Апелляционное постановление № 22-120/2025 22-4639/2024 от 22 января 2025 г. по делу № 1-322/2024

Судья Шалабудина Т.С. Дело 22-120/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

23 января 2025 года г. Архангельск

Архангельский областной суд в составе

председательствующего Фадеевой О.В.,

при секретаре Жолудевой Е.В.

с участием прокурора Корытова А.А.,

потерпевшей Е.А.

представителя потерпевшей – адвоката Жданова В.А.

осужденного С.Н.,

защитника осужденного С.Н. – адвоката Шпанова Д.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Шпанова Д.Г. на приговор Ломоносовского районного суда города Архангельска от 12 ноября 2024 года, которым

С.Н., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ к ограничению свободы сроком на 1 год 3 месяца с установлением ограничений, предусмотренных ч. 1 ст. 53 УК РФ.

С С.Н. в качестве компенсации морального вреда взыскано в пользу Е.А. 600000 рублей.

Процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных Е.А. на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения ее представителям, в размере 62500 рублей взысканы в доход федерального бюджета с С.Н..

Изучив материалы дела, доложив содержание приговора, существо апелляционной жалобы с дополнениями, возражений, заслушав выступления осужденного С.Н., адвоката Шпанова Д.Г., поддержавших доводы, изложенные в апелляционной жалобе, мнение потерпевшей Е.А., ее представителя Жданова В.А., прокурора Корытова А.А., считавших необходимым оставить приговор без изменения, суд

установил:

С.Н. признан виновным в причинении смерти по неосторожности Л.В. в период с 19 часов 20 минут до 19 часов 35 минут 7 марта 2023 года в <адрес> при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Шпанов Д.Г., не соглашаясь с приговором, находит его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона, существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Обращая внимание на агрессивное поведение потерпевшего, считает толчок С.Н. направленным на самозащиту, ответной реакцией на явную попытку причинения последнему телесных повреждений со стороны Л.В.. Приводит доводы в обосновании позиции относительно квалификации действий С.Н. в соответствии со ст. 37 УК РФ как правомерной необходимой обороны. Приводя положения ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ, разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», показания С.Н. в ходе предварительного расследования и судебного заседания, личностные характеристики С.Н. и Л.В., потреблявшего алкоголь, не усматривает со стороны С.Н. выраженного насилия, оспаривает квалификацию действий осужденного.

Анализируя приведенную судом оценку показаний С.Н., выражает несогласие с выводом относительно их непоследовательности, опровержения представленными доказательствами в части силы, с которой он толкнул Л.В.

В обоснование своей позиции ссылается на содержание исследованной видеозаписи, заключение судебно-медицинской экспертизы № 678. Проводя анализ заключений экспертов № 115/2023-МК, 133-02/2023, не усматривает в их выводах наличие причинно-следственной связи от действий С.Н. и повреждениями, полученными Л.В.

Усматривает существенные пробелы в ходе проведения предварительного расследования, выразившиеся в отказе следователя в проведении по делу видеографической экспертизы.

Оспаривает решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о приобщении заключения специалиста К.А.

Представленные суду в подтверждение понесенных потерпевшей расходов, связанных с участием в уголовном судопроизводстве ее представителей, считает не отвечающими требованиям допустимости доказательств.

Просит приговор отменить, вынести по уголовному делу оправдательный приговор в связи с отсутствием состава преступления.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу адвоката государственный обвинитель Добрынина И.М. просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, и обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции находит, что выводы суда о доказанности вины С.Н. в инкриминируемом ему преступлении не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

Исходя из принципа вины, сформулированного в ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Согласно ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого.

Как следует из приговора, С.Н., находясь на улице у <адрес> в <адрес>, в ходе конфликта с ранее не знакомым ему ФИО2, спровоцировавшим указанный конфликт, испытывая личные неприязненные отношения к ФИО2, обусловленные противоправным поведением потерпевшего, который высказал в его адрес оскорбления и требовал от С.Н. убрать свой автомобиль со стоянки, заведомо понимая, что он значительно моложе ФИО2 по возрасту, физически крепче и сильней ФИО2, при этом ФИО2 в силу пожилого возраста и нахождения в состоянии алкогольного опьянения какой-либо опасности для него не представляет и представлять заведомо не может, а также заведомо зная, что поверхность земли и снега в указанном месте скользкая, умышленно, с силой и напором всем корпусом толкнул двумя руками в переднюю поверхность груди находившегося в непосредственной близости от него ФИО2, оттолкнув ФИО2 не менее чем на один метр от себя, в результате чего ФИО2 не удержался на ногах и упал навзничь, ударившись при падении головой о твердую поверхность дорожного покрытия, в результате чего ФИО2 при падении получил телесные повреждения характера тупой травмы головы, закономерно осложнившейся развитием сдавления головного мозга, острой пневмонии, тромбоза глубоких вен голеней и тромбоэмболии легочных артерий, который расценивается как тяжкий вред здоровью человека и состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2, наступившей 1 апреля 2023 года в 4 часа 30 минут в ГБУЗ <адрес> «Первая городская клиническая больница им. В.», куда Л.В. был госпитализирован в связи с причинением ему данных телесных повреждений.

Придя к выводу, что вина осужденного С.Н. в совершении указанного преступления полностью доказана и подтверждается доказательствами, собранными по делу, суд первой инстанции квалифицировал его действия по ч.1 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности.

Суд, оценивая обстановку произошедшего и действия С.Н., пришел к выводу о том, что С.Н. толкнул Л.В. на почве неприязненных отношений, возникших в результате конфликта, отвергнув при этом довод стороны защиты о действиях С.Н. в условиях необходимой обороны.

Данный вывод суда первой инстанции сделан без учета положений ст. 37 УК РФ и исследованных доказательств.

Признавая С.Н. виновным в совершении инкриминируемого ему преступления, суд в приговоре сослался на показания потерпевшей Е.А., свидетелей Е.П., К.Я., Л.В., Л.Д., С.О., Ф.М., В.А., Х.Л., З.О., П.А., Т.Е., С.В., П.И., Б.И., заключения экспертов, протоколы осмотра места происшествия, выемок, документов и видеозаписи с камер наружного наблюдения.

Между тем допрошенные в ходе предварительного следствия и судебном заседании потерпевшая Е.А. и свидетели не являлись очевидцами действий осужденного и погибшего Л.В. на автомобильной парковке, в том числе в период, когда С.Н. толкнул Л.В., а анализ показаний потерпевшей при их сопоставлении с другими доказательствами не дает оснований прийти к выводу о наличии в действиях С.Н. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Как в ходе предварительного следствия при допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого, при проверке показаний на месте, так и при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, осужденный С.Н. последовательно утверждал, что когда он находился на парковке, производя ремонт своего автомобиля, к нему подошел незнакомый ему ранее Л.В., находившийся в состоянии алкогольного опьянения. Проявляя агрессию, сначала выяснял его национальность, высказывал недовольство тем, что он занимает парковочное место, оскорбительные фразы в его адрес, вел себя агрессивно. При этом он (С.Н.) на поведение Л.В. не реагировал, продолжая заниматься ремонтом автомобиля. После того, как он (С.Н.) сел на водительское сиденье, его левая нога осталась за пределами автомобиля, Л.В. с силой нанес ему по голени левой ноги не менее четырех ударов, от чего он испытал физическую боль, а когда он вышел из автомобиля, Л.В. схватил его правой рукой за ворот куртки и начал дергать за куртку, требуя покинуть парковочное место, затем, отпустив ворот куртки, Л.В. произвел замах правой рукой в строну его головы, пытаясь нанести удар. Предотвращая наступление для себя негативных последствий, воспринимая посягательство со стороны Л.В. как реальную опасность для его жизни и здоровья, поскольку Л.В. выше и крупнее его, вел себя возбужденно, агрессивно учитывая, что до этого Л.В. высказывал свое недовольство его нахождением на парковке, наносил удары по ноге, был уверен, что он собирается его ударить, и, защищая себя, он оттолкнул Л.В. руками в область груди, после чего последний сделал несколько шагов назад, подскользнулся и упал на спину на проезжую часть. Он сразу подошел к Л.В., проверил пульс, дыхание и вызвал бригаду скорой медицинской помощи. Умысла на причинение телесных повреждений Л.В., вреда его здоровью или смерти он не имел (том 1, л.д. 234-237, 240-244, т.2, л.д. 1-7, 21-24).

Суд первой инстанции при постановлении приговора надлежащей оценки подробным показаниям С.Н., имеющим существенное значение, не дал, доводы стороны защиты должным образом не проанализировал, убедительных выводов, опровергающих их, не привел, ограничившись суждениями о том, что показания С.Н. о необходимой обороне, физическом превосходстве Л.В. несостоятельны и опровергаются исследованными доказательствами.

При этом суд первой инстанции не учел, что описанные осужденным обстоятельства нанесения толчка Л.В., агрессивное поведение последнего, совершение им действий, провоцирующих конфликт, без наличия на то какого-либо повода (навязчивое общение без ответной реакции собеседника, постановка вопросов по поводу национальной принадлежности, высказывание оскорблений, претензий по поводу нахождения автомобиля на парковке, требование переместить транспортное средство, неоднократное нанесение ударов по ноге, захват за воротник, замах рукой в сторону головы С.Н. – локализации жизненно важных органов последнего) и о его (С.Н.) поведения после толчка Л.В. (попытка оказания помощи Л.В. привести его в чувства, вызов скорой медицинской помощи), полностью согласуются с показаниями свидетеля К.Я. и объективно подтверждаются содержанием видеозаписей с камер наружного наблюдения, протоколами осмотра оптических дисков, заключениями экспертов, которые признаны в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами.

Так, свидетель К.Я. в ходе судебного заседания дал показания, согласно которым он 7 марта 2023 года около 19 часов 00 минут в ходе разговора с С.Н. по поводу ремонта автомобиля услышал, как мужчина назвал С.Н. дагестанцем и предъявил ему претензии по поводу нахождения автомобиля на стоянке. Сообщив ему о том, что к нему подошел незнакомый мужчина, С.Н. завершил разговор и, перезвонив вновь, пояснил, что подошедший мужчина прижал ему дверью ногу. Тон у С.Н. в ходе данного разговора был не агрессивный. Позднее от С.Н. ему стало известно, что мужчина хватал его за ворот куртки, пытался нанести удар рукой, в связи с чем он оттолкнул от себя мужчину, и тот, сделав 2 шага назад, упал, ударившись головой. После чего, заволновавшись, С.Н. подошел к мужчине и вызвал скорую медицинскую помощь, которая доставила его в больницу, где он скончался.

Время и факт телефонных переговоров между С.Н. и К.Я., состоявшихся 7 марта 2023 года в 19:12 и 19:32, подтверждены детализацией телефонных переговоров (том 1, л.д. 245-249).

Из исследованных судом видеозаписей с камер наружного наблюдения, установленных на фасаде <адрес>, зафиксировавших события, происходившие на парковке указанного дома, протоколов осмотра оптических дисков с записью камер видеонаблюдния, полученных в ходе выемки у потерпевшей Е.А., свидетеля П.И., видно, что Л.В., который значительно выше и плотнее по телосложению относительно С.Н., подходит к автомобилю С.Н., занимающегося его ремонтом, при этом С.Н. с налобным фонариком перемещается вокруг автомобиля, заглядывает в салон автомобиля, отходит от автомобиля в сторону, возвращается, садится на водительское сидение, двери автомобиля открыта, Л.В. продолжает стоять у автомобиля со стороны водительской двери, его тело делает четыре движения вперед, автомобильные двери с водительской стороны покачиваются, С.Н. выходит из салона автомобиля, Л.В. продолжает стоять у автомобиля с правой стороны от С.Н., после чего Л.В. своей правой рукой берет С.Н. за одежду в области груди на уровне левого плеча, делает движение рукой вперед и на себя, затем Л.В. поднимает правую руку и делает замах в сторону головы С.Н., пытаясь нанести удар, С.Н. сразу обеими руками отталкивает Л.В. от себя, последний делает несколько шагов назад, подскальзывается и спиной падает на тротуар, ударяясь головой о ледяное покрытие. С.Н. подходит к Л.В., пытается привести в чувства, затем звонит по телефону (том 2, л.д. 96-108, 109-124, 125-145, 150-159).

Из заключения эксперта № 678 от 5 апреля 2023 года следует, что смерть Л.В. наступила от тупой травмы головы, образовавшейся незадолго до госпитализации пострадавшего в стационар ДД.ММ.ГГГГ, осложнившейся развитием сдавления головного мозга, острой пневмонии, тромбоза глубоких вен голеней и тромбоэмболии легочных артерий, состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью пострадавшего. Данная травма образовалась не менее чем от одного ударного воздействия твердого тупого предмета с широкой (преобладающей) плоской поверхностью, возможно при падении пострадавшего с высоты собственного роста с последующим соударением данной областью головы о твердый тупой предмет (том 2, л.д. 28-56).

Согласно заключению эксперта от 18 апреля 2023 года № 115/2023-МК (т. 2, 47-52) достоверно высказаться о наличии признаков предшествующего ускорения не представляется возможным.

Заключением эксперта № 133-02/23 от 17 мая 2023 года при поведении судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовного дела установлено, что инерционный характер травмы головы, установленные характеристики травмирующего предмета (твердый тупой предмет с широкой преобладающей плоской поверхностью) и направление травмирующего предмета не исключают возможность образования тупой травмы головы у Л.В. при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса от 3 мая 2023 года и проверке показаний на месте от 4 мая 2023 года подозреваемого С.Н. (том 2, л.д. 59-69).

При просмотре записей с камеры видеонаблюдения, следует, что Л.В. от толчка руками в грудь, произведённого С.Н., отступает (делает несколько шагов назад) и только после этого падает на тротуар, что свидетельствует о падении Л.В. с высоты собственного роста независимо от ускорения в виде толчка руками в область передней поверхности груди.

Обстоятельства падения Л.В., в результате которого он получил травму головы, описанные С.Н., в точности соответствуют зафиксированным на камерах видеонаблюдения событиям, заключениям судебно-медицинских экспертиз относительно механизма образования травмы головы потерпевшего и причины наступления его смерти.

Показания С.Н. о нахождении Л.В. в состоянии опьянения соответствуют заключению эксперта № 678 от 5 апреля 2023 года, показаниям свидетелей З.О., П.А. об употребления Л.В. ДД.ММ.ГГГГ спиртных напитков незадолго до госпитализации (том 1, л.д. 185-188, 189-192, 28-56).

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что показания С.Н. об обстоятельствах конфликта, причинах, вынудивших его оттолкнуть от себя Л.В., полностью согласуются с исследованными по делу доказательствами и ими не опровергаются.

При оценке действий осужденного суд приведенные выше доказательства надлежащим образом не проанализировал и не оценил.

В соответствии с положениями ст. 37 УК РФ и разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки. Это право принадлежит независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно несоответствующих характеру и опасности посягательства. Под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью). Кроме того, таким посягательством является совершение и иных деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. Состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду необходимо установить, что у обороняющегося имелись основания для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства.

По смыслу закона, решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, следует учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т.п.), а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося.

Учитывая установленные обстоятельства произошедшего, а именно тот факт, что Л.В., который находился в состоянии алкогольного опьянения, располагаясь на близком расстоянии относительно С.Н., первым начал конфликт, вел себя агрессивно, предъявлял С.Н. претензии и требования убрать автомобиль с парковки, наносил ему удары своей ногой по ноге, от которых последний испытал физическую боль, затем схватил С.Н. рукой за ворот куртки и совершил замах, подняв вверх правую руку над его головой, пытаясь нанести удар в голову, и именно в этот момент С.Н. оттолкнул Л.В., суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии посягательства со стороны Л.В. в отношении С.Н., наличие реальной угрозы причинения последнему вреда здоровью, в связи с чем у С.Н. имелись основания для применения необходимой обороны и защиты от насилия со стороны Л.В..

Судом первой инстанции при оценке реальности посягательства и степени его опасности для обороняющегося лица оставлены без внимания сведения, касающиеся антропометрических данных осужденного и потерпевшего, а именно возможность Л.В. в силу его антропометрических данных (исходя из заключения эксперта № 678 от 5 апреля 2023 года труп мужчины гиперстенического телосложения, повышенной упитанности, длиной тела 178 см., показаний потерпевшей, указавшей, что рост ее отца составляет 180-185 см., протокола осмотра записей с камеры наружного наблюдения о соотношении роста осужденного (170-175 см. и Л.В. (175-180 см.), превалирующих над данными С.Н., причинить вред жизни и здоровью последнего в результате применения физической силы.

О наличии в действиях С.Н. необходимой обороны, свидетельствует то обстоятельство, что на момент совершения им толчка Л.В. поведение последнего для С.Н. имело характер общественно-опасного посягательства, не опасного для его здоровья и жизни, поскольку агрессивно настроенный, находящийся в состоянии алкогольного опьянения Л.В. неожиданно стал совершать в отношении С.Н. активные действия, которые были восприняты С.Н. как реальная угроза для его жизни и здоровья.

Исследованная совокупность имеющихся в деле доказательств позволяет сделать обоснованный вывод о том, что единственным мотивом совершения С.Н. вменяемых ему действий, явно соответствующих характеру и опасности противоправного поведения Л.В., явилось именно предотвращение возможного применения физического насилия к нему. Сложившаяся на момент совершения преступления обстановка давала С.Н. все основания полагать, что в отношении него совершается реальное общественно опасное посягательство, которое и послужило мотивом к применению им толчка в грудь Л.В.

Поскольку С.Н., реально опасаясь за свою жизнь и здоровье, один раз оттолкнул Л.В. от себя сразу после внезапного совершения последним замаха правой рукой над его головой, без разрыва во времени, до этого, несмотря на провоцирующее и агрессивное поведение потерпевшего, не вступал с ним в контакт, никаких действий по отношению к нему не совершал, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что при таких обстоятельствах, вывод суда о наличии в действиях С.Н. признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, нельзя признать обоснованным.

То обстоятельство, что Л.А. находился в состоянии алкогольного опьянения, а также его пожилой возраст (69 лет), с учетом его антропометрических данных, отсутствия видимых физических недостатков, принимая во внимание его агрессивное поведение, предшествующее ответным действиям С.Н., не свидетельствуют о его беспомощности и неспособности причинить вред, и не опровергает в действиях С.Н. необходимой обороны.

Исходя из вышеизложенного, следует признать, что действия С.Н. были направлены на защиту от общественно опасного посягательства со стороны Л.В. и совершены в условиях необходимой обороны, поэтому причинение смерти Л.В. по неосторожности в силу ч. 2 ст. 37 УК РФ исключает преступность деяния.

Учитывая, что причинение смерти неосторожности посягавшему лицу не влечет уголовную ответственность, если это явилось следствием действий обороняющегося лица при отражении общественно опасного посягательства, в действиях С.Н. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч.1 ст. 109 УК РФ, и постановленный в отношении него приговор подлежит отмене, уголовное дело прекращению на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

В случаях отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, осужденный имеет право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием (п. 4 ст. 2 ст. 133 УПК РФ).

В связи с прекращением уголовного дела ввиду отсутствия в действиях С.Н. состава уголовно наказуемого деяния, за ним признается право на реабилитацию в соответствии со ст.ст. 133, 134 УПК РФ.

Согласно ч.2 ст. 306 УПК РФ и разъяснениям, приведенным в абз. 2 п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», при вынесении постановления о прекращении уголовного дела ввиду отсутствия в деянии состава преступления суд оставляет гражданский иск без рассмотрения, сохраняя за истцом право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

С учетом изложенного, гражданский иск потерпевшей Е.А. о компенсации морального вреда следует оставить без рассмотрения, сохранив за ней право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

Вещественные доказательства по делу – оптические диски с видеозаписями с камеры видеонаблюдения, копия карты вызова скорой медицинской помощи в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ подлежат хранению при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего.

Вопреки доводам защитника, суд обоснованно, мотивированно оплатил из средств федерального бюджета расходы потерпевшей в общей сумме 125000 рублей, связанные с выплатой ею вознаграждения своим представителям - адвокатам Бельскому А.В. и Жданову В.А., которые с учетом объема уголовного дела, его сложности, проделанной представителями потерпевшей работы на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства, были необходимыми, оправданными и подтверждены соответствующими документами, не вызывающими сомнений в их достоверности: платежными квитанциями, справками по операциям зачисления денежных средств от потерпевшей на счет Жданова В.А., соглашениями об оказании юридической помощи, квитанциями по операции зачисления адвокатом Ждановым В.А. поступивших от потерпевшей денежных средств на счет Архангельской межрайонной коллегии адвокатов (т. 3, л.д. 95-110, 195-205).

Принятое судом решение не противоречит положениям ч. 3 ст. 42, п. п. 1.1, 9 ч. 2 ст. 131 УПК РФ и соответствует правовой позиции, изложенной в п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

На основании ч. 5 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки в виде сумм, выплачиваемых потерпевшей Е.А. на покрытие расходов, связанных с выплатой ею вознаграждения своим представителям, и процессуальные издержки в размере 3624 рублей 40 копеек, выплаченные адвокату за участие в уголовном судопроизводстве по назначению в ходе предварительного следствия подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

постановил:

Приговор Ломоносовского районного суда города Архангельска от 12 ноября 2024 года в отношении С.Н. отменить.

Уголовное дело в отношении С.Н. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Признать за С.Н. право на реабилитацию.

Гражданский иск Е.А. о взыскании с С.Н. компенсации морального вреда оставить без рассмотрения, сохранив за истцом право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

вещественные доказательства:

- оптические диски с видеозаписями с камеры видеонаблюдения, копию карты вызова скорой медицинской помощи, находящиеся при материалах уголовного дела – хранить при деле в течение всего его срока хранения.

Процессуальные издержки в размере 125000 рублей, выплачиваемые потерпевшей Е.А. на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения ее представителям, в размере 3624 рублей 40 копеек, выплаченные адвокату за участие в уголовном судопроизводстве по назначению в ходе предварительного следствия, возместить за счет средств федерального бюджета.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаётся непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.В. Фадеева