Приговор № 1-90/2019 от 21 августа 2019 г. по делу № 1-90/2019

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 августа 2019 г. г. Грозный

Грозненский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего Терентьева О.Д.,

при секретарях судебного заседания Гелогаеве Г.Р. и Авхадове Р.Х.,

с участием государственных обвинителей – старших помощников военного прокурора № военной прокуратуры гарнизона <данные изъяты> ФИО1 и <данные изъяты> ФИО2,

потерпевшей Потерпевшей № 1., представителей потерпевших ФИО3 и ФИО4,

подсудимого ФИО5,

его защитников Минкаилова А.Б. и Эльмурзаева А.Б.,

представителей гражданских ответчиков – войсковых частей № – ФИО6 и ФИО7,

рассмотрел в открытом судебном заседании в расположении воинской части материалы уголовного дела в отношении военнослужащего войсковой части № <данные изъяты>

ФИО5, <данные изъяты> ранее не судимого, проходящего военную службу по контракту с 1 октября 2011 года, зарегистрированного по адресу: <адрес>, фактически проживающего по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Судебным следствием военный суд

установил:

18 октября 2018 г. около 16 часов 25 минут <данные изъяты> ФИО5, принимая участие в проведении учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе, находясь на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес> Республики, перепутав замысел занятия, проявляя преступную небрежность, произвел не менее двух выстрелов из закрепленного за ним оружия – автомата АК-74 №, в сторону ростовой мишени, где в это время в соответствии с планом занятия осуществлял перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания <данные изъяты> ФИО8 № 2, чем причинил последнему по неосторожности два огнестрельных ранения, от которых ФИО8 № 2 впоследствии скончался.

Подсудимый ФИО5 виновным себя в содеянном признал полностью и от дачи показаний по существу предъявленного обвинения отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации.

При этом из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 276 УПК РФ показаний подсудимого ФИО5, данных при производстве предварительного расследования, усматривается, что 18 октября 2018 г. он, находясь на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, принимал участие в проведении учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе. Согласно плану данного учебного занятия он входил в состав 3-ей (правой) тройки участников занятия и в его обязанности входило прикрытие тыла данной тройки с сектором наблюдения справа, при этом оборачиваться в сторону остальных участников занятия и вести огонь в сторону ростовой мишени, расположенной слева от участников занятия, он не мог. Однако в указанный день около 16 часов 25 минут он, перепутав замысел занятия, развернулся лицом к ростовой мишени, которая находилась слева от участников учебного занятия, и произвел не менее двух выстрелов из автомата АК-74 №, в сторону данной мишени, где в это время в соответствии с планом занятия осуществлял перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания <данные изъяты> ФИО8 № 2

При этом показания подсудимого ФИО5 полностью согласуются с исследованным в судебном заседании протоколом проверки показаний на месте с его участием от 27 декабря 2018 г., согласно которому ФИО5 показал где, когда, каким способом и при каких обстоятельствах произвел не менее двух выстрелов из закрепленного за ним оружия – автомата АК-74 № в сторону ростовой мишени слева, где в это время осуществлял перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания <данные изъяты> ФИО8 № 2

Помимо личного признания подсудимым своей вины, его виновность в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается совокупностью следующих исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель № 1 – <данные изъяты> войсковой части № усматривается, что на основании распоряжений командира указанной воинской части от 11 августа и от 15 октября 2018 г. об организации в период с 17 по 22 октября 2018 г. учебно-тренировочных сборов для подготовки военнослужащих к проведению тактико-ситуационной стрельбы, им 15 октября 2018 г. утверждены план и расписание проведения учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе с участием личного состава нештатных инструкторов, в том числе ФИО5 и ФИО8 № 2

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля <данные изъяты> войсковой части № <данные изъяты> Свидетель № 2, показал, что 18 октября 2018 г. на территории войскового стрельбища, дислоцированного в <адрес>, личный состав нештатных инструкторов под его руководством принимал участие в учебно-тренировочном занятии по тактико-ситуационной стрельбе, план и расписание которого были разработаны им лично и утверждены <данные изъяты> Свидетель № 1.

При этом свидетель Свидетель № 2 показал, что участники данного учебно-тренировочного занятия делились на тройки: 1-ая тройка (свидетель № 3, свидетель № 4, свидетель № 5) выполняла задачу головного дозора, 2-ая тройка (свидетель № 6, ФИО8 № 2, свидетель № 7) – левого бокового дозора, 3-ья тройка (свидетель № 8, свидетель № 9, ФИО5) – правого бокового дозора. В соответствии с планом данного учебного занятия огонь по ростовой мишени, которая располагалась слева от участников занятия, могла вести 2-ая (левая) тройка участников, а именно свидетель № 6 и свидетель № 7, при этом ФИО8 № 2, который также входил в состав 2-ой (левой) тройки должен был совершить перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания. В это же время лица, входящие в состав 3-ей (правой) тройки участников занятия, а именно свидетель № 8 и свидетель № 9, в соответствии с планом занятия должны были прикрывать верхние этажи условных зданий, а ФИО5, который также входил в состав 3-ей (правой) тройки – тыл своей тройки с сектором наблюдения справа, то есть, он должен был располагаться спиной ко 2-ой (левой) тройке и ростовой мишени, которая находилась слева от участников занятия, при этом вести огонь в сторону данной мишени 3-ья (правая) тройка в соответствии с планом занятия не могла.

Далее свидетель Свидетель № 2 показал, что в указанный день около 16 часов 25 минут он видел, как в ходе проведения указанного учебно-тренировочного занятия ФИО8 № 2., осуществляя согласно плану занятия перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания лицом к ростовой мишени, которая находилась слева от него, неожиданно упал, после чего он остановил занятие и подбежал к ФИО8 № 2, у которого увидел огнестрельное ранение в области шеи. Сразу после этого ФИО8 № 2 была оказана первая медицинская помощь, после чего он был эвакуирован в медицинское учреждение, по дороге в которое скончался.

Кроме того, свидетель Свидетель № 2 пояснил, что впоследствии ему со слов свидетель № 9 стало известно о том, что во время осуществления ФИО8 № 2 перебежки от угла одного условного здания к углу другого условного здания, свидетель № 9 услышал выстрелы за своей спиной, в том месте, где согласно плану учебно-тренировочного занятия располагался ФИО5, после чего увидел, как ФИО8 № 2 неожиданно упал на землю.

При этом показания свидетеля Свидетель № 2 согласуются с протоколом следственного эксперимента от 20 декабря 2018 г. с участием указанного свидетеля, согласно которому последний, в ходе производства данного следственного действия, подтвердил ранее данные им показания, а также указал где, когда, и при каких обстоятельствах ФИО8 № 2 получил огнестрельные ранения, от которых впоследствии скончался.

Показания свидетеля Свидетель № 2 также подтверждаются показаниями допрошенного в судебном заседании свидетеля свидетель № 9, согласно которым 18 октября 2018 г. на территории войскового стрельбища, дислоцированного в <адрес>, он принимал участие в проведения учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе. Согласно плану данного учебного занятия он входил в состав 3-ей (правой) тройки участников занятия и в его обязанности входило прикрытие верхних этажей условных зданий с сектором наблюдения слева. Вместе с ним в состав 3-ей (правой) тройки участников также входил и ФИО5, в обязанности которого входило прикрытие тыла данной тройки с сектором наблюдения справа, при этом оборачиваться в сторону остальных участников занятия и вести огонь в сторону ростовой мишени, расположенной слева от участников занятия, ФИО5 не мог.

Далее свидетель свидетель № 9 показал, что в указанный день около 16 часов 25 минут в ходе проведения данного учебного занятия во время осуществления ФИО8 № 2 перебежки от угла одного условного здания к углу другого условного здания он услышал два выстрела за своей спиной, со стороны, где согласно плану учебного занятия располагался ФИО5, после чего увидел, как ФИО8 № 2 неожиданно упал на землю. Подбежав к ФИО8 № 2., он увидел у него огнестрельное ранение. Сразу после этого ФИО8 № 2 была оказана первая медицинская помощь, и он был эвакуирован в медицинское учреждение.

Показания указанных свидетелей полностью согласуются с показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей свидетель № 8, свидетель № 7, свидетель № 6, свидетель № 4 и свидетель № 3, каждого в отдельности, согласно которым 18 октября 2018 г. около 16 часов 25 минут в ходе проведения на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе, ФИО8 № 2 были причинены огнестрельные ранения, в результате которых последний скончался.

При этом свидетель свидетель № 8 также показал, что во время проведения данного учебно-тренировочного занятия он услышал два выстрела справа от себя, то есть со стороны, где располагались ФИО5 и свидетель № 9.

Также свидетель свидетель № 8 показал, что ему со слов свидетель № 9 известно о том, что в ходе проведения данного учебного занятия последний услышал выстрелы за своей спиной, при этом со слов самого ФИО5 ему известно, что последний в ходе данного учебного занятия произвел выстрелы в ростовую мишень, которая располагалась слева от участников занятия.

Кроме того, свидетели свидетель № 4 и свидетель № 3 в судебном заседании также показали, что после причинения ФИО8 № 2 огнестрельных ранений ФИО5 были предприняты меры по оказанию пострадавшему первой медицинской помощи.

Допрошенная в судебном заседании потерпевшая Потерпевшей № 1 показала, что она являлась супругой ФИО8 № 2., который проходил военную службу по контракту в войсковой части №. 18 октября 2018 г. ей стало известно о том, что в указанный день в ходе проведения учений ее муж получил огнестрельные ранения, от которых впоследствии скончался.

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ показаний потерпевшего потерпевший № 3 следует, что он является братом ФИО8 № 2, который 18 октября 2018 г. скончался от полученных огнестрельных ранений, о чем ему стало известно от командования воинской части.

Показания указанных свидетелей, а также потерпевших являются последовательными, непротиворечивыми, логичными и убедительными, взаимно дополняют друг друга и полностью согласуются как между собой, так и с иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 3 сентября 2018 г. № 447 в целях подготовки нештатных инструкторов по огневой и тактической подготовке, в период с 7 сентября по 20 октября 2018 г. на базе войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, организовано проведение учебно-тренировочного сбора с участием указанных инструкторов.

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части № от 5 сентября 2018 г. № 222 ФИО5 и ФИО8 № 2 с указанной даты полагаются убывшими в служебную командировку в войсковую часть № на учебно-тренировочный сбор.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 11 сентября 2018 г. № 216 ФИО5 и ФИО8 № 2 с указанной даты полагаются прибывшими в указанную воинскую часть.

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части № от 13 сентября 2018 г. № 448 ФИО5 и ФИО8 № 2 назначены внештатными инструкторами по огневой и тактической подготовке.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 15 октября 2018 г. № 548 на территории войсковой части № организованы подготовительные занятия инструкторов, на которые привлечены, в том числе ФИО5 и ФИО8 № 2

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части № от 17 октября 2018 г. № 308 на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, 18 октября 2018 г. организованы учебные стрельбы с участием личного состава нештатных инструкторов войсковой части №.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель №2 показал, что до начала проведения на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе, ФИО5 был выдан закрепленный за ним автомат АК-74 №.

При этом показания свидетеля Свидетель №2 подтверждаются исследованным в судебном заседании вещественным доказательством – книгой № 66 выдачи оружия и боеприпасов участникам соревнований, согласно которой 18 октября 2018 г. ФИО5 был выдан закрепленный за ним автомат АК-74 №.

Из исследованных в судебном заседании вещественных доказательств – раздаточно-сдаточной ведомости боеприпасов на пункте боепитания личного состава нештатных инструкторов войсковой части № и заявки на отпуск боеприпасов для боевой подготовки, усматривается, что 18 октября 2018 г. для проведении учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе ФИО5 выданы боеприпасы калибра 5.45 мм. в общем в количестве 150 штук.

Подсудимый ФИО5, ознакомившись в судебном заседании с указанными вещественными доказательствами, подтвердил, что около 16 часов 25 минут 18 октября 2018 г. он производил стрельбу из находившегося при нем автомата АК-74 №, полученного им в этот же день в ходе проведения на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе.

Как усматривается из протокола осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г., в указанный день в ходе производства данного следственного действия на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, изъят автомат АК-74 №.

В соответствии с заключением эксперта от 8 ноября 2018 г. № 689/к, изъятый при осмотре места происшествия автомат АК-74 №, является промышленно изготовленным боевым нарезным огнестрельным оружием, исправен и пригоден для стрельбы.

Из протокола осмотра трупа от 19 октября 2018 г., а также протокола осмотра предметов (рентгеновских снимков трупа ФИО8 № 2 от 18 октября 2018 г. усматривается, что в указанный день в ходе осмотра головы трупа ФИО8 № 2., обнаружены и изъяты металлические предметы.

Согласно заключению эксперта от 8 ноября 2018 г. № 689/к металлические предметы, обнаруженные в голове трупа ФИО8 № 2 при его вскрытии и представленные на экспертизу, являются сердечником пули промышленно изготовленного автоматного патрона калибра 5.45х39 мм. образца 1974 г., штатного боеприпаса к автоматам конструкции ФИО9 калибра 5,45 мм., фрагментом оболочки пули патрона и оболочкой пули автоматного патрона калибра 5.45х39 мм. образца 1974 г., штатного боеприпаса к автоматам конструкции ФИО9 калибра 5.45 мм. При этом оболочка пули, представленная на экспертизу, является оболочкой пули, выстрелянной из автомата АК-74 с заводским номером 7685128, 1991 г. выпуска, калибра 5.45 мм.

Согласно показаниям допрошенного в судебном заседании свидетеля свидетель № 10 – <данные изъяты> войсковой части №, а также оглашенным в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля свидетель № 11 – <данные изъяты> Гудермесской ЦРБ, каждого в отдельности, около 16 часов 25 минут 18 октября 2018 г. после получения ФИО8 № 2 огнестрельного ранения последнему была оказана первая медицинская помощь, после чего он был эвакуирован в медицинское учреждение, где в этот же день в 16 часов 55 минут констатирована его смерть.

Как следует из протокола осмотра предметов от 24 октября 2018 г., осмотром медицинской карты амбулаторного больного № 10898 на имя ФИО8 № 2, установлено, что 18 октября 2018 г. последний доставлен в ГБУ «Гудермесская ЦРБ», где в 16 часов 55 минут констатирована его смерть.

Как усматривается из заключения эксперта от 15 февраля 2019 г. № 8, при исследовании трупа ФИО8 № 2 обнаружены два огнестрельных ранения:

- сквозное огнестрельное непроникающее пулевое ранение груди с расположением входного отверстия в проекции правой лопатки, выходного – в области правого надплечья ближе к наружному концу правой ключицы, с направлением раневого канала сзади наперед, снизу вверх и повреждением по его ходу тела в суставной впадины правой лопатки с образованием многооскольчатых переломов;

- слепое огнестрельное пулевое ранение правой боковой поверхности верхней трети шеи, проникающее в полость черепа с направлением раневого канала снизу вверх, несколько справа налево, с повреждением пирамиды правой височной кости, костей основания черепа в средней и передней черепных ямках справа, разрушением вещества височной, теменной долей справа, кровоизлияниями под оболочки и в вещество продолговатого мозга, мозжечка и верхних сегментов спинного мозга.

При этом согласно указанному заключению непосредственной причиной смерти ФИО8 № 2 явилось разрушение вещества головного мозга в результате слепого огнестрельного пулевого ранения шеи, проникающего в полость черепа.

Из заключения эксперта от 17 апреля 2019 г. № 147/К (ситуационная экспертиза) усматривается, что причинение ФИО5 огнестрельных ранений ФИО8 № 2 при указанных в материалах дела обстоятельствах возможно.

Оценив вышеприведенные заключения экспертов, суд приходит к выводу, что экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, выводы экспертов научно обоснованы, последовательны и согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, в связи с чем данные заключения экспертов суд кладет в основу обвинительного приговора.

Согласно заключению эксперта от 1 марта 2019 г. № 107 ФИО5, как в настоящее время, так и в момент инкриминируемых ему деяний психическим расстройством не страдал и не страдает, а также мог и может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в применении к нему мер медицинского характера не нуждается.

Оценив выводы экспертов, поведение подсудимого ФИО5 в суде в совокупности с исследованными по делу доказательствами, военный суд находит это заключение обоснованным, а ФИО5 признает вменяемым и ответственным за содеянное.

Вышеуказанные доказательства, представленные стороной обвинения, суд признает допустимыми, достоверными и достаточными для разрешения уголовного дела, согласующимися между собой, взаимодополняющими и лишенными противоречий, в связи с чем совокупность этих доказательств суд кладет в основу вывода о виновности подсудимого ФИО5 в инкриминируемом ему деянии.

Таким образом, суд приходит к выводу, что предъявленное ФИО5 обвинение в ходе судебного разбирательства полностью нашло свое подтверждение.

В ходе судебного разбирательства представитель потерпевших Иуан, полагая, что действия ФИО5 подлежат квалификации по ч. 2 ст. 349 УК РФ, то есть как нарушение правил обращения с оружием, повлекшее по неосторожности смерть человека, заявил ходатайство о возврате уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Рассмотрев доводы, представителя потерпевших о необходимости возврата уголовного дела прокурору, суд приходит к следующим выводам.

Так, оценивая довод представителя потерпевших о том, что ФИО5 производил выстрелы в ФИО8 № 2 в упор, суд находит данный довод несостоятельным, поскольку он опровергается заключением эксперта от 15 февраля 2019 г. № 8, а также показаниями допрошенного в ходе судебного разбирательства эксперта Эксперт№ 1, согласно которым дополнительные факторы выстрелов в области входных отверстий на теле и одежде ФИО8 № 2. не обнаружены, что свидетельствует о производстве выстрелов с неблизкого расстояния.

Довод представителя потерпевших о том, что проведенные в рамках данного уголовного дела судебно-медицинская экспертиза от 6 ноября 2018 г. № 23, судебно-баллистическая экспертиза от 8 ноября 2018 г. № 689/к, судебно-психиатрическая экспертиза от 1 марта 2019 г. № 107, судебно-медицинская экспертиза от 15 февраля 2019 г. № 8 и судебно-ситуационная экспертиза от 17 апреля 2019 г. № 147/к являются неполными и требующими повторного проведения, поскольку в их исследовательской части не указано расстояние между ФИО5 и ФИО8 № 2, суд также находит несостоятельным, поскольку, как следует из указанных экспертиз, выводы экспертов фактически даны в различных экспертных учреждениях с учетом представления экспертам полных данных, установленных в ходе предварительного следствия, на основании чего суд приходит к выводу о том, что данные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и не усматривает какой-либо недостаточной ясности или неполноты в заключениях указанных экспертов, а также необходимость для постановки новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

При этом отсутствие в исследовательской части вышеуказанных экспертиз ссылки на расстояние между ФИО5 и ФИО8 № 2 само по себе не может являться достаточным основанием для признания указанных экспертиз неполными и требующими их повторного проведения.

Давая оценку доводу представителя потерпевших о том, что в протоколе осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г. отсутствуют сведения о том, каким способом и с помощью чего был изготовлен данный протокол, а также не указано, как осуществлялось искусственное освещение при проведении указанного осмотра, суд находит данный довод несостоятельным, поскольку, как пояснил допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля свидетель № 12, протокол осмотра места происшествия был изготовлен им с помощью рабочего ноутбука, а искусственное освещение осуществлялось с помощью криминалистического фонаря «Зубр», о чем имеется соответствующая отметка в указанном протоколе.

Оценивая довод представителя потерпевших о том, что командованием воинских частей до прибытия на место происшествия следователя была произведена его уборка, о чем свидетельствует отсутствие в протоколе осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г. сведений о наличии отстрелянных гильз, а также отсутствие данных гильз на приложенных к протоколу указанного осмотра фотографиях, суд находит указанный довод несостоятельным, поскольку, как пояснил допрошенный в судебном заседании свидетель № 12, при осмотре места происшествия им было установлено наличие большого количества отстрелянных гильз, при этом им также была организована охрана места происшествия, что исключало возможность сокрытия посторонними лицами следов преступления.

Несостоятельным является также и довод представителя потерпевших о том, что следователем не была организована охрана места происшествия при объявлении перерыва в ходе производства данного следственного действия, поскольку указанный довод опровергается показаниями свидетель № 12, согласно которым при объявлении перерыва осмотра места происшествия с 23 часов 40 минут 18 октября 2018 г. до 6 часов 20 минут 19 октября 2018 г. им была организована соответствующая охрана места происшествия.

Давая оценку доводу представителя потерпевших о нарушении должностными лицами воинских частей порядка отчетности за израсходованные боеприпасы путем сдачи отстрелянных гильз и неизрасходованных боеприпасов, что в свою очередь может свидетельствовать об их хищении, суд приходит к выводу о том, что данный довод не подлежит рассмотрению, поскольку в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Оценивая довод представителя потерпевших о том, что согласно протоколу осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г. в магазине к автомату АК-47 №, выданному ФИО5, находилось 8 патронов, что в свою очередь может свидетельствовать о том, что ФИО5 произвел в сторону ФИО8 № 2 22 выстрела, суд находит указанный довод несостоятельным, поскольку он опровергается показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей свидетель № 9 и свидетель № 8, согласно которым в ходе проведения учебно-тренировочного занятия они услышали 2 выстрела со стороны, где согласно плану учебного занятия располагался ФИО5, а также пояснениями самого подсудимого, согласно которым он до начала данного учебно-тренировочного занятия присоединил к своему автомату магазин, который не был полностью снаряжен боеприпасами.

То обстоятельство, что магазин к автомату АК-74 №, выданному ФИО5, а также 8 патронов к нему не были приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств, вопреки доводу представителя потерпевших, не свидетельствует о необходимости возврата уголовного дела прокурору для квалификации действий ФИО5 по ч. 2 ст. 349 УК РФ.

Довод представителя потерпевших о том, что согласно протоколу осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г. в магазине к автомату АК-74№, выданному свидетель № 9, находилось 29 патронов, что в свою очередь может свидетельствовать о том, что выстрел в сторону ФИО8 № 2 мог произвести свидетель № 9, суд также находит несостоятельным, поскольку согласно заключению эксперта от 8 ноября 2018 г. № 689/к оболочка пули, обнаруженная в голове трупа ФИО8 № 2. при его вскрытии, является оболочкой пули, выстрелянной из автомата АК-74 № №-91, который, как это установлено в судебном заседании, 18 октября 2018 г. был у ФИО5.

Кроме того, как показали допрошенные в ходе судебного заседания свидетели свидетель № 9 и свидетель № 8, во время проведения учебно-тренировочного занятия они в соответствии с планом данного занятия огонь по цели не открывали, а после остановки занятия они разрядили свои автоматы, что в свою очередь согласуется с протоколом осмотра места происшествия от 19 октября 2018 г., согласно которому на месте расположения в ходе учебно-тренировочного занятия свидетель № 9 и Свидетель №5 обнаружены два патрона калибра 5.45 мм.

Более того, как установлено в ходе судебного разбирательства и подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №8, Свидетель №5 и Свидетель №6, последний в ходе проведения учебно-тренировочного занятия занимал положение для стрельбы сидя, находясь при этом перед ФИО5, который в свою очередь занимал положение для стрельбы стоя, находясь за Свидетель №6.

При этом допрошенная в ходе судебного заседания эксперт Эксперт№ 1 исключила возможность нахождения стрелявшего в положении сидя, указав, что, исходя из расположения имевшихся у ФИО8 № 2 огнестрельных ранений, стрелявший должен был находиться именно в положении стоя.

Оценивая довод представителя потерпевших о том, что заключение судебно-ситуационной экспертизы от 17 апреля 2019 г. № 147/к полностью противоречит заключению судебно-медицинской экспертизы от 15 февраля 2019 г. № 8, согласно которому стрелявший должен был находиться сзади пострадавшего, а дульный срез оружия – также сзади, четко со стороны спины правее позвоночника при условии наклона туловища ФИО8 № 2 вперед, суд находит данный довод несостоятельным по следующим основаниям.

Так, допрошенная в судебном заседании эксперт Эксперт№ 1 показала, что указанный вывод сделан ей исходя из расположения имевшихся у ФИО8 № 2 входного отверстия в области спины в проекции правой лопатки, а выходного – в области надплечья у наружного конца правой ключицы, а также расположения входного отверстия на правой боковой поверхности шеи с проникновением раневого канала, идущего вверх вдоль позвоночника в полость черепа справа. Как указала эксперт Эксперт№ 1, данные огнестрельные ранения были причинены ФИО8 № 2 при условии нахождения последнего спиной к стрелявшему, с учетом небольшого наклона туловища пострадавшего вперед, при этом дульный срез оружия стрелявшего находился в пределах туловища ФИО8 № 2 При этом эксперт Эксперт№ 1 также показала, что огнестрельное пулевое ранение ФИО8 № 2 в область спины не состоит в причинно-следственной связи со смертью последнего.

Допрошенный в ходе судебного заседания эксперт Эксперт № 2 показал, что при проведении судебно-ситуационной экспертизы им было исследовано, в том числе, и заключение судебно-медицинской экспертизы от 15 февраля 2019 г. № 8. При этом, установив из содержания протокола следственного эксперимента от 20 декабря 2018 г., что ФИО8 № 2 в ходе учебно-тренировочного занятия осуществлял перебежку лицом к мишени, которая находилась слева от него, то есть, развернув корпус тела влево, спиной к ФИО5, им было дано заключение о возможности причинения ФИО5 огнестрельных ранений ФИО8 № 2 при указанных в материалах уголовного дела обстоятельствах.

С учетом изложенного, суд, вопреки доводу представителя потерпевших, приходит к выводу о том, что вышеуказанные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и не усматривает какой-либо недостаточной ясности, неполноты или противоречий в заключениях указанных экспертов, а также необходимость для постановки новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

Оценивая довод представителя потерпевших о том, что в ходе осмотра места происшествия не были осмотрены автоматы военнослужащих головного дозора (первой тройки) и левого бокового дозора (второй тройки), которые в соответствии с планом и замыслом учебно-тренировочного занятия вели огонь по цели, а, следовательно, указанные военнослужащие могли произвести выстрелы в ФИО8 № 2, суд находит данный довод несостоятельным, поскольку согласно заключению эксперта от 8 ноября 2018 г. № 689/к оболочка пули, обнаруженная в голове трупа ФИО8 № 2 при его вскрытии, является оболочкой пули, выстрелянной из автомата АК-74 №, который, как это установлено в судебном заседании, 18 октября 2018 г. был у ФИО5.

При этом допрошенная в судебном заседании эксперт Эксперт№ 1 исключила возможность получения ФИО8 № 2 ранений с различных направлений, указав о том, что данные огнестрельные ранения были причинены последнему в результате двух практически параллельных выстрелов.

Довод представителя потерпевших о том, что в ходе производства предварительного расследования по данному уголовному делу ФИО5 не был направлен на стационарное медицинское обследование военно-врачебной комиссией с целью определения его психического состояния, а также зрения, суд находит данный довод несостоятельным, поскольку согласно Положению о военно-врачебной экспертизе, утвержденному постановлением Правительства Российской Федерации от 4 июля 2013 г. № 565, военно-врачебная экспертиза проводится в целях определения годности к военной службе.

Кроме того, в ходе производства предварительного расследования по данному уголовному делу проведена судебно-психиатрическая экспертиза, по результатам которой экспертом дано заключение от 1 марта 2019 г. № 107 о том, что, как в настоящее время, так и в момент инкриминируемого ФИО5 деяния последний психическим расстройством не страдал и не страдает, а также мог и может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в применении к нему мер медицинского характера не нуждается.

Оценивая указанное заключение эксперта, суд приходит к выводу о том, что данная экспертиза проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и не усматривает какой-либо недостаточной ясности или неполноты в заключении указанного эксперта, а также необходимость для постановки новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

Несостоятельным является также и довод представителя потерпевших о том, что в ходе производства предварительного расследования по данному уголовному делу не были направлены на медицинское обследование военно-врачебной комиссией все участники учебно-тренировочного занятия, поскольку в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Довод представителя потерпевших о том, что в постановлении от 18 апреля 2019 г. о выделении в отношении ФИО5 в отдельное производство материалов уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 349 УК РФ, отсутствуют сведения о лице, вынесшем указанное постановление, суд также находит несостоятельным, поскольку, как показал допрошенный в ходе судебного заседания в качестве свидетеля Свидетель № 13, указанное постановление вынесено им лично 18 апреля 2019 г., однако при его вынесении им допущена техническая ошибка, в результате которой во вводной части данного постановления отсутствуют сведения о лице, его вынесшем.

Кроме того, оценивая довод представителя потерпевших о незаконности постановления следователя № военного следственного отдела <данные изъяты> Карслидиса от 18 апреля 2019 г. об отказе в возбуждении в отношении ФИО5 уголовного дела по ч. 2 ст. 349 УК РФ, в виду того, что указанное постановление вынесено следователем без соответствующего распоряжения руководителя следственного органа о производстве проверки сообщения о преступлении, суд находит данный довод несостоятельным, поскольку как показал допрошенный в ходе судебного заседания в качестве свидетеля Свидетель № 13, указанное постановление вынесено им 18 апреля 2019 г. на основании письменного решения руководителя № военного следственного отдела о проведении проверки сообщения о преступлении в порядке ст. 144-145 УПК РФ.

При этом показания Свидетель № 13 полностью подтверждаются копией рапорта указанного должностного лица от 18 апреля 2019 г. об обнаружении признаков преступления, на котором имеется соответствующая резолюция руководителя следственного органа.

Оценивая довод представителя потерпевших о сговоре участников учебно-тренировочного занятия с целью убийства ФИО8 № 2, суд находит данный довод голословным, поскольку он опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями свидетелей Свидетель №8, Свидетель №6 Свидетель №5, Свидетель №9, Свидетель №1, свидетель № 4 и свидетель № 3, согласно которым каких-либо конфликтов между ними и ФИО8 № 2 не было, о конфликтах между ФИО8 № 2 и другими участниками учебного занятия им не известно.

Давая оценку доводу представителя потерпевших о том, что, несмотря на предъявленное ФИО5 17 апреля 2019 г. обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, следователем не было принято решение по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО5 16 ноября 2018 г. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд находит указанный довод несостоятельным, поскольку следователь действовал в пределах его процессуальных полномочий, установленных ст. 38 УПК РФ.

Также является несостоятельным и довод представителя потерпевших о том, что материалы уголовного дела в отношении ФИО5 не содержат сведений о возбуждении уголовного дела в отношении Свидетель №8, поскольку в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Вопреки доводу представителя потерпевших, суд не усматривает оснований для возврата уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для проведения дополнительной судебно-баллистической экспертизы, а также судебной военно-уставной экспертизы, поскольку проведенные в ходе предварительного следствия экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, при этом представителем потерпевших не приведено и в судебном заседании не установлено какой-либо недостаточной ясности или неполноты в заключениях данных экспертиз, а также необходимости для проведения иных экспертиз и постановки новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

С учетом изложенного, заявление представителя потерпевших о возврате уголовного дела прокурору, военный суд признает несостоятельным и не подлежащим удовлетворению, поскольку каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе и требований, предъявляемых ст. 220 УПК РФ к обвинительному заключению, судом не установлено, равно как и не установлено каких-либо других оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, препятствующих рассмотрению дела судом и принятию судом решения по существу дела.

Таким образом, давая юридическую оценку содеянному подсудимым, суд приходит к следующему выводу.

Поскольку старший лейтенант ФИО5, 18 октября 2018 г. около 16 часов 25 минут, принимая участия в проведении учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе, находясь на войсковом стрельбище, дислоцированном в <адрес>, перепутав замысел занятия, проявляя преступную небрежность, произвел не менее двух выстрелов из закрепленного за ним оружия – автомата АК-74 №, в сторону ростовой мишени, где в это время в соответствии с планом занятия осуществлял перебежку от угла одного условного здания к углу другого условного здания старший сержант ФИО8 № 2, чем причинил последнему по неосторожности два огнестрельных ранения, от которых ФИО8 № 2 впоследствии скончался, то суд квалифицирует содеянное подсудимым как преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 109 УК РФ.

В судебном заседании потерпевшими ФИО8 № 1 и ФИО8 № 3 к войсковой части № заявлены гражданские иски о компенсации морального вреда на сумму 10 000 000 руб. каждому.

При этом в обоснование исковых требований потерпевшими, каждым в отдельности, указано, что автомат АК-74 №, которым ФИО8 № 2 причинены огнестрельные ранения, повлекшие смерть последнего, и являющийся, по мнению потерпевших, источником повышенной опасности, принадлежит войсковой части №, в связи с чем компенсация морального вреда подлежит взысканию с указанной воинской части, как с владельца источника повышенной опасности.

Государственный обвинитель исковые требования потерпевших о компенсации морального вреда, заявленные к войсковой части №, не поддержал и полагал необходимым в их удовлетворении отказать.

Представители гражданского ответчика – войсковой части № – ФИО6 и ФИО7 заявленные потерпевшими исковые требования не признали и просили суд в их удовлетворении отказать.

Рассмотрев исковые требования потерпевших к войсковой части № о компенсации морального вреда на сумму 10 000 000 руб. каждому, военный суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и тому подобное, осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Пунктом 2 статьи 1079 ГК РФ установлено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

В соответствии со ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда, в частности, в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Вместе с тем, в соответствии с положениями ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» оружием являются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов. При этом огнестрельным оружием является оружие, предназначенное для механического поражения цели на расстоянии метаемым снаряжением, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда.

В п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что, по смыслу ст. 1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств.

Из системного толкования названных норм и разъяснений п. 18 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации усматривается, что огнестрельное оружие не является источником повышенной опасности в гражданско-правовом аспекте. В гражданско-правовых отношениях под осуществлением деятельности граждан и юридических лиц, связанной с повышенной опасностью, понимается работа производства, предприятия, управление транспортными средствами и тому подобная деятельность, связанная с высокой вероятностью причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека.

Таким образом, принимая во внимание, что действия ФИО5, связанные с причинением по неосторожности смерти ФИО8 № 2 не являются следствием проявления свойств источника повышенной опасности, суд приходит к выводу о том, что в удовлетворении исковых требования потерпевших ФИО8 № 1 и ФИО8 № 3 к войсковой части № о компенсации морального вреда на сумму 10 000 000 руб. каждому, надлежит отказать.

Кроме того, в судебном заседании потерпевшими ФИО8 № 1 и ФИО8 № 3 заявлены гражданские иски к подсудимому ФИО5 о компенсации морального вреда на сумму 5 000 000 руб. каждому, а также к войсковой части № о компенсации морального вреда на сумму 10 000 000 руб. каждому в связи со смертью ФИО8 № 2

Государственный обвинитель исковые требования потерпевших о компенсации морального вреда, заявленные к войсковой части №, поддержал и полагал необходимым их удовлетворить частично с учетом требований разумности, при этом указав об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований потерпевших к подсудимому ФИО5.

Подсудимый ФИО5 исковые требования потерпевших о возмещении морального вреда признал частично, не согласившись с размером исковых требований.

Представители гражданского ответчика – войсковой части № – ФИО6 и ФИО7 заявленные потерпевшими исковые требования не признали и просили суд в их удовлетворении отказать, утверждая при этом, что потерпевшей ФИО8 № 1 произведена компенсация морального вреда посредством института обязательного страхования военнослужащих и выплаты ей единовременного пособия в связи с гибелью ее мужа при исполнении им служебных обязанностей в период прохождения военной службы.

Рассмотрев исковые требования потерпевших о взыскании компенсации причиненного им морального вреда в размере 10 000 000 руб. каждому, заявленные к войсковой части 3025, а также о взыскании компенсации причиненного им морального вреда в размере 5 000 000 руб. каждому, заявленные к подсудимому ФИО5, военный суд исходит из следующего.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 2 и 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя, за исключением случаев, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

При этом суд приходит к выводу, что проведение войсковой частью № учений с использованием огнестрельного оружия является деятельностью, связанной с повышенной опасностью, и возмещение вреда должно производиться с учетом требований ст. 1079 ГК РФ.

При таких обстоятельствах, учитывая, что нравственные страдания и переживания ФИО8 № 1, потерявшей мужа и ФИО8 № 3, утратившего брата, являются общепризнанными и, вопреки мнению представителей гражданского ответчика не нуждаются в каком-либо доказывании, причиненный потерпевшим моральный вред подлежит возмещению.

Определяя размер компенсации морального вреда, исходя из установленных в ст. 151 и 1101 ГК РФ требований разумности и справедливости, учитывая степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевших, а также неосторожную форму вины подсудимого, суд считает необходимым установить сумму компенсации морального вреда потерпевшей ФИО8 № 1 в размере 1 500 000 руб., а потерпевшему ФИО8 № 3 – в размере 100 000 руб., которые взыскать в пользу указанных потерпевших с войсковой части №.

В удовлетворении исковых требований в части взыскания с войсковой части № компенсации морального вреда в пользу потерпевшей ФИО8 № 1 – в размере 8 500 000 руб. и в пользу потерпевшего ФИО8 № 3 – в размере 9 900 000 руб. надлежит отказать.

При этом, учитывая установленные в судебном заседании обстоятельства и принимая во внимание требования ст. 1064, 1068, 1079 и 1084 ГК РФ, суд приходит к выводу о том, что поскольку ФИО5 совершил преступление во время исполнения и в связи с исполнением своих должностных обязанностей принимая участие в проведении войсковой частью № учебно-тренировочного занятия по тактико-ситуационной стрельбе, то есть в период обучения, вследствие чего наступила смерть ФИО8 № 2, А.Р. погибшего также при исполнении им обязанностей военной службы во время проведении указанной воинской частью названных учений, то компенсация морального вреда подлежит взысканию именно с войсковой части №, в связи с чем в удовлетворении исковых требований потерпевших ФИО8 № 1 и ФИО8 № 3 о взыскании компенсации причиненного им морального вреда в размере 5 000 000 руб. каждому, заявленных к подсудимому ФИО5, необходимо отказать.

При этом, оценивая доводы представителей гражданского ответчика о том, что войсковая часть № выполнила свои обязательства посредством страховых выплат потерпевшей, а также выплаты ей единовременного пособия, суд находит их несостоятельными, поскольку возмещение морального вреда причиненного преступлением не зависит от каких-либо страховых выплат и единовременных пособий, характер которых носит иную правовую природу.

Также потерпевшими ФИО8 № 1 и ФИО8 № 3 заявлены гражданские иски к войсковой части № о возмещении материального ущерба, связанного с расходами на погребение и поминальные обеды в размере 250 000 руб. каждому.

Государственный обвинитель исковые требования потерпевших о возмещении материального ущерба поддержал и полагал необходимым их удовлетворить частично с учетом их документального подтверждения.

Представители гражданского ответчика – войсковой части № – ФИО6 и ФИО7 заявленные потерпевшими исковые требования не признали и просили суд в их удовлетворении отказать.

Рассматривая исковые требования потерпевших к войсковой части № о возмещении расходов на погребение и поминальные обеды суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии со ст. 3 указанного Федерального закона, погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Как установлено в судебном заседании проведение войсковой частью № учений с использованием огнестрельного оружия является деятельностью, связанной с повышенной опасностью, в связи с чем возмещение вреда должно производиться с учетом требований ст. 1079 ГК РФ.

Определяя размер денежных средств, подлежащих взысканию в счет возмещения материального ущерба, связанного с погребением и поминальными обедами, суд считает, что исковые требования доказаны потерпевшими представленными документами на следующие суммы: потерпевшей ФИО8 № 1 на сумму 89 598 руб. 57 коп., а потерпевшим ФИО8 № 3 – на сумму 183 900 руб.

При этом суд отказывает в удовлетворении искового заявления потерпевшего ФИО8 № 3 о возмещении расходов за поминальный обед по истечении 40 дней со смерти, поскольку он не относятся к обрядовым действиям по непосредственному захоронению.

Исходя из требований ст. 1064, 1079, 1094 ГК РФ, суд полагает необходимым удовлетворить исковые требования потерпевшей ФИО8 № 1 в размере 89 598 руб. 57 коп., а потерпевшего ФИО8 № 3 – в размере 183 900 руб., которые взыскать в пользу указанных потерпевших с войсковой части №.

В удовлетворении исковых требований в части взыскания с войсковой части № материального ущерба в пользу потерпевшей ФИО8 № 1 в размере 160 401 руб. 43 коп. и в пользу потерпевшего ФИО8 № 3 в размере 66 100 руб. надлежит отказать.

Решая вопрос о назначении подсудимому наказания, суд принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому, суд признает наличие у ФИО5 на иждивении малолетнего ребенка, а также оказание им медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Кроме того, поскольку подсудимый в ходе предварительного следствия, будучи неоднократно допрошенным в качестве подозреваемого и обвиняемого, давал последовательные показания о своей причастности к инкриминируемому ему деянию, а также детально продемонстрировали свои действия на месте совершения преступления, о чем был составлен протокол проверки показаний на месте, эти обстоятельства в их совокупности суд расценивает, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, и в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ также признает обстоятельством, смягчающим наказание подсудимому.

Также при назначении подсудимому наказания суд принимает во внимание, что подсудимый к уголовной ответственности привлекается впервые, в содеянном чистосердечно раскаялся, командованием воинской части характеризуется положительно, является ветераном боевых действий, имеет благодарность Президента Российской Федерации за высокие личные показатели в служебной деятельности.

Учитывая характер и степень общественной опасности содеянного подсудимым в совокупности с данными, характеризующими его личность, принимая во внимание обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, суд считает целесообразным назначить подсудимому наказание в виде исправительных работ, а поскольку он является военнослужащим, проходящим службу по контракту, то в соответствии с ч. 1 ст. 51 УК РФ данное наказание полагает необходимым заменить на ограничение по военной службе.

Принимая во внимание установленные судом обстоятельства дела, а также данные о личности ФИО5, суд не находит оснований для отмены или изменения избранной в отношении подсудимого меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке, в связи с чем считает необходимым оставить ее до вступления приговора в законную силу без изменения.

При рассмотрении вопроса о судьбе вещественных доказательств суд руководствуется положениями ст. 81 УПК РФ, в том числе с учетом мнения их законных владельцев.

С учетом имущественного положения подсудимого ФИО5, мнения сторон и в соответствии со ст. 131-132 УПК РФ, процессуальные издержки по делу, связанные с оплатой потерпевшей ФИО8 № 1 услуг представителя в размере 150 000 руб., а также процессуальные издержки по делу, связанные с оплатой потерпевшим ФИО8 № 3 услуг представителя в размере 50 000 руб., подлежат взысканию с подсудимого в доход федерального бюджета.

Кроме того, с учетом имущественного положения подсудимого ФИО5, мнения сторон и в соответствии со ст. 131-132 УПК РФ, процессуальные издержки по делу, состоящие из сумм, выплаченных потерпевшей ФИО8 № 1 на покрытие расходов, связанных с ее явкой в суд, а также явкой в суд ее представителя, в размере 13 600 руб., также подлежат взысканию с подсудимого в доход федерального бюджета.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 302, 308 и 309 УПК РФ, военный суд

приговорил:

ФИО5 признать виновным в причинение смерти по неосторожности, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде исправительных работ сроком на 1 (один) год с удержанием из его заработной платы 10 (десять) процентов в доход государства.

На основании ч. 1 ст. 51 УК РФ назначенное осужденному ФИО5 наказание в виде исправительных работ заменить на ограничение по военной службе на срок 1 (один) год с удержанием из его денежного довольствия 10 (десять) процентов в доход государства.

Меру процессуального принуждения, избранную в отношении ФИО5 в виде обязательства о явке, до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Гражданский иск потерпевшей ФИО8 № 1 о взыскании с войсковой части № в ее пользу 10 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда, удовлетворить частично и взыскать с войсковой части № в пользу потерпевшей ФИО8 № 1 в качестве компенсации морального вреда 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) руб., а в остальной части гражданского иска на сумму 8 500 000 (восемь миллионов пятьсот тысяч) руб. отказать.

Гражданский иск потерпевшего ФИО8 № 3 о взыскании с войсковой части № в его пользу 10 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда, удовлетворить частично и взыскать с войсковой части № в пользу потерпевшего ФИО8 № 3 в качестве компенсации морального вреда 100 000 (сто тысяч) руб., а в остальной части гражданского иска на сумму 9 900 000 (девять миллионов девятьсот тысяч) руб. отказать.

Гражданский иск потерпевшей ФИО8 № 1 о возмещении расходов на погребение удовлетворить частично и взыскать с войсковой части № в пользу потерпевшей ФИО8 № 1 в качестве возмещения расходов на погребение 89 598 (восемьдесят девять тысяч пятьсот девяносто восемь) руб. 57 коп., а в остальной части гражданского иска на сумму 160 401 (сто шестьдесят тысяч четыреста один) руб. 43 коп., отказать.

Гражданский иск потерпевшего ФИО8 № 3 о возмещении расходов на погребение удовлетворить частично и взыскать с войсковой части № в пользу потерпевшего ФИО8 № 3 в качестве возмещения расходов на погребение 183 900 (сто восемьдесят три тысячи девятьсот) руб., а в остальной части гражданского иска на сумму 66 100 (шестьдесят шесть тысяч сто) руб. отказать.

В удовлетворении исковых требований потерпевшей ФИО8 № 1 о взыскании с осужденного ФИО5 в ее пользу в счет компенсации морального вреда 5 000 000 (пять миллионов) руб. отказать.

В удовлетворении исковых требований потерпевшего ФИО8 № 3о взыскании с осужденного ФИО5 в его пользу в счет компенсации морального вреда 5 000 000 (пять миллионов) руб. отказать.

В удовлетворении исковых требований потерпевшей ФИО8 № 1 о взыскании с войсковой части № в ее пользу в счет компенсации морального вреда 10 000 000 (десять миллионов) руб. отказать.

В удовлетворении исковых требований потерпевшего ФИО8 № 3 о взыскании с войсковой части № в его пользу в счет компенсации морального вреда 10 000 000 (десять миллионов) руб. отказать.

Процессуальные издержки по делу, связанные с оплатой потерпевшей ФИО8 № 1 услуг представителя в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) руб. взыскать с осужденного ФИО5 в доход федерального бюджета.

Процессуальные издержки по делу, связанные с оплатой потерпевшим ФИО8 № 3 услуг представителя в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) руб. взыскать с осужденного ФИО5 в доход федерального бюджета.

Процессуальные издержки по делу, состоящие из сумм, выплаченных потерпевшей ФИО8 № 1 на покрытие расходов, связанных с ее явкой в суд, а также с явкой в суд ее представителя, в размере 13 600 (тринадцать тысяч шестьсот) руб. взыскать с осужденного ФИО5 в доход федерального бюджета.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу:

- указанные на л.д. 73-75 т. 1 (рентгеновские снимки), находящиеся на ответственном хранении в ГБУ «Гудермесская ЦРБ» Чеченской Республики, – передать в указанную больницу по принадлежности;

- указанные на л.д. 133 т. 1 (сердечник пули патрона, фрагмент оболочки пули патрона и оболочка пули патрона), хранящиеся при уголовном деле, – передать в МВД России по Чеченской Республике для уничтожения.

- указанное на л.д. 144 т. 1 (нательная футболка ФИО8 № 2), хранящееся при уголовном деле и истребованное потерпевшей ФИО8 № 1, – передать ФИО8 № 1;

- указанное на л.д. 167-168 т. 1 (медицинская карта ФИО8 № 2), находящееся на ответственном хранении в ГБУ «Гудермесская ЦРБ» Чеченской Республики и истребованное потерпевшей ФИО8 № 1, – передать ФИО8 № 1;

- указанное на л.д. 231 т. 1 (книга выдачи оружия), хранящееся при уголовном деле, – передать в войсковую часть № по принадлежности;

- указанное на л.д. 256-257 т. 1 (автомат АК-74 №), находящееся на ответственном хранении в войсковой части №, – передать в указанную воинскую часть по принадлежности;

- указанные на л.д. 168 т. 2 (раздаточно-сдаточная ведомость, заявка на отпуск боеприпасов), хранящиеся при уголовном деле, – передать в войсковую часть № по принадлежности;

- указанные на л.д. 159 т. 3 (анкеты анонимного анкетирования), хранящиеся при уголовном деле, – хранить при уголовном деле;

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда, через Грозненский гарнизонный военный суд, в течение десяти суток со дня его постановления.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Председательствующий О.Д. Терентьев