Апелляционное постановление № 10-2384/2025 от 22 мая 2025 г. по делу № 1-273/2024

Дело № 10-2384/2025 Судья Бандуровская Е.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск 23 мая 2025 г.

Челябинский областной суд в составе судьи - Домокуровой И.А.,

при ведении протокола помощником судьи Малетиной Т.Ю.,

с участием прокурора Поспеловой З.В.,

осужденной ФИО2,

адвокатов Кулешова И.В., Дейнега К.Е.,

представителя потерпевших- ФИО28

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе (с дополнением) адвоката Кулешова И.В., поданной в защиту интересов осужденной ФИО2, на приговор Сосновского районного суда Челябинской области от 16 декабря 2024 года, которым

ФИО2, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, не судимая,

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года.

На основании ст.53.1 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы заменено на наказание в виде принудительных работ сроком на 2 года, с удержанием из заработной платы осужденной 5% в доход государства, перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком 2 года.

Решен вопрос об оставлении без изменения в отношении ФИО2 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу.

Приговором принято решение о самостоятельном следовании ФИО2 к месту отбывания наказания за счет государства в порядке, установленном ч.ч. 1,2 ст.60.2 УИК РФ, для чего в течение 10 дней со дня вступления приговора в законную силу явиться в УФСИН России по Челябинской области за получением предписания.

Срок отбывания наказания в виде принудительных работ исчислен со дня прибытия к месту отбывания наказания в исправительный центр, с зачетом в срок наказания время следования осужденной ФИО2 к месту отбывания наказания, соответственно предписания, выданного органом УФСИН РФ по Челябинской области.

В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, определено распространять на все время отбывания основного наказания в виде принудительных работ, его срок исчислен со дня отбытия ФИО2 наказания в виде принудительных работ.

Этим же приговором частично удовлетворены исковые требования потерпевших Потерпевший №3, Потерпевший №1 и ФИО6, со ФИО2 в счет компенсации морального вреда взыскано в пользу: Потерпевший №3 1 000 000 рублей, в пользу Потерпевший №1 800 000 рублей, в пользу ФИО6 800 000 рублей.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления адвокатов Кулешова И.В., Дейнега К.Е., осужденной ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы (с дополнением) адвоката Кулешова И.В.; мнение прокурора Поспеловой З.В. и представителя потерпевших- ФИО28, полагавших необходимым приговор оставить без изменения, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО2 признана виновной и осуждена за то, что 20 апреля 2023 года около 15 часов 22 минут, управляя автомобилем <данные изъяты> двигаясь на участке 1 км (705 м) автомобильной дороги <адрес>, нарушила Правила дорожного движения Российской Федерации (ПДД РФ), в результате чего совершила столкновение с автомобилем <данные изъяты>., что повлекло по неосторожности смерть последнего.

Указанное преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе (с дополнением) адвокат Кулешов И.В., действуя в защиту интересов осужденной, указывает на незаконность и необоснованность приговора.

Считает, что действия ФИО2 не образуют состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, поскольку отсутствует объективная сторона преступления, которая в данном случае должна быть выражена волевым решением ФИО2 нарушить ПДД РФ.

Исследованные доказательства, как каждое в отдельности, так и в своей совокупности, не свидетельствуют о наличии вины ФИО2 в инкриминируемом деянии.

Следователем и судом не устранены существенные противоречия в уголовном деле, не соблюдены требования ст.73 УПК РФ.

Голословны выводы суда о полноте и объективности проведенного следствия по делу.

Оспаривая выводы суда о виновности ФИО2, адвокат не соглашается с тем, что она проявила преступную небрежность, не оценив обстановку, выехала на полосу, предназначенную для встречного движения. Тогда как последняя намерений нарушать ПДД РФ не имела, поскольку находилась в бессознательном состоянии. Данное обстоятельство, по мнению адвоката, подтверждается предоставленными в материалах дела медицинскими документами, выводами судебно-медицинской экспертизы и показаниями допрошенного судебного медицинского эксперта ФИО22 Утверждает, что в связи с этим волевой момент в действиях ФИО2 отсутствует. Вместе с тем, суд первой инстанции необоснованно проигнорировал выводы эксперта ФИО27 о возможности потери сознания ФИО2, доводы которой не опровергнуты ни на стадии предварительного следствия, ни в суде первой инстанции.

Не учтен характер травм, полученных ФИО2, свидетельствующий о возможном ее бессознательном состоянии, оценка этому не дана.

Кроме того, в нарушение п 1. ст. 389.16 УПК РФ суд первой инстанции указал на то, что «ФИО2 о потере сознания сообщила фельдшеру ФИО8, после того, как осознала обстановку...». Однако, достаточно затруднительным является возможность оценить сложившуюся обстановку при наличии <данные изъяты>

Судом не дана оценка показаниям свидетеля ФИО21, согласно которым ФИО2 сообщила о потере сознания девушке-очевидцу, которая так и не была установлена, при этом ходатайство об установлении анкетных данных указанной девушки сторона защиты направляла еще до возбуждения уголовного дела. В данной части показания указанного свидетеля и ФИО2 судом не оценены, меры к устранению имеющихся противоречий не приняты.

Оспариваются защитником выводы суда в части установления места столкновения транспортных средств, которое судом неверно указано в приговоре. При этом в ходе предварительного и судебного следствия неоднократно ФИО2 было отказано в проведении дополнительного осмотра места ДТП с ее участием, что, по мнению защитника, нарушило право ФИО2 на защиту.

Ссылаясь на показания свидетеля ФИО9, адвокат утверждает, что ФИО2 не осуществляла выезд на полосу встреченного движения, была без сознания, а ее автомобиль оказался на полосе встречного движения по причине изгиба дороги вправо в месте столкновения при отсутствии коррекции курса автомобилем рулевым колесом.

Также адвокат считает, что необоснованно было отказано стороне защиты в удовлетворении ходатайства о проведения дополнительной автотехнической экспертизы автомобиля <данные изъяты>, в целях установления факта использования (неиспользования) ремня безопасности потерпевшим. Тогда как в случае установления факта неиспользования потерпевшим ремня безопасности, ФИО2 имела право на существенное снижение размера исковых требований в силу положений ГК РФ.

По мнению автора жалобы, гражданский иск, заявленный потерпевшими, удовлетворению не подлежит, поскольку стороной защиты предоставлялись сведения о состоянии здоровья ФИО2, ее родных и близких, а также об ограниченных финансовых возможностях осужденной.

Кроме того, считает, что судом допущены нарушения УПК РФ при составлении протоколов судебного заседания, существенно отличающихся по своему содержанию от аудиозаписей в части вопросов защитника и ответов допрашиваемых лиц.

С учетом изложенного, адвокат Кулешов И. В. просит приговор отменить, прекратить в отношении ФИО2 уголовное дело по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, отказать в удовлетворении исковых требований потерпевшим. Также просит отменить постановление суда от 11 марта 2025 года об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Кулешова И.В. представитель потерпевших ФИО28, указывает на несостоятельность доводов жалобы, а также на законность, обоснованность, мотивированность и справедливость приговора. Считает, что вина осужденной подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, которые были получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, согласуются между собой и дополняют друг друга. Отмечает, что позиция стороны защиты строилась на голословном утверждении о потери сознания осужденной при ДТП. Действия ФИО2 судом квалифицированы верно.

Взысканная судом сумма компенсации морального вреда соответствует принципу разумности и справедливости, учитывая также и тот факт, что заработная плата погибшего- <данные изъяты> ФИО33 составляла 90 000 рублей в месяц, а потерпевшие - <данные изъяты>

Выслушав мнение участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы (с дополнением) и возражения на нее, изучив материалы уголовного дела, исследовав дополнительные доказательства, суд апелляционной инстанции не находит оснований, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ, для отмены или изменения обжалуемого приговора.

Осужденная ФИО2 в суде первой инстанции и в суде апелляционной инстанции вину по предъявленному обвинению не признала, пояснила, что дорожно-транспортное происшествие произошло не по ее вине, что перед ДТП она потеряла сознание, в результате этого и произошло столкновение между ее автомобилем и автомобилем под управлением ФИО7 Поскольку она не виновна в ДТП, она не согласна с исковыми требованиями потерпевших о взыскании с нее компенсации морального вреда.

Несмотря на такую позицию осужденной ФИО2, ее виновность в совершении инкриминируемого преступления нашла свое подтверждение в суде первой инстанции.

Обстоятельства содеянного, описанного в приговоре, подтверждаются показаниями потерпевших Потерпевший №3, Потерпевший №1 и ФИО6, а также показаниями свидетелей- ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО8, ФИО14, ФИО21, ФИО9, ФИО15, ФИО16, данных ими в судебном заседании и в ходе предварительного расследования, а также показаниями свидетелей -ФИО17, ФИО24, ФИО18, ФИО25, ФИО19, данных в ходе предварительного расследования, чьи показания были оглашены в суде в соответствии со ст. 281 УПК РФ., подробный анализ и оценка которых содержится в приговоре.

Объективно виновность осужденной подтверждается письменными доказательствами, исследованными в суде, а именно- рапортом <данные изъяты> М.В., согласно которому 20.04.2023 года в 15:27 час. на 1 км. автодороге <данные изъяты> – <адрес>» водитель ФИО2 управляя транспортным средством «<данные изъяты> совершила столкновение с транспортным средством <данные изъяты> под управлением ФИО7 В результате ДТП водители ФИО2 и ФИО7 получили телесные повреждения. Согласно свидетельству о смерти от 11.05.2023 года ФИО7 умер 04.05.2023 года; выписками из журналов КУСП №№1318, 1319, 1320, 1331, 1332, согласно которым в следственные органы поступили сообщения о том, что 20.04.2023 года произошло ДТП с пострадавшими на автодороге <данные изъяты>

Согласно протоколу осмотра места происшествия с фототаблицей от 20 апреля 2023 года проведенного в период времени с 16:40 до 17:35, был осмотрен участок автодороги <данные изъяты> на котором установлен: вид покрытия – асфальтированное, состояние покрытия – мокрое, дорожное покрытие для 2 направлений 6,8 метра, 1 полоса – 3,4 м., 1 полоса – 3,4 м., ширина обочины слева – 2,3 м., справа – 2,5 м., разметка отсутствует. С обоих сторон примыкают обочины, с обоих сторон лесопосадки. Установлены координаты – 55.137816 с.ш., 61.282650 в.д., определены с помощью «2гис». Способ регулирования на дороге - нерегулируемый. Место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков, установленных по ходу движения осмотра 3.20, 6.13 расположен 705 м. от места ДТП. Автомобиль «<данные изъяты> №, расположен на полосе встречного движения и обочине, передняя часть автомобиля направлена к <адрес>. Автомобиль «<данные изъяты> находится на правой полосе движения и обочины, передняя часть автомобиля расположена по направлению в сторону <адрес>. Следы шин отсутствуют. Следы торможения отсутствуют. Признаки направления движения т/с – по расположению автомобилей. На проезжей части отсутствуют части транспортных средств, обломки и следы жидкостей. Другие следы на дороге – отсутствуют. Оба автомобиля с места происшествия изъяты, постановлены на спец.стоянки, в дальнейшем были осмотрены и признаны вещественными доказательствами по делу. К указанному протоколу осмотра приложены -схема места дорожно – транспортного происшествия, на которой отражены направление движения автомобилей до ДТП, их положение после ДТП, место столкновения транспортных средств - на встречной полосе для автомобиля <данные изъяты> (т.1, л.д.64); а также приложение, где зафиксированы имеющиеся у автомобилей технические повреждения.

Согласно дополнительному протоколу осмотра места происшествия с фототаблицей от 07 апреля 2024 года, проведенного с участием свидетеля ФИО21, также было осмотрено место дорожно-транспортного происшествия – <данные изъяты>., в ходе осмотра ФИО21 указала на место столкновения транспортных средств – автомобиля «<данные изъяты> и легкового автомобиля «<данные изъяты>, на полосе движения по направлению движения от микр. <данные изъяты><адрес>. Также в ходе осмотра установлено, что автомобильная дорога имеет некоторые изгибы дорожного потна, мягкие повороты, однако, участок, на котором произошло ДТП представляет собой прямой участок проезжей части.

Согласно медицинским документам, в том числе медицинской карте на стационарного больного ФИО7, свидетельства о смерти, ФИО7 после ДТП поступил в <данные изъяты> № в 16:42 20.04.2023 г., где умер 04.05.2023 г., диагноз: <данные изъяты>. Данных о ЧМТ нет. <данные изъяты>

По заключению судебной медицинской экспертизы №2011 от 07 сентября 2023 года, смерть ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от совокупности повреждений включающих: <данные изъяты>). Между повреждениями, полученными в ходе данного дорожно-транспортного происшествия и смертью пострадавшего усматривается прямая причинно-следственная связь. Повреждения, повлекшие смерть пострадавшего в совокупности своей, относятся к категории тяжкого вреда здоровью, по признаку опасности для жизни (Приказ от 24.04.2008 №194н п. 6.2.8). Все повреждения прижизненны, возникли в один промежуток времени, возможно 20 апреля 2023 года от воздействия с большой механической силой тупых твердых предметов, каковыми могли быть части салона автомобиля. В стационарном лечебном учреждении праведно 14 койко-дней.

Согласно заключению судебной автотехнической экспертизы №425 от 10 июля 2023 года, первоначальное взаимодействие транспортных средств осуществлялось правой передней частью автомобиля <данные изъяты> и левой передней частью автомобиля <данные изъяты> при этом угол между продольными осями транспортных средств мог составлять величину около 170 градусов. С технической точки зрения установить механизм развития рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия в части сближения и взаимодействия автомобилей <данные изъяты> с левой передней частью автомобиля <данные изъяты>, и соответственно определить их расположение относительно границ проезжей части и элементов дороги, не представляется возможным, по причине отсутствия необходимого комплекса следов и признаков вещной обстановки.

С технической точки зрения установить механизм развития рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия в части сближения и взаимодействия автомобилей Хендай Солярис и левой передней частью автомобиля Лада Ларгус не представляется возможным по причине отсутствия необходимого комплекса следов и признаков вещной обстановки.

По заключению судебной автотехничекой экспертизы №595 от 04 октября 2023 года, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, при заданных исходных данных, водитель автомобиля «<данные изъяты>» с технической точки зрения, должен был руководствоваться требованиями п.1.5 ч.1 и п.9.1 Правил дорожного движения. В общем случае, в случившейся дорожно-транспортной ситуации, водитель автомобиля <данные изъяты> должен был руководствоваться требованиями п.10.1 ч.2 Правил дорожного движения. Однако решать вопрос о наличии у водителя данного автомобиля технической возможности предотвратить столкновение двух транспортных средств нецелесообразно. С технической точки зрения, при заданных исходных данных, причиной рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия явились действия водителя автомобиля «<данные изъяты>», не соответствующие требованиям п.9.1 Правил дорожного движения.

Виновность осужденной также подтверждается иными письменными доказательствами, исследованными в суде и приведенными в приговоре.

Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, относятся к настоящему уголовному делу, по своей форме и источникам получения, отвечают закону, проверены судом на предмет относимости и достоверности, каждое из них в приговоре раскрыто, проанализировано и получило оценку.

Показания потерпевших, указанных свидетелей, являются непротиворечивыми, логичными, согласуются между собой, дополняют друг друга в той части, в которой каждый из указанных лиц был очевидцем событий, кроме того, эти показания подтверждаются письменными доказательствами. Сами протоколы допросов потерпевших, свидетелей в ходе предварительного расследования составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в суде первой инстанции оглашены в соответствии с требованиями ст. 281 УПК РФ. Таким образом, оснований сомневаться в достоверности показаний указанных лиц, у суда первой инстанции не имелось, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Не имеется в материалах уголовного дела сведений об оговоре осужденной со стороны указанных лиц, а также об их заинтересованности в исходе уголовного дела.

Также не усматривается нарушения требований уголовно-процессуального законодательства при производстве следственных действий, в том числе при осмотрах места происшествия, а также при проведении осмотров предметов. Все следственные действия, проводимые в ходе предварительного расследования, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Допустимыми доказательствами по делу являются все заключения экспертов, сделанные в рамках уголовного дела, которые выполнены на основе экспертных исследований, специалистами в своей области, имеющими соответствующий уровень специальной подготовки. Выводы судебных экспертиз полны, мотивированы, ясны, поэтому сомневаться в правильности выводов экспертов, а также ставить под сомнение компетентность экспертов у суда первой инстанции оснований не имелось.

Сведений о неверных исходных данных, указанных в протоколах осмотра места происшествия (дополнительных осмотров места происшествия) и схемах ДТП к ним, принятых во внимание при проведении автотехнических экспертиз, в том числе относительно определения места столкновения автомобилей, вопреки доводам стороны защиты, в материалах уголовного дела нет.

Таким образом, с учетом допустимости проведенных по делу экспертиз, в том числе автотехнических, оснований для назначения и проведения дополнительных автотехнических экспертиз, о чем просила сторона защиты, у суда первой инстанции не имелось. По этим же мотивам не имеется оснований и у суда апелляционной инстанции.

Кроме того, иные письменные доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, подробно и полно изложены в обжалуемом приговоре, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в связи, с чем также являются допустимыми.

Всем исследованным доказательствам судом дана надлежащая правовая оценка в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ, с учетом обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО2, в том числе, с учетом позиции стороны защиты по существу обвинения. В соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ, суд привел причины, по которым он признал достоверными одни доказательства и отверг другие.

Какие-либо неустранимые противоречия в доказательствах, вызывающие сомнения в виновности осужденной и требующие толкования в ее пользу, по делу отсутствуют.

Совокупность исследованных судом доказательств обоснованно признана судом достаточной для установления фактических обстоятельств дела и постановления в отношении ФИО2 обвинительного приговора.

Несогласие осужденной и ее защитников с оценкой суда доказательств, приведенных в приговоре, не свидетельствует об их недопустимости. Представленный стороной защиты анализ доказательств, приведенный в апелляционной жалобе (с дополнением) и в суде апелляционной инстанции, не является объективным, поскольку сделан исключительно в интересах осужденной, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, и направлен на переоценку выводов суда о виновности ФИО2

Дана судом правильная оценка показаниям осужденной ФИО2, которые суд фактически признал достоверными в части, не противоречащей остальным доказательствам по делу. При этом судом достаточным образом исследовалась позиция стороны защиты о невиновности ФИО2, которая перед столкновением, со слов последней потеряла сознание и не контролировала свои действия, что обоснованно суд признал, как несостоятельные, расценив их как способ защиты, с целью уйти от ответственности за содеянное.

Проверяя такие доводы осужденной, суд первой инстанции исследовал ряд доказательств, представленных, как стороной обвинения, так и стороной защиты.

Так, согласно ответу из <данные изъяты> № <адрес>, ФИО2, зарегистрированная по адресу: <адрес>, <адрес><адрес>, для оказания первичной медико-санитарной помощи прикреплена к <данные изъяты><адрес>». В 2023 году обращений в <данные изъяты> № <адрес> не зарегистрировано. Согласно ответу из <данные изъяты> №, по данным <данные изъяты> ФИО2 за медицинской помощью не обращалась и на учете не состоит. Исходя из ответа из <данные изъяты><адрес>», в 2021 году для ФИО2 выполнены 2 исследования по определению короновируса.

Согласно медицинским документам, копии медицинской карты на ФИО2 <данные изъяты> результатам исследования <данные изъяты> от 20.12.2023 г., у ФИО2: МР – картина <данные изъяты><данные изъяты><данные изъяты>

Указанные медицинские документы и иные сведения, а также материалы уголовного дела были представлены на экспертизу. По заключению судебно-медицинской экспертизы №15/24-Б от 05 марта 2024года, гр. ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, до событий дорожно-транспортного происшествия от 20.04.2023 на <данные изъяты> был начат после событий ДТП, когда подэкспертная стала обращаться к специалистам клинического профиля государственной муниципальной и частной системы здравоохранения с жалобами <данные изъяты> от 20.04.2023 года, <данные изъяты>

Проведенным в декабре 2023 года <данные изъяты>

Из общедоступных медицинских источников известно, что <данные изъяты>

Таким образом, учитывая изложенную информацию, можно сделать заключение о том, что у ФИО2 по результатам проведенного в декабре 2023 года инструментального обследования имеет место <данные изъяты> Одновременно с этим, каких-либо объективных признаков, позволяющих достоверно подтвердить наличие у подэкспертной <данные изъяты> парадоксальной эмболии с потерей сознания непосредственно перед совершением дорожно-транспортного происшествия, в предоставленных на экспертизу медицинских документах не содержится.

Эксперт ФИО22, которая давала данное заключение, в судебном заседании подтвердила свои выводы и пояснила, что каких-либо объективных признаков, позволяющих достоверно подтвердить наличие у ФИО2 <данные изъяты> с потерей сознания непосредственно перед совершением дорожно-транспортного происшествия в представленных ей медицинских документах не содержится. Также эксперт в суде пояснила, что выявленные у ФИО2, после ДТП <данные изъяты>, с которыми люди живут без проявления каких-либо симптомов на протяжении всей жизни. Для того чтобы наступил <данные изъяты> через <данные изъяты> необходимы определенные условия, а именно <данные изъяты>, однако у ФИО2 нет заболеваний, сопровождавшихся тромбообразованием. Также у нее не было каких-либо травм, внутривенных инъекций воздуха, масляных инъекций в сосуды перед ДТП. Сама ФИО2 поясняла, что хорошо себя чувствовала в тот день. Кроме того, эксперт пояснила, что для того, чтобы наступило синкопальное состояние (с потерей сознания), необходимы два фактора- резкое снижение давления либо нарушение мозгового кровообращения, которых у ФИО2 также не установлено. Напротив, как следует из показаний свидетеля ФИО8, фельдшера, оказывавшего помощь ФИО2, давление у ФИО2 было в норме, сама же ФИО2 также подтвердила, что давление у нее было 120 на 80, что является нормальным давлением. При этом из показаний фельдшеров ФИО8 и ФИО25 не следует, что ФИО3 давали препараты, повышающие давление. Из показаний свидетелей ФИО21, ФИО24 и фельдшера ФИО25, то есть тех лиц, кто оказался первыми с кем после ДТП общалась ФИО2, она им о факте потери ей сознания перед ДТП не сообщала. Так, со слов свидетеля ФИО21, следует, что когда она подошла к ФИО2, та сидела в салоне своего автомобиля и сказала, что у нее кажется <данные изъяты>. Из показаний свидетеля ФИО24 следует, что когда он подошел к женщине водителю «<данные изъяты> та была за рулем и на вопрос как она себя чувствует, сказала, что удовлетворительно, но имеется сильная боль в ногах. Также ФИО24 пояснил, что он общался с обоими водителями в первые минуты после ДТП и оба были в сознании, никто из них не сообщал ему о потере сознания ни перед, ни в момент ДТП. Допрошенный фельдшер ФИО25, который первым оказывал водителям медицинскую помощь, пояснил, что, сначала он оказал медицинскую помощь водителю ФИО7, который находился в более тяжелом состоянии и поместил его в машину скорой помощи, после этого подошел к водителю женщине, которая была в сознании, сидела в машине и на вопрос как она себя чувствует, та пожаловалась на боль в ногах. При этом свидетель не помнит, чтобы женщина говорила, что она теряла сознание, видимых признаков потери сознания у нее также не было, ни заторможенности, ни нарушения речи, ни резкого падения давления, она ориентировалась в пространстве и времени, была адекватна и понимала происходящее. Поскольку она жаловалась на боль, он ввел ей анальгетик морфин, и когда приехала вторая бригада скорой помощи передал им пострадавшую ФИО2, а сам уехал вместе с ФИО7 в ГКБ №.

Также, по ходатайству защиты было исследовано в судебном заседании и приобщено заключение из <данные изъяты> ФИО26, в отношении ФИО2, которой выставлен диагноз – <данные изъяты>

Проанализировав данные доказательства и дав им должную оценку, вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что каких-либо объективных признаков, позволяющих достоверно подтвердить наличие у ФИО2 <данные изъяты> потерей сознания непосредственно перед совершением дорожно-транспортного происшествия, в представленных доказательствах нет, а выявленное у ФИО2, после ДТП <данные изъяты> которое относится к патологиям, с которыми люди живут без проявления каких-либо симптомов на протяжении всей жизни, могло спровоцировать наступление <данные изъяты> только при определенных условиях (<данные изъяты> наличие которых не установлено.

То обстоятельство, что эксперт ФИО27 полностью не исключает возможность потери ФИО2 сознания перед ДТП, не свидетельствует достоверно об этом, учитывая, как уже указывалось выше, отсутствие каких-либо объективных данных для такого вывода.

Данные мотивы суда приведены с учетом всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы о виновности осужденной.

При этом суждение суда о том, что «ФИО2 о факте потери сознания, сообщила фельдшеру ФИО8, после того, как осознала обстановку произошедшего дорожно-транспортного происшествия, когда она выехала на полосу встречного движения, где совершила лобовое столкновение с двигавшемся на встречу автомобилем, водителя которого увезли на скорой в тяжелом состоянии», на что ссылается сторона защиты, не противоречит выводам суда о виновности осужденной и сделано исходя из свидетельских показаний.

Кроме того, с учетом вышеприведенных мотивов не свидетельствуют о потере сознания у осужденной перед ДТП и ссылки ФИО2 и ее защитников на отсутствие на месте дорожно-транспортного происшествия тормозного пути; а также на характер имеющихся у осужденной телесных повреждений после ДТП, зафиксированных в заключение экспертов № 394 от 15 сентября 2023 года, из выводов которых следует, что телесные повреждения, на которые ссылается ФИО2, были получены в результате дорожно-транспортного происшествия.

Что касается доводов адвоката Кулешова И.В. о том, что со слов свидетеля ФИО21, ФИО1 якобы сообщала о потере сознания девушке-очевидцу, также не является достоверным доказательством, подтверждающим доводы осужденной в указанной части.

Таким образом, вопреки доводам стороны защиты, суд правильно установил фактические обстоятельства дела и верно квалифицировал действия ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Как верно установлено судом, 20 апреля 2023 года, ФИО2 управляя автомобилем «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак <данные изъяты>, не выполнила свои обязанности по соблюдению Правил дорожного движения РФ, в нарушение п.п. 1.3, 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 ПДД РФ, проявив преступную небрежность, не оценив дорожную обстановку, выехала на полосу, предназначенную для встречного движения, чем создала опасность для автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО7, двигавшийся по встречной полосе, с которым совершила столкновение.

В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО7 были причинены телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью и повлекшие наступление его смерти 04 мая 2023 года в <данные изъяты> № <адрес> и которые находятся в прямой причинной связи с нарушением ФИО2 ПДД РФ.

Между допущенными ФИО2 нарушениями правил дорожного движения и наступившими последствиями в виде причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, повлекшего его смерть, имеется причинно-следственная связь.

Не содержат материалы уголовного дела сведений о том, что телесные повреждения у потерпевшего образовались из-за того, что он не был пристегнут ремнем безопасности. Как установлено судом и это следует из материалов уголовного дела, телесные повреждения, которые были зафиксированы у ФИО7, были получены им в результате ДТП, произошедшего из-за несоблюдения ФИО2 установленных законом Правил дорожного движения. Характер выявленных у потерпевшего травм, время и способ их образования установлены заключением судебно-медицинской экспертизы и подтверждает, что эти телесные повреждения получены им прижизненно, возникли в один промежуток времени 20.04.2023г., от воздействия с большой механической силой тупых твердых предметов, каковыми могли быть части салона автомобиля.

Таким образом, оснований для оправдания ФИО2, не имеется.

Предварительное расследование по делу, вопреки доводам стороны защиты, проведено полно и всесторонне, надлежащим должностным лицом, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Не установление по делу девушки-очевидца, на что сторона защиты обращала внимание, не свидетельствует о неполноте предварительного расследования, поскольку, как уже указывалось ранее, совокупность иных доказательств, являлась достаточной для выводов суда о виновности осужденной. При этом данные доводы стороны защиты, а также доводы о не истребовании сведений из Гидрометеоцентра о состоянии атмосферного давления, наличии осадков и грозового фронта, являлись предметом исследования суда первой инстанции, и получили должную оценку в приговоре. Как обоснованно указал суд указанные защитником обстоятельства, не являются нарушением закона, поскольку все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу, исследованы и установлены.

Составленное по итогам расследования уголовного дела обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ и каких-либо неясностей, неточностей или неполноты, исключающих возможность постановления судом законного и обоснованного решения на основе данного заключения, не содержит, в связи с чем оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о чем заявляла сторона защиты у суда не имелось.

Что касается доводов стороны защиты о несоответствии материалов уголовного дела, выразившихся в подмене всех постановлений об отказе в удовлетворении ходатайств, что ими было установлено после выполнений требований ст. 217 УПК РФ, то, если даже такое и было, также не свидетельствует о нарушении закона, в том числе права на защиту осужденной, поскольку защитником в данном случае не конкретизировала, как данной обстоятельство повлияло или могло повлиять на права осужденной.

Также не допущено нарушений уголовно-процессуального закона и при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями закона. Как следует из протокола судебного заседания и его аудиозаписи, председательствующий судья, сохраняя объективность и беспристрастие, обеспечил равноправие сторон, принял предусмотренные законом меры по реализации сторонами принципа состязательности и создал все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. В ходе судебного следствия в полной мере были исследованы доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты. Все ходатайства сторон, в том числе ходатайства стороны защиты, рассмотрены и по ним приняты мотивированные решения, в представлении доказательств, стороны не были ограничены. Отказ в удовлетворении некоторых ходатайств, на что ссылается сторона защиты в своей апелляционной жалобе (с дополнением), при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятых решений, не может расцениваться как нарушение права на защиту, принципов состязательности и равноправия сторон и не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела. Необоснованных отказов стороне в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, не установлено.

В деле отсутствуют данные о том, что судья каким-либо образом выражал свое мнение в поддержку стороны обвинения, чтобы свидетельствовало о его предвзятом отношении к стороне защиты. Нарушений принципа равенства сторон в процессе и объективного, беспристрастного судебного разбирательства, как и несоблюдения судом ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ и ст. 302 УПК РФ, не усматривается.

Письменный протокол судебного заседания, вопреки доводам стороны защиты, изготовлен в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ, по своему содержанию отражает ход проводившегося судебного заседания по рассмотрению уголовного дела судом первой инстанции, в том порядке, как оно проводилось, при этом не отличается существенно от аудиозаписи судебного заседания. Указанные в апелляционной жалобе (с дополнением) отличия в части аудиозаписи и не полного отражения в письменном протоколе судебного заседания ряда вопросов, заданных эксперту и свидетелям, а также их ответы, нельзя признать существенными нарушениями закона, повлиявшими на исход дела, поскольку не влияют на доказанность вины осужденной и на юридическую квалификацию ее действий. При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что аудиозапись судебного заседания является частью протокола судебного заседания, которая изучалась судом апелляционной инстанции при подготовке уголовного дела к рассмотрению.

Также суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что стороной защиты было использовано право на подачу замечаний на протокол судебного заседания, которые судом были рассмотрены в соответствии со ст. 260 УПК РФ, с соблюдением установленной процедуры. О принятом судом постановлении от 28 марта 2025 года заинтересованные лица были уведомлены, что следует из материалов уголовного дела, и по итогам с его ознакомлением сторона защиты воспользовалась своим правом на его обжалование. Таким образом, какого-либо процессуального вмешательства в содержание протокола судебного заседания либо признания процедуры ознакомления с ним не соответствующей закону у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. Несогласие стороны защиты с данным постановлением суда, при соблюдении процедуры его принятия, само по себе не свидетельствуют о его незаконности и необоснованности. В этой связи, вопреки доводам адвоката Кулешова И.В., у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для отмены постановления суда от 28 марта 2025 года.

При назначении наказания ФИО2 согласно приговору, суд учел характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, которое относится к категории преступлений средней тяжести, данные о личности, обстоятельства смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. Установлены и приняты судом во внимание иные сведения, положительно характеризующие личность осужденной, которая имеет постоянное место жительства и работы, где характеризуется исключительно положительно, ранее не судима.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом учтено- совершение преступления впервые, частичное признание исковых требований потерпевших; частичное добровольное возмещение ущерба потерпевшей Потерпевший №3, которой ФИО2 было перечислено 200 000 рублей на стадии предварительного расследования; принесение потерпевшим извинений, а также <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты>.

Иных обстоятельств, в том числе, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих (п.п. «и,к» ч.1 ст. 61 УК РФ), достоверные данные о которых имеются в материалах уголовного дела, но не учтенных судом при назначении наказания ФИО2, не установлено.

Совокупность обстоятельств, установленных судом и указанных в приговоре, позволила суду первой инстанции назначить ФИО2 основное наказание в виде лишения свободы, заменив его на основании ст. 53.1 УК РФ на принудительные работы, с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. При этом выводы суда о назначении ФИО2 именного такого наказания, убедительно мотивированы в приговоре.

Каких-либо препятствий для отбывания наказания в виде принудительных работ, в том числе по состоянию здоровья, у ФИО2 нет.

Данных, свидетельствующих о наличии исключительных обстоятельств по делу, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ, а также оснований для назначения условного наказания на основании ст. 73 УК РФ, судом не установлено. С таким решением соглашается и суд апелляционной инстанции.

При наличии смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ и отсутствия отягчающих обстоятельств, суд верно применил положения ч.1 ст. 62 УК РФ.

Таким образом, наказание, назначенное ФИО2, по своему виду и размеру полностью отвечает целям восстановления социальной справедливости, является соразмерным содеянному, направлено на исправление осужденной и на предупреждение совершение ею новых преступлений, тяжести содеянного. Не является основанием для смягчения, назначенного осужденной, как основного, так и дополнительного наказания, представленные стороной защиты суду апелляционной инстанции сведения об участии <данные изъяты>. Данные обстоятельства не относятся к обстоятельствам, предусмотренным п.п. «и,к» ч.1 ст. 61 УК РФ, которые подлежат безусловному учету при назначении наказания, кроме того, они не снижают степень общественной опасности самой осужденной и совершенного ею преступления. При этом как уже указывалось выше, судом учитывалось <данные изъяты> осужденной, поэтому оснований для повторного учета данных обстоятельств не имеется.

Правильно судом применены положения о зачете в срок отбывания наказания время самостоятельного следования осужденной к месту отбывания наказания.

Поскольку, как установлено судом первой инстанции, именно в результате преступных действий ФИО2 погиб ФИО7, который является близким родственником потерпевшим- Потерпевший №3 (<данные изъяты>), Потерпевший №1(<данные изъяты>) и ФИО6(<данные изъяты>), суд первой инстанции, вопреки доводам стороны защиты, обосновано принял решение о взыскании с осужденной ФИО2 в пользу потерпевших компенсации морального вреда.

Исковые требования потерпевших Потерпевший №3, Потерпевший №1 и ФИО6 о компенсации морального вреда судом рассмотрены в соответствии с требованиями норм ГК РФ. При разрешении данных исковых требований потерпевших о выплате компенсации морального вреда, суд обоснованно учитывал степень понесенных указанными лицами моральных и нравственных страданий, степень их родства с погибшим и другие факты, имеющие значение. При определении размера морального вреда каждому потерпевшему, судом принято во внимание имущественное положение осужденной, реальность возмещения ею морального вреда. В этой связи суд правомерно пришел к выводу о частичном удовлетворении исковых требований потерпевших. Размер компенсации морального вреда, взысканный со ФИО2 в пользу каждого из указанных лиц, судом определен в соответствии с требованиями ст. ст. 1099, 1100, 1101 ГК РФ, является соразмерным причиненным моральным и нравственным страданиям, отвечает требованиям разумности и справедливости. Также при определении размера компенсации морального вреда потерпевшей Потерпевший №3 судом обоснованно учтены перечисленные ранее осужденной данной потерпевшей 200 000 рублей в счет возмещения морального вреда. Таким образом, оснований, как для уменьшения размера компенсации морального вреда, так и для увеличения, не имеется.

Таким образом, оснований для отмены обжалуемого обвинительного приговора в отношении ФИО2 не имеется, соответственно апелляционная жалоба (с дополнением) адвоката Кулешова И.В. удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Сосновского районного суда Челябинской области от 16 декабря 2024 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционную жалобу (с дополнением) адвоката Кулешова И.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу данного судебного решения, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья