Апелляционное постановление № 22-264/2025 от 3 марта 2025 г. по делу № 1-112/2024

Судья Лопатина С.В.

№ 22-264/2025

35RS0027-01-2024-001862-95


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Вологда

4 марта 2025 года

Вологодский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фабричнова Д.Г.,

при секретаре Петровской О.Н.,

с участием:

прокурора – прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Вологодской области Никифорова А.А.,

потерпевшей Ш.Н.А., её представителя – адвоката Абакшиной Л.С.,

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Рыжова А.Н.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей С.Ю.Б., осужденного ФИО1 и его защитника Рыжова А.Н. на приговор Череповецкого районного суда Вологодской области от 17 декабря 2024 года в отношении ФИО1

Заслушав выступления осужденного ФИО1, защитника Рыжова А.Н., потерпевшей Ш.Н.А., представителя Абакшиной Л.С. и прокурора Никифорова А.А., суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

приговором Череповецкого районного суда Вологодской области от 17 декабря 2024 года

ФИО1, <ДАТА> года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ – к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы заменено на принудительные работы на срок 2 года 6 месяцев с удержанием 5% из заработной платы в доход государства.

Мера пресечения ФИО1 на апелляционный срок оставлена прежней – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Определено, что ФИО1 надлежит следовать к месту отбывания наказания в виде принудительных работ самостоятельно. Срок отбытия наказания в виде принудительных работ исчислен со дня прибытия ФИО1 в исправительный центр.

С осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей Ш.Н.А. взыскано 2 300 000 руб. в счёт компенсации морального вреда, причинённого преступлением.

Исковые требования АО «...» о возмещении затрат на оказание медицинской помощи ФИО1 и С.Ю.Б., а также заявление Ш.Н.А. о выплате процессуальных издержек, связанных с оплатой услуг представителя, оставлены без рассмотрения.

В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска сохранён арест, наложенный на имущество ФИО1: на 1/2 земельного участка с кадастровым номером №..., расположенного по адресу: <адрес>; 13/2500 земельного участка с кадастровым номером №..., расположенного по адресу: <адрес>; 7/30 квартиры с кадастровым номером №..., расположенной по адресу: <адрес>; 1/2 жилого дома с кадастровым номером №..., расположенного по адресу: <адрес>; автомобиль марки «...», регистрационный знак №..., WIN №....

Принято решение по вещественному доказательству.

ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть Ш.А.Л. и причинение тяжкого вреда здоровью С.Ю.Б.

Преступление совершено 25 января 2024 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Свою вину в совершении преступления ФИО1 в суде первой инстанции признал частично.

В апелляционной жалобе защитник Рыжов А.Н. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным.

Выводы суда о нарушении ФИО1 требований п. 10.1 и п. 9.1 ПДД РФ противоречат материалам уголовного дела. По смыслу закона, признавая лицо виновным в нарушении правил безопасности движения, суд обязан указать в приговоре не только правила, которые были нарушены, но и то, в чём конкретно выразилось нарушение данных пунктов Правил. Это требование судом не выполнено.

ФИО1 двигался по дороге прямолинейно, с разрешённой скоростью в 70 км\час, не применяя разгонов и ускорений. Занос автомобиля на встречную полосу движения произошёл неожиданно для осужденного, помимо его воли. У ФИО1 не имелось технической возможности избежать столкновения с автомобилем Ш.А.Л. ввиду слишком маленького расстояния между встречными автомобилями.

Судом первой инстанции были допущены существенные нарушения требований норм УПК РФ: суд фактически устранился от оценки доводов стороны защиты.

В приговоре суд не дал никакой оценки заключению эксперта №... от 21.04.2024 г.; не указал, по какой причине он принимает в качестве доказательства заключения эксперта №... и №..., отвергает при этом заключение эксперта №....

Судом первой инстанции оставлены без внимания доводы стороны защиты о нарушении водителем Ш.А.Л. требований п. 2.1.2 ПДД РФ. Не был выяснен вопрос о том, какие были бы последствия, если бы потерпевший был пристёгнут ремнём безопасности. Техническая документация автомобиля ... изучена не была. В материалах дела не отражены: место крепления водительского сиденья и замка ремня безопасности водителя ...; экспертиза по их исправности не назначалась. Из технической документации автомобиля ..., находящейся в свободном доступе, следует, что данный замок крепится с правой стороны водительского сидения к кузову автомобиля. Таким образом, в случае исправности замка и соблюдения Ш.А.Л. требований п. 2.1.2 ПДД РФ могло не произойти выпадение потерпевшего из ... и попадание его под автомобиль «...».

Собранными по делу доказательствами безусловная виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не доказана. Выводы судебно-медицинской и автотехнических экспертиз носят вероятностный и неопределённый характер. Имеющиеся противоречия судом не устранены.

Защитник просит приговор отменить, ФИО1 – оправдать.

В своей апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор отменить, поскольку решение суда основано только на выводах автотехнической экспертизы №.... Выводы эксперта строятся на предположениях и носят общий характер. В материалах уголовного дела есть три противоречащих друг другу экспертизы, сделанные двумя разными экспертами. Эксперт З.Е.А. вызывался в суд, но в заседание суда не явился, в связи с чем судом не были получены ответы на интересующие вопросы, касающиеся механизма ДТП.

При принятии решения о его виновности и размере возмещения ущерба суд не учёл нарушение Ш.А.Л. требований п. 2.1.2 ПДД РФ, которое было установлено материалами уголовного дела.

При перечислении смягчающих обстоятельств суд не принял во внимание состояние здоровья его жены С.Ю.Б., которая в настоящее время передвигается при помощи поддерживающих устройств, нуждается в двух операциях на ноге, находится на его полном обеспечении.

В апелляционной жалобе потерпевшая С.Ю.Б. выражает несогласие с приговором в части назначенного наказания. ФИО1 является единственным кормильцем в семье. В качестве смягчающего обстоятельства суд не учёл состояние её здоровья. На данный момент она находится под наблюдением врачей, передвигается с трудом, каждые полгода ей требуется реабилитация, в будущем предстоят две операции на ноге. Помочь в лечении ей может только муж, других родственников в <адрес> нет.

Потерпевшая просит приговор изменить: назначить ФИО1 наказание с применением ст. 73 УК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы представитель потерпевшей Ш.Н.А. – адвокат Абакшина Л.С., приводя свои доводы о законности и справедливости приговора, просит оставить его без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник Рыжов А.Н. доводы, изложенные в своих жалобах, поддержали, просили вынести по делу оправдательный приговор.

Потерпевшая Ш.Н.А. и её представитель Абакшина Л.С. возражали против удовлетворения жалоб, просили оставить приговор без изменения.

Прокурор Никифоров А.А. также возражал против удовлетворения жалоб, просил приговор изменить в части порядка назначения ФИО1 наказания в виде принудительных работ.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, основаны на достаточной и убедительной совокупности доказательств, собранных по делу, всесторонне исследованных в судебном заседании и получивших надлежащую оценку в приговоре. Доводы ФИО1 об отсутствии его вины в случившемся ДТП судом проверялись и обоснованно были отклонены.

Так, в ходе судебного разбирательства ФИО1 свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, признал частично, показал, что вечером 25.01.2024 г. он на своём автомобиле марки «...» ехал с работы домой. В какой-то момент его автомобиль резко повело на встречную полосу движения. Он повернул руль вправо, пытаясь вернуться в свою полосу. Но автомобиль не слушался руля, его начало крутить. Тогда он стал выкручивать руль влево, намереваясь съехать на обочину. В этот момент произошло столкновение со встречным автомобилем «...». Факт выезда своего автомобиля на встречную полосу движения он признаёт, но такой выезд произошёл помимо его воли: из-за плохого состояния дорожного полотна.

Несмотря частичное признание ФИО1 своей вины, его вина в совершении преступления полностью подтверждается показаниями свидетелей, проведёнными по делу экспертизами и иными письменными материалами дела, а именно:

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия с фототаблицей и схемой места ДТП – участка местности, расположенного на <адрес>, в которых зафиксировано, что проезжая часть – горизонтальная, без уклона; дорожное покрытие – асфальт, присыпанный мокрым снегом. Зафиксировано расположение трёх транспортных средств – участников ДТП. Все автомобили имеют механические повреждения: у автомобилей «...» и «...» полностью деформированы передние части, внутри салона «...» отсутствует кресло водителя, у тягача марки «...» разбита левая передняя фара и повреждён бампер слева. Место столкновения автомобилей «...» и «...» находится на полосе движения автомобиля «...». Труп Ш.А.Л. обнаружен слева от тягача «...»;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно выводов которой причиной смерти водителя Ш.А.Л. явилась сочетанная травма головы, грудной клетки, живота, таза, верхних и нижних конечностей. Все повреждения, установленные у Ш.А.Л., образовались одномоментно, в результате единого механизма травмы, прижизненно, незадолго до наступления смерти. Учитывая механизм образования повреждений, сочетанная травма могла возникнуть в результате дорожно-транспортного происшествия. Имевшиеся на трупе осаднения и кровоизлияния в области туловища характерны для автомобильной травмы, связанной с выпадением из движущего автомобиля и движения тела по дороге;

показаниями судебно-медицинского эксперта Б.К.В., подтвердившей в суде выводы проведённой ею экспертизы по трупу Ш.А.Л., пояснившей, что не представилось возможным определить, какие телесные повреждения были получены Ш.А.Л. в результате первого столкновения транспортных средств, а какие – в результате второго столкновения;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно которой у потерпевшей С.Ю.Б. обнаружена сочетанная политравма: открытая проникающая черепно-мозговая травма, травма груди и живота, переломы лонной и седалищной костей слева, переломы мыщелков большеберцовых костей, травматический шок. Травма получена от действия тупых твёрдых предметов, по признаку опасности для жизни расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью;

показаниями свидетеля С.А.Н. – водителя тягача «...», о том, что вечером 25.01.2024 г. он двигался со стороны <адрес> в направлении <адрес>, перевозил груз. После 17 часов он со скоростью около 70 км\час двигался по территории <адрес> за автомобилем «...». В какой-то момент на прямом участке дороги он увидел, как из встречного потока на их полосу движения очень быстро выехал автомобиль «...». При этом автомобилю «...» до автомобиля «...» оставалось всего около 30 м. На автомобиле «...» сразу же загорелись стоп-сигналы. Он тоже принял все меры к остановке своего тягача. Автомобиль «...» врезался в автомобиль «...». После столкновения «...» отлетел на обочину, а «...» закрутило посредине дороги. Он попытался проехать между автомобилями, но всё же задел «...» по касательной левой частью своего тягача. После остановки он стал искать водителя «...», т.к. его в кабине не было. Потерпевшего он нашёл под задним мостом своего тягача. Мужчина был уже мёртв. Рядом с ним лежало водительское сидение от «...». Как выпал водитель автомобиля «...» из кабины, в какой момент он попал под колёса его автомобиля, он не видел;

показаниями свидетеля М.И.М. о том, что вечером 25.01.2024 г. она на своём автомобиле двигалась по автодороге со стороны <адрес> по направлению <адрес>. Она ехала следом за «фурой» со скоростью около 50 км\час. Впереди неё произошло столкновение ... и автомобиля «...». Она видела, как эти автомобили полетели в разные стороны. Водитель «фуры» сразу же стал тормозить, попытался протиснуться между столкнувшимися автомобилями. Она вышла из машины и увидела, что водителя «...» в салоне нет. Не было в нём и водительского кресла. Потерпевшего обнаружил водитель «фуры» под своей машиной. Со слов последнего, это он снёс водителя «...»;

показаниями свидетеля К.М.А. – ... Ш.А.Л., о том, что 25.01.2024 г. он сразу же приехал на место ДТП, где увидел, что вся правая передняя часть автомобиля Ш.А.Л. разворочена, но его самого в машине не было. Ш.А.Л. находился под «фурой». Сверху на нём лежало сидение от автомобиля «...». Когда они достали Ш.А.Л. из-под «фуры», он был уже мёртв;

показаниями свидетеля М.А.И. – охотоведа БУЗ ВО «...», о том, что по роду деятельности он взаимодействовал со специалистом ... Ш.А.Л. За Ш.А.Л. был закреплён служебный автомобиль марки «...», ... года выпуска. Данный автомобиль проходил регулярное техническое обслуживание, на момент ДТП был исправен. Вечером 25.01.2024 г. он приехал на место ДТП. К его приезду Ш.А.Л. был мёртв, лежал под кабиной грузового автомобиля. Ш.А.Л. находился в сидении, которое было под ним. Водительское сидение крепится на 4 болта. Полагает, что при ударе сидение вылетело через дверь «...»;

заключением судебной автотехнической экспертизы №..., согласно которой ходовая часть и рулевое управление автомобиля ФИО1 «...» до момента ДТП находились в работоспособном, действующем состоянии;

показаниями свидетеля Р.А.Н. – шеф-тренера ООО «...», пояснившего, что автомобиль ФИО1 «...» был оборудован системами активной и пассивной безопасности. При движении данного автомобиля по прямой на заднем приводе с ним мог произойти только занос. Занос автомобиля происходит в силу разных причин: из-за крутящего момента, задаваемого водителем, из-за изменения сцепления колёс с дорогой и т.д.;

заключением судебной автотехнической экспертизы №..., согласно выводов которой действия водителя автомобиля «...» ФИО1 в данной дорожной ситуации не соответствовали требованиям пунктов 10.1 (абзац 1) и 9.1 ПДД РФ. ФИО1 должен был выбрать такую скорость, которая с учётом дорожных и метеорологических условий обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, в пределах своей (правой) полосы проезжей части дороги. При выполнении требований пункта 10.1 (абзац 1) ПДД РФ ФИО1 имел техническую возможность предотвратить ДТП. Водитель «...» Ш.А.Л. не имел технической возможности избежать столкновения с автомобилем ФИО1, а водитель тягача «...» С.А.Н. не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем «...»;

заключением дополнительной автотехнической экспертизы №..., согласно которой водитель тягача «...» С.А.Н. соблюдал безопасную дистанцию до двигавшегося попутно автомобиля «...»; не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем «...»; нарушений требований п. 10.1 (абзац 2) ПДД РФ в его действиях не имеется;

показаниями старшего эксперта ФБУ «...» З.Е.А., подтвердившего выводы, содержащиеся в его заключениях №... и №..., дополнительно пояснившего, что водитель автопоезда С.А.Н. был обязан поддерживать безопасную дистанцию до автомобиля «...», и данное требование было С.А.Н. выполнено. Таким образом, в его действиях несоответствия требованиям п. 9.10 ПДД не усматривается. При возникновении опасности для движения в виде столкновения автомобилей «...» и «...» С.А.Н. действовал в соответствии с требованиями п. 10.1 (абзац 2) ПДД РФ. Поскольку удаление автопоезда под управлением С.А.Н. до «...» составляло 64,5 м., и оно было меньше, чем остановочный путь тягача в 89,2 м., им был сделан вывод о том, что С.А.Н. не располагал технической возможностью предотвратить ДТП;

показаниями потерпевших Ш.Н.А. и С.Ю.Б. об известных им обстоятельствах дела;

другими приведёнными в приговоре доказательствами.

Вопреки доводам защитника, судом на основании положений пункта 2 статьи 307 УПК РФ дана оценка исследованным в судебном заседании доказательствам. В соответствии с требованиями закона суд надлежащим образом раскрыл в приговоре содержание приведённых доказательств, то есть изложил существо показаний потерпевших и свидетелей, а также сведения, содержащиеся в письменных доказательствах.

Положенные в основу приговора доказательства не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда. Совокупность добытых доказательств является достаточной для постановления обвинительного приговора.

В приговоре суд привёл мотивы, в силу которых он принял одни доказательства и отверг другие: в частности, показания ФИО1 об отсутствии его вины в произошедшем ДТП.

Суд правомерно положил в основу приговора заключения судебно-медицинских и автотехнических экспертиз, показания свидетелей обвинения С.А.Н., М.И.М. и Р.А.Н., признал их достоверными, поскольку они согласуются между собой, а также с иными доказательствами.

Показания ФИО1 о том, что выезд на полосу встречного движения произошёл не по его вине, а по причине плохого состояния дорожного полотна, что ДТП случилось в силу стечения ряда непредвиденных обстоятельств, были правильно расценены судом первой инстанции как способ защиты, обусловленный желанием избежать уголовной ответственности за содеянное.

Заключения проведённых по делу автотехнических экспертиз №... и №... правомерно признаны судом допустимыми доказательствами, поскольку обе экспертизы назначены и проведены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, квалифицированным экспертом, имеющим длительный стаж экспертной работы. Заключения автотехнических экспертиз от 22.05.2024 г. и от 01.08.2024 г. по своему содержанию и форме соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, противоречий в выводах эксперта не усматривается. Содержащиеся в экспертных заключениях выводы обстоятельно аргументированы, логичны, базируются на тщательном изучении материалов уголовного дела, являются полными и ясными. Несогласие стороны защиты со сделанными экспертом выводами не свидетельствует о невозможности использования этих заключений в доказывании по уголовному делу.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что эксперту-автотехнику З.Е.А. для производства автотехнических экспертиз следователем были представлены корректные, правильные исходные данные, полученные при производстве необходимых следственных действий. Сведений об использовании экспертом недостоверных данных не имеется.

То обстоятельство, что эксперт З.Е.А. не был допрошен в судебном заседании, не повлияло на правильность установления обстоятельств совершения преступления и выводы суда о виновности ФИО1

Из протоколов судебных заседаний (...) следует, что показания эксперта З.Е.А., данные им в ходе предварительного расследования, были оглашены в суде 10.12.2024 г. с согласия сторон; осужденный и его защитник не возражали против окончания судебного следствия в отсутствие данного эксперта.

Ссылка защитника на заключение судебной автотехнической экспертизы №... (...) как на доказательство невиновности ФИО1 судом апелляционной инстанции не принимается, поскольку выводы эксперта ... С.Д.А. достаточным образом не мотивированы, а основаны на собственных суждениях эксперта, в подтверждение которых не приведены конкретные сведения (значение времени реакции водителей, расчёты остановочных путей автомобилей «...» и «...», другие данные), позволяющие проверить обоснованность выводов этого эксперта.

Изложенные в жалобах осужденного и его защитника доводы о том, что ФИО1 не нарушал ПДД РФ, что телесные повреждения потерпевший Ш.А.Л. получил также вследствие того, что не был пристёгнут ремнём безопасности, являются несостоятельными, опровергаются совокупностью исследованных доказательств, на основании которых суд установил, что ФИО1 в нарушение п. 10.1 (абз. 1), п. 9.1 ПДД РФ, двигаясь по дороге, на которой имелись участки со снегом и наледью, не учёл дорожные условия, не снизил скорость до величины, обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, из-за чего допустил занос автомобиля и выехал на полосу встречного движения, где столкнулся с автомобилем под управлением Ш.А.Л.

Из установленных судом обстоятельств следует, что первопричиной получения травм потерпевшим Ш.А.Л. явилось не то обстоятельство, что он не был пристёгнут ремнём безопасности, а действия водителя ФИО1, допустившего возникновение неконтролируемого заноса своего автомобиля и выезд его на полосу встречного движения, которые привели к созданию опасной дорожной ситуации, а затем – к столкновению автомобиля «...» с двигавшимся во встречном направлении автомобилем «...».

При таких обстоятельствах суд пришёл к обоснованному выводу о наличии прямой причинно-следственной связи между нарушением ФИО1 п. 10.1 (абз. 1), п. 9.1 ПДД РФ и наступившими последствиями в виде смерти Ш.А.Л. и причинения тяжкого вреда здоровью С.Ю.Б.

Вопреки доводам жалобы адвоката Рыжова А.Н., в приговоре приведено надлежащее описание преступного деяния, признанного судом доказанным; указаны как пункты Правил дорожного движения РФ, которые были нарушены ФИО1, так и действия осужденного, в которых выразилось нарушение им данных пунктов.

Обстоятельств, указывающих на то, что ДТП произошло по причинам, не зависящим от ФИО1, не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается.

Ссылка в жалобе защитника на то, что ФИО1 передвигался с разрешённой скоростью – со скоростью 70 км\час, не имеет правового значения, поскольку превышение конкретной скорости осужденному не инкриминировалось.

Утверждения стороны защиты об отсутствии у ФИО1 технической возможности избежать столкновения с автомобилем «...» из-за возникновения неуправляемого заноса также не влияют на юридическую оценку действий осужденного, поскольку занос стал следствием нарушения ФИО1 п. 10.1 (абз. 1) ПДД РФ, согласно которому водитель обязан вести транспортное средство с такой скоростью, которая будет обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дорожного движения.

Таким образом, исходя установленных фактических обстоятельств дела, действия ФИО1 судом были квалифицированы верно – по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть Ш.А.Л. и причинение тяжкого вреда здоровью С.Ю.Б.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Суд не ограничивал сторону защиты в возможности представления доказательств.

Наказание ФИО1 было назначено в соответствии с положениями ст. 6, 60 УК РФ, т.е. с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, конкретных обстоятельств дела, обстоятельств, смягчающих наказание, данных о личности виновного.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд обоснованно признал и учёл: частичное признание осужденным своей вины, частичное возмещение морального вреда, наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей, состояние здоровья осужденного, его отца и дочери, оказание материальной помощи родителям-пенсионерам.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом и не учтённых в полной мере на момент вынесения приговора, по делу не усматривается.

Несоблюдении потерпевшим Ш.А.Л. пункта 2.1.2 ПДД РФ не является обстоятельством, смягчающим наказание осужденному, поскольку указанное нарушение не находится в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями; оно не содействовало возникновению либо увеличению вреда для здоровья и жизни пострадавшего.

Из разъяснений, изложенных в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», следует, что не любые нарушения Правил дорожного движения, допущенные потерпевшим, могут признаваться судом обстоятельствами, смягчающими наказание, а только те из них, которые наряду с нарушениями, допущенными осужденным, находятся в причинной связи с наступившими последствиями.

Смерть Ш.А.Л. наступила в результате действий ФИО1, нарушившего п. 10.1 (абз. 1), п. 9.1 ПДД РФ, а не в связи с тем, что потерпевший не был пристёгнут ремнём безопасности.

Вопреки доводам жалоб ФИО1 и потерпевшей С.Ю.Б., поскольку объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, предусматривает в качестве составообразующего признака причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью человека, само по себе данное обстоятельство (наличие травм, полученных С.Ю.Б. в результате этого же ДТП) не может учитываться при назначении наказания.

Кроме того, состояние здоровья супруги осужденного в силу части 1 статьи 61 УК РФ не является обстоятельством, учитываемым в качестве смягчающего наказание в обязательном порядке. Поэтому факт того, что суд не принял во внимание данное обстоятельство, не свидетельствует о несправедливости назначенного ФИО1 наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

При назначении наказания судом первой инстанции были учтены данные о личности ФИО1: он не судим, к административной ответственности не привлекался, на учётах у нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту работы - положительно, имеет благодарственное письмо от губернатора области.

Суд пришёл к правильному выводу, что достижение целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, возможно только путём назначения ФИО1 за совершение преступления основного наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренного санкцией части 3 ст. 264 УК РФ в качестве обязательного.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ст. 64 и 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ надлежащим образом мотивированы, сомнений в своей обоснованности не вызывают, не согласиться с ними оснований не усматривается.

Какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами совершённого преступления, поведением осужденного во время и после его совершения и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, не установлены; следовательно, основания для применения положений ст. 64 УК РФ у суда отсутствовали. Не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Назначив осужденному основное наказание в виде лишения свободы, суд пришёл к мотивированному выводу о возможности исправления ФИО1 без реального отбывания им наказания в местах лишения свободы и постановил в порядке ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить осужденному данное наказание принудительными работами.

По смыслу ст. 6, 60 УК РФ, ст. 8, 29 УПК РФ только суд правомочен решать вопрос о справедливом наказании лица, совершившего преступление, вид и размер которого определяются в соответствии с обстоятельствами, прямо указанными в законе. В силу этого довод потерпевшей С.Ю.Б. о том, что суд при назначении наказания не учёл её мнение о наказании виновного, сам по себе не может являться основанием для решения вопроса о смягчении назначенного осужденному наказания.

Гражданский иск потерпевшей Ш.Н.А. о компенсации морального вреда разрешён судом в соответствии с законом.

Принимая по нему решение, суд обоснованно исходил из требований ст. 151, 1101 ГК РФ, в полной мере учёл обстоятельства дела, степень нравственных и физических страданий Ш.Н.А., вызванных потерей близкого ей человека, материальное и семейное положение осужденного.

Суд апелляционной инстанции считает, что с осужденного в пользу потерпевшей Ш.Н.А. была взыскана разумная и справедливая компенсация морального вреда. Размер компенсации морального вреда не завышен, уменьшению не подлежит.

Ссылка ФИО1 в своей жалобе на нарушение Ш.А.Л. требований п. 2.1.2 ПДД РФ не является основанием для снижения определённого судом размера компенсации морального вреда.

То обстоятельство, что Ш.А.Л. не был пристёгнут ремнём безопасности, не свидетельствует о наличии грубой неосторожности (ч. 2 ст. 1083 ГК РФ), т.к. вред его здоровью причинён не вследствие его действий (бездействия). Доказательств того, что действия потерпевшего, не пристегнувшегося ремнём безопасности, стали причиной его смерти или содействовали возникновению вреда, материалы дела не содержат; противоправности в действиях Ш.А.Л. судом первой инстанции установлено не было.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор подлежит изменению.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 22.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при замене лишения свободы принудительными работами дополнительное наказание, предусмотренное к лишению свободы, в том числе и в качестве обязательного, не назначается. Суд, заменив лишение свободы принудительными работами, должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

Согласно вышеуказанному постановлению Пленума Верховного Суда РФ, применяя положения ст. 53.1 УК РФ, суд в резолютивной части приговора вначале должен указать на назначение наказания в виде лишения свободы на определённый срок, затем - на замену лишения свободы принудительными работами. Заменив лишение свободы принудительными работами, суд должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

С учётом изложенного, в резолютивную часть приговора необходимо внести соответствующие изменения.

Не соответствующее данным разъяснениям указание в резолютивной части приговора суда на назначение ФИО1 дополнительного наказания к лишению свободы подлежит исключению. При этом решение суда о назначении осужденному дополнительного наказания к принудительным работам в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренное санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ, к данному виду наказания в качестве обязательного, на срок в пределах санкции данной статьи, следует признать основанным на правильном применении уголовного закона.

Других нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих за собой изменение либо отмену приговора, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Череповецкого районного суда Вологодской области от 17 декабря 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из резолютивной части приговора указание на назначение ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев заменить принудительными работами на срок 2 года 6 месяцев с удержанием 5% из заработной платы осужденного ежемесячно в доход государства. Назначить к принудительным работам дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанцией.

Председательствующий Д.Г.ФАБРИЧНОВ