Когда она пришла, то увидела в подъезде Кузнецову Г., Б.Л.Ф.. Б. Г. лежала головой и половиной торса на площадке, а ногами на трех ступенях. Она была в кофте, штанах, чуни стояли рядом и ровно, а на палец был намотан черный пакет. Кузнецова сказала, что Б. шла вниз, разговаривала с К. и упала задом. Кузнецова не говорила про то, что Б. была у неё. Она (свидетель) побила Б. Г. по щекам, покрутила, телесных повреждений не увидела, решили, что Б. пьяная спит. Тогда она с Кузнецовой Г. занесли Б. в квартиру на первом этаже. Подсудимая вела себя адекватно, была выпившей. В квартире Б. Г. пыталась что-то бубнить. По характеру она была безобидной, но выпивала, могла не дойти до дома, прилечь. Б. Г. была худой, ее можно было взять подмышки и дотащить. Врача вызывать не стали, потому что крови не было.

Свидетель К.С.И. в судебном заседании пояснил, что 20 февраля 2018 года к нему обратились Кузнецова и Б., просили помочь открыть двери квартиры Кузнецовых, т.к. не было ключа. Телесных повреждений на Б. он не видел. Он им помог, они обе и дети Кузнецовой зашли в квартиру, а он ушел.

Свидетель К.Е.Е. в судебном заседании пояснил следующее. Кузнецова Г.Г. является его женой, Б. Г.И. знал по селу. 20 февраля 2018 года в 9:00 он уехал в Юргу, приехал в 16 часов. Зашел в подъезд дома, там были его жена, Б.Л.Ф. и Д.С.А.. Жена и Д.С.А. заносили в *** Б. Г., он подумал, что она пьяная. Дочь сказала, что Б., вроде, упала с лестницы, он не придал этому значения, так как она и раньше часто падала пьяной. Б. была в трико и кофте. Он поднялся домой и лег спать. Он просыпался, слышал, что жена и Б. О. были у них, выпивали. На другой день Ю.И.М. сказала, что Б. умерла. 22 февраля 2018 года приехали сотрудники. У них в квартире изъяли молоток, вещи Б. – дубленка и шапка лежали в гардеробе. 22 февраля 2018 года от жены ему стало известно, что она и Б. час-полтора до его приезда выпивали у них, что жена устраивала «примерки», потом отправила Б. домой. И что ее обвиняют в том, что она убила Б. молотком; жена говорила, что сотрудники полиции выбили показания путем запугивания, говорили, что заберут детей, угрожали молотком, не отпускали покормить дочь. Телесных повреждений у супруги он не видел. Дочь сказала ему, что Кузнецова и Б. выпивали вместе, разговаривали, потом дочь пошла на улицу, за ней пошла Б., и упала при ней. Катя сказала об этом матери, и та отправила ее к Д.С.А.. Молоток обычно лежал в духовке печки, либо в тумбочке или в ящике кухонного стола. Б. Г. иногда заходила к ним, они выпивали, она могла вещи оставлять у них, а потом забирать, поскольку жила на первом этаже. Также показал, что жену смутило наличие двойной травмы, она подумала, что, может быть, она в состоянии аффекта ударила Б., так как до этого она однажды в состоянии аффекта ударила его ножом, и тогда она этого не помнила.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ ввиду существенных противоречий в показаниях суд по ходатайству стороны обвинения огласил показания свидетеля К.Е.Е., данные в ходе предварительного расследования 28 февраля 2018 года. Он, в том числе, показал следующее. Дочь сказала ему, что Б. Г.И. упала с лестницы. Кузнецова Г.Г. рассказала, что она и Б. Г.И. сидели у них в квартире, выпивали спиртное, после чего Б. Г.И. пошла домой, и упала на лестнице, при этом жена ему не говорила, чтобы кто-то видел, что Б. Г.И. упала с лестницы. По поводу того, что произошло, Кузнецова Г.Г. не рассказала ему до сих пор, поэтому он не знает, что произошло между ней и Б. Г.И. 20 февраля 2018 у них в квартире. Не знает, почему Кузнецова Г.Г. не рассказала ему обо всем, что случилось, и для чего ее забирали в *** и на опорный пункт полиции (т. 1, л.д. 86-89).

После оглашения показаний свидетель К.Е.Е. пояснил, что давал такие показания из-за боязни следователя. 28 февраля 2018 года он уже знал от жены, что она оговорила себя под давлением сотрудников полиции, но не стал на допросе говорить об этом по согласованию с женой, так как следователь Ж.А.П. советовал не упоминать про давление и угрозы сотрудников полиции, что так будет лучше для жены. Потом они обратились к другому адвокату, решили говорить правду.

Свидетель С. М.А. (***), в судебном заседании пояснил, что 22 февраля 2018 года он выезжал в составе следственно-оперативной группы в д. Новороманово. Он брал объяснение от Кузнецовой Г.Г., она пояснила, что 20 февраля 2018 года Б. Г.И. после распития спиртного пошла от неё вниз, упала на лестницу, Кузнецова и Д.С.А. занесли её в квартиру, а утром обнаружили мертвой. После того, как сотрудник *** опросила ФИО3, которой Кузнецова Г.Г. сказала, говорить правду, то сама Кузнецова Г.Г. пояснила, что 20 февраля 2018 года она и Б. на кухне распивали спиртные напитки, произошла ссора, она взяла из ящика стола молоток и молотком ударила Б. в правый висок, та потеряла сознание. Кузнецова Г.Г. испугалась и вынесла Б. в подъезд, положила на лестницу, но по дороге, когда Кузнецова ее укладывала, Б. упала головой на лестницу. После этого, Кузнецова Г.Г. добровольно написала явку с повинной такого же содержания. Явку принимал он, никакого морального, психического давления или физического воздействия на нее не оказывалось, никто ей не угрожал. Он также участвовал при проверке показаний Кузнецовой Г.Г. на месте, при этом, велась видеосъемка, участвовал адвокат, Кузнецова Г.Г. рассказала то же самое, что и в явке с повинной.

Свидетель Б.С.В. (***) в судебном заседании показал, что в феврале 2018 года он и помощник участкового С. выезжали в ***, ***, где был обнаружен труп Б. Г.Г.. Когда они подъехали, к ним подошла Кузнецова Г., которая говорила со своей дочерью Катей, и сказала, что Б. упала с лестницы, что ее дочь К. видела это, потом дочь сходила за Д.С.А., и они вдвоем занесли Б. в квартиру. К. сказала им (сотрудникам), что «баба Г. шла задом, упала и ударилась головой». На следующий день они узнали, что на трупе обнаружено две точки приложения ударов, поэтому снова выезжали в *** От сотрудников он узнал, что Б. была в гостях у Кузнецовой, между ними произошел конфликт, ссора, и Кузнецова нанесла молотком удар по голове Б., затем вынесла Б. на лестничный марш, сказала дочери Кате пойти к Д.С.А. и сказать, что Б. упала. Кузнецова говорила, что когда клала Б. на лестницу, та ударилась головой. В опорном пункте Кузнецова Г.Г. при нём также говорила, что ударила Б. молотком в висок. Давления на Кузнецову Г.Г. никто из сотрудников не оказывал, ничем не угрожал. Ему известно, что Б. злоупотребляла спиртным, но в агрессии ее он не замечал, хотя она скандальная.

Свидетель защиты П.О.Ю. в судебном заседании показала, что с 2007 года знает Кузнецову и Б.; о случившемся ей известно только со слов жителей деревни, поскольку все говорили о том, что Кузнецова убила Б.. Последний раз с Кузнецовой она виделась зимой 2018 года, та говорила о её допросе в опорном пункте милиции, но подробности разговора она (свидетель) не помнит.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ в связи с существенными противоречиями в показаниях суд по ходатайству стороны обвинения огласил показания свидетеля П.О.Ю., данные в ходе предварительного расследования. Она, в том числе, показала, что в один из дней в марте 2018 года ей позвонила Кузнецова Г., спросила, можно ли к ней зайти домой взять закурить. Кузнецова пришла и сказала, не боится ли она ее, ведь все говорят, что она убила Б.. Она ей сказала, что ей все равно, что произошло, это не ее дело. Тогда Кузнецова стала ей говорить, что она никого не убивала, что ее заставили так сказать сотрудники полиции, что она вынуждена была во всем признаться, и дать признательные показания. С ее слов, она якобы этого не делала, а после того, как она с Б. распили спиртное в тот день в феврале 2018 года и Б. пошла куда-то, она упала с лестницы и ударилась, все это, якобы видела ее дочь ФИО3. Никаких подробностей Кузнецова ей не рассказывала, а она не интересовалась. Уже в мае она снова встретилась с Кузнецовой, и она попросила ее дать показания в случае вызова к следователю об их разговоре в марте 2018 года (т. 2, л.д. 41-43).

После оглашения показаний свидетель П.О.Ю. подтвердила, что давала такие показания; добавила, что между ней и Кузнецовой Г.Г. дружеских отношений нет, ранее таких разговоров не было; по её мнению, Кузнецова Г.Г. может приукрасить и обмануть.

Свидетель защиты несовершеннолетняя К.Е.Е., ДД.ММ.ГГГГ г.р., допрошенная в присутствии законного представителя К.Е.Е. и педагога Щ.И.С., в судебном заседании, в том числе, показала, что когда она пришла из школы в 13-14 часов, то её мама и Б. Г. находились в кухне, разговаривали, всё было хорошо. Потом Б. пошла домой, а мама попросила её (свидетеля) проводить Б., т.к. та была пьяной. Она (свидетель) зашла в туалет, потом пошла в подъезд за Б. Г., видела, что Б. шла по лестнице, несла в руках черный пакет и сапоги, была без шапки и пальто. Потом Б. повернула к ней, посмеялась, запнулась и упала спиной на лестницу. Она, когда Б. начала падать, забежала домой, сказала об этом маме. Потом они вышли с мамой в подъезд, Б. лежала на спине с открытыми глазами. Пакет и сапоги (чуни) выпали из рук, лежали на площадке. Она (свидетель) сходила за Д.С.А., вернулась в подъезд, видела, как мама и Д.С.А. заносили Б. в квартиру на 1-м этаже. Здесь же была и бабушка Люба (Б.Л.Ф.). Она также потом видела, что пальто и шапка Б. лежали на диване в зале их квартиры.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ в связи с существенными противоречиями в показаниях суд по ходатайству стороны обвинения огласил показания свидетеля К.Е.Е., данные в ходе предварительного расследования. 11 мая 2018 года она, в том числе, показала, что после 13 часов она пришла домой, там находились ее мама – Кузнецова Г.Г. и Б. Г.И., с которой они сидели на кухне, распивали спиртные напитки. Она пошла в зал, мама и Б. Г.И. продолжали сидеть на кухне, она услышала, что они громко о чем-то разговаривают, Б. Г.И. «материлась». Потом она решила пойти погулять, зашла в туалет. Затем она вышла из квартиры, увидела, что Б. Г.И. стоит посередине лестницы, держится левой рукой, в которой у нее был пакет, за периллу, а в другой руке у нее находились ее сапоги, при этом ее верхняя одежда, а также шапка находились у них в квартире. Направлена она была спиной вниз, и, увидев ее, она стала падать вниз спиной, при этом она не видела, как именно она упала, и ударялась ли она обо что-либо, так как испугалась и побежала домой к маме. Мама сказала ей, чтобы она сбегала к Д.С.А. т. Свете и та вызвала скорую медицинскую помощь. Когда она спускалась вниз, Б. Г.И. лежала головой на лестничной площадке, а ногами на лестнице, спиной вниз, при этом она «храпела». Она сбегала к Д.С.А., они с ней побежали в подъезд, где уже находилась бабушка – мать Б. Г.И., а также ее мать. Как она увидела, её мать и Д.С.А. понесли Б. в квартиру на первом этаже, а она в этот момент побежала гулять на улицу, и что происходило дальше – она не знает (т. 1, л.д. 204-207).

На очной ставке со свидетелем Г.Н.С. 15 мая 2018 года свидетель К.Е.Е. пояснила, что видела, как Б. спускалась по лестничному маршу в подъезде их дома, как она оглянулась на нее, засмеялась и упала на лестницу, как она упала и чем ударилась, она не видела. Она не может объяснить, почему она рассказывала инспектору в объяснении, что не видела, как Б. упала, а ее к этому подговорила мама. Она не может пояснить, как произошло, что она давала такие пояснения, не хочет в этой части рассказывать (начинает плакать) (т. 1, л.д. 227-230).

Свидетель защиты С.Н.Г. в судебном заседании показала, что об обстоятельствах смерти Б. Г.И. она ничего не знает, саму Б. Г.И. также не знала. В феврале 2018 года ей позвонила её сестра Кузнецова Г.Г., была в состоянии алкогольного опьянения, плакала, говорила, что взяла на себя то, чего не делала. Потом рассказала, что призналась в убийстве Б. Г. под давлением сотрудников полиции, что её вынудили так сказать, иначе хотели ударить головой о стенку, молотком по ноге и не отпускали домой покормить дочь. Сестра сказала, что сначала она могла не помнить, а потом всё вспомнила. Они сидели с Б. Г., выпивали, она показывала Б. Г. наряды, потом она захотела спать, Б. Г. ушла, её дочь Катя увидела, что Б. Г. упала, и сестра с кем-то унесли её в другую квартиру, где ту обнаружили мертвой.

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ в связи с существенными противоречиями в показаниях суд по ходатайству стороны обвинения огласил показания свидетеля С.Н.Г., данные в ходе предварительного расследования. 18 мая 2018 года она, в том числе, показала, что в феврале 2018 года ей позвонила Г., она была пьяна и стала рассказывать, что призналась полиции в преступлении, а именно в убийстве Б.; что призналась в этом вынуждено, что, якобы, она не помнит, что происходило в тот вечер, может, такое и было, что она ударила ее молотком по голове, но она этого не помнит, просто предполагает. Г. ничего не говорила о том, что ее кто-то мог принуждать к даче показаний, ссылалась просто на запамятование, а показания давала, выдумав их. Потом Г. сказа, что Б. действительно была у нее в гостях, они выпивали, потом Б. ушла, а позже с улицы пришла дочь Г. Катя и рассказала, что видела, как Б. упала в подъезде. После этого они еще несколько раз созванивались, Г. говорила, что она не виновата в смерти Б., но при этом ничего конкретного она не говорила (т. 2, л.д. 44-48).

После оглашения показаний свидетель С.Н.Г. подтвердила, что давала такие показания; добавила, что не сказала об угрозах сотрудников полиции по просьбе Кузнецовой Г.Г.; что не знает, насколько говорит правду Кузнецова Г.Г..

Виновность подсудимой Кузнецовой Г.Г. в совершении вышеуказанного преступления подтверждается также следующими письменными доказательствами.

Как видно из постановления, уголовное дело возбуждено 22 февраля 2018 года по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, по факту обнаружения трупа Б. Г.И., на основании рапортов о том, что 22.02.2018 в 10 часов 50 минут поступило сообщение о том, что при исследовании трупа Б. Г.И. установлено, что причиной ее смерти явилась закрытая черепно-мозговая травма; 22.02.2018 в 16 часов 45 минут Кузнецова Г.Г. обратилась с явкой с повинной о совершенном преступлении (т. 1, л.д. 2, 3, 43).

Протоколом осмотра места происшествия от 22 февраля 2018 года и фототаблицей к нему подтверждается, что осмотрена ***. В кухне квартиры в открытой духовке обнаружен слесарный молоток, изъят с места происшествия. В бендежке в комнате квартиры обнаружены и изъяты: меховая шапка и дубленка, принадлежащие Б. Г.И.. С предметов в квартире изъяты следы рук, зафиксированные на 6 отрезках липкой ленты. Осмотр произведен с участием подсудимой Кузнецовой Г.Г., о чем в протоколе в соответствующих графах имеются её подписи (т. 1, л.д. 4-12).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 21 февраля 2018 года, осмотрена квартира по адресу: ***. В ходе осмотра обнаружен труп Б. Г.И., который располагается на спине в проходе из коридора в зал квартиры; накрыт одеялом; рядом с трупом находятся пакет с продуктами и чуни (т. 1, л.д. 20).

Согласно протоколу осмотра места происшествия и фототаблице к нему от 22 февраля 2018 года, осмотрен подъезд *** дома по адресу: ***. Участвующая в ходе осмотра Б.Л.Ф. рукой указала место на лестничной площадке между первым и вторым этажами, где она увидела лежащую дочь Б. Г.И.. Кроме этого, осмотрена *** этого же дома где 21.02.2018 обнаружен труп Б. Г.И.. В ходе осмотра изъят черный полиэтиленовый пакет с двумя сосисками и куском хлеба, а также обувь Б. Г.И. – чуни (т. 1, л.д. 37-42).

Данными протокола и постановлений от 27 февраля 2018 года подтверждается, что были осмотрены: 1) дубленка, шапка, принадлежащие Б. Г.И., слесарный молоток, следы рук на 6 отрезках липкой ленты; 2) чуни, черный полиэтиленовый пакет с двумя сосисками и куском хлеба. Все указанные предметы приобщены к делу в качестве вещественных доказательств; 6 отрезков липкой ленты со следами рук хранятся в материалах уголовного дела; дубленка, шапка, молоток, чуни хранятся в камере вещественных доказательств *** ***, пакет с продуктами возвращен подозреваемой Кузнецовой Г.Г. (т. 1, л.д. 107-109, 110, 111).

Согласно Заключению эксперта *** от 23 марта 2018 года судебно- медицинской экспертизы трупа: причиной смерти Б. Г.И., ДД.ММ.ГГГГ г.р., явился отек, вклинение головного мозга в большое затылочное отверстие, в результате закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождающейся кровоизлияниями под оболочки и в вещество головного мозга, что подтверждается результатами судебно-гистологического исследования (акт *** от 21.03.18г.).

Давность наступления смерти, согласно стадии выраженности трупных явлений, в пределах 1-2-х суток до момента исследования трупа 22.02.18 г. в 08.40 ч..

При исследовании трупа обнаружена: *** Других телесных повреждений не обнаружено.

Потерпевшая по отношению к нападавшей (ему) в момент причинения телесных повреждений могла находиться в любом положении, но так, чтобы правая височная область была доступна для нанесения повреждения.

Течение всех черепно-мозговых травм строго индивидуально, может сопровождаться потерей сознания, в связи с чем, достоверно ответить на поставленный вопрос не представляется возможным, но учитывая объем данной закрытой черепно-мозговой травмы, полагает, что совершение активных действий в данном случае невозможно.

При судебно-химическом исследовании (акт №1081 от 07.03.2018г.) обнаружен этиловый спирт в крови 2,4 промилле, в моче 4,2 промилле, что применительно к живым лицам соответствует средней степени алкогольного опьянения.

Учитывая морфологическую характеристику кровоизлияний:

– в височную области головы: овально-вытянутое горизонтальное сочное темно-красное, сразу над проекцией верхнего полюса правой ушной раковины 11х6х0,3см более утолщенное у конца к лобной области, нельзя исключить его образования от удара длинником металлической части молотка;

– в затылочной области головы – менее интенсивное, тонкое округлое очаговое по средней линии 7х6см, нельзя исключить его образование при ударе затылочной областью головы о ступени лестничного марша, а также о твердую плоскую поверхность, либо выступающие предметы (т. 1, л.д. 150-152, 153-155).

Согласно Заключению эксперта (дополнительному) *** от 13 апреля 2018 года, экспертизы трупа Б. Г.И., ***., закрытая черепно-мозговая травма, включающая в себя весь комплекс повреждений, могла образоваться при обстоятельствах, указанных подозреваемой Кузнецовой Г.Г. в ходе проверки показаний на месте, а именно от удара длинником металлической части молотка в височную область справа, и при ударе затылочной областью головы о ступени лестничной площадки (т. 1, л.д. 186-188).

Согласно Заключению эксперта (дополнительному) *** от 15 мая 2018 года экспертизы трупа Б. Г.И., *** закрытая черепно-мозговая травма, включающая в себя весь комплекс повреждений, образовалась от не менее двух воздействий твердым тупым предметом в правую височную область головы (1) и в затылочную область головы (1) в короткий промежуток времени друг за другом, находятся в прямой причинной связи с наступлением смерти. В связи с чем, разграничить первое и второе воздействие твердым тупым предметом по степени тяжести не представляется возможным, так как оба воздействия в своей совокупности привели к образованию закрытой черепно-мозговой травмы и стоят в прямой причинной связи с наступлением смерти (т. 1, л.д. 196-198).

Согласно Заключению эксперта (дополнительному) *** от 18 октября 2018 года экспертизы трупа Б. Г.И., *** г.р., данная черепно-мозговая травма не могла образоваться при однократном падении с высоты собственного роста на твердую поверхность (бетонную лестничную площадку). Учитывая объем данной закрытой черепно-мозговой травмы, полагает, что совершение активных действий в данном случае невозможно (т. 2, л.д. 203-206).

Как следует из Заключения эксперта *** от 13 марта 2018 года медико-криминалистической судебной экспертизы вещественных доказательств, каких-либо видимых наружных механических повреждений на представленной на экспертизу меховой шапке не обнаружено. В данном случае нельзя достоверно исключить или подтвердить возможность обязательного образования каких-либо повреждений на меховой шапке в результате ударного воздействия любой частью (частями) такого тупого твердого предмета, которым является представленный на экспертизу молоток (т. 1, л.д. 164-167).

Согласно протоколу осмотра документов и постановлению от 15 мая 2018 года, осмотрен протокол объяснения несовершеннолетней К.Е.Е. от 22.02.2018 г., составленный Г.Н.С.. Опрос проводился с участием законного представителя Кузнецовой Г.Г.. Из текста следует, что первоначально К.Е.Е. пояснила, что она «увидела, что Б. Г.Б. спускалась по лестнице на первый этаж, она шаталась, держалась за периллу. После чего Г.Б. обернулась, увидела ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ и стала смеяться, сделала два шага и упала на спину. Я сильно испугалась и забежала обратно домой. Все рассказала своей маме». Далее по тексту на 2-м листе зафиксированы следующие объяснения К.Е.Е.: «Хочу дополнить и сказать правду, как было. Г.Б. была у нас дома, она находилась на кухне, там они вместе пили спиртное. Они поругались, я собиралась на улицу, перед выходом я пошла в туалет, а когда вышла с туалета я оделась и пошла гулять. Когда я вышла из дома, на лестничной площадке внизу лежала Б.. Я испугалась и забежала домой и рассказала об этом маме… Мама и сказала, чтобы я никому не говорила о том, что Б. была у нас. И сказала мне, чтобы я, если будут спрашивать, сказала, что Б. упала, и я это видела. Я не видела, как она падала. Я увидела, когда уже Б. лежала». Далее следует рукописный текст Кузнецовой Г.Г. «Дочь опрошена в моем присутствии с ее слов записано верно, и мной прочитано. Подпись». Объяснение признано иным документом и приобщено к уголовному делу в качестве доказательства, хранится в материалах уголовного дела (т. 2, л.д. 1-7, 8-9; т. 1, л.д. 27-28).

Суд, исследовав все предложенные сторонами обвинения и защиты доказательства, пришёл к выводу, что причастность Кузнецовой Г.Г. к совершению инкриминируемого ей преступления установлена, подтверждается названными выше показаниями потерпевшей, свидетелей, показаниями самой Кузнецовой Г.Г., данными в ходе предварительного расследования, вещественными доказательствами и письменными материалами дела, которые составлены и оформлены надлежащим образом.

Судом не установлено нарушений норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при получении письменных доказательств. У суда нет оснований сомневаться в объективности и достоверности приведенных письменных материалов дела, в том числе, в заключениях судебных экспертиз (которые проведены в соответствии с требованиями закона, компетентными специалистами, являются полными и объективными, сомнений и неясностей у суда не вызывают, подтверждают сведения о способе, характере, локализации и механизме причиненных Б. Г.И. телесных повреждений).

Доводы защиты о том, что заключения судебно-медицинских экспертиз трупа Б. Г.И., проведенных экспертом Ю.Н.В., некачественны, составлены с процессуальными нарушениями, по мнению суда, являются неосновательными и беспочвенными.

Суд не усматривает противоречий в вводной, описательной, исследовательской частях вышеназванных Заключений ***, ***, ***, *** (основного и дополнительных) и в выводах эксперта Ю.Н.В., которая дала ответы на все вопросы, поставленные как ранее следователем, так и сторонами в ходе судебного разбирательства, будучи в каждом случае предупрежденной об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Экспертизы проведены в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и соответствующими приказами, что отражено в исследовательской части заключений.

В судебном заседании 14 ноября 2018 года была допрошена эксперт Ю.Н.В., и ею даны объективные, полные, аргументированные и ясные ответы на все поставленные стороной защиты вопросы. Эксперт разъяснила, что оба телесные повреждения (в височной области справа и в затылочной области) причинены Б. Г.И. в очень короткий промежуток времени, друг за другом, что подтверждается идентичными кровоизлияниями с сосудистой и сосудисто-лейкоцитарной реакцией. Учитывая, что при совокупности повреждений, входящих в закрытую черепно-мозговую травму, первый удар (как правило) приводит к потере сознания, и, учитывая большой объем травмы, большой объем кровоизлияний во все отделы головного мозга, наличие субдуральной гематомы, эксперт полагает, что совершение потерпевшей активных действий в данном случае невозможно. Эксперт также указала, что отсутствие у Б. Г.И. в правой височной области участка волос не является телесным повреждением, а может быть следствием заболевания, выпадения волос, либо вырывания в давнем времени, и никак не связано с воздействием в правую височную область – с телесным повреждением, входящим в закрытую черепно-мозговую травму. Наличие алкоголя в крови увеличивает время свертываемости крови.

Суду не представлено доказательств наличия сомнений в обоснованности заключений или наличия противоречий в выводах экспертиз. У суда нет оснований не доверять заключениям и пояснениям эксперта Ю.Н.В.; сомнений в компетентности эксперта, в наличии соответствующего образования и квалификации не возникло; противоречий, неясности и неполноты ответов на поставленные вопросы, какой-либо заинтересованности эксперта в исходе дела (в том числе, какого-либо воздействия со стороны обвинения) в судебном заседании не установлено.

Не возникло у суда сомнений в правдивости показаний потерпевшей и свидетелей стороны обвинения. Проанализировав показания потерпевшей Ю.И.М., свидетелей Б. О.Л., К.Е.Е. (в период расследования), Д.С.А., Б.Л.Ф., Ф.Н.В., Г.Н.С., С.М.А., Б.С.В., Ж.А.П. в совокупности с другими доказательствами, учитывая, что их показания в целом последовательны, не содержат существенных противоречий, не противоречат друг другу и другим исследованным доказательствам, объективно согласуются между собой и с показаниями подсудимой Кузнецовой Г.Г., данными в период предварительного расследования, отражают истинную картину произошедшего, обладают достаточной полнотой; в судебном заседании не установлено оснований для оговора ими подсудимой, либо личной или иной заинтересованности в исходе дела, суд приходит к выводу, что они являются допустимыми и относимыми доказательствами по делу, подтверждающими место, время и обстоятельства совершения Кузнецовой Г.Г. преступления.

Оснований для признания каких-либо из вышеназванных доказательств недопустимыми, об исключении их из доказательственной базы суд не находит.

Ходатайство стороны защиты (заявлено в прениях) о признании недопустимыми доказательствами объяснения несовершеннолетнего свидетеля К.Е.Е. от 22 февраля 2018 года (т. 1, л.д. 27-28) (т.к. не участвовал педагог, не разъяснена ст. 51 Конституции РФ, право на участие защитника, на 2-м листе нет записей и подписи свидетеля) и протокола проверки показаний подозреваемой Кузнецовой Г.Г. на месте от 23 февраля 2018 года (т. 1, л.д. 55-64) (т.к. следственное действие проводилось в ночное время) удовлетворению не подлежит в соответствии со ст. 75 УПК РФ, поскольку нарушений норм уголовно-процессуального закона при их получении не установлено. Так, при получении объяснений от К.Е.Е. положения ст. 51 Конституции РФ разъяснялись, на участии адвоката не настаивали, объяснение взято в рамках доследственной проверки, не является допросом, поэтому педагог не привлекался, в объяснении имеются записи законного представителя Кузнецовой Г.Г. о том, что в её присутствии со слов дочери записано верно и прочитано. Проверка показаний на месте проводилась при участии адвоката Антоновой А.И., возражений против проведения данного следственного действия от участников не поступало. Все значимые обстоятельства (как располагались в кухне подсудимая и потерпевшая, откуда взяла и каким образом нанесла удар молотком, как взяла потерпевшую, пронесла по кухне, коридору, вынесла в подъезд, как положила её на лестницу, как та ударилась головой, как зажала в её руке пакет и т.п.) были воспроизведены самой подозреваемой Кузнецовой Г.Г. (при этом, она не говорила, что в вечер тех событий входная дверь была закрыта на крючок).

Суд не учитывает как доказательство явку с повинной Кузнецовой Г.Г. (т. 1, л.д. 36), поскольку она принята в отсутствие защитника, и в судебном заседании не подтверждена подсудимой Кузнецовой Г.Г..

В судебном заседании не установлена причастность иных лиц к нанесению Б. Г.И. ударов, в результате которых причинена закрытая черепно-мозговая травма, повлекшая ее смерть, что подтверждается совокупностью представленных суду доказательств.

Мотивом преступления послужили личные неприязненные отношения, возникшие в результате конфликта между подсудимой и потерпевшей, а также противоправное поведение потерпевшей Б. Г.И., явившееся поводом для преступления (Б. Г.И. оскорбляла подсудимую).

Нанесение удара молотком (и в квартире Кузнецовых) подтверждается также протоколами осмотра места происшествия, в ходе которых изъяты молоток, предметы одежды потерпевшей Б. Г.И.; протоколами осмотра данных вещей, постановлениями о приобщении их к делу в качестве вещественных доказательств.

Суд критически относится к показаниям подсудимой Кузнецовой Г.Г. о том, что она оговорила себя под давлением и угрозами со стороны сотрудников полиции, следствия, т.к. её доводы не нашли подтверждения в судебном заседании. Так, свидетели С. М.А., Б.С.В., потерпевшая Ю.И.М. показали, что в опорном пункте сотрудники полиции не угрожали Кузнецовой Г.Г., не принуждали дать показания, уличающие её в совершении преступления. Об этом говорит и то, что в первом объяснении 21 февраля 2018 года Кузнецова Г.Г. (в том же опорном пункте, тем же сотрудникам, в той же обстановке) не поясняла, что нанесла Б. Г.И. удар молотком, что та потеряла сознание, и, что, испугавшись, в целях сокрытия преступления, она вынесла последнюю в подъезд. Поддерживать эту линию защиты она имела реальную возможность, но, как пояснила в дальнейшем, не могла держать в себе случившееся, решила рассказать правду.

Свидетель Ж.А.П. (следователь ) в судебном заседании показал, что он возбуждал уголовное дело в отношении Кузнецовой Г.Г., проводил осмотр места происшествия, допрашивал Кузнецову Г.Г., производил проверку ее показаний на месте, предъявлял обвинение, производил допрос свидетелей, потерпевшей. Вначале Кузнецову Г.Г. говорила, что Б. Г.И. в квартиру не заходила, а лишь попросила поесть; потом она стала говорить, что Б. Г.И. была у неё, они распивали спиртное, затем Б. пошла домой и упала на лестницу, и это видела её дочь К.. ФИО4 Г.Н.С. разговаривала с девочкой – дочерью Кузнецова. Затем сотрудник С. беседовал в ОП с Кузнецовой Г.Г., и сообщил ему, что Кузнецова Г.Г. обратилась с явкой с повинной, указала, что нанесла удар молотком Б.. Осмотр в квартире производился в присутствии Кузнецова, она дала согласие на осмотр, указала на предметы одежды Б. – дубленку и шапку, которые были изъяты; также был изъят молоток. Допросы Кузнецовой Г.Г., проверка показаний на месте проводились в присутствии адвоката Антоновой А.И., производилось фотографирование, видеосъемка. Кузнецова Г.Г. давала показания добровольно, свободно, говорила о мелочах (где и как сидели она и Б., где стояли стулья, откуда достала молоток и т.п.), сама показывала, как и куда нанесла Б. удар молотком, не оспаривала свою причастность к совершенному преступлению. Он ни к чему её не принуждал, не рассказывал, какие давать показания. По ходу допросов никаких замечаний от Кузнецовой Г.Г. и адвоката не поступало. В опорном пункте никто молотком или чем-то иным Кузнецовой Г.Г. не угрожал, никакого давления на неё не оказывал, детьми не манипулировал. В ходе расследования и по окончании его жалоб и заявлений на действия сотрудников полиции от Кузнецовой Г.Г. не поступало.

Кроме того, суд направил материалы по заявлению Кузнецовой Г.Г. о применении недозволенных методов ведения расследования для проведения проверки. Согласно постановлению ст. следователя первого отдела по расследованию особо важных дел *** *** от 10 сентября 2018 года, в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников следственного отдела по *** Е.К.В., Ж.А.П., В.Е.С., сотрудников полиции *** М.В.М., С.М.А., Б.С.В., И.А.Г., Г.Н.С. отказано в связи с отсутствием в действиях состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286; ч. 1 ст. 302 УК РФ. Материал проверки ***пр-2018 был изучен прокуратурой ***, и как следует из ответа от *** ***, указанное постановление признано законным и обоснованным, оснований для его отмены не усматривается (т. 2, л.д. 165-171, 175, 185).

У суда также не имеется оснований подвергать сомнению результаты названной проверки, которая проведена полно, объективно, с опросом более десяти лиц, в том числе, присутствующих 21-22 февраля 2018 года в опорном пункте ***.

Пояснения свидетелей К.Е.Е. (супруг подсудимой), С.Н.Г. (сестра подсудимой) о том, что они, зная, что Кузнецова Г.Г. оговорила себя, что сотрудники применяли к ней давление и угрозы, не стали говорить об этом следователю по просьбе Кузнецовой Г.Г., чтобы «не сделать ей хуже», суд находит неубедительными; указанные свидетели являются близкими подсудимой, желают уменьшить степень её ответственности, облегчить её участь.

По этим же основаниям суд критически относится к показаниям несовершеннолетнего свидетеля К.Е.Е. о том, что она видела, как Б. Г.И. сама упала в подъезде, принимая во внимание и Заключение по результатам психологического обследования К.Е.Е. от 15 мая 2018 года, согласно которому она отличается внушаемостью, может быть весьма податлива по отношению к давлению родителей (т. 1, л.д. 233-234).

Кроме того, в показаниях свидетелей К.Е.Е., К.Е.Е., С.Н.Г. и подсудимой имеются несоответствия и противоречия:

1/. в объяснении К.Е.Е. указывает, что Б. спускалась на первый этаж, шаталась, правой рукой держалась за периллу, в левой руке несла сапоги (чуни) и пакет, обернулась, увидела её, стала смеяться, сделала два шага и упала на спину (т. 1, л.д. 26-27 об.); при допросе свидетель пояснила, что, выйдя из квартиры, увидела, что Б. стоит посередине лестницы, держится левой рукой, в которой был пакет, за периллу, в другой руке находились сапоги; направлена она была спиной вниз, и, увидев её, она стала падать вниз спиной, при этом, она не видела, как именно она упала и ударялась ли обо что-либо (т. 1, л.д. 204-207); в ходе очной ставки с Г.Н.С. она не смогла объяснить, почему рассказывала Г.Н.С., что не видела, как Б. упала, а её к этому подговорила мама (т.е., не оспаривала того, что давала такие пояснения) (т. 1, л.д. 227-230).

2/. в период расследования К.Е.Е. показала, что её мать и Б. выпивали на кухне, о чем-то громко разговаривали, Б. «материлась»; она (свидетель) решила пойти погулять (т. 1, л.д. 206), в судебном заседании она пояснила, что «мама и Б. хорошо разговаривали»; когда Б. пошла домой, то мама попросила, чтобы она (свидетель) отвела её.

3/. свидетель К.Е.Е. (в судебном заседании) показал, что дочь сказала ему, что она ушла из квартиры, за ней пошла Б., и упала при ней. Свидетель С.Н.Г. в период расследования показала, что Кузнецова Г.Г. рассказала ей, что они с Б. выпивали, та ушла домой, а позже с *** и рассказала, что видела, как Б. упала в подъезде (т. 2, л.д. 44-48).

4/. свидетель К.Е.Е. в суде пояснила, что при падении Б. чуни и пакет выпали, лежали на площадке. Свидетель Д.С.А. показала в судебном заседании, что чуни стояли рядом с Б., на её палец был намотан черный пакет. Что согласуется с показаниями Кузнецову Г.Г. при проверке показаний на месте, когда она сказала и показала, как, взяв в квартире пакет, зажала его в пальцы Б.. Свидетель Б.Л.Ф. показала на следствии и в суде, что ей показалось странным, что чуни стояли ровно и рядом с лежащей Б.. Подсудимая Кузнецова Г.Г. показала в суде, что Б. ушла, забрав чуни, когда она (подсудимая) вышла в подъезд, увидела лежащую Б., то чуни разлетелись, она взяла и поставила их рядом (о чем не поясняла в период расследования).

5/. подсудимая Кузнецова Г.Г. не поясняла в период расследования о том, что до того, как отправить дочь к Д.С.А., она стучала к соседям снизу и сверху (о чем не показала и свидетель К.Е.Е.); подсудимая в период расследования показала, что Б. Г.И. ходила за спиртным один раз, пришла через 10 минут, принесла 2 бутылки, и они стали распивать (в судебном заседании показала, что Б. ходила за спиртным три раза – первый раз её не было 25-30 минут, затем ходила в магазин, затем на «***», и её не было около часа); она в суде показала, что Б. по характеру добрая, не скандальная, что противоречит её же показаниям в период расследования; в период расследования Кузнецова Г.Г. показала, что не выдала сотруднику полиции вещи Б., т.к. испугалась ответственности, а в суде показала, что не выдала вещи, т.к. муж запнул их под диван, и она не стала выбрасывать их, т.к. потом хотела отдать сотрудникам полиции; она не смогла объяснить, для какой цели просила мужа и сестру не говорить следователю о том, что дала признательные показания под давлением сотрудников полиции; она объяснила свои показания о том, что 21 февраля 2018 года сказала Ю.И.М., что «она же вроде еще вчера умерла» (т. 1, л.д. 50) тем, что уже 20 февраля 2018 года считала, что у Б. нет признаков жизни; показания Кузнецовой Г.Г. о том, что она подписала второй лист объяснений дочери чистым, по просьбе инспектора Г.Н.С. (та перепишет те же самые пояснения для инспекции), что дочь не говорила инспектору о том, что она увидела Б. уже лежащей на лестнице, не нашли подтверждения в судебном заседании, и визуально видно, что объем записей на листах разный, подписи Кузнецовой Г.Г. поставлены непосредственно под текстом (т. 1, л.д. 27-28); в судебном заседании подсудимая пояснила, что не могла бы поднять Б. и вынести на руках в подъезд. Вместе с тем, в ходе проверки показаний на месте 23 февраля 2018 года она самостоятельно, с использованием манекена, показала, каким образом взяла Б., вынесла из кухни к выходу из квартиры, вынесла в подъезд, поместила на лестничную площадку, показала, как Б. ударилась затылочной частью головы («затылком, сильно, со звуком»). Пояснила, что молоток положила на печку (откуда впоследствии он и был изъят сотрудниками полиции) (т. 1, л.д. 55-64). В судебном заседании был просмотрен диск с видеозаписью проверки показаний на месте. И отчетливо видно и слышно, как подсудимая Кузнецова Г.Г., беря на руки манекен, сказала, что манекен толще, чем Б. (т. 1, л.д. 65), т.е., говорит о них в сравнении, что свидетельствует о том, что Б. была в её руках.

Согласно данным судебно-медицинской экспертизы трупа, рост Б. Г.И. 154 см. (т. 1, л.д. 151), из информации *** следует, что согласно записи амбулаторной карты вес Б. Г.И. составлял 52 кг (т. 2, л д. 191). Суд принимает во внимание и пояснения потерпевшей и свидетелей-родственников Б. Г.И. о том, что она была невысокого роста, после освобождения из *** весила менее 50-ти кг. (была освобождена за неделю-две до случившегося); и что по своим физическим данным подсудимая Кузнецова Г.Г. могла взять последнюю на руки.

Анализируя показания подсудимой Кузнецовой Г.Г. в совокупности с другими доказательствами, суд полагает, что соответствующими действительности являются её показания, данные в период предварительного расследования.

Суд пришел к выводу, что Кузнецова Г.Г. причинила тяжкий вред здоровью Б. Г.И. с прямым умыслом, так как, нанося удар молотком в жизненно важную часть тела – височную область головы, и с достаточной силой (что видно из причиненных повреждений), и впоследствии, умышленно перенося Б. Г.И., находящуюся в бессознательном состоянии, в подъезд для инсценировки падения последней, она осознавала, что её действия опасны для жизни потерпевшей, предвидела и желала наступления таких последствий.

Как пояснила свидетель Б.Л.Ф., Кузнецова Г.Г. сказала, что Б. упала на лестницу; свидетель Ф.Н.В. показала, что подсудимая ей сказала, что Б. «упала, лежала как труп на лестничной площадке».

По отношению к наступившей смерти действия подсудимой являются неосторожными, так как она не желала ее наступления, но могла и должна была осознавать, что в результате её преступных действий могут наступить тяжкие последствия для жизни Б. Г.И..

К отказу подсудимой Кузнецовой Г.Г. от прежних показаний, к её показаниям в судебном заседании, суд относится критически, расценивая их как способ защиты от предъявленного обвинения.

Пояснения подсудимой в суде и доводы защиты опровергаются фактическими обстоятельствами, представленными доказательствами, и не могут повлиять на предложенную стороной обвинения квалификацию его действий.

Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства с точки зрения их допустимости, относимости и в их совокупности, суд считает, что они достаточны для признания доказанной вины подсудимой Кузнецовой Г.Г. в полном объеме предъявленного обвинения.

Вместе с тем, суд учитывает противоправное поведение потерпевшей Б. Г.И., что явилось поводом для совершения преступления.

Оснований для оправдания подсудимой Кузнецовой Г.Г., для квалификации её действий по ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), как просила сторона защиты, или иной другой квалификации судом не установлено.

Суд квалифицирует действия подсудимой Кузнецовой Г.Г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Оснований для прекращения уголовного дела и уголовного преследования, а также для освобождения Кузнецовой Г.Г. от уголовной ответственности и наказания в судебном заседании не установлено.

Согласно *** (т. 1, л.д. 180-182).

С учетом изложенного, материалов дела, касающихся личности Кузнецовой Г.Г., обстоятельств совершения ею преступления, ее поведение после совершения преступления, достаточно целенаправленный характер действий, адекватный контакт с окружающими, отсутствие психопатологических расстройств и расстройств сознания, суд признает ее вменяемой в отношении инкриминируемого ей деяния.

Решая вопрос о виде и мере наказания, суд в соответствии с требованиями ст., ст. 6, 43, ч. 3 ст. 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного Кузнецовой Г.Г. преступления, ее личность, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление виновной и на условия жизни ее семьи.

По месту жительства ***

В качестве смягчающих наказание Кузнецовой Г.Г. обстоятельств суд в соответствии с п., п. «г, з, и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает наличие малолетних детей – дочери Е., *** г.р., сына Г., *** г.р. (т. 1, л.д. 120, 126, 127), противоправность поведения потерпевшей Б. Г.И. по отношению к ней, явившегося поводом для преступления; явку с повинной (т. 1, л.д. 36), активное способствование раскрытию и расследованию преступления путем дачи обстоятельных признательных показаний в период расследования; а так же учитывает то, что Кузнецова Г.Г. ранее не судима, что подтверждается требованием *** *** (т. 1, л.д. 131), на ее иждивении находятся трое несовершеннолетних детей (два малолетних и сын М., *** г.р. (т. 1, л.д. 125, 128); суд принимает во внимание состояние её здоровья и здоровья её дочери Е., которая признана ребенком-инвалидом, и за которой она ухаживает (т. 2, л.д. 215-226, 235, 236).

В силу положений ч. 1.1. ст. 63 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновной, которая в судебном заседании вину не признала, не состоит на учете в связи с заболеванием алкоголизмом, в период расследования пояснила, что состояние алкогольного опьянения не повлияло на совершение ею преступления, и суду не представлено объективных доказательство того, что алкогольное опьянение обусловило совершение подсудимой преступления, то суд не признает отягчающим обстоятельством совершение Кузнецовой Г.Г. преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой, судом не установлено.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимой Кузнецовой Г.Г., суд считает, что ее исправление возможно только при назначении наказания в виде реального лишения свободы, что отвечает целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений.

Поскольку обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой Кузнецовой Г.Г. не установлено, то при назначении наказания суд, учитывая, что в период расследования Кузнецова Г.Г. обратилась с явкой с повинной, оказывала активное содействие расследованию, применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которым, при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п., п. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, срок или размер наказания не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

При этом, суд полагает, что цели наказания и исправление Кузнецовой Г.Г. другими, более мягкими видами наказания, в том, числу путем замены лишения свободы принудительными работами, достигнуты не будут.

Суд не усматривает оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ (для изменения категории преступления на менее тяжкую с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности), ст. 73 УК РФ (условное осуждение), ст. 64 УК РФ (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление), не усматривая исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением подсудимой во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Правила ст. 82 УК РФ (отсрочка отбывания наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста) судом не применяются, учитывая размер назначаемого наказания и то, что дети подсудимой проживают с родным отцом, не остаются без надзора и присмотра взрослых.

Суд считает возможным не назначать Кузнецовой Г.Г. дополнительное наказание, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, не усматривая в этом необходимости и целесообразности.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания Кузнецовой Г.Г. суд назначает в исправительной колонии общего режима (осуждается к лишению свободы за особо тяжкое преступление).

По уголовному делу потерпевшей Ю.И.М. заявлен гражданский иск о взыскании с Кузнецовой Г.Г. материального ущерба на сумму 10.807 рублей, составляющие расходы на погребение: ритуальные принадлежности – 5.540 рублей, доставка тела в морг – 2.877 рублей, оказание ритуальных услуг в отношении трупа Б. Г.И. – 2.390 рублей, что подтверждается квитанциями, кассовыми чеками, договором на имя заказчика Ю.И.М. (т. 1, л.д. 212-213, 214-218, 219-220), а также денежной компенсации морального вреда в сумме 300.000 рублей (т. 2, л.д. 214).

В судебном заседании Ю.И.М. поддержала исковые требования, пояснив, что в результате гибели матери испытала моральные и нравственные страдания; что материальную помощь в похоронах матери оказывали жители села, бабушка, средства пошли на копку могилы, поминальный обед; она тратила и свои деньги; чеки её затрат приобщены к исковому заявлению, поскольку она несла их сама. Пенсионный фонд выплатил 6.000 рублей, которые потратили на приобретение оградки.

Указанные исковые требования оспариваются подсудимой, однако, признаются судом подлежащим удовлетворению за счет подсудимой Кузнецовой Г.Г., привлеченной в качестве гражданского ответчика (т. 1, л.д. 221-222), по следующим основаниям.

Исковые требования потерпевшей в части возмещения материального ущерба подлежат удовлетворению на основании ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В соответствии с положениями ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ (в ред. от 23.05.2018) «О погребении и похоронном деле», вопрос о размере необходимых расходов должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти. Согласно ст. 3 названного Закона, погребение определяется как обрядовые действия по захоронению тела человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Суд пришел к выводу, что расходы на погребение на сумму 10.807 рублей, которые согласно документам и пояснениям потерпевшей Ю.И.М., понесла она, следует признать необходимыми и разумными, и взыскать с подсудимой Кузнецовой Г.Г..

Исковые требования Ю.И.М. о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению на основании ст., ст. 151, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым моральный вред возмещается в случаях причинения гражданину физических или нравственных страданий. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий; при этом должны учитываться требования разумности и справедливости и иные заслуживающие внимание обстоятельства.

Суд считает установленным, что преступными действиями подсудимой Кузнецовой Г.Г. причинены моральные страдания потерпевшей, которая по её вине потеряла родную мать, с которой у неё были теплые отношения.

С учетом характера причиненных потерпевшей нравственных страданий в связи с потерей близкого человека, принимая во внимание фактические обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, суд пришел к выводу, что в пользу Ю.И.М. следует взыскать с Кузнецовой Г.Г. денежную компенсацию морального вреда в размере 300.000 рублей, полагая, что названная сумма не является завышенной.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 и ч. 2 ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки, составляющие вознаграждение адвокату Антоновой А.И. в период предварительного расследования по назначению: в размере 2.431 (две тысячи четыреста тридцать один) рубль 00 копеек (т. 2, л.д. 61, 62), следует взыскать в полном размере с подсудимой Кузнецовой Г.Г.. Оснований для освобождения подсудимой, которая является трудоспособной, от возмещения данных процессуальных издержек судом не установлено, суду не представлено доказательств ее тяжелого материального положения, имущественной несостоятельности и того, что взыскание процессуальных издержек может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на ее иждивении.

Вещественные доказательства по делу подлежат разрешению в соответствии с положениями ст., ст. 81, 82 УПК РФ: следы рук, хранящиеся в конверте, в материалах уголовного дела (т. 1, л.д. 176), подлежат хранению в материалах уголовного дела; молоток, принадлежащие Б. Г.И. – чуни, дубленка, норковая шапка, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств *** *** (т. 1, л.д. 110), подлежат уничтожению после вступления приговора в законную силу.

На основании изложенного и руководствуясь ст., ст. 303-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

Признать Кузнецову Г.Г. виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ в виде лишения свободы на срок 08 (восемь) лет 06 (шесть) месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения Кузнецовой Г.Г. изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, взяв под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания Кузнецовой Г.Г. исчислять с 23 ноября 2018 года.

Исковые требования Ю.И.М. удовлетворить. Взыскать с осужденной Кузнецовой Г.Г. в пользу потерпевшей Ю.И.М.: в возмещение ущерба, причиненного преступлением, – 10.807 (десять тысяч восемьсот семь) рублей; денежную компенсацию морального вреда в размере 300.000 (триста тысяч) рублей.

Взыскать с осужденной Кузнецовой Г.Г. в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 2.431 (две тысячи четыреста тридцать один) рубль 00 копеек, составляющие вознаграждение адвокату Антоновой А.И. в период предварительного расследования по назначению.

Вещественные доказательства:

– следы рук – хранить в материалах уголовного дела;

– молоток, принадлежащие Б. Г.И. чуни, дубленку, норковую шапку, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по *** ***), – уничтожить после вступления приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Юргинский городской суд в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденной – в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалобы или представления осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции и с участием адвоката.

Председательствующий подпись ( Иванова Л.А.)

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Кемеровского областного суда от 27.02.2019 года приговор Юргинского городского суда Кемеровской области от 23 ноября 2018 года в отношении Кузнецовой Г.Г. в части взыскания с осужденной в доход федерального бюджета процессуальных издержек в виде оплаты услуг адвоката Антоновой А.И. на предварительном следствии в размере 2431 рублей отменить и вынести новое решение. Взыскать с Кузнецовой Г.Г., *** г.р., уроженки *** *** в доход федерального бюджета РФ 2431 (две тысячи четыреста тридцать один) рубль. Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетелей С.М.А., Б.С.В. в части обстоятельств преступления, известных им со слов Кузнецовой Г.Г. как на доказательство обвинения. На основании п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания Кузнецовой Г.Г. под стражей с 23 ноября 2018 г. до 27 февраля 2019 г., то есть до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня исправительной колонии общего режима с учетом положений ч. 3.3 ст. 72 УКРФ. Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на объяснение свидетеля К.Е.Е., содержащееся в т. 1 л.д. 26-¬27, как на доказательство обвинения. В остальной части приговор ставить без изменения.