Апелляционное определение № 33-1048/2026 от 29 марта 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0029-01-2024-000482-92

Судья Кочурова Н.Н. 1-я инстанция: № 2-546/2025

Докладчик Шалагина Л.А. Апел. производство: № 33-1048/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

30 марта 2026 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Питиримовой Г.Ф.,

судей Ивановой М.А., Шалагиной Л.А.,

при помощнике судьи Барвинко Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Банка ВТБ (Публичное акционерное общество) на решение Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 04 июня 2025 года по исковому заявлению ФИО1 к Банку ВТБ (Публичное акционерное общество) о признании кредитного договора недействительным, применении последствий недействительности сделки, взыскании денежных средств.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Шалагиной Л.А., объяснения представителя ответчика – ФИО2, действующей по доверенности, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, просившей решение суда отменить в части признания недействительным кредитного договора и применения последствий его недействительности, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 (далее по тексту - истец) обратилась в суд с иском к Банку ВТБ (Публичное акционерное общество) (далее по тексту – ответчик, Банк ВТБ (ПАО), Банк), в котором просила признать кредитный договор № V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года недействительным, применить последствия недействительности сделки, взыскать с ответчика денежные средства в размере 21 497,43 руб.

Свои требования мотивирует тем, что 07 июня 2024 года между ней и Банком ВТБ заключён кредитный договор № V621/1157-0000089 на сумму 472 900 руб., сроком на 84 месяца. Данный кредитный договор совершён под влиянием заблуждения и обмана, в связи с чем является недействительным, поскольку в момент заключения договора истец находилась в состоянии, не способном понимать значение своих действий.

08 июня 2024 года следователем СО МО МВД «Глазовский» возбуждено уголовное дело по факту хищения денежных средств путём обмана и злоупотребления доверием, по которому истец признана потерпевшей. В ходе предварительного расследования установлено, что неустановленные лица под предлогом оказания содействия правоохранительным органам в поимке преступников, войдя к истцу в доверие, обманным путём похитили денежные средства, предоставленные Банком ВТБ по оспариваемому кредитному договору.

Из заключения амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы следует, что в юридически значимый период времени истец находилась в состоянии выраженного эмоционального напряжения, которое лишало способности критически оценивать происходящее, понимать характер и значение совершаемых в отношении неё противоправных действий, прогнозировать последствия собственных поступков.

Исковые требования ФИО1 основаны на нормах статей 10, 177, 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации и Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 исковые требования поддержала, ссылаясь на доводы и основания, изложенные в заявлении. Не оспаривая факт заключения между ней и ответчиком кредитного договора, полагала действия Банка по предоставлению ей кредитных денежных средств недобросовестными, указывая на обстоятельства своей финансовой несостоятельности и наличие непогашенных кредитных обязательств, которым Банк при одобрении кредита должен был дать оценку и отказать в предоставлении кредита. Указала, что её обязательства перед ответчиком по оспариваемому кредитному договору должны быть прекращены, так как денежными средствами она не воспользовалась.

Представитель ответчика Банк ВТБ (ПАО) - ФИО2 исковые требования ФИО1, не признала, указывая на добровольность заключения истцом кредитного договора и исполнение Банком обязательств в полном объёме. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Судом постановлено решение, которым исковые требования ФИО1 к Банку ВТБ (ПАО) о признании кредитного договора недействительным, применении последствий недействительности сделки, взыскании денежных средств удовлетворены частично.

Признан недействительным кредитный договор № V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года, заключённый между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО).

Применены последствия недействительности кредитного договора № V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года в виде возврата полученных ФИО1 кредитных денежных средств, взыскана с ФИО1 в пользу Банка ВТБ (ПАО) денежная сумма в размере 328 935,34 руб.

В удовлетворении требования ФИО1 к Банку ВТБ (ПАО) о взыскании уплаченных в счёт погашения кредита денежных средств в размере 21 497,43 руб. отказано.

В апелляционной жалобе Банк ВТБ (ПАО) просит решение суда в части признания недействительным кредитного договора и применения последствий его недействительности отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать, ссылаясь на то, что материалами экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, а также показаниями эксперта ФИО3 установлено, что истец осознавала, что заключает именно кредитный договор, но не осознавала последствий своих действий, тогда как в силу положений статьи 177 ГК РФ признаний сделки недействительной возможно лишь тогда, когда лицо полностью не осознавало значения своих действий; что согласно пояснениям истца, данными при проведении экспертизы, третьи лица сообщили ей, что переведенные ею денежные средства поступят обратно на ее счет 08 июня 2024 года; что выводов об отсутствии у истца намерения заключить кредитный договор заключение экспертизы не содержит, придя в офис Банка истец имела намерение заключить именно кредитный договор, но рассчитывала на быстрый возврат денежных средств и закрытие кредита; что ответ на вопрос №8 экспертами не дан, таким образом заключение не содержит точного ответа о психическом состоянии истца в момент заключения кредитного договора, в связи с чем, по мнению автора жалобы, суд необоснованно пришел к выводу о том, что истец не могла понимать значения своих действий и руководить или, и, как следствие, оснований для признания сделки недействительной по статье 177 ГК РФ у суда не имелось.

В возражениях на апелляционную жалобу истец полагала решение суда законным и обоснованным, а апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель Банк ВТБ (ПАО) – ФИО2, действующая по доверенности, поддержала доводы апелляционной жалобы, просила решение суда отменить в части признания недействительным кредитного договора и применения последствий его недействительности, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска ФИО1

Истец ФИО1, будучи надлежащим образом извещена о дате, времени и месте рассмотрения дела, в суд не явились, представила заявление с просьбой рассмотреть дела без ее участия, в связи с чем в порядке статей 167, 327 ГПК РФ дело рассмотрено судебной коллегией в ее отсутствие.

Исходя из предмета и оснований спора, доводов апелляционной жалобы Банка, руководствуясь частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ, пунктом 43 разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», судебная коллегия разъяснила истцу ФИО1, что представленное в материалы гражданского дела заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки (кредитного договора №V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими; а также, что доказательства, подтверждающие указанные выше обстоятельства могут быть представлены ФИО1 путем заявления перед судом ходатайства о назначении по гражданскому делу судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Истцу ФИО1 разъяснены положения статьи 79 ГПК РФ, части 1 статьи 96 ГПК РФ, также разъяснено, что в случае заявления истцом ФИО1 ходатайства о проведении по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы, для его разрешения судом ей необходимо для обеспечения оплаты экспертизы зачислить денежную сумму стоимости экспертизы выбранного ею (истцом) экспертного учреждения, на лицевой (депозитный) счет, открытый Верховному Суду Удмуртской Республики, приложив документы об оплате (о внесении денежных средств на депозит) к ходатайству о проведении такой экспертизы.

Истцу ФИО1 разъяснено, что в случае невнесения истцом суммы в размере оплаты экспертизы в соответствии с частью 1 статьи 96 ГПК РФ в разумный срок суд оценивает последствия невнесения указанной суммы и принимает решение о наличии или отсутствии необходимости в проведении экспертизы с учетом того, будут ли иметь выводы, сделанные экспертом по результатам проведенного исследования, решающее значение для вынесения по делу законного и обоснованного решения.

Процитированные выше разъяснения судебной коллегии получены истцом ФИО1 10 марта 2026 года (л.д. 253, 255, 257).

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Поскольку решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении иска ФИО1 о признании кредитного договора недействительным по основаниям, предусмотренным статьями 10, 178, 179 ГК РФ, а также в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Банку ВТБ (ПАО) о взыскании уплаченных в счёт погашения кредита денежных средств в размере 21 497,43 руб., сторонами не обжаловано, судебная коллегия не входит в обсуждение законности этой части решения.

Выслушав объяснения представителя ответчика, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда исходя из доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает решение суда подлежащим отмене в части в части признания недействительным кредитного договора и применения последствий его недействительности, в связи с несоответствием выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела, неправильным применением судом первой инстанции норм материального и процессуального права (пункты 3, 4 статьи 330 ГПК РФ).

Судами первой и апелляционной инстанции установлены и подтверждаются материалами дела следующие обстоятельства.

07 июня 2024 года между Банком ВТБ (ПАО) (Кредитор) и ФИО1 (Заёмщик) заключен договор № V621/1157-0000089, по условиям которого Банк предоставил заёмщику потребительский кредит в размере 472 900 руб., со сроком возврата не позднее 09 июня 2031 года (84 месяца), а заёмщик приняла на себя обязательство осуществлять возврат суммы кредита и уплачивать проценты за пользование им из расчёта процентной ставки в размере 19,20 % годовых путём осуществления ежемесячных платежей в размере 10 333,89 руб. (первый платёж в размере 11 163,54 руб.) в соответствии с графиком платежей.

Во исполнение условий кредитного договора № V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года Банк перечислил ФИО1 сумму кредита в размере 472 900 руб.

Предоставление потребительского кредита осуществлено Банком посредством дистанционных каналов в соответствии с Правилами дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ, кредитный договор заключён в электронной форме на основании онлайн-заявки и Индивидуальных условий кредитования, подписанных электронно-цифровой подписью Заёмщика.

Заёмщик ФИО1 своей подписью в заявлениях удостоверила, что согласна со всеми существенными условиями договора, содержащимися в Индивидуальных условиях кредитования, с Правилами предоставления дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ и Тарифами Банка.

Состоявшийся между сторонами кредитный договор составлен в надлежащей форме, содержит все существенные условия и является заключённым.

Факт передачи Банком кредитных средств в сумме 472 900 руб. ФИО1 подтверждён выпиской по счёту, что свидетельствует об исполнении Банком условий договора.

Каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности со стороны Банка, судом первой инстанции не установлено.

08 июня 2024 года следователем Межмуниципального отдела МВД России «Глазовский» возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения путём обмана и злоупотребления доверием денежных средств ФИО1 с причинением последней материального ущерба в особо крупном размере.

В рамках проводимых следственных действий в отношении ФИО1, признанной по делу потерпевшей, была назначена и проведена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручалось бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Министерства здравоохранения Удмуртской Республики».

По состоянию на 04 июня 2025 года ФИО1 в счёт исполнения кредитных обязательств уплачены Банку денежные средства в общем размере 143 964,66 руб., что следует из представленной суду выписки по счёту.

При разрешении возникшего спора суд руководствовался пунктом 2 статьи 1, подпунктом 1 пункта 1 статьи 8, статьей 166, пунктам 1, 2 статьи 167, пунктом 1 статьи 177, пунктом 1 статьи 178, статьей 179, пунктами 1, 4 статьи 421, пунктом 1 статьи 422, статьями 432, 435, 438, пунктом 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ), частью 2 статьи 5 Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи», частью 14 статьи 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», частью 1 статьи 55, частью 3 статьи 86, частью 1 статьи 98, статьей 103 ГПК РФ.

Разрешая исковые требования, суд пришел к выводам о наличии оснований для удовлетворения иска ФИО1 о признании недействительным кредитного договора по основанию, предусмотренному статьей 177 ГК РФ, при этом суд не усмотрел правовых оснований для удовлетворения иска по иным основаниям, заявленным истцом (статьи 10, 178, 179 ГК РФ), а также для взыскания с Банка в пользу истца ФИО1 суммы в размере 21 497,43 руб.

При этом суд исходил из того, что основание недействительности сделки, предусмотренное статьей 177 ГК РФ, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершённая гражданином, находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершённой по его воле, и, как следствие, неспособность заёмщика в момент заключения кредитного договора понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания кредитного договора недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление заемщика отсутствует.

В качестве доказательства, подтверждающего приведенные выше обстоятельства, суд оценил заключение комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, выполненной Бюджетным учреждением здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в рамках расследования уголовного дела.

По результатам проведённого исследования член комиссии эксперт психолог ФИО3 в своём заключении № 24/2671 от 16 августа 2024 года пришла к выводу, что в юридически значимый период времени ФИО1 находилась в состоянии выраженного эмоционального напряжения, которое лишало её способности в интересующий период критически оценивать происходящее, понимать характер и значение совершаемых в отношении неё противоправных действий, прогнозировать последствия собственных поступков, в связи с чем она не могла оказывать сопротивление. ФИО1 могла в исследуемых обстоятельствах дела воспринимать внешнюю сторону, значимых для дела обстоятельств, и давать о них показания, без восприятия и воспроизведения внутренней стороны произошедших событий, понимания последствий своих действий в силу изменённости эмоционального состояния. Данных за повышенную внушаемость у подэкспертной ФИО1 не обнаружено.

Учитывая, что представленное в материалы дела заключение судебно-психиатрической экспертизы № 24/2671 от 16 августа 2024 года выполнено экспертами, имеющими соответствующую квалификацию, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов подробно изложены и аргументированы, заключение составлено на основе исследования всех имеющихся в материалах гражданского дела данных относительно состояния ФИО1 на момент заключения оспариваемого договора, суд не усмотрел оснований не доверять выводам комиссии экспертов, изложенным в заключении, и положил заключение в основу решения, поскольку, по его мнению, эксперты установили, что индивидуально-психологические особенности ФИО1 и нахождение её в состоянии выраженного эмоционального напряжения ограничили её способность понимать значение своих действий и руководить ими при заключении 07 июня 2024 года кредитного договора.

Также в судебном заседании 30 мая 2025 года судом допрошена эксперт психолог ФИО3, которая пояснила, что психического расстройства у ФИО1 не обнаружено. Её выраженное эмоциональное напряжение в юридически значимый период времени возникло под влиянием действий неустановленных лиц, и характеризовалось повышенной внушаемостью и подчиняемостью, в связи с чем она не могла руководить своими действиями и не могла целенаправленно оказывать сопротивление. Она понимала, что заключает именно кредитный договор, но руководить своими действиями не была способна, не могла выстраивать своё поведение, прогнозировать последствия, критически оценивать свои действия, что свидетельствует о наличии порока воли. Цели взять кредит на какие-то свои нужды у неё не было, целью было спасение своей репутации, которая, исходя из внушения третьих лиц, могла пострадать.

При таком положении дела суд счел нашедшим своё подтверждение тот факт, что в юридически значимый период времени – в момент заключения кредитного договора, ФИО1 находилась в таком состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими, вследствие чего имеются основания для признания оспариваемого договора недействительным по основаниям, предусмотренным статьёй 177 ГК РФ.

Учитывая, что по состоянию на 04 июня 2025 года Заёмщиком в счёт исполнения кредитных обязательств уплачены Банку денежные средства в общей сумме 143 964,66 руб., суд пришел к выводу о том, что ФИО1 во исполнение обязанности по возврату полученного по договору обязана вернуть Банку денежные средства в размере 328 935,34 руб. (472 900 руб. – 143 964,66 руб.).

Руководствуясь положениями части 1 статьи 98 и статье 103 ГПК РФ, суд взыскал с ответчика в бюджет муниципального образования «Муниципальный округ Завьяловский район Удмуртской Республики» государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Вместе с тем, с выводами суда о наличии правовых оснований для удовлетворения иска ФИО1 по основаниям, предусмотренным статьей 177 ГК РФ, судебная коллегия согласиться не может по следующим основаниям.

Согласно статье 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии со статьей 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе, повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно пункту 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу части 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

На основании статьи 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу положений статьи 177 ГК РФ бремя доказывания обстоятельств нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, лежит на истце, обратившемся в суд с соответствующим иском.

При этом особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания, которыми суд не располагает.

В таких случаях правом суда, закрепленным статьей 79 ГПК РФ, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

Вместе с тем, реализация правомочия суда по назначению экспертизы по делу не может рассматриваться обособленно от общего принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, закрепленного частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьей 12 ГПК РФ.

Суд осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или не совершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел, однако, безусловно, сохраняет независимость, объективность и беспристрастность (часть 2 статьи 12 ГПК РФ).

В свою очередь лица, участвующие в деле, также должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами и в то же время при неисполнении (игнорировании) своих процессуальных обязанностей быть готовыми к наступлению последствий, предусмотренных законодательством о гражданском судопроизводстве, как это следует из частей 1 и 2 статьи 35 ГПК РФ.

В качестве доказательства указанного выше обстоятельства истец представила в суд заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 16 августа 2024 года №24/2671, проведенной экспертами Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в рамках расследования уголовного дела (л.д.14-17).

Постановлением старшего следователя СО МО МВД России «Глазовский» майора юстиции ФИО4 от 25 июля 2024 года на разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1) Страдала ли ФИО1 каким-либо психическим заболеванием в момент совершения преступления?

2) Лишало ли это психическое заболевание ФИО1 способности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими в момент совершения преступления?

3) Страдает ли ФИО1 каким-либо психическим заболеванием в настоящее время, если да, то каким именно?

4) Является ли психическое заболевание ФИО1 временным и лишающим ее в настоящее время способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими?

5) Нуждается ли ФИО1 в принудительном лечении?

6) Может ли ФИО1 по своему психическому состоянию правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания?

7) Могла ли потерпевшая ФИО1 понимать характер и значение совершаемых в отношении неё противоправных действий?

8) Могла ли ФИО1 в полной мере осознавать характер своих действий и руководить ими при заключении кредитных договоров?

9) Имеются ли у потерпевшей какие-либо личностные особенности, которые оказали влияние на её поведение в криминальной ситуации?

10) Могла ли потерпевшая по своему психическому состоянию оказывать сопротивление в криминальной ситуации?

11) Учитывая индивидуальные особенности потерпевшей и конкретные условия, в которых происходили события (обстоятельства хищения), могла ли ФИО1 правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и совершаемых с ней действий (понимать последствия своих действий)?

12) Находилась ли потерпевшая в момент совершения преступления в эмоциональном состоянии, которое могло существенно повлиять на её сознание и деятельность?

13) Учитывая психическое состояние потерпевшей в момент совершения преступления, могла ли она правильно воспринимать важные для дела обстоятельства?

14) Имеются ли у потерпевшей ФИО1 признаки повышенной внушаемости? Имеются ли у потерпевшей индивидуально-психологические особенности, которые могли существенно повлиять на её поведение в исследуемой ситуации?

15) Учитывая состояние потерпевшей, могла ли она полностью осознавать значение своих действий?

16) Лишало ли данное душевное заболевание ФИО1 способности отдавать отчет в своих действиях и руководить ими?

Производство экспертизы было поручено комиссии экспертов в составе: ФИО5, психиатр, судебно-психиатрический эксперт, стаж работы 20 лет, ФИО6, психиатр, судебно-психиатрический эксперт, стаж работы 15 лет, ФИО3 клинический психолог, медицинский психолог, стаж работы 13 лет.

По результатам проведенного исследования комиссия в составе судебно-психиатрических экспертов ФИО5 и ФИО6 пришла к выводу, что ФИО1 в периоды времени, относящиеся к совершению в отношении нее преступлений, какого-либо психического расстройства не обнаруживала и не обнаруживает в настоящее время (ответ на вопросы №, №, №, №). Может давать показания (ответ на вопросы №, №). Вопросы №, №, №, № заданы некорректно в отношении потерпевшей в рамках уголовного дела.

ФИО3 клинический психолог, медицинский психолог, пришла к выводу, что ФИО1 обнаруживает нормативное состояние когнитивных процессов и аффективно-личностной сферы. Индивидуально-психологические особенности ФИО1 отличаются просоциальной направленностью, зависимостью качества и интенсивности социальной коммуникации от фона настроения, педантизмом, практичностью, склонностью к обстоятельности и планированию, повышенным чувством справедливости, ориентированностью поведения на внешние оценки и производимое внешнее впечатление. Подэкспертная совестлива, осторожна, избегает конфликтов, риска, всегда сопоставляет высказывания и поступки с общепринятыми правилами поведения, щепетильна в вопросах чести, морали, склонна к тревожным переживаниям и чувству вины в случае неудачи. В межличностном взаимодействии проявляет постоянную готовность к помощи окружающим, склонна к сочувствию и поддержке, добросердечности в отношениях, мягкости, деликатности, ответственности, доверии к другим. При возникновении трудных жизненных, стрессовых ситуаций возникают состояния безнадёжности, пассивности, покорности с возложением вины на себя и других.

Вышеуказанные особенности личности подэкспертной ФИО1, актуальность и субъективная значимость изучаемых событий (ложное обвинение в экстремистских действиях, сохранность денежных средств и репутации), доминирование презумпции справедливости и доверия к привычным атрибутам законных действий в сознании подэкспертной, новизна ситуации, быстрое развитие сюжетной линии, односторонность подачи информации, целенаправленное воздействие с использованием рада манипулятивных приёмов (вхождение в доверие, смешивание правдивой и ложной информации, апелляция к компетентным специалистам, использование в противоправных действиях современных технологий с символикой правоохранительных органов, убеждения безальтернативности действий, без возможности выяснения реального положения из других источников, «секретность» информации, создание ограничения во времени), страх уголовной ответственности, привели в условиях межличностного взаимодействия с неустановленными лицами, к развитию состояния эмоционального напряжения у ФИО1, которое сопровождалось внушаемостью, ведомостью, подчиняемостью их указаниям. На фоне появившихся переживаний предъявляемая информация воспринималась подэкспертной в тот период без должной критической оценки.

Таким образом, в юридически значимый период времени ФИО1 находилась в состоянии выраженного эмоционального напряжения, которое лишало её способности в интересующий период критически оценивать происходящее, понимать характер и значение совершаемых в отношении неё противоправных действий, прогнозировать последствия собственных поступков, в связи с чем она не могла оказывать сопротивление. ФИО1 могла в исследуемых обстоятельствах дела воспринимать внешнюю сторону, значимых для дела обстоятельств, и давать о них показания, без восприятия и воспроизведения внутренней стороны произошедших событий, понимания последствий своих действий в силу изменённости эмоционального состояния. Данных за повышенную внушаемость у подэкспертной ФИО1 не обнаружено.

Из анализа процитированного выше экспертного заключения, судебная коллегия приходит к выводу о том, что данное заключение не подтверждает факт нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки (кредитного договора №V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Как уже отмечалось судебной коллегией ранее, представленное в материалы гражданского дела заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки (кредитного договора №V621/1157-0000089 от 07 июня 2024 года) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку, как непосредственно следует из вопросов, поставленных на разрешение судебной психолого-психиатрической экспертизы, и ее выводов, предметом исследования являлась способность ФИО7 понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий, а также ее способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания в качестве потерпевшей.

Как следует из заключения экспертов-психиатров вопросы №, №, №, №, касающиеся способности ФИО1 осознавать характер и значение своих действий, отдавать отчет в своих действиях и руководить ими при заключении кредитных договоров, заданы некорректно в отношении потерпевшей в рамках уголовного дела и ответы на данные вопросы экспертами не даны.

Судебная коллегия разъяснила ФИО1, что доказательства, подтверждающие факт нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, могут быть представлены ФИО1 путем заявления перед судом ходатайства о назначении по гражданскому делу судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Вместе с тем, получив и ознакомившись с разъяснениями судебной коллегии, ФИО1 своими процессуальными правами не воспользовалась, в суд апелляционной инстанции не явилась, представила в суд письменное заявление с просьбой рассмотреть дело без ее участия (л.д.259).

При таком положении, судебная коллегия находит заслуживающими внимание доводы апелляционной жалобы Банка ВТБ (ПАО), полагает, что правовых оснований для удовлетворения иска об оспаривании кредитного договора по основаниям, предусмотренным статьей 177 ГК РФ, у суда первой инстанции не имелось, поскольку факт нахождения истца ФИО1 в момент совершения оспариваемой ею сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, в связи с чем решение суда первой инстанции нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит отмене с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска ФИО1 об оспаривании кредитного договора.

Поскольку судебная коллегия пришла к выводу об отказе в удовлетворении иска в части оспаривания кредитного договора, постольку не подлежат удовлетворению и производные от него требования о применении последствий недействительности сделки.

Жалоба Банк ВТБ (ПАО) подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 04 июня 2025 года отменить в части признания недействительным кредитного договора, применения последствия недействительности кредитного договора, принять по делу в указанной части новое решение.

Исковые требования ФИО1 (паспорт №) к Банку ВТБ (Публичное акционерное общество) (ИНН <***>) о признании кредитного договора недействительным, применении последствий недействительности сделки, оставить без удовлетворения.

В остальной части это же решение оставить без изменения.

Апелляционную жалобу Банка ВТБ (Публичное акционерное общество) удовлетворить.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 13 апреля 2026 года.

Председательствующий судья Питиримова Г.Ф.

Судьи Иванова М.А.

Шалагина Л.А.