Апелляционное определение № 33-1175/2026 от 12 апреля 2026 г.

УИД 68RS0003-01-2024-000771-32 (2-42/2025)

Дело 33-1175/2026

Судья Федотов Л.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 апреля 2026 года г. Тамбов

Судебная коллегия по гражданским делам Тамбовского областного суда в составе:

председательствующего судьи Туевой А.Н.,

судей Дюльдиной А.И., Александровой Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Лопатовой Е.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску по иску ФИО1 к ФИО2 и АО «МАКС» о признании недействительным соглашения о страховом возмещении, взыскании убытков, неустойки, штрафа, компенсации морального вреда,

по апелляционным жалобам ФИО2, АО «МАКС» на решение Советского районного суда г. Тамбова от 19 июня 2025 года.

Заслушав доклад судьи Дюльдиной А.И., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «МАКС» и ФИО2 об установлении вины ФИО2 в ДТП, произошедшем 12.10.2023, о признании соглашения о выплате страхового возмещения недействительным, о взыскании с ответчиков возмещения убытков в сумме 1299181 руб., судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 14696 руб. и досудебного экспертного заключения в размере 6000 руб.; о взыскании с АО «МАКС» неустойки в размере 400000 руб. и штрафа; о взыскании с ФИО2 компенсации морального вреда в размере 1000000 руб. (требования в окончательной форме т. 2 л.д. 77-78).

В обоснование заявленных требований указано, что 12.10.2023 у дома № 43 по ул. Интернациональной, г. Тамбова, на регулируемом перекрестке, в результате столкновения транспортного средства Хендай Санта Фе с государственным регистрационным номером *** под управлением ФИО1 и транспортного средства Киа Рио с государственным регистрационным номером *** под управлением ФИО2 произошло ДТП.

В результате ДТП транспортное средство ФИО1 получило повреждения. По факту ДТП сотрудниками ГИБДД УМВД РФ по Тамбовской области было начато административное расследование, в ходе которого была назначена автотехническая экспертиза, проведение которой поручено ФБУ Тамбовская ЛСЭ Минюста России.

Согласно заключению эксперта ФБУ Тамбовская ЛСЭ Минюста России от 12.12.2023 действия водителя ФИО2 не соответствовали требованиями пункта 13.8 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения.

АО «МАКС» на основании заключенного со ФИО1 соглашения произвело выплату страхового возмещения в сумме 400000 руб., которые были выплачены страховщиком 24.01.2024.

Ни из заявления, поданного истцом в АО «МАКС», ни из иных документов не следует, что до заключения соглашения ему разъяснялся порядок определения размера страхового возмещения при неосуществлении страховой компанией своей обязанности организовать и оплатить ремонт транспортного средства. Соглашение было заключено ФИО1 поскольку он полагался на добросовестность профессионального участника рынка, общество не представило полную и достоверную информацию, позволявшую истцу принять правильное решение о заключении соглашения на предлагаемых ему условиях, что свидетельствует о том, что сделка совершена им под влиянием существенного заблуждения.

Согласно заключению ООО «ОПЦ «Альтаир» от 05.03.2024 рыночная стоимость восстановительного ремонта транспортного средства без учета износа составляет 1699181 руб., в связи с чем просил взыскать с ответчиков убытки в размере 1299181 руб. как разницу между рыночной стоимостью ремонта и выплаченным АО «МАКС» страховым возмещением в размере 400000 руб., со страховщика неустойку и штраф.

Требование о взыскании с ответчика ФИО2 компенсации морального вреда в размере 1000000 руб. мотивировано ссылкой на положения статьи 151 ГК РФ.

Протокольным определением суда от 10 апреля 2024 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено АО «АльфаСтрахование» (т.1 л.д. 72-74).

Решением Советского районного суда г. Тамбова от 19 июня 2025 года исковые требования ФИО1 к АО «МАКС» о признании недействительным соглашения о страховом возмещении, взыскании убытков, неустойки, штрафа и судебных расходов удовлетворены.

Признано недействительным соглашение о страховом возмещении, заключенное 15.01.2024 между АО «МАКС» и ФИО1

Постановлено взыскать с АО «МАКС»» в пользу ФИО1 убытки в сумме 1 299 181 руб., неустойку в сумме 400 000 руб., штраф в сумме 649 590,5 руб. и судебные расходы в сумме 20 696 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о возмещении убытков, компенсации морального вреда и судебных расходов отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит решение Советского районного суда г. Тамбова от 19 июня 2025 года отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований (т.3 л.д. 120-124).

Автор жалобы ссылается на то, что суд дал неверную оценку действиям водителей, признав ФИО2 виновной в ДТП. Считает, что ФИО1 не имел преимущественного права движения перед ФИО2, в связи с чем является виновником ДТП.

В рассматриваемом случае по поставленным перед экспертом вопросам на предмет соответствия действий водителей с технической точки зрения, и нахождения этих несоответствий в причинной связи с произошедшим ДТП, не представилось возможным определить, состоит ли в причинной связи превышение скорости у водителя ФИО2 Само по себе превышение скоростного режима в причинно-следственной связи с ДТП состоять не может.

Полагает, что действия водителя ФИО1 не соответствовали требованиям п. 10.1 ПДД РФ, и как следствие п. 6.2, 6.13, 8.1, 8.6, 10.1, 13.4 ПДД РФ, которые состоят в причинной связи с ДТП.

Считает, что ФИО1 имел возможность обнаружить смену сигнала светофора и принять меры по остановке транспортного средства перед стоп-линией, чтобы избежать создание опасности для движения.

В апелляционной жалобе АО «МАКС» просит решение Советского районного суда г. Тамбова от 19 июня 2025 года отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований в отношении АО «МАКС» (т. 3 л.д.183-185).

Считает, что суд первой инстанции, признавая соглашение недействительным, не указал, в чем состоит его недействительность и по какому основанию соглашение было отменено.

Обращает внимание на то обстоятельство, что между ДТП и заключением оспариваемого соглашения прошло 95 дней, в течение которых истец мог уточнить стоимость деталей и сообщить об этом страховщику в случае наличия каких-либо сомнений. Соглашение заключено на сумму полного лимита ответственности страховщика, которая подлежала бы внесению и при организации ремонта транспортного средства. Таким образом, при заключении сделки стороны действовали при должной осмотрительности, имея достаточное количество времени до момента заключения оспариваемого соглашения.

Указывает, что штраф может быть взыскан только на сумму, являющуюся стоимостью восстановительного ремонта, рассчитанную в соответствии с требованиями Единой методики, а не на сумму убытков, предъявленных истцом ко взысканию.

Представитель третьего лица АО «АльфаСтрахование» в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суду не сообщил и ходатайств об отложении дела не заявили.

Судебная коллегия, в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признала возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя третьего лица.

Выслушав ответчика ФИО2 и ее представителя адвоката Симонова И.А., поддержавших доводы своей жалобы, представителя ответчика АО «МАКС» ФИО3, принимавшей участие в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи, поддержавшей доводы своей жалобы, истца ФИО1 и его представителя по доверенности ФИО4, возражавших против доводов апелляционных жалоб, допросив эксперта ФИО5 путем использования систем видеоконференц-связи, проверив материалы дела и рассмотрев его в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (п. 3).

По смыслу ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и указанных выше разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном решении», обоснованным признается судебное решение, в котором всесторонне и полно установлены все юридически значимые для дела факты, подтвержденные доказательствами, отвечающими требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности, а сами выводы суда соответствуют обстоятельствам дела.

В соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч. 1). Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (ч. 2). Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ч. 3). Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (ч. 4).

В силу ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.

Материалами дела подтверждается и установлено судом, что 12 октября 2023 года в 20 час. 00 мин. на ул. Интернациональной у дома № 43 г. Тамбова произошло ДТП с участием автомобиля Хендай Санта Фе с государственным регистрационным номером *** под управлением ФИО1 и автомобиля Киа Рио с государственным регистрационным номером *** под управлением ФИО2

ДТП произошло при следующих обстоятельствах.

ФИО2 двигалась по ул. Интернациональной в сторону железнодорожного вокзала в прямом направлении. ФИО1 первоначально двигался по улице Красной, и начал осуществлять поворот налево с улицы Красной на улицу Интернациональную (справа налево относительно автомобиля ФИО6).

Столкновение автомобилей произошло Т-образном перекрестке.

25.10.2023 ИДПС ОСБ ДПС ГИБДД УМВД по Тамбовской области было вынесено определение *** о возбуждении дела об административном правонарушении в отношении ФИО2 по ч. 2 ст. 12.13 КоАП РФ, в котором указано, что со слов водителя ФИО1 в действиях водителя ФИО2 усматривается нарушение п. 13.8 ПДД РФ. (т. 1 л.д. 155).

25.10.2023 ИДПС ОСБ ДПС ГИБДД УМВД по Тамбовской области было вынесено определение *** о возбуждении дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 12.12 КоАП РФ, в котором указано, что со слов водителя ФИО2 в действиях водителя ФИО1 усматривается нарушение п. 6.2, 6.13 ПДД РФ. (т.1 л.д. 156).

В рамках административного расследования по ходатайству ФИО1 (т.1 л.д. 157) и ФИО2 (т.1 л.д. 159) должностным лицом ГИБДД вынесено определение о назначении комплексной видео-автотехнической экспертизы по делу об административном правонарушении от 3 ноября 2023 года, проведение которой поручено ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Минюста России (т.1 л.д. 165).

Перед экспертами поставлены следующие вопросы: на какой сигнал светофора пересек стоп-линию автомобиль Хендэ Санта Фе (под управлением ФИО1); на какой сигнал светофора выехал на перекресток автомобиль Хэнде Санта Фе; усматривается ли невыполнение требований п. 10.1 ПДД РФ в действиях водителя автомобиля Киа Рио (под управлением ФИО2); определить скорость движения автомобиля Хендэ Санта Фе перед столкновением; определить скорость движения Киа Рио перед столкновением; как должны были действовать водители ФИО1 и ФИО2 в сложившейся 12.10.2023 дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения согласно требованиям технических норм и правил дорожного движения РФ, с учетом зафиксированных на видеозаписи столкновения; действия кого из водителей не отвечали требованиям безопасности дорожного движения РФ и явились причиной ДТП.

12.12.2023 экспертами ФБУ Тамбовская ЛСЭ Минюста России составлено заключение ***, согласно которому автомобиль Хендэ Санта Фе пересек стоп-линию в момент мигающего зеленого сигнала светофора, выехал на перекресток в момент горения желтого сигнала светофора. Технически аргументированных оснований для обременения водителя автомобиля Киа Рио дополнительными требованиями п. 10.1 ПД РФ не усматривается. Технически аргументированных оснований для обременения водителя автомобиля Хендэ Санта Фе дополнительными требованиями п. 10.1 ПДД РФ не усматривается. Скорость автомобиля Хендэ Санта Фе с момента пересечения стоп-линии до момента столкновения изменяется от 30 до 26 км/ч, скорость движения автомобиля Киа Рио перед столкновением лежит в диапазоне от 73 до 75 км/ч. С учетом результатов исследования видеозаписей в сложившейся дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения водитель ФИО1 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 13.7 ПДД РФ, водитель ФИО2 – в соответствии с требованиями п. 10.2 и п. 13.8 ПДД РФ. Действия водителя ФИО2 не соответствовали требованиям п. 13.8 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения (т.1 л.д.169-176).

14.12.2023 постановлениями должностных лиц ГИБДД производства по делам об административных правонарушениях, возбужденных в отношении обоих водителей, прекращены за истечением срока привлечения к административной ответственности (т.1 л.д.182, 184).

25.12.2023 ФИО1 обратился к АО «МАКС» с заявлением о страховом возмещении, в котором указал на отказ от ознакомления с результатами осмотра или независимой технической экспертизы, проставил отметку в графе о перечислении страхового возмещения безналичными денежными средствами на банковские реквизиты.

26.12.2023 АО «МАКС» организован осмотр транспортного средства, о чем составлена соответствующий акт ***, с которым ФИО1 был ознакомлен под роспись (т.2 л.д. 129-131). Акт содержит перечень выявленных повреждений транспортного средства.

Составлена калькуляция ***, согласно которой стоимость восстановительного ремонта транспортного средства без учета износа составит 1 035 062 руб., с учетом износа – 738969 руб. (т. 1 л.д. 37-38).

15.01.2024 между АО «МАКС» и ФИО1 заключено соглашение о страховом возмещении по договору ОСАГО в форме страховой выплаты, согласно которому стороны согласовали размер страхового возмещения, подлежащего выплате страховщиком в связи с наступлением по договору ОСАГО страхового события ***, в размере 400000 руб. (т.2 л.д. 107).

Указанная сумма включает в себя все расходы потерпевшего, необходимые для реализации права на получение страхового возмещения в соответствии с законодательством об ОСАГО. (п.1).

Согласно пункту 2 соглашения потерпевший согласен с размером страхового возмещения, определенным страховщиком без проведения независимой технической экспертизы (оценки), и не настаивает на проведении такой экспертизы. Потерпевший понимает, что выплачиваемая в соответствии с пунктом 1 сумма страхового возмещения является окончательной и включает в себя возмещение расходов, необходимых для устранения всех повреждений, полученных в результате страхового события.

После перечисления денежных средств, указанных в пункте 1 соглашения, обязательства страховщика по выплате потерпевшему страхового возмещения в связи с наступившим страховым случаем прекращаются в полном объеме в соответствии с п. 1 ст.408 ГК РФ. Стороны не имеют взаимных претензий друг к другу, обязательство считается исполненным надлежащим образом. (п.5).

Потерпевшему разъяснены последствия заключения настоящего соглашения, оснований для признания указанного соглашения недействительным по основаниям, предусмотренным ст.178 ГК РФ не имеется (п. 6).

24.01.2024 АО «МАКС» в рамках заключенного соглашения перечислено страховое возмещение в размере 400000 руб. на счет ФИО1 (т.2 л.д. 113 об.).

Согласно заключению специалиста *** ООО Оценочно-правового центра «Альтаир» от 5 марта 2024 года, составленного по инициативе ФИО1, рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля Хендай Санта Фе без учета износа составила 1699181 руб. (т. 1 л.д. 46).

Пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии со статьей 1072 названного кодекса юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (статья 931, пункт 1 статьи 935), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Согласно преамбуле Закона об ОСАГО данный закон определяет правовые, экономические и организационные основы обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств в целях защиты прав потерпевших.

При этом в отличие от норм гражданского права о полном возмещении убытков причинителем вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) Закон об ОСАГО гарантирует возмещение вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных этим законом (абзац второй статьи 3 Закона об ОСАГО). Страховое возмещение вреда, причиненного повреждением транспортных средств потерпевших, ограничено названным законом как лимитом страхового возмещения, так и специальным порядком расчета страхового возмещения, осуществляемого в денежной форме - с учетом износа комплектующих изделий (деталей, узлов, и агрегатов), подлежащих замене, и в порядке, установленном Единой методикой.

Подпунктом «ж» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО предусмотрено, что страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, осуществляется путем почтового перевода суммы страховой выплаты потерпевшему (выгодоприобретателю) или ее перечисления на банковский счет потерпевшего (выгодоприобретателя) в случае наличия соглашения в письменной форме между страховщиком и потерпевшим (выгодоприобретателем).

В силу абзаца второго пункта 23 статьи 12 Закона об ОСАГО с лица, причинившего вред, может быть взыскана сумма в размере части требования, оставшейся неудовлетворенной в соответствии с данным законом.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 г. N 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в случае, когда надлежащее страховое возмещение является недостаточным для полного возмещения причиненного вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064, статья 1072, пункт 1 статьи 1079, статья 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При реализации потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты, в том числе в случаях, предусмотренных пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО, с причинителя вреда в пользу потерпевшего подлежит взысканию разница между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страховой выплаты. Реализация потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты, в том числе и в случае, предусмотренном подпунктом «ж» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО, является правомерным поведением и сама по себе не может расцениваться как злоупотребление правом (пункт 64).

Истцом ФИО1 заявлено о нарушении его прав со стороны страховой компании 21 мая 2025 года, спустя более года после обращения в суд с иском о взыскании убытков с ФИО2 При этом исковые требования о возмещении убытков предъявлены и к ФИО2 как к виновнику ДТП.

Заявляя такие требования, истец не привел оснований для признания недействительным соглашения, ограничившись указанием на введение в заблуждение.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 пояснил, что заблуждение заключается в том, что страховщик не предложил организовать ремонт транспортного средства. В случае, если бы такой ремонт был предложен, при определенных условиях согласился бы доплатить стоимость ремонта, превышающую 400000 руб. Затруднился пояснить, в связи с чем исковые требования в окончательной форме предъявлены как к ФИО2, так и к АО «МАКС», основания предъявления таких требований не приведены, как и распределение взыскиваемых убытков с каждой из сторон (аудиозапись судебного заседания от 13.04.2026, время 16.52-17.05).

Представитель истца по доверенности ФИО4 в судебном заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что исковые требования о взыскании убытков предъявлены как к страховщику так и к ФИО2 с учетом права суда определять ответчика, за счет которого исковые требования подлежат удовлетворению, с целью разрешения спора по существу и восстановления нарушенного права ФИО1 (аудиозапись судебного заседания от 13.04.2026, время 17.05-17.08).

Оценивая доводы истца и его представителя относительно введения потерпевшего в заблуждение, судебная коллегия исходит из того, что после обращения ФИО1 в страховую компанию, был организован осмотр транспортного средства, составлен акт с перечислением технических повреждений, получена калькуляция стоимости ремонта транспортного средства как с учетом износа, так и без учета износа заменяемых деталей.

Как следует из текста соглашения ФИО1 были разъяснены последствия его заключения. Подписав указанное соглашение, ФИО1 согласился с характером повреждений принадлежащего ему транспортного средства, отраженных в акте осмотра, со стоимостью их устранения.

Подписанное соглашение, исходя из буквального его толкования, доступно пониманию гражданина, не обладающего юридическими знаниями, и не допускает каких-либо двояких толкований и формулировок. Доказательств заключения соглашения под влиянием заблуждения, обмана или под давлением не имеется.

Доводы, свидетельствующие о том, что заключенное соглашение противоречит принципу свободы договора по волеизъявлению сторон, истцом не приведены, и соответствующие доказательства суду не представлены.

При этом стоимость восстановительного ремонта транспортного средства истца, определенная по Единой методике определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, с учетом износа деталей, составляет согласно калькуляции страховщика 1 035 062 руб., что значительно превышает лимит ответственности страховщика.

Доказательства того, что ФИО1 желал получить страховое возмещение в форме организации ремонта страховщиком с доплатой денежных средств в размере, превышающем лимит ответственности страховщика, не представлено.

ФИО1 после получения страхового возмещения в размере 400000 рублей какие-либо претензии в адрес страховщика не направлялись.

При таких обстоятельствах основания полагать, что подписанное соглашение нарушает права истца ФИО1 в связи с существенным расхождением установленной суммы с указанным размером расходов, отсутствуют.

Подписав соглашение о размере страховой выплаты, исходя из буквального толкования его содержания, ФИО1 согласился с тем, что сумма в размере 400000 руб. является страховым возмещением по данному страховому случаю. Заключив с ответчиком соглашение ФИО1 реализовал свое право на получение страхового возмещения, и после исполнения страховщиком своих обязательств, предусмотренных соглашением, основания для взыскания каких-либо дополнительных убытков и штрафных санкций со страховщика отсутствуют. Предусмотренных законом оснований для признания соглашения недействительным не установлено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции о введении потерпевшего в заблуждение, поскольку на момент заключения соглашения ФИО1 не был осведомлен о размере ущерба, причиненного в ДТП.

С учетом изложенного решение суда в части удовлетворения исковых требований ФИО1 к АО «МАКС» о признании недействительным соглашения, взыскании убытков, неустойки, штрафа и расходов по оплате экспертизы подлежит отмене с принятием решения об отказе в удовлетворении исковых требований к АО «МАКС».

При отсутствии обязанности по возмещению убытков страховщиком в силу положений статей 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации такие убытки подлежат возмещению лицом, виновным в ДТП.

С целью установления лица, виновного в дорожно-транспортном происшествии, судом первой инстанции по ходатайству ответчика ФИО2 назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам ФБУ Воронежский РЦСЭ Минюста России, с постановкой на разрешение экспертов вопросов о том, на какой сигнал светофора выехали на перекресток водители ФИО1 и ФИО2, как должны были действовать водители ФИО1 и ФИО2 в сложившейся дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения согласно требованиям технических норм и ПДД РФ с учетом обстоятельств ДТП, изложенных в материалах гражданского дела и зафиксированных на видеозаписи столкновения, действия кого из водителей не отвечали требованиям безопасности дорожного движения согласно ПДД РФ и являлись причиной ДТП (т.1 л.д. 138-140).

Согласно заключению экспертов ФБУ Воронежский РЦСЭ Минюста России в результате исследования установлено, что автомобиль Киа Рио выезжает на перекресток на зеленый для его направления движения сигнал светофора. Установить на какой сигнал светофора выезжает на перекресток автомобиль Хендай Санта Фе не представляется возможным. При этом расположение автомобиля Хендай Санта Фе в момент включения желтого и красного для автомобиля сигналов светофора отмечено в исследовательской части заключения.

В условиях рассматриваемого происшествия водитель Киа Рио (ФИО2), который совершал проезд перекрестка в момент смены сигналов светофора для его направления движения с запрещающего на разрешающий, должен был руководствоваться требованиями п.п. 1.3; 13.8 ПДД РФ. Принимая во внимание, что водитель ФИО2 выехала на перекресток на зеленый для ее направления движения сигнал светофора, с технической точки зрения в ее действиях несоответствия требованиям п. 6.2 ПДД РФ не усматривается.

По результатам исследования эксперт пришел к выводу о том, что в момент включения для ФИО2 зеленого сигнала светофора, автомобиль под управлением ФИО1 уже находился в границах перекрестка, завершая его проезд, в связи с изложенным в действиях водителя ФИО2, которая начала выезжать на перекресток, не уступив дорогу находящемуся на перекрестке автомобилю Хендай Санта Фе, с технической точки зрения не соответствуют требованиям п. 13.8 ПДД РФ. Экспертом отмечено, что с технической точки зрения даже если судом будет установлено, что автомобиль Хендай Санта Фе выезжал на перекресток с нарушением относящихся к нему требований ПДД РФ, это никоим образом не отменяет для водителя Киа Рио обязанности выполнять требования п. 13.8 ПДД РФ, уступив дорогу уже находящемуся на перекрестке транспортному средству.

Экспертом отмечено, что вопросы, не связанные с техническим соответствием, о соответствии участников ДТП требованиям ПДД РФ, и тем более о прямой причинной связи возможных нарушений с наступившими последствиями выходят за пределы компетенции эксперта-автотехника, поскольку требуют юридической (правовой) оценки всех собранных по делу доказательств, в том числе настоящего заключения (т.1 л.д. 197).

Определением суда первой инстанции от 10 октября 2024 удовлетворено ходатайство представителя ответчика ФИО2 адвоката Симонова И.А. о назначении по делу повторной судебной экспертизы, проведение которой было поручено экспертам ФБУ Российский Федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации, с постановкой на разрешение экспертов вопросов о том, на какой сигнал светофора выехал на перекресток и пересек стоп-линию водитель ФИО1, и состоит ли это в причинной связи с ДТП; на какой сигнал светофора выехала на перекресток и пересекла стоп-линию водитель ФИО2, состоит ли это в причинной связи с ДТП?; как должны были действовать водители ФИО1 и ФИО2 в сложившейся 12.10.2023 дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения согласно требованиям технических норм и ПДД РФ с учетом обстоятельств ДТП, изложенных в материалах гражданского дела и зафиксированных на видеозаписи столкновения; действия кого из водителей не отвечали требованиям безопасности дорожного движения согласно ПДД РФ и явились причиной ДТП; могла ли водитель ФИО2 с технической точки зрения избежать столкновения путем торможения; с какой скоростью двигалось транспортное средство под управлением водителя ФИО2, имело ли место превышение скоростного режима; при установлении превышения скоростного режима водителем ФИО2 необходимо определить, являлось ли это превышение причиной ДТП. (т. 1 л.д. 247-250).

Согласно выводам эксперта ФБУ РФЦСЭ, изложенным в заключении *** от 23 апреля 20025 года (т. 2 л.д. 39-60), водитель ФИО1 пересек стоп-линию на желтый сигнал светофора, а границу перекрестка пересек в момент переключения с желтого сигнала светофора на красный. Водитель ФИО2 пересекла стоп-линию и выехала на перекресток на зеленый сигнал светофора.

В сложившейся дорожно-транспортной ситуации с учетом результатов исследования по первым двум вопросам, водитель ФИО1 должен был руководствоваться требованиями п. 6.2, п. 6.13, п. 6.14, абз. 1 п. 10.1, абз.2 ПДД РФ, а водитель ФИО2 – требованиями п.10.1, п. 10.2 и п.13.8 ПДД РФ.

В действиях водителя ФИО1 с технической точки зрения несоответствий требованиям п. 6.2, п. 6.13, п. 6.14 абз.1 ПДД РФ не усматривается. Определить экспертным путем, соответствовали ли его действия с технической точки зрения требованиям п. 10.1 абз. 2 ПДД РФ и находятся ли такие несоответствия в причинно-следственной связи с ДТП, не представляется возможным.

В действиях водителя автомобиля ФИО2 с технической точки зрения усматривается несоответствие требованиям п. 13.8 ПДД РФ. При условии ее движения со скоростью 60 км/ч, несоответствий требованиям п. 10.1 абз. 1 и п. 10.2 ПДД РФ не усматривается, а при условии движения со скоростью более 60 км/ч, такие несоответствия усматриваются. Определить экспертным путем соответствие действий водителя ФИО2 требованиям п. 10.1 абз. 2 ПДД РФ не представляется возможным, как и причинно-следственную связь между действиями водителя с происшествием.

Решить вопрос о наличии либо возможности у водителя ФИО2 технической возможности предотвращения столкновения путем торможения экспертным путем не представляется возможным. Скорость движения транспортного средства составляла не менее 60 км/ч и не более 78 км/ч.

Определить экспертным путем, находится ли с технической точки зрения несоответствие действий водителя автомобиля Киа Рио требованиям п. 10.1 абз.1, п. 10.2 ПДД РФ в причинной связи с произошедшим ДТП не представляется возможным.

Приходя к выводу о виновности ФИО2 в ДТП, суд первой инстанции, ссылаясь на выводы заключения ФБУ РФЦСЭ, указал на нарушение ФИО2 п. 13.8 ПДД РФ, что заключалось в том, что она не уступила дорогу водителю ФИО1, чье транспортное средство уже находилось на перекрестке, завершая движение.

Доводы представителя ФИО11 о нарушении ФИО1 ПДД РФ, которое привело к столкновению, отклонены судом со ссылкой на то обстоятельство, что ФИО1 не располагал технической возможностью остановиться у стоп-линии в соответствии с требованиями пункта 6.13 ПДД РФ, в связи с чем в его действиях не усматривается несоответствия пунктам 6.2, 6.13 и 6.14 ПДД РФ.

Судебная коллегия не может согласиться с такими выводами суда первой инстанции.

Оценивая заключение судебной экспертизы в части разрешения вопроса о том, соответствовали ли действия водителей требованиям ПДД РФ, судебная коллегия исходит из того, что объектом экспертного исследования могут быть обстоятельства, связанные лишь с фактическими действиями водителя транспортного средства и других участников дорожного движения, а степень виновности участника дорожного движения в ДТП представляет собой правовой вопрос, относящийся исключительно к компетенции суда.

Вина в дорожно-транспортном происшествии обусловлена нарушением его участниками Правил дорожного движения Российской Федерации.

В силу пункта 1.3 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года N 1090 (далее - Правила дорожного движения, Правила) участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Согласно абз. 1 п. 10.1 водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля на движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Абзац 2 указанного пункта предусматривает, что при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

В обоснование своих доводов об отсутствии своей виновности в ДТП, ответчик ФИО2 и ее представитель последовательно ссылались на то обстоятельство, что водитель ФИО1 не имел преимущественного права проезда перекрестка, выехав на такой перекресток на запрещающий сигнал светофора.

Согласно объяснениям, данным водителем ФИО2 должностным лицам ГИБДД в ходе административного расследования по делу об административном правонарушении 25.10.2023, примерно в 20 час. 00 мин., управляя технически исправным автомобилем по улице Интернациональной со стороны улицы Базарной в направлении улицы Красной города Тамбова, по сухому дорожному покрытию, со скоростью примерно 60 км/ч в среднем ряду, подъезжая к Т-образному перекрестку, сбавив скорость, перестроилась в левый ряд, так как в среднем ряду стояли автомобили. На зеленый сигнал светофора пересекла стоп-линию, въехала на перекресток, получила удар в правую переднюю част автомобиля от автомобиля Хендай Санта Фе под управлением водителя ФИО1 (т.1 л.д. 153).

Согласно пояснениям ответчика ФИО2, данным в судебном заседании суда апелляционной инстанции 12 ноября 2025 года (аудиозапись судебного заседания т. 3 л.д. 179, 12 час. 21 мин.-12 час. 34 мин.), она перестроилась в средний ряд, поскольку справа стояли машины в связи с тем, что для них горел запрещающий красный сигнал светофора, и решила их объехать, чтобы не останавливаться. В период, когда для ее направления движения заканчивался желтый сигнал светофора, и загорелся зеленый сигнал светофора, продолжила движение через перекресток на зеленый сигнал светофора, и в этот момент почувствовала удар.

При этом из пояснений ФИО2 следует, что она двигалась с неизменной скоростью, не снижая ее перед перекрестком, мотивируя это тем, что она ехала с разрешенной скоростью, на зеленый сигнал светофора, и не нуждалась в оценке дорожной обстановки на перекрестке.

Зеленый сигнал светофора в направлении ее движения загорелся в момент, когда расстояние до стоп-линии составляло примерно 2 метра. При этом ФИО2 видела, что стоящие справа автомобили не двигаются, и она не анализировала такие действия других водителей.

Смотрела ли она направо, чтобы убедиться в том, что справа в направлении к перекрестку не двигаются транспортные средства, она не помнит, при этом утверждая, что там никого не было. Была сосредоточена на том, что все полосы дороги в направлении, в котором двигалась она, были свободны.

Таким образом, совокупность исследованных доказательств и объяснений водителя ФИО2 позволяет прийти к выводу о том, что ею не были соблюдены требования пункта 13.8 ПДД РФ, согласно которому при включении разрешающего сигнала светофора водитель обязан уступить дорогу транспортным средствам, завершающим движение через перекресток, и пешеходам, не закончившим переход проезжей части данного направления.

Из представленной в материалы дела видеозаписи видеорегистратора автомобиля ФИО2 усматривается, что ФИО2 перед проездом перекрестка увеличивает скорость автомобиля (по данным видеорегистратора с 54 км/ч (0:00:48) до 71 км/ч в момент столкновения (0:00:50), при этом на записи хорошо просматривается движение автомобиля Хендай Санта Фе справа в направлении к перекрестку.

Объективных данных, свидетельствующих о том, что ФИО2 была лишена возможности обнаружить возникновение опасности при соблюдении ПДД РФ, материалы дела не содержат. Каких-либо физических препятствий, ограничивающих обзор, не имелось.

При этом и позиция ответчика ФИО1 о том, что его действия не находятся в причинно-следственной связи с ДТП со ссылкой на то, что, поскольку он завершал маневр пересечения перекрестка, и при движении на запрещающий сигнал светофора, в силу пункта 6.14 ПДД РФ ему разрешается дальнейшее движение, является несостоятельной.

В соответствии с пунктом 6.13 ПДД РФ при запрещающем сигнале светофора (кроме реверсивного) или регулировщика водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии:

на перекрестке - перед пересекаемой проезжей частью (с учетом пункта 13.7 Правил), не создавая помех пешеходам;

перед железнодорожным переездом - в соответствии с пунктом 15.4 Правил;

в других местах - перед светофором или регулировщиком, не создавая помех транспортным средствам и пешеходам, движение которых разрешено.

Нарушение этих требований при выезде на пересекаемую проезжую часть создает помехи для движущихся по ней транспортных средств, и предпосылки для опасной дорожной ситуации.

В силу пункта 6.14 ПДД РФ водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение.

Таким образом, само по себе движение по перекрестку на запрещающий сигнал светофора прямо запрещено ПДД РФ, и пункт 6.14 ПДД РФ направлен не на преодоление требований правил об обязанности обеспечивать возможность постоянного контроля за движением транспортного средства и запрета на осуществление движения на запрещающий сигнал светофора, а на безопасное разрешение ситуации, когда водитель уже не может остановить движение без применения экстренного торможения с целью предотвращения ДТП, путем указания на необходимость предоставления такому водителю закончить начатое движение.

Сам по себе факт нахождения водителя на перекрестке после того, как для него загорелся запрещающий сигнал светофора, не снимает с такого водителя ответственность за развитие дорожной ситуации и требует анализа действия такого водителя, что подтверждается правовой позицией, изложенной в Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2024 г. N 11-АД24-14-К6.

Согласно письменным объяснениям, данным ФИО1 должностному лицу ГИБДД в ходе проведения административного расследования по делу об административном правонарушении с учетом дополнений, он двигался по ул. Красной в сторону ул. Интернациональной, где пересек стоп-линию на зеленый сигнал светофора, после чего сразу загорелся желтый сигнал светофора. Далее стал осуществлять поворот налево в сторону площади Ленина. В этот момент машина заглохла, он завел ее снова и с целью освобождения перекрестка продолжил движение по данному направлению. В этот момент произошло столкновение с движущимся автомобилем Киа Рио. В дополнениях указал, что выехал за стоп-линию с улицы Красной на последней секунде мигающего зеленого сигнала светофора, а когда произошло столкновение, горел уже красный, то есть остановки его автомобиля не было (т.1 л.д. 151, 152).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 не смог пояснить, с какой скоростью двигался по улице Красная по направлению к перекрестку с улицей Интернациональная, указав лишь на ее неизменность, включая участок дороги перед перекрестком. Не были даны и пояснения относительно анализа им как водителем работающих в период движения сигналов светофора, относительно того, что воспрепятствовало выбрать такой скоростной режим, который позволил был остановиться перед стоп-линией перекрестка на запрещающий сигнал светофора, не прибегая к экстренному торможению.

В целом пояснения ФИО1 сводились к тому, что, поскольку он уже находился на перекрестке, для него оценка дорожной обстановки значения не имела.

В ходе рассмотрения дела установлено, что по направлению движения ФИО1 имелся светофор с обратным отсчетом времени сигнала, что позволяло водителю, передвигавшемуся по свободной дороге, оценить дорожную ситуацию при приближении к перекрестку.

Предметом исследования эксперта ФБУ РФЦСЭ являлись в том числе представленные видеозаписи камер со стационарных устройств (обозначенные экспертом как ИВ 1 и ИВ 2). Экспертом проведена работа по определению временных интервалов между кадрами, отслеживанию изменения положения транспортных средств между кадрами, с учетом графика режима работы светофорного объекта, с подробным описанием этапов такой работы и ее результатов.

Так, экспертом установлено, что автомобиль Киа Рио пересек стоп-линию и выехал на перекресток на зеленый сигнал светофора (страница 19 заключения, т.2 л.д. 48). В момент включения желтого сигнала светофора для направления движения автомобиля Хендай Санта Фе автомобиль располагался до стоп-линии, а в момент включения красного сигнала светофора он располагался за стоп-линией, в районе границы перекрестка. Таким образом, водитель автомобиля Хендай Санта Фе пересек стоп-линию на желтый сигнал светофора, а границу перекрестка пересек в момент переключения с желтого сигнала светофора на красный. (страница 31 заключения, т.2 л.д. 54). Расстояние, на котором находился автомобиль Хендай Санта Фе в момент включения для его направления движения желтого сигнала светофора составило 4,52-5,62 м, что меньше остановочного пути автомобиля Хендай Санта Фе при условии принятия его водителем экстренного торможения (8,4-10,4 м). С учетом изложенного эксперт пришел к выводу о том, что водитель ФИО1 не располагал технической возможностью остановиться у стоп-линии.

Согласно пояснениям эксперта ФИО5, допрошенного в судебном заседании суда апелляционной инстанции путем использования систем видеоконференц-связи, им не были проанализированы действия водителя ФИО1, предшествовавшие моменту его появления у стоп-линии, поскольку такая задача не была поставлена перед ним судом. При этом эксперт обратил внимание судебной коллегии на то обстоятельство, что в его компетенцию не входит юридический анализ действий водителей, на что он указал также и в своем заключении.

Факт невозможности применения экстренного торможения у стоп-линии в ходе рассмотрения дела сторонами не оспаривался.

При этом судом установлено, что ФИО1, подъезжая к перекрестку, скорость движения автомобиля не снижал, имея возможность остановиться, с учетом наличия перед ним светофора с цифровым отсчетом периода действия сигнала, тем не менее подъехал к стоп линии, проехал ее на запрещающий желтый сигнал светофора, и выехал на перекресток в момент действия красного сигнала.

Исходя из рассматриваемой дорожной обстановки, водитель ФИО1 имел возможность и должен был осознавать, что вскоре загорится запрещающий сигнал, вследствие чего должен был двигаться со скоростью, которая позволила бы ему осуществлять контроль за движением транспортного средства для выполнения требования ПДД РФ, в том числе для остановки перед стоп-линией, а также принять возможные меры для недопущения пересечения стоп-линии и перекрестка на запрещающий сигнал светофора.

Как следует из правовой позиции, изложенной в решении Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2024 г. N АКПИ24-816 и определении Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 13 марта 2025 г. N АПЛ25-46, со ссылкой на пункт 1 статьи 32 Федерального закона «О безопасности дорожного движения» и Конвенцию о дорожном движении (Вена, 8 ноября 1968 г.), в пункте 1 статьи 18 Конвенции определены ориентиры к выбору водителем скорости движения, обеспечивающей особую осторожность при проезде перекрестка, а не обязанность водителя уступить дорогу только транспортным средствам, имеющим преимущественное право проезда.

Конвенция в приведенной части и Правила в абзаце втором пункта 10.1 не связывают обязанность водителя при возникновении опасности для движения принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства с правом водителя другого транспортного средства на преимущественный проезд, а направлены на недопущение создания водителем опасной ситуации, на обеспечение безопасности дорожного движения.

Предписание пункта 10.1 ПДД РФ не направлено на предоставление преимущественного права в движении тем транспортным средствам, которые осуществляют движение с нарушением установленного Правилами порядка, что приводит к извлечению выгоды из недобросовестного поведения, а имеет своей целью исключительно предупреждение возникновения дорожно-транспортных происшествий, снижение тяжести их последствий, а не способствование нарушению водителями требований Правил и тем более извлечение выгоды из подобных нарушений. Кроме того, при толковании оспариваемых норм подлежат учету также общие положения Правил, сформулированные в разделе 1.

Так, пункт 1.3 обязывает участников дорожного движения знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами; пункт 1.5 - действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Таким образом, как действия водителя ФИО2, так и действия водителя ФИО1, не выполнивших и не имевших намерения выполнять требования пункта 10.1 ПДД РФ в силу неверного толкования положения Правил, с учетом выводов заключения судебной экспертизы, находятся в причинной связи с произошедшим ДТП.

Проанализировав пояснения участников дорожно-транспортного происшествия, заключения судебной экспертизы, судебная коллегия приходит к выводу об обоюдной вине водителей в данном ДТП, и, определяя степень вины водителей, суд распределяет ее между ФИО2 и ФИО1 в равной пропорции - по 50%, поскольку при установленных обстоятельствах нарушения требований ПДД РФ как со стороны одного, так и другого водителя в равной мере привели к дорожно-транспортному происшествию.

Решения судов различных инстанций, на которые стороны ссылались в обоснование своих доводов, не носят правоприменительного характера при рассмотрении настоящего дела с учетом того, что предметом судебной оценки в приведенных делах являлись иные, отличные от установленных в настоящем деле обстоятельства.

Учитывая, что в настоящем иске требования о возмещении ущерба предъявлены водителем ФИО1 в том числе и к водителю ФИО2, с целью разрешения спора по существу, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с водителя ФИО2 в пользу истца убытков, причиненных в результате ДТП и при отсутствии апелляционной жалобы ФИО1 с учетом удовлетворения жалобы АО «МАКС».

С учетом установленной обоюдной вины водителей в ДТП, размер подлежащих взысканию в пользу истца убытков составит 449590 руб., исходя из следующего расчета: рыночная стоимость ремонта транспортного средства ФИО1, определенная заключением ООО «Альтаир» - 1699181 руб. /2 (с учетом обоюдной вины водителей в ДТП) – 400000 руб. (полученное ФИО1 страховое возмещение).

Кроме того, с ФИО2 в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы по проведению экспертизы в размере 3000 руб. (1/2 от уплаченных 6000 руб.) и по уплате государственной пошлины при подаче настоящего иска в размере 7348 руб. (1/2 от уплаченных 14696 руб.)

При этом судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для взыскания в пользу ФИО1 с ответчика ФИО2 компенсации морального вреда не имеется.

С учетом изложенного, решение суда подлежит отмене с принятием в нового решения об отказе в удовлетворении исковых ФИО1 к ответчику АО «МАКС», и о частичном удовлетворении исковых требований к ФИО2 в части взыскания ущерба, расходов по оплате экспертизы, по уплате госпошлины.

Руководствуясь статьями 328 – 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Советского районного суда г. Тамбова от 19 июня 2025 года отменить и принять новое решение.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 убытки, причиненные в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере 449590 руб., расходы за проведение экспертизы в размере 3000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 7348 руб.

В удовлетворении исковых требований к ФИО2 о взыскании морального вреда отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к АО «МАКС» отказать.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 27 апреля 2026 года.