Апелляционное определение № 22-11033/2025 от 17 декабря 2025 г.

Судья Алимов И.Ш. <данные изъяты>

<данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<данные изъяты> 18 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе: председательствующего Петровой О.В., судей Жуковой С.М., Колесник С.К., с участием прокурора апелляционного отдела прокуратуры <данные изъяты> ФИО19, осужденных ФИО20, ФИО21, ФИО22 в режиме видеоконференц-связи, адвоката Трофимова И.В. в защиту осужденного ФИО22, адвоката Харитонова Д.В. в защиту осужденного ФИО20, адвоката Себелева А.В. в защиту осужденного ФИО21, представителей потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1 адвокатов Пономаревой Е.В., Цуканова О.В., при помощнике судьи Лодоеве А.Б.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Повышева В.Д., апелляционные жалобы осужденного ФИО21, его защитника адвоката Себелева А.В., адвоката Трофимова И.В. в защиту осужденного ФИО22, адвокатов Харитонова Д.В. и Павловского И.А. в защиту осужденного ФИО20, представителей потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, адвокатов Пономарева Е.В. и Цуканов О.В. на приговор Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты>, которым

ФИО20, <данные изъяты> года рождения, уроженец <данные изъяты><данные изъяты>, гражданин РФ, зарегистрированный по адресу: <данные изъяты>, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден: по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачтено в срок отбывания наказания время содержания ФИО20 под стражей, с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу, из расчета произведенного в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

ФИО21, <данные изъяты> года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин РФ, зарегистрированный по адресу: <данные изъяты>, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден: по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачтено в срок отбывания наказания время содержания ФИО21 под стражей, с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу, из расчета произведенного в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

ФИО22, <данные изъяты> года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин РФ, зарегистрированный по адресу: <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден: по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачтено в срок отбывания наказания время содержания ФИО22 под стражей с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу, из расчета произведенного в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Этим же приговором разрешены и частично удовлетворены гражданские иски потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1 к ФИО21, ФИО20, ФИО22

Взыскано со ФИО21 в пользу ФИО24 №2 в счет компенсации морального вреда 200 000 (двести тысяч) рублей, в пользу ФИО24 №1 100 000 (сто тысяч) рублей.

Взыскано с ФИО20 в пользу ФИО24 №2 в счет компенсации морального вреда 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, в пользу ФИО24 №1 100 000 (сто тысяч) рублей.

Взыскано с ФИО22 в пользу ФИО24 №2 в счет компенсации морального вреда 100 000 (сто тысяч) рублей, в пользу ФИО24 №1 в счет компенсации морального вреда 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Решена судьба вещественных доказательств.

До принятия решения по выделенному уголовному делу сохранен арест на имущество ФИО20 и ФИО22

Заслушав доклад судьи Петровой О.В., выступление осужденных ФИО20, ФИО21, ФИО22, адвокатов Трофимова И.В., Харитонова Д.В., Себелева А.В. в защиту осужденных, адвокатов Пономаревой Е.В. и Цуканова О.В., в интересах потерпевших, поддержавших доводы поданных жалоб, мнение прокурора апелляционного отдела прокуратуры <данные изъяты> ФИО19 просившей приговор суда изменить по доводам апелляционного представления, судебная коллегия,-

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО20, ФИО21, ФИО22 признаны виновными и осуждены за вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Преступление совершено во время и при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО20, ФИО21, ФИО22 виновными себя по предъявленному обвинению не признали.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Повышев В.Д. находит приговор подлежащим изменению. Указывает, что ФИО23 находился под запретом определенных действий в период с <данные изъяты> и до <данные изъяты>, то есть до изменения ему пресечения согласно апелляционному постановлению Московского областного суда от <данные изъяты> на заключение под стражу. Постановлением судьи Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> на ФИО21 был возложен запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, однако судом при постановлении приговора указанное обстоятельство не учтено, зачет времени нахождения ФИО21 под запретом определенных действий в срок отбытия наказания не произведен.

Кроме того, согласно п. 34 Постановления Пленума Верховного суда РФ от <данные изъяты><данные изъяты> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» лица, совместно причинившие моральный вред, исходя из положений статьи 1080 ГК РФ, отвечают перед потерпевшим солидарно. Суд вправе возложить на таких лиц ответственность в долях только по заявлению потерпевшего и в его интересах, однако такое заявление в материалах дела отсутствует.

Просит приговор суда изменить: зачесть в срок лишения свободы время нахождения ФИО21 под запретом определенных действий в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> из расчета два дня нахождения под запретом определенных действий за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. В части разрешения гражданских исков потерпевших ФИО24 №2, ФИО24 №1, решение о взыскании компенсации морального вреда в долях отменить, принять новое решение о взыскании компенсации морального вреда с осужденных ФИО20, ФИО21, ФИО22 в солидарном порядке.

В апелляционной жалобе основной и дополнительной представители потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, адвокаты Пономарева Е.В. и Цуканов О.В. находят назначенное каждому из осужденных наказание чрезмерно мягким, а так же необоснованно низким размер компенсации морального вреда определенный судом в приговоре. Указывают, что вопреки требованиям ст. ст. 6, 60 УК РФ суд, назначая ФИО20, ФИО21, ФИО22 наказание в виде лишения свободы, не в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства его совершения, не учел мнение потерпевших о строгом наказании. При назначении ФИО20 наказания, не учтена его активная роль, что он был «организатором» преступления, именно он под надуманным предлогом, предложил ФИО22 и ФИО23 совместно выдвинуть ФИО24 №1 требование о передаче денежных средств, а в случае отказа угрожать ему применением насилия. В ходе предварительного следствия ФИО22, давал последовательные показания о роли каждого из подсудимых в совершенном преступлении, согласованности действий, осведомленности ФИО20 о действиях совершаемых в отношении потерпевших. Однако в ходе судебного следствия, стало очевидным радикальное изменение показаний ФИО22, определение им себя как основного фигуранта происшествия <данные изъяты>, его подчеркнутая автономность, нарочитая самостоятельность, заключающаяся лишь в уведомлении своего Работодателя о запланированных им мероприятиях, якобы полная зависимость в принятии решений по вопросам общения с потерпевшими, что свидетельствует о явном самооговоре, желании обелить соучастников по отношении к которым он находился и скорее всего продолжает находиться в зависимом положении. Таким образом, при определении размера наказания ФИО22 судом также не в полной мере учтена его роль в совершении преступлении. Назначенный ФИО22 минимальный размер наказания, по ч. 3 ст. 163 УК РФ в виде 7 лет лишения свободы, несправедлив.

При назначении наказания ФИО21, судом не было принято во внимание, что он выполнял самую активную роль в совершении преступления, именно он высказывал угрозы потерпевшей ФИО24 №2, которые она восприняла реально. Указанные нарушения уголовного закона при назначении наказания ФИО20, ФИО21, ФИО22, по мнению стороны представляющей интересы потерпевших являются существенными, что привело к определению чрезмерно мягкого наказания каждому из подсудимых.

Просят приговор суда изменить, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и конкретных обстоятельств дела усилить назначенное наказание в виде реального лишения свободы ФИО20, ФИО21, ФИО22, а так же увеличить размер компенсации морального вреда потерпевшим ФИО24 №2 и ФИО24 №1, с учетом понесенных ими нравственных страданий, в результате совершенного преступления.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Себелев А.В. в защиту осужденного ФИО21 находит приговор суда незаконным и подлежащим отмене. Указывает, на отсутствие достоверных доказательств свидетельствующих о наличии в действиях ФИО21 признаков инкриминируемого преступления.

Указывает, что показания потерпевшего ФИО24 №1 о том, что денежные средства полученные тем и его супругой ФИО24 №2 от ФИО23 №2, являются его премией не соответствуют действительности. Так, <данные изъяты>, ФИО1 скончался, все права на имущество ФИО1, по завещанию, перешли к супруге - ФИО2, то есть фактически поменялся работодатель. С <данные изъяты>, ФИО24 №1 уволился, таким образом, премия не могла ему выплачиваться. Кроме того, в период с <данные изъяты> года до <данные изъяты> года, когда у ФИО1 в штате находился бухгалтер ФИО6, ФИО23 №2 денежные средства непосредственно передавал бухгалтеру, и никаких премий ФИО24 №1 не выплачивалось, а с <данные изъяты> года, учитывая, что объем работы у ФИО24 №1 не изменился, то есть отсутствовали основания для выплат ежемесячных премий, стала выплачиваться по какой-то причине ежемесячная премия. После смерти бухгалтера ФИО6, у ФИО24 №1 появилась возможность, получать лично деньги от ФИО23 №2. Судом, в ходе судебного разбирательства, документально подтвержденных юридических фактов и обстоятельств, объективно свидетельствующих о наличии у потерпевшего ФИО24 №1 права на обращение в свою пользу полученной им оплаты за потребленную электроэнергию, в ходе судебного разбирательства не установлено и в приговоре не приведено. Данные обстоятельства свидетельствуют, что основания и причины получения денежных средств ФИО24 №1 и ФИО24 №2 от ФИО23 №2, на <данные изъяты> года, учитывая нахождение ФИО24 №1 на СВО, были не установлены.

По причине отсутствия ясности в вопросе получения денежных средств ФИО24 №1 и ФИО24 №2, с целью выяснения обстоятельств и мирного урегулирования, ФИО21 и ФИО22, с учетом функциональных обязанностей по занимаемым должностям, встретились с ФИО24 №2, что не является само по себе нарушением действующего законодательства, так как закон не ограничивает в взаимодействие с потенциальным должником. Обстоятельства встречи ФИО21, ФИО22 с ФИО24 №2, которые ФИО24 №2 описала в ходе допроса на стадии судебного разбирательства она меняла 5 раз, последние показания о том, что ФИО21 и ФИО22 требовали у ФИО24 №2 1 300 000 рублей или 1 400 000 рублей, а также высказывали угрозы, не подтверждаются допрошенными в ходе судебного следствия свидетелями и потерпевшим ФИО24 №1, а также непосредственно показаниями самой потерпевшей ФИО24 №2, при этом судом объективных данных, объяснения причин противоречий в показаниях потерпевшей ФИО24 №2, в ходе судебного разбирательства не установлено, и необходимо полагаться на показания ФИО24 №2 в совокупности данных ей в ходе следствия и суда, в части подтвержденных показаниями свидетелей и иными материалами уголовного дела.

Показания свидетелей, которые суд кладет в основу приговора, и показания потерпевших, данные ими в ходе предварительного расследования, объективно подтверждают, что на момент приезда ФИО21 с ФИО22 к ФИО24 №2 <данные изъяты>, ФИО21 и ФИО22 не высказывали угрозы и не требовали денежные средства в сумме 1 300 000 рублей, даже не могли требовать от ФИО24 №2 денежные средства в сумме 1 300 000 рублей, так как вся сумма полученная ФИО24 №1 от ФИО23 №2, стала известна в <данные изъяты> года, что подтверждается приведенными показаниями свидетелей ФИО23 №1, ФИО23 №3, ФИО10, ФИО23 №2, так как на момент встречи ФИО21, ФИО22 с ФИО24 №2, ФИО21 с ФИО22 располагали 3 расписками, в которых была указана общая сумма 23 485 рублей, что также подтверждается показаниями ФИО21 и ФИО22, которые дали аналогичные показания о том, что ФИО23 №3 передал им 3-4 расписки, в которых была указана общая сумма в районе 20 000 рублей, какая была общая задолженность, стало известно только в ходе расследования уголовного дела.

Показания ФИО24 №2, данные в ходе судебного разбирательства, что ФИО21 с ФИО22 требовали у нее 1 300 000 рублей или 1 400 000 рублей, указывает, что в ходе судебного разбирательства не установлен факт требования денежных средств и суммы требований, то есть не установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию согласно ст. 73 УПК РФ, при этом показания потерпевшей относительно требований указанных сумм, противоречат показаниям свидетеля ФИО23 №6, ФИО23 №4, которые в ходе судебного разбирательства показали, что со слов ФИО24 №2, у нее требовали 1 500 000 рублей, что указывает на надуманность суммы, так как в ходе предварительного расследования, ФИО24 №2 указывала, что сумма не называлась.

Таким образом, в действиях ФИО21, ФИО22 и ФИО20, которому вообще было неизвестно о встрече с ФИО24 №2, отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, так как исследованные в ходе судебного заседания доказательства, не подтверждают объективную сторону преступления. Относительно высказанных якобы угроз со стороны ФИО20 и ФИО21, <данные изъяты>, в адрес ФИО24 №1, кроме голословных показаний самого потерпевшего, ничем не подтверждаются. Согласно материалам уголовного дела, <данные изъяты>, состоялся разговор длительностью 52 секунды, между ФИО20 и ФИО24 №1, инициатором которого являлся ФИО24 №1, из чего возможно сделать вывод, что требования выдвигались со стороны последнего, что указывает в своих показаниях ФИО20 Телефонный разговор между ФИО21 и ФИО24 №1 состоялся в связи с неоднократными звонками ФИО24 №1 - ФИО20, что подтверждает в своих показаниях ФИО24 №1, данными в ходе предварительного следствия и в суде. При этом, в приобщенной к материалам уголовного дела распечатке входящих и исходящих звонков, сведения о соединение между ФИО21 и ФИО24 №1 отсутствуют, также к материалам уголовного дела не приобщены записи телефонных соединений между ФИО20 и ФИО24 №1, ФИО21 и ФИО24 №1, что подтверждает доводы защиты, что объективно показания потерпевшего не подтверждаются, и как следствие, обстоятельства изложенные в обвинение, не находят своего подтверждения. При рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции не обеспечено соблюдение принципа состязательности и равноправия сторон. Судом в приговоре использованы дежурные формулировки в качестве оценочных по спорным свидетельствам, имеющим существенное противоречия. Приведенные в решении суда общие формулировки, без указания конкретных оснований. По которым доводы приведенные в защиту подсудимых отвернуты, не могу быть признаны обоснованными и мотивированными. Приведенные в приговоре утверждения о надуманности предлога для требования о передачи денег, входят в противоречие с установленными по делу фактами и обстоятельствами, которые не позволяют охарактеризовать причину встречи подсудимых с потерпевшей в качестве надуманной.Описывая квалифицирующий признак группы лиц по предварительному сговору, судом роли участников не расписаны. Судом в приговор необоснованно включены показания свидетелей стороны защиты ФИО14, ФИО15, ФИО10, которые не являются доказательствами обвинения, и содержат сведения подтверждающие позицию стороны защиты о невиновности. При наличии исключительно положительных характеристик ФИО23, суд не указал почему установленные и признанные смягчающие обстоятельства не могут являться исключительными. Необоснованно удовлетворен гражданский иск о компенсации морального вреда. Решение в части сохранение ареста на имущество необоснованно, поскольку арест сохранен до решения по выделенному делу, что противоречит закону, свидетельствует о предвзятости суда, и нарушении права подсудимых на беспристрастное правосудие и объективное судебное разбирательство. Суд дает оценку действиям ФИО24 №1 в части получения им денег у ФИО23 №2, вместе с тем ФИО24 №1 по данному делу к уголовной ответственности не привлечен, чем нарушены положения ст. 252 УПК РФ. Просит приговор суда в отношении ФИО21, отменить, вынести оправдательный приговор, либо дело направить на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Трофимов И.В. в защиту осужденного ФИО22 приговор так же находит необоснованным, незаконным и подлежащим отмене, в связи с наличием существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, а также в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Указывает, что в ходе судебного разбирательства судом первой инстанции достоверно установлен факт получения на протяжении длительного времени потерпевшим ФИО24 №1 денежных средств от представителя ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №2 за потребленную электроэнергию. При этом каких-либо документально подтвержденных юридически значимых фактов и обстоятельств, объективно свидетельствующих о наличии у потерпевшего ФИО24 №1 права на обращение в свою пользу полученной им оплаты за потребленную электроэнергию, в ходе судебного разбирательства установлено не было и в приговоре не приведено.

В приговоре содержится не соответствующий фактическим обстоятельствам уголовного дела, вывод о том, что ФИО22, совместно со ФИО21, решили высказать ФИО24 №2 требование о передаче денежных средств, используя надуманный предлог в виде долга, имевшегося перед ФИО20

Сведений о наличии у ФИО24 №1 собственного права на получение денежных средств и обращении их в свою пользу, о возложении на него должностных обязанностей по сбору наличных денежных средств или доверенности на имя ФИО24 №1 от ФИО1, наделяющей его правом на получение изначально предназначенных для ФИО1 денежных средств - суду не представлено. Вопрос правомерности действий потерпевшего ФИО24 №1 по получению им денежных средств у ФИО23 №2 и обращения их в свою пользу является определяющим для установления самого события преступления и правильной квалификации действий подсудимых, при условии наличия в них состава преступления.

Оглашенные в судебном заседании протоколы допросов ФИО23 №3 на стадии предварительного следствия не содержат сведений о каких-либо противоправных действиях ФИО22 или намерениях их совершения. В части возможной осведомленности ФИО22 и ФИО21 относительно общей суммы денежных средств, полученных ФИО24 №1 у ФИО23 №2 за период с <данные изъяты> года на момент их встречи с ФИО24 №2 <данные изъяты>, показания ФИО23 №3 носят характер субъективных предположений.

Отмечает, что фактически ФИО22 начал трудовую деятельность в должности директора по правовым вопросам в ИП «<данные изъяты>.» <данные изъяты>. При трудоустройстве ФИО22 в ИП «<данные изъяты> с работодателем было оговорено дополнительное условие о том, что он будет заниматься юридическим сопровождением предпринимательской деятельности всей семьи ФИО, в том числе ИП «<данные изъяты> и ООО «<данные изъяты>». Это подтверждается показаниями свидетеля ФИО23 №1, ФИО23 №3

Учитывая данные обстоятельства, а также наличие у ФИО22 должностных обязанностей и дополнительных договоренностей с работодателем, достигнутых при его трудоустройстве, поступление ему сведений о фактах неправомерного получения ФИО24 №1 денежных средств, по праву принадлежащих представляемым им лицам-предпринимателям, само по себе являлось очевидным и достаточным основанием для ФИО22 осознавать наличие у себя действительного права на проведение переговоров с ФИО24 №2 по этому вопросу, так как характер этого вопроса является юридическим и относится к его компетенции. Таким образом изложенный в приговоре вывод суда о «надуманном предлоге» в виде долговых обязательств ФИО24 №1, не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. В равной степени не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции и изложенный в приговоре вывод об «отсутствии доказательств того, что ФИО22 имел действительное или предполагаемое право на имущество потерпевших», так как доказательств о том, что лично ФИО22 претендовал на их имущество или на его часть, суду представлено не было. Также в приговоре содержится не соответствующий фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции и не подтвержденный доказательствами вывод о том, что ФИО22, совместно со ФИО21, высказали ФИО24 №2 требование о совместной с ФИО24 №1 передаче денежных средств в размере 1 300 000 рублей, подкрепив указанное требование в случае его неисполнения угрозой применения в отношении нее и ФИО24 №1 насилия, опасного для жизни и здоровья, а также повреждения и уничтожения имущества. Данный вывод суда о самом факте высказывания ФИО22 в адрес потерпевшей ФИО24 №2 требований о возврате денежных средств, о размере денежной суммы, а также о наличии со стороны ФИО22 угроз основан исключительно на показаниях самой потерпевшей ФИО24 №2, а также на показаниях, не являвшихся очевидцами и лично не присутствовавших ни при их встрече <данные изъяты>, ни во время их телефонного разговора <данные изъяты>, потерпевшего ФИО24 №1 и свидетелей: ФИО23 №4, ФИО3, ФИО23 №5 Ссылок на доказательства, объективно подтверждающие данный вывод суда в приговоре не содержится.

При этом, оценивая противоречия, выявленные в ходе допросов потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1 в судебном заседании, а также свидетеля ФИО23 №4, после оглашения показаний, данных ими на досудебной стадии производства по уголовному делу, суд первой инстанции, в нарушение п. 2 ст. 307 УПК РФ, в описательно-мотивировочной части приговора не привел конкретных оснований, по которым в части противоречий в показаниях данного свидетеля и потерпевших, признал достоверными и положил в основу приговора их показания, данные именно в ходе судебного следствия.

О том, что судом в основу приговора также положены показания потерпевшей, данные ею на стадии предварительного следствия, в описательно-мотивировочной части приговора сведений нет. Вместе с тем протоколы допросов потерпевшей ФИО24 №2 были оглашены в судебном заседании только в части ее показаний о том, что ФИО22 и ФИО21 не называли ей размер денежной суммы, остальная часть ее показаний судом исследована не была.

При таких обстоятельствах, если в основу приговора судом положены показания потерпевшей ФИО24 №2, данные ею только в ходе судебного следствия, то вывод суда о высказывании ФИО22 в адрес ее и ФИО24 №1 каких-либо угроз не может быть основан на этих показаниях, так как потерпевшая ФИО24 №2 в судебном заседании не сообщила сведений, прямо свидетельствующих об этом. В оглашенных в судебном заседании показаниях потерпевшего ФИО24 №1 и свидетеля ФИО23 №4, данных ими на стадии предварительного следствия также отражено то, что во время встречи ФИО22 и ФИО21 с ФИО24 №2 <данные изъяты> они не называли ей сумму долга. Данные свидетель и потерпевший не присутствовали ни при этой встрече, ни при телефонном разговоре ФИО4 с ФИО24 №2 <данные изъяты>, а узнавали всё только со слов ФИО24 №2

Иных свидетелей, которые бы являлись очевидцами встречи ФИО24 №2, ФИО22 и ФИО21 <данные изъяты>, а также ее телефонного разговора с ФИО22 <данные изъяты>, не установлено и в судебном заседании не допрошено.

Факты угроз со стороны ФИО22 в адрес ФИО24 №2 и ФИО24 №1 не установлены, а изложенный в описательно-мотивировочной части приговора вывод о наличии с его стороны угроз не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции и, в нарушение ч. 4 ст. 302 УПК РФ, основан на предположениях. С ФИО24 №1 ФИО22 не общался ни разу, доказательств обратного в приговоре не приведено. В равной степени и по тем же основаниям не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, на предположениях основаны изложенные в приговоре выводы суда как о сумме в 1 300 000 рублей, о возврате которой в адрес потерпевшей ФИО24 №2 якобы высказывал требования ФИО22, так и о наличии с его стороны самих требований о возврате денежных средств в какой бы то ни было сумме.

О ситуации с получением ФИО24 №1 денежных средств после его увольнения ФИО22 сообщил генеральный директор ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №3, он же передал ему расписки о получении денег, ФИО24 №1 являлся сотрудником именно этой организации, по этой причине ФИО22 и представился ФИО24 №2 как главный юрист данной организации. ФИО22 при встрече с потерпевшей представился, назвав свою фамилию и должность, вел переговоры вежливо, не допуская оскорбительных, унижающих достоинство или угрожающих высказываний, и только о денежных суммах, указанных в имеющихся расписках за период с <данные изъяты> по <данные изъяты> года. Требований о возврате этих денег не высказывал. Объективных доказательств обратного суду не представлено. Потерпевшая ФИО24 №2 при этом сообщила, что именно она по поручению ФИО24 №1 получала денежные средства согласно представленным ей распискам. Ни на момент этой встречи, ни на момент телефонного разговора с ФИО24 №2 <данные изъяты> ФИО22 не была и не могла быть известна общая сумма денег, которые ФИО24 №1 получил от представителя ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №2 с <данные изъяты> года. Данная сумма стала известна только <данные изъяты> после обращения ФИО23 №3 к директору ООО «<данные изъяты>» ФИО5 после задержания ФИО22 и других подсудимых.

Также адвокат отмечает, что оценивая показания ФИО22 о том, что никаких угроз и требований передачи денег с его стороны в адрес потерпевшей ФИО24 №2 не было, что денежная сумма в 1 300 000 рублей в разговоре никем не произносилась, и произноситься не могла, так как она не была известна на момент их встречи и телефонного разговора, суд первой инстанции, отвергая эти показания как доказательство, в приговоре указал следующее: «доводы стороны защиты не заслуживают внимания, поскольку из показаний потерпевшей ФИО24 №2 следует, что подсудимые высказывали требование о передаче денежных средств в сумме 1 300 000 рублей». Очевидцев этого разговора не было, равно как и его фиксации с помощью каких-либо средств объективного контроля - аудио, видео, переписки и т.<данные изъяты> или опровергнуть эти показания ФИО24 №2 невозможно ничем. При этом, по мнению суда первой инстанции, показания потерпевшей заслуживают внимания, а показания ФИО22 - нет. Без объяснения мотивов и причин суд исходил из презумпции абсолютной и бесспорной достоверности непроверяемых показаний потерпевшей. Оценивая показания потерпевшего ФИО24 №1 о том, что деньги, полученные им от представителя ООО «Монолитстройсервис» ФИО23 №2 он оставлял себе якобы с разрешения ФИО1, суд первой инстанции признал их правдивыми и достоверными. При этом ни один из допрошенных свидетелей не подтвердил наличие между ними такой договоренности.

Признавая правдивыми и достоверными показания потерпевшего ФИО24 №1 о якобы существовавшей между ним и ФИО1 договоренности, согласно которой он оставлял себе деньги, получаемый им от представителя ООО «<данные изъяты>», суд первой инстанции не подверг их даже минимальному сомнению. Однако, повод для сомнения был очевидным.

Просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО22 оправдательный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) к ней адвокаты Харитонов Д.В. и Павловский И.А. в защиту осужденного ФИО20 находят приговор суда подлежащим отмене, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, неправильным применением уголовного закона и несправедливостью приговора. Указывают, что суд оценил доказательства одновременно в отношении трех подсудимых, проигнорировав отсутствие доказательств в отношении ФИО20 Выводы суда о наличии в действиях ФИО20 признаков вымогательства группой лиц по предварительному сговору с целью получения имущества в особо крупном размере не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. Причастность ФИО20 к совершению вымогательства в группе со ФИО21 и ФИО22 не нашла подтверждение ни в одном доказательстве, исследованном в судебном заседании. Судом достоверно установлен факт длительного незаконного получения ФИО24 №1 денежных средств на протяжении <данные изъяты> гг. в счёт оплаты потреблённой ООО «<данные изъяты>» электроэнергии, а также факт незаконного получения ФИО24 №2 денежных средств за потребленную в <данные изъяты> года электроэнергии. В приговоре не приведено ни одного доказательства того, что в ходе общения между ФИО21 и ФИО22 с одной стороны и ФИО24 №2 с другой высказывались какие-либо угрозы с целью получения имущества в особо крупном размере. Якобы высказывание ФИО20 угроз в адрес ФИО24 №1 также не подтверждено ни одним доказательством в приговоре. Кроме того, в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни доказательства и отверг другие. В этой связи выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности ФИО20, а также на правильность применения уголовного закона. Отмечают, что фактические обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, подтверждают полную непричастность ФИО20 к рассматриваемым обстоятельствам, а потому обвинительный приговор в отношении него подлежит отмене и должен быть вынесен оправдательный приговор. ФИО1, и ФИО23 №1, оплачивали электроэнергию авансовым платежом из своих собственных средств, а затем частично компенсировали данную сумму денежными средствами, полученными от арендаторов. ФИО20, никакого отношения к энергетическими объектами и проведения платежей за электроэнергию никогда не имел. По устной договорённости между ФИО1 и владельцами ООО «<данные изъяты>», последние взяли на себя обязательство самостоятельно учитывать потреблённую электроэнергию и компенсировать её стоимость ФИО1 без оформления письменного договора и без безналичного перечисления средств путём передачи наличными его бухгалтеру ФИО6 В период с <данные изъяты> по <данные изъяты> год сотрудник ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №2 ежемесячно передавал наличные денежные средства в счёт потреблённой электроэнергии ФИО6 Расчёт потреблённой электроэнергии производился ФИО23 №2 самостоятельно и сверялся с энергетиком ФИО24 №1, официально трудоустроенным в ООО «<данные изъяты>». ФИО24 №1 по настоящему уголовному делу признан потерпевшим. Именно ФИО24 №1 после смерти ФИО6 в <данные изъяты> года заявил ФИО23 №2, что теперь именно он, ФИО24 №1, будет получать денежные средства за электроэнергию. При этом ФИО23 №2 был убеждён, что эти денежные средства ФИО24 №1 передает в бухгалтерию ИП ФИО1, а впоследствии в бухгалтерию ИП ФИО23 №1 Фактически ФИО24 №1, воспользовавшись смертью ФИО6, а также возникшей после этого неразберихой в финансовых делах ФИО1 и незначительным по объёму расходованием электроэнергии объектами ООО «Монолитстройсервис» по сравнению с платежами по всем иным объектам ФИО1, стал присваивать получаемые от ФИО23 №2 денежные средства.

Потерпевшие ФИО24 №2 и ФИО24 №1 полностью подтвердили обстоятельства получения денежных средств в период с <данные изъяты> до по <данные изъяты> года лично ФИО24 №1, а в <данные изъяты> года - ФИО24 №2 Кроме того, показания и ФИО24 №2 и ФИО24 №1 об обстоятельствах работы ФИО24 №1, организации взаимодействия с ООО «<данные изъяты>» и ФИО23 №2, взаимоотношений с ФИО23 №3, полностью согласуются с показаниями свидетелей. Суд положил в основу приговора непоследовательные, противоречивые, ничем не подтверждённые показания потерпевшей ФИО24 №2 и потерпевшего ФИО24 №1, которые они неоднократно меняли.

Как следствие, суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела и вынесении приговора грубо нарушил требования статьи 88 УПК РФ - ни одно из приведённых в приговоре доказательств не относится к ФИО20, а показания потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, которые суд положил в основу приговора, являются недостоверными. Суд первой инстанции положил в основу приговора показания ФИО22, данные им в ходе судебного следствия, а также «в части противоречий, показания, оглашённые стороной обвинения и данные им на предварительном следствии», поскольку они подробны, последовательны и согласуются с иными доказательствами, представленными в судебном заседании. ФИО22 в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия, не признавал себя виновным в совершении инкриминируемого деяния и не давал никаких показаний о совершении вымогательства в отношении ФИО24 №2

Суду не представлено ни одного доказательства о том, что ФИО20 в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> получил информацию о наличии между своим отцом ФИО1 и его знакомым ФИО24 №1 устной договорённости на получение последним денежных средств от представителя потребителей энергии, а также о фактическом длительном и неоднократном получении этих средств ФИО24 №1 как лично, так и через его супругу ФИО24 №2 Данный вывод суда не основан на материалах дела и противоречит всем установленным обстоятельствам. Суду не представлено ни одного доказательства о том, что ФИО20 в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> предложил ФИО22 и ФИО21 совместно выдвинуть ФИО24 №1 требование о передаче денежных средств в указанном размере, а также угрожать ему применением насилия, уничтожением и повреждением имущества. Данный вывод суда не основан на материалах дела и противоречит установленным обстоятельствам.

Письменные материалы уголовного дела, исследованные судом первой инстанции не проверены судом с точки зрения относимости. Протокол осмотра места происшествия от <данные изъяты>, протоколы обыска у ФИО23 №3 и ФИО22, протоколы осмотров изъятого в ходе обысков, протоколы осмотра предметов, результаты оперативно-розыскной деятельности не только не подтверждают причастность ФИО20 к совершению инкриминируемого ему деяния, но и напротив свидетельствуют о недостоверности показаний потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1

Потерпевшая ФИО24 №2, отвечая на вопросы защиты в ходе судебного следствия заявила, что с ФИО20 знакома не была, лично никогда не встречалась и по телефону не разговаривала. Такие показания лишний раз подтверждают полную непричастность ФИО20 к рассматриваемым событиям. В приговоре не приведено ни одного свидетеля, который бы заявлял бы о причастности ФИО20 к совершению какого-либо преступления. Вывод суда о том, что приехавшие к ФИО24 №2 <данные изъяты> ФИО21 и ФИО22 действовали в интересах ФИО20 и группой лиц по предварительному сговору с ним противоречит фактическим обстоятельствам уголовного дела. В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО20 не имел никакого отношения к участку в <данные изъяты>, на котором располагались энергообъекты, оплату электричества, которых получал ФИО24 №1, не являлся собственником указанного участка, никогда не имел никакого отношения к оплате использованной электроэнергии. Оплата электроэнергии производило ИП ФИО23 №1, и в собственности матери ФИО20 - ФИО23 №1 находился указанный участок. Это подтверждается исследованными материалами дела.

Из исследованных судом показаний ФИО25 следует, что последняя последовательно заявляла, о том, что ФИО23 и ФИО22 сумму предполагаемой задолженности ей не называли, сама ФИО24 №2 в судебном заседании показала, что предполагала, что приезжавшие люди требовали те 20 тысяч рублей, какие деньги должен муж, и те что ей привозил ФИО23 №2. Такой вывод очевиден, учитывая, что согласно показаниям потерпевшей приезжавшие люди демонстрировали ей три расписки о получении непосредственно ею денежных средств. Факт нахождения в распоряжении ФИО23 и ФИО22 только трех расписок полностью подтвержден исследованными в суде доказательствами.

В ходе судебного следствия стороной защиты приобщен протокол осмотра письменных доказательств от <данные изъяты>, выполненный нотариусом ФИО7, из которого усматривается, что свидетель ФИО23 №3 получил данные копии ведомостей за оплату электроэнергии со стороны ООО «<данные изъяты>» лишь <данные изъяты> и <данные изъяты>, т.е. уже после возбуждения уголовного дела. Из данного доказательства следует, что точную сумму незаконно полученных ФИО24 №1 денежных средств ФИО23 №3 узнал лишь <данные изъяты>. Данное доказательство полностью подтверждает показания свидетеля ФИО23 №3, сообщившего суду о том, что сумма потерпевшим ФИО24 №1 и ФИО24 №2 денежных средств стала ему известна лишь в <данные изъяты> года, а до этого момента он, ФИО23 №3, был осведомлен о размере суммы только в пределах копий расписок, представленных <данные изъяты> года ФИО8 и данные копии расписок он, ФИО23 №3, передал ФИО22 и ФИО21 Какой-либо оценки данное доказательство защиты в приговоре не нашло.

Показания свидетеля ФИО23 №3, подтверждённые доказательствами стороны защиты, полностью согласуются с показаниями подсудимых ФИО22 и ФИО21, в части осведомлённости о сумме задолженности со стороны ФИО24 №1 по состоянию на <данные изъяты> и <данные изъяты> года. Без ущерба для позиции защиты о невиновности ФИО20 в совершении вымогательства в особо крупном размере, квалификация по ч.3 ст. 163 УК РФ является незаконной, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что в распоряжении осужденных имелись расписки выполненные ФИО24 №2 от имени ФИО24 №1 на сумму не более 24 тысяч рублей, и они в любом случае не могли предъявлять требования на сумму превышающую сумму в расписках, то есть требования о передаче имущества в особо крупном размере быть выдвинуты не могли.

Вывод суда о якобы высказанных ФИО23 и ФИО22 угрозах и требованиях в адрес ФИО24 №2 является необоснованным, поскольку основан на противоречивых и не проверяемых показаниях потерпевшей ФИО24 №2, которые не подтверждены иными доказательствами. Только ФИО24 №2 <данные изъяты> разговаривала со ФИО21 и ФИО22 и только её утверждения говорят о том, что ФИО21 и ФИО22, якобы действуют от имени ФИО20, якобы требовали от неё денежные средства в особо крупном размере и якобы ей угрожали.

Единственным обстоятельством, которое суд расценил, как вымогательство со стороны ФИО20 в адрес ФИО24 №1 является телефонное соединение между указанными лицами <данные изъяты>. Защита утверждает, что вывод суда в данной части не соответствует фактическим обстоятельствам дела и опровергается доказательствами. В ходе допроса в суде ФИО20 показал, что около 6 часов <данные изъяты> его начали будить звонки по телефону. ФИО20 несколько раз сбрасывал входящие звонки, а потом ответил на вызов, услышал голос ФИО24 №1 с непонятными угрозами, понял, что ФИО24 №1 находится в состоянии алкогольного опьянения, после чего сбросил вызов. ФИО24 №1 предпринял попытку дозвониться вновь, в связи с чем ФИО20, заблокировал номер телефона ФИО24 №1, а потом ещё один телефонный номер, с которого были попытки дозвониться. Показания ФИО20 о том, что ФИО24 №1 звонил ему, находясь в состоянии алкогольного опьянения и высказывал угрозы, нашли своё подтверждение и в показаниях подсудимого ФИО21

Указывает, что потерпевший ФИО24 №1 давая показания о причинах и обстоятельствах получения им денежных средств от представителя ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №2 и присвоения указанных денежных средств, заявил, что это была премия, якобы согласованная и одобренная скончавшимся ФИО1 Это утверждение ФИО24 №1 своего подтверждения при исследовании других доказательств, в том числе доказательств стороны обвинения, не нашло.

Факт получения ФИО24 №1, а затем ФИО24 №2 денежных средств, установлен судом и законность совершения данных действий как минимум сомнительна. Придуманная ФИО24 №1 версия, касающаяся якобы получения этих денежных средств в виде премии от ФИО1 крайне несостоятельна, какими-либо доказательствами не подтверждена и судом первой инстанции не проверена и не оценена. Версия ФИО24 №1 о получении денежных средств в виде премии от ФИО23 №2 полностью опровергнута в судебном заседании показаниями свидетелей ФИО23 №2, ФИО23 №1 и ФИО23 №3

Судебным следствием также не доказан факт наличия угроз со стороны ФИО21 и ФИО22 при общении с ФИО24 №2 и, тем более, наличия угроз со стороны ФИО20 при общении с ФИО24 №1, в связи суд мог квалифицировать установленные им события по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Отмечает, что суд первой инстанции не только назначил ФИО20 наказание, связанное с реальным лишением свободы, но не зачёл последнему в срок отбытия наказания время содержания последнего под стражей с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу. Наличие существенных противоречий в приговоре безусловно повлияло на решение вопроса не только о виновности ФИО20, но и на определение ему меры наказания. Судом не приведено мотивов неприменения положений ст. 15ч.6УК РФ при наличии смягчающих и отсутствии отягчающих обстоятельств. Не указано, почему не применены поения ст.64 УК РФ. В результате допущенных нарушений приговор суда первой инстанции является также несправедливым в связи с назначением чрезмерно строгого наказания. Просит приговор суда в отношении ФИО20 отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО21 считает приговор незаконным, необоснованным, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что в приговоре суд опирается только на показания потерпевших, которые неоднократно изменялись в ходе предварительного и судебного следствия, противоречия в них не устранены и поэтому не могут быть объективными. В своих показаниях в ходе предварительного следствия ФИО24 №2 говорила, про угрозы которые ей якобы высказывались, однако они не содержали требований передачи имущества под угрозой применения насилия, либо повреждения или уничтожения имущества. Следственные органы, и суд не провели экспертизу о том, являются высказанные требования в адрес ФИО24 №2 угрозами. В своих показаниях, данных в течение <данные изъяты><данные изъяты> утверждала, что конкретная сумма денег ей не называлась, и только в ходе допроса от <данные изъяты> она заявила, что сумма в 1 300 000 рублей, ей была озвучена <данные изъяты> О том, что с нее якобы вымогались денежные средства она никому не говорила, ни мужу, ни детям, ни знакомым, чьи показания имеются в приговоре. В ходе судебного следствия указанные противоречия устранены не были, что подтверждается аудиозаписью судебного заседания, где ФИО24 №2 постоянно путалась в своих показаниях. Показания потерпевшего ФИО24 №1, данные в ходе предварительного следствия и на очной ставке, отличаются друг от друга, а в ходе судебного следствия он давал показания, которые противоречат всем предыдущим показаниям. Осужденный утверждает, что никаких денежных средств с ФИО26 никто не требовал, какая-либо сумма денег не называлась, угроз имуществу не высказывалось. Обращает внимание, что показания свидетелей ФИО23 №2, ФИО16, ФИО23 №3, ФИО17, ФИО23 №1 и ФИО10 только опровергают показания потерпевших и подтверждают, что сумма ущерба стала известна только в конце января – начале <данные изъяты>, когда ФИО23 уже находился под стражей. Настаивает, что доказательств совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору» нет, никакими показаниями не доказано распределение ролей. В материалах дела отсутствуют заявления потерпевших о совершенных в отношении них противоправных действиях. Судом первой инстанции не были исследованы доводы стороны защиты, что послужило причиной неправильной оценки доказательств по делу и привело суд к неверным выводам, изложенным в приговоре, несоответствующим фактическим обстоятельствам дела. Просит переквалифицировать действия ФИО23 и ФИО22 с п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ на ч.2 ст. 330 УК РФ. ФИО20 оправдать.

Возражая на апелляционные жалобы адвокатов Трофимова И.В. и Себелева А.В. представители потерпевших адвокаты Пономарева Е.В. и Цуканов О.В. находят необоснованными их доводы, просят жалобы оставить без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Предварительное и судебное следствие по делу проведены полно и объективно, без нарушений уголовно-процессуального законодательства, с соблюдением принципов уголовного судопроизводства.

Суд обоснованно постановил в отношении ФИО20, ФИО21, ФИО22 обвинительный приговор.

Выводы суда о виновности ФИО20, ФИО21, ФИО22 в совершение вымогательства, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, в том числе:

-показаниями потерпевшей ФИО24 №2, которая категорично утверждала, что <данные изъяты> к ней приехали ФИО21 и ФИО22, сообщили, что приехали по поручению ФИО20 и, угрожая расправой, уничтожением и повреждением имущества, требовали чтобы она и ФИО24 №1 передали им деньги которые получал ФИО24 №1, а затем и она, при этом демонстрировали несколько расписок;

-показаниями потерпевшего ФИО24 №1, который показал, что <данные изъяты> от жены узнал, что к ней приезжали люди от ФИО20, угрожали и требовали деньги, которые он якобы незаконно получал и теперь должен. Он нашел телефон ФИО20 и позвонил ему, тот подтвердил угрозы и требование денег. Кроме того <данные изъяты>. ему звонил ФИО23, который так же угрожал и требовал вернуть деньги. Утверждал, что никаких долгов перед ФИО20, ФИО21 и ФИО22 у него нет. Пока работал в ООО <данные изъяты> имел договоренность с отцом ФИО20, о том, что деньги за электроэнергию которые ему передавал ФИО23 №2 он забирает себе в качестве премии, что он и делал;

-показаниями свидетелей ФИО23 №6, ФИО23 №5, которым из разных источников, в том числе и от потерпевшей ФИО24 №2 известно, что люди ФИО20 приезжали к ФИО24 №2 и требовали деньги;

-показаниями ФИО сына потерпевших, который подтвердил, что со слов матери ему известно о приезжавших к ней людях от Якубова которые угрожали и требовали деньги;

-показаниями свидетеля ФИО23 №2, который показал, что оплату за электроэнергию которую ООО «<данные изъяты>» потребляет на производственной базе в <данные изъяты>, они передавали с <данные изъяты> по <данные изъяты> год бухгалтеру ФИО1, который владел трансформаторной подстанцией. С <данные изъяты> года, денежные средства стал получать ФИО24 №1 на основании доверенности от ФИО1 Поскольку договор на поставку электроэнергии был заключен между ФИО1 и <данные изъяты>, расчетные ведомости составлялись ФИО24 №1, затем ведомости он присылал ему (ФИО23 №2), он в свою очередь передавал ведомость в бухгалтерию для проверки и получения денежных средств. Порядок передачи оплаты за электроэнергию был установлен руководством «<данные изъяты>» и ФИО1 После того как ФИО24 №1 ушел на СВО, денежные средства за <данные изъяты>. он передавал жене ФИО24 №1-ФИО24 №2, суммы были ежемесячно до 10 000 рублей, за получение денежных средств она расписывалась в ведомостях, далее ФИО24 №2 отказалась получать денежные средства и по указанию ФИО23 №3;

-показаниями свидетеля ФИО23 №1 матери осужденного ФИО20, которая показала, что после смерти мужа ФИО1 в <данные изъяты>, она унаследовала все его имущество, в том числе и трансформаторную подстанцию. <данные изъяты> ФИО26 лично направил в Мосэнергосбыт заявление о смене контрагента и, начиная с <данные изъяты> года, между ФИО20 и <данные изъяты> было подписано дополнительное соглашение, в результате которого все права и обязанности по плате и взаиморасчетам уже совершала она. Платила за электроэнергию авансовым платежом, затем потребители, арендаторы, возмещают расходы. Сын ФИО20 к трансформаторной подстанции отношения не имел. ФИО23 №3 является генеральным директором и управляющим ООО «<данные изъяты>», выполняет деятельность по сдаче в аренду имущества, принадлежащего ФИО20. ФИО23 рассматривался на кандидата в качестве сотрудника службы безопасности, но официально трудоустроен не был. ФИО22 является юристом в ИП сына, однако помогает и ей с юридическими вопросами ИП, о чем ему была выдана доверенность. Со слов ФИО23 №3 ФИО23 №1 известно, что ФИО24 №1, ранее работавший в ООО <данные изъяты> инженером-энергетиком уволился в конце <данные изъяты>го и ушел на СВО. О том, что ФИО22 и ФИО23 ездили к ФИО24 №2, а так же о наличии вообще всех проблем с оплатой электричества, ей стало известно уже после их задержания, от ФИО23 №3. Со слов ФИО23 №3, был выявлен факт неправомерного подключения к электросетям на участке <данные изъяты>, было решено отключить этого потребителя, в результате чего представитель «<данные изъяты>» ФИО23 №2 связался с ФИО23 №3, предъявил ему три расписки, подписанные гражданкой ФИО24 №2 на сумму 23 485 рублей и рассказал о том, что они регулярно оплачивают потребленную ими электроэнергию, и задолженностей у них никаких нет. ФИО23 №3 проинформировал об этом ФИО22 как юриста, поскольку он должен был заниматься вопросами ИП ФИО20. Кто был инициатором поездки к ФИО24 №2 ей не известно. Она никому указаний не давала. Общую сумму денежных средств которую ФИО24 №1 несколько лет получал от ФИО23 №2 в качестве оплаты за электроэнергию, но их не передавал в кассу, они узнали только в <данные изъяты> года. Уже после возбуждения уголовного дела в отношении сына, она обращалась в суд в гражданском порядке о взыскании с ФИО24 №1 и ФИО24 №2 полученной суммы, а так же обращалась с заявлениями о возбуждении в отношении этих лиц уголовного дела, однако было отказано;

- показаниями свидетеля ФИО23 №3, генерального директора ООО «<данные изъяты>», который показал, что ранее собственником зданий, которые арендует и которыми управляет ООО «<данные изъяты>» был ФИО1, после его смерти собственником зданий стала ФИО23 №1 В <данные изъяты> году, осенью, ФИО1 приобрел у «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», в <данные изъяты> два смежных земельных участка, на которых располагались коммерческие объекты и объекты недвижимости, а также трансформаторная станция. По договоренности с ФИО1 организации расположенные на земельных участках ФИО20 пользовались электричеством за оплату, но не платили за аренду. Платить за электричество должно было «<данные изъяты>», поскольку ему принадлежат данные объекты, а плательщиком в <данные изъяты> был ФИО1 В <данные изъяты>. ФИО24 №1 был принят на должность энергетика в ООО <данные изъяты>. В его обязанности входило взаимодействие с <данные изъяты> по учету электроэнергии, сбор данных о потреблённом электричестве и передача этих данных в <данные изъяты>, обслуживание трансформаторных подстанций в д. <данные изъяты>. <данные изъяты> после смерти ФИО20, ФИО24 №1 подал заявку в Мосэнергосбыт на переоформление договора поставки электроснабжения на ФИО23 №1 и плательщиком стала она. ФИО24 №1 в <данные изъяты> был уволен из компании и ушел на СВО. <данные изъяты> года, ему позвонил инженер-энергетик ФИО18 и сказал, что в <данные изъяты> есть несанкционированное подключение электричества, он дал указание данные объекты отключить. После этого с ним связался ФИО10, генеральный директор ООО «<данные изъяты>», сообщил, что за электричество они исправно платят, после чего энергетик ООО «<данные изъяты>» ФИО23 №2, рассказал, что он передает денежные средства за потребленную электроэнергию за пользование объектами, которые находятся в <данные изъяты>, ФИО24 №1 и привез три расписки. Так же рассказал, что они фиксируют начальные показания, конечные показания, высчитывают сумму, и ФИО23 №2 ежемесячно отдавал денежные средства ФИО24 №1. Расписки были напечатаны и написано, что денежные средства получены ФИО24 №1, стояла дата и подпись. На одной из расписок было написано, что деньги дальше будет получать ФИО24 №2. Он попытался самостоятельно связаться с ФИО24 №1, позвонил его жене – ФИО24 №2. По версии ФИО24 №1 деньги, которые он получал от ФИО23 №2, это премия, которую он забирал себе по договоренности с ФИО1 О данном факте ФИО23 №3 сообщил ФИО22 и ФИО23, чтобы все обстоятельства уточнить. Об этом было известно ФИО20 У него вызвали сомнения разъяснения ФИО24 №1 кроме того тот продолжил получать деньги уже после смерти ФИО20, зная что собственником всего имущества стала его жена. О том, что ФИО23 и ФИО22 встречались с ФИО24 №2 ему стало известно уже после случившегося. <данные изъяты> ему звонил ФИО24 №1, требовал номер телефона ФИО20, об угрозах в адрес его супруги не сообщал. У ООО «<данные изъяты>» нет никаких договорных отношений с ООО «<данные изъяты>». В начале <данные изъяты> года к ФИО23 №3 обратилась ФИО20 и попросила прояснить ситуацию с получением денежных средств ФИО24 №1. ФИО23 №3 связался с ФИО10 и получил от него <данные изъяты> на электронную почту расписки за <данные изъяты> года, а <данные изъяты> расписки за <данные изъяты> год. Получилось, что ФИО24 №1 начал получать денежные средства с <данные изъяты> года за потребляемую электроэнергию сразу после смерти бухгалтера ФИО6. Расписки полученные от ФИО23 №2 он передал ФИО22 т.к. после смерти ФИО1 перестал заниматься его юридическими делами;

-показаниями свидетеля стороны защиты ФИО9 который подтвердил, что являясь инженером- энергетиком в ООО «<данные изъяты>» установил, что к трансформаторной подстанции ФИО20 подключен счетчик, который учитывает электрическую энергию на соседнем участке. ФИО23 №2 представитель организации потребителя электроэнергии пояснил, что электроэнергию, таким образом, они потребляют длительное время, ссылался только на то, что раньше у него были взаимоотношения с ФИО24 №1

-показаниями свидетеля защиты ФИО10 генерального директора «<данные изъяты>» который подтвердил, у него имелись договоренности с ФИО1 в части потребления электроэнергии с его подстанции. В 25-х числах каждого месяца, ФИО23 №2 снимал показания счетчиков, эти показания заносились в ведомость, учитывались предыдущие и текущие показатели, делался расчет и в бухгалтерии «<данные изъяты>» он получал наличные денежные средства на оплату электроэнергии. После отчитывался перед бухгалтерией, предоставлял ведомость в которой расписывался ФИО24 №1, что получил денежные средства. <данные изъяты> году, от ФИО23 №2 он узнал, что их отключают от подстанции, потому что какие-то проблемы. Он связался с ФИО23 №3 объяснил, что они платят регулярно и через ФИО23 №2 передал три квитанции по оплате за июнь, июль, август. После того, когда ФИО23 №3 получил эти квитанции, он сказал, что снимается вопрос, они будут разбираться. Потребляемую электроэнергию они оплачивали всегда наличными, такая договоренность была с самого начала с ФИО1, в архиве есть все платежки. В конце <данные изъяты> – начале <данные изъяты> года по просьбе ФИО23 №3, он дал поручение сотруднику ФИО18 выслать на электронную почту все квитанции с подписями о получении денежных средств и позже еще сам со своей почты отправил платежки за <данные изъяты> год. С подстанции в д. <данные изъяты> его организация потребляет электроэнергию с <данные изъяты> года на основании устной договоренности с ФИО1 В настоящее время оплата электроэнергии производится так же, ФИО27 получает наличные денежные средства и передает их в бухгалтерию ФИО23 №1

- протоколом осмотра места происшествия с участием потерпевшей ФИО24 №2 в ходе которого последняя на месте показала и рассказала, при каких обстоятельствах <данные изъяты> ФИО22 и ФИО21 требовали у нее денежные средства;

-протоколами обыска в жилище ФИО23 №3, ФИО22; -протокол осмотра информации полученной из ноутбука и мобильного телефонов ФИО22, ФИО21, у ФИО23 №3 в ходе осмотра которых установлены соединения ФИО23 №3 в <данные изъяты> с ФИО24 №2, в <данные изъяты>. с ФИО24 №1, в те же даты с ФИО22, ФИО23;

- протокол осмотра информации из телефона ФИО22 в ходе осмотра установлено, что ФИО22 звонил ФИО24 №2 <данные изъяты>, <данные изъяты>; <данные изъяты> ФИО24 №1; <данные изъяты> имеется переписка со ФИО23 касающаяся звонков ФИО24 №1- ФИО20;

- протоколом обыска от <данные изъяты>, согласно которому в помещении ООО «<данные изъяты>», по адресу: <данные изъяты>, изъяты в том числе: приказ (распоряжение) <данные изъяты> от <данные изъяты> о приеме на работу ФИО24 №1 на должность инженера-энергетика; трудовой договор от <данные изъяты> на 4 листах о приеме с <данные изъяты> на работу ФИО24 №1 на должность инженера-энергетика в ООО «<данные изъяты>»; копия приказа <данные изъяты> от <данные изъяты>;

-результатами оперативно-розыскной деятельности, оптический диск с результатами оперативно-розыскного мероприятии «Снятие информации с технических каналов связи» с информацией о входящих и исходящих соединениях, указанием базовых станций и местоположения абонента по абонентским номерам ФИО22, ФИО23, ФИО20, ФИО24 №1, ФИО24 №2;

- протоколом осмотра диска, содержащего информацию о телефонных соединениях абонентского номера ФИО21, согласно которым <данные изъяты> с 07 час. 46 мин. до 08 час. 22 мин. он зафиксирован базовыми станциями, расположенными в районе места жительства ФИО24 №2;

зафиксировано, что абонентское устройство ФИО20 <данные изъяты> в 06 час. 52 мин. принимало входящий телефонный звонок с абонентского номера ФИО24 №1 длительностью 52 секунды. Затем фиксировались попытки дозвона с абонентского номера ФИО24 №1 на абонентский номер ФИО20;

-протоколом осмотра документов, предоставленных <данные изъяты> в следственный орган ФИО23 №2 копий ведомостей о передаче от представителя ООО «<данные изъяты>» денежных средств ФИО24 №1 в период <данные изъяты> года по <данные изъяты> года с отметками о дате и суммах полученных ФИО24 №1 и ФИО24 №2; из осмотренных документов следует, что ФИО24 №1, всего получены денежные средства в сумме 1 854 364 руб. 71 коп.

-протоколом осмотра документов, согласно которому осмотрены материалы гражданского дела по иску ФИО23 №1 к ФИО24 №1, ФИО24 №2 о взыскании неосновательного обогащения; -вступившеев законную силу решение Красногорского городского суда <данные изъяты><данные изъяты>, согласно которому требования ФИО20 - оставлены без удовлетворения;

- дополнительным соглашением от <данные изъяты> к договору энергоснабжения от <данные изъяты><данные изъяты> с АО «<данные изъяты>», согласно которому к ФИО2 с <данные изъяты> переходят все права и обязанности ФИО1 (все права и обязанности ФИО1 в связи со смертью прекращаются);

-свидетельством о регистрации права собственности от <данные изъяты> ФИО1 на кабельную линию от <данные изъяты> до <данные изъяты> протяженностью 1800 м, адрес объекта: <данные изъяты>;

- свидетельством о регистрации права собственности от <данные изъяты> /бова ФИО12 на <данные изъяты>, назначение: объект инженерной зраструктуры, адрес объекта: <данные изъяты>, <данные изъяты>

-выпиской из Единого государственного реестра недвижимости о том, о правообладателем кабельной линии от <данные изъяты> до <данные изъяты>, местоположение: <данные изъяты>, <данные изъяты> является ФИО23 №1, дата государственной регистрации права: <данные изъяты>; на основании свидетельства о праве наследства по завещанию, №б/н, выдан <данные изъяты>;

-выпиской из Единого государственного реестра недвижимости о том, что правообладателем недвижимости <данные изъяты>, местоположение: <данные изъяты>, <данные изъяты>, вблизи <данные изъяты> является ФИО23 №1, дата государственной регистрации права: <данные изъяты>, на основании свидетельства о праве наследства по завещанию, №б/н, выдан <данные изъяты>;

и другими исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре доказательствами, в том числе показаниями осужденных ФИО23, ФИО22, в части согласующейся с другими доказательствам по делу;

Суд первой инстанции, исследовав все собранные доказательства в совокупности, привел мотивы, по которым признал положенные в основу обвинительного приговора доказательства достоверными, а также указал мотивы и основания, по которым он принял одни доказательства и отверг другие. Основания для оговора потерпевшими и свидетелями осужденных не установлено.

Доводы стороны защиты о невиновности осужденных ФИО28, ФИО22 и ФИО20 в совершении вымогательства, в том числе версия о том, что никаких требований потерпевшим осужденные не выдвигали и им не угрожали; о том, что ФИО20 не было ничего известно о действиях ФИО22 и ФИО23, и к преступлению он не причастен, были известны суду первой инстанции проверены им с достаточной полнотой и обоснованно отвергнуты, как несостоятельные, поскольку опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств.

Так, потерпевшая ФИО24 №2 последовательно утверждала, что <данные изъяты> к ней приехали ФИО23 и ФИО22, сообщили, что действуют по поручению ФИО20, и, угрожая расправой, уничтожением и повреждением имущества, потребовали от нее и ФИО24 №1 денежные средства; потерпевший ФИО24 №1 утверждал, что ему требования о передаче денег под угрозой насилия были подтверждены ФИО20 и ФИО23 по телефону; Оснований не доверять показаниям потерпевших в части реально высказанных угроз и требований денег не имеется, указанные показания потерпевших подтверждаются и согласуются с другими доказательствами по делу, в том числе с показаниями свидетелей ФИО23 №6, ФИО23 №4, ФИО23 №5, которым ФИО24 №2 рассказала о совершении в отношении неё преступления, сведениями о телефонных соединениях осужденных и потерпевших; показаниями свидетеля ФИО23 №3, указавшего, что ФИО20 было известно о наличии вопросов с получением ФИО24 №1 денег за электричество; показаниями осужденного ФИО22 на предварительном следствии о том, что имелось распоряжение от ФИО20 разобраться с ФИО24 №1 и ФИО24 №2;

Доводы стороны защиты о наличии у осужденных ФИО23, ФИО22 и ФИО20 права требовать у потерпевших возврата денежных средств, которые ФИО24 №1 и ФИО24 №2 якобы незаконно получали от ФИО23 №2 за пользование электроэнергией от трансформаторной станции, принадлежащей ФИО23 №1, и в связи с этим позиция стороны защиты о наличии оснований для переквалификации действий осужденных на ч.1 ст. 330 УК РФ, несостоятельны.

Так, судом в ходе рассмотрения дела установлено, что потерпевшие ФИО24 №2 и ФИО24 №1 не имели никаких долговых обязательств перед ФИО23, ФИО22 и ФИО20 ФИО13 являющаяся собственником трансформаторной станции, никому из осужденных, в том числе своему сыну ФИО20 не поручала требование денежных средств, более того на дату- <данные изъяты> никаких претензий к ФИО24 №1 не имела, и том, что он получал деньги от ФИО23 №2, не знала. Таким образом, никакого законного и предполагаемого права предъявлять к потерпевшим какие-либо требования осужденные не имели. При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для квалификации действий осужденных по ст. 330 УК РФ, с чем судебная коллегия соглашается.

Вместе с тем, судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы стороны защиты об отсутствии достаточных доказательств, того, что осужденные ФИО20, ФИО21, ФИО22 требовали от потерпевших передачи им имущества в особо крупном размере.

В силу положений ст. 297 УПК РФ, а также разъяснений, содержащихся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <данные изъяты> N 55 "О судебном приговоре", приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В силу п.п.1,3 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, неправильное применение уголовного закона.

В силу п. 3 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд должен решить вопрос о том, является ли деяние, совершенное подсудимым, преступлением и каким пунктом, частью, статьей УК РФ оно предусмотрено, в соответствии с п. 5 ст. 307 УПК РФ обосновать это решение в приговоре.

При этом по смыслу уголовно-процессуального закона вывод о квалификации действий подсудимого должен вытекать из формулировок, изложенных при описании преступного деяния, признанного судом доказанным. Все доказательства, в том числе и показания потерпевших, подлежат надлежащей проверке и оценке, в том числе путем сопоставления с другими доказательствами, никакие доказательства и не имеют заранее установленную силу.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана, т.е. должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

Положения ч. 3 ст. 389.28 УПК РФ действуют во взаимосвязи с ч. 4 ст. 7 УПК РФ, закрепляющей в качестве принципа уголовного судопроизводства общее требование законности, обоснованности и мотивированности процессуальных решений.

Приведенные положения закона судом выполнены не в полной мере.

Так, судом первой инстанции действия осужденных ФИО20, ФИО21, ФИО22 квалифицированы по п.б ч.3 ст. 163 УК РФ, как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Приходя к выводу о наличии квалифицирующего признака вымогательства в особо крупном размере, суд первой инстанции указал, что эти обстоятельства подтверждаются достоверными последовательными и непротиворечивыми показаниями потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, которым осужденные высказали конкретные требования о передаче ФИО20 денежных средств, в размере 1 300 000 рублей.

Однако с таким выводом суда первой инстанции согласиться нельзя.

Так, потерпевшая ФИО24 №2, будучи неоднократно допрошенной в ходе предварительного следствия: <данные изъяты> (т.4 л.д.3-6), <данные изъяты> (т.4 л.д. 7-12), <данные изъяты> (т.4 л.д. 23-27), <данные изъяты> (т.4 л.д.28-34), при проведении <данные изъяты> очной ставки с ФИО21 (т.1 л.д. 176-181) утверждала, что конкретная сумма, которую она и ФИО24 №1 должны были передать, не была ей озвучена, и только при допросе <данные изъяты> потерпевшая ФИО24 №2 заявила о том, что <данные изъяты>, ФИО23 и ФИО22 потребовали от нее и её супруга возвратить ФИО20 долг в размере 1 300 000 рублей.

Причину изменения показаний в части требований о передаче денежных средств - в особо крупном размере- потерпевшая ФИО24 №2 объяснила нахождением в стрессовой ситуации, в связи с которой ранее она не могла вспомнить всех подробностей преступления.

Такое объяснение вызывает сомнения, в том числе и с учетом того обстоятельства, что потерпевшая ФИО24 №2 была допрошена с участием представителя адвоката Пономаревой.

Положив в основу приговора показания потерпевшей ФИО24 №2 данные в судебном заседании в указанной части, суд оставил без внимания, что они в части требования денежных средств в особо крупном размере не согласуются с другими доказательствами.

Так, допрошенный в ходе предварительного следствия ФИО23 №4 сын потерпевших, показал, со слов матери ему известно о том, что к ней приезжали люди из ООО «<данные изъяты>» и требовали возврата денег, сумму не называли, но как они потом обсуждали с матерью они могли иметь в виду сумму денежных средств которую отец ФИО24 №1 несколько лет получал в качестве премий за работу от ФИО1, о чем имеются расписки, и известно бухгалтеру компании. Указанные обстоятельства мать рассказала ему в <данные изъяты>., то есть непосредственно после преступления.

В судебном заседании свидетель ФИО23 №4 показал, что после пожара, в <данные изъяты>., мать сообщила ему, что приезжавшие к ней ФИО23 и ФИО22 требовали деньги в сумме около 1 500 000 рублей.

Изменение показаний в части выдвинутых требований о передаче -конкретной суммы, 1500 000р. - свидетель объяснил тем, что первоначальные показания он давал сразу после пожара, со слов матери, которая была в стрессе.

Приведенная версия вызывает сомнения, поскольку свидетель был несколько раз допрошен в ходе предварительного следствия в разные даты относительно даты пожара, кроме того ФИО24 №2 в суде называла другую сумму.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО23 №3 генеральный директор ООО «<данные изъяты>» показал, что в <данные изъяты> было выявлено лишь то обстоятельство, что ФИО13 не поступили деньги за оплату электроэнергии за несколько месяцев в <данные изъяты>, в размере около 20 тысяч рублей, которые получены бывшим энергетиком ФИО24 №1 либо его женой ФИО24 №2. Об этом он сообщил сотруднику безопасности ФИО23 и юристу ФИО22 с тем, чтобы данные обстоятельства уточнить.

Согласно сведений представленных ООО «<данные изъяты>» по запросу следователя, точная сумма переданных ФИО24 №1 энергетиком ФИО23 №2 денежных средств в качестве оплаты за потребленную электроэнергию за период с <данные изъяты> по <данные изъяты>, для передачи их ФИО1 была установлена расчетным путем только <данные изъяты> (т.8 л.д. 4-83), то есть после возбуждения уголовного дела.

Уголовное дело было возбуждено <данные изъяты>г. по признакам преступления предусмотренного п.а ч.2 ст. 163 УК РФ, по факту вымогательства у ФИО24 №2 денежных средств по долговым обязательствам в неустановленной сумме, а так же признакам преступлений предусмотренных ч.2 ст. 167, ч.1 ст. 119 УК РФ.

Основанием к возбуждению уголовного дела послужила публикация в «Телеграмм-канале» «<данные изъяты>» выявленная <данные изъяты> в ходе мониторинга средств массовой информации руководителем СО по <данные изъяты> ГСУ СК РФ по <данные изъяты> ФИО11, о том, что «сожгли дом воина СВО, предварительно угрожая его жене». В указанной публикации т.1 л.д. 116 не содержится сведений о том, что ФИО24 №2 и ФИО24 №1 были предъявлены требования, о передаче конкретно названной суммы. Содержится информация о требовании «от жены воина, под угрозами насилия и поджога переводить деньги на постоянной основе, в неустановленной сумме».

ФИО24 ФИО24 №1 в судебном заседании показал, что <данные изъяты>, со слов супруги ФИО24 №2 ему стало известно о выдвинутых ФИО20, ФИО23 и ФИО22 ей и ему, требованиях, о передаче денег под угрозами насилия, уничтожения и повреждения имущества, которые ему подтвердили ФИО20 и ФИО23 по телефону.

При этом в ходе предварительного следствия потерпевший ФИО24 №1 не заявлял о том, что осужденными была озвучена конкретная сумма к передаче ФИО20

Причину, по которой он изменил ранее данные показания потерпевший ФИО24 №1 в судебном заседании пояснить не смог.

Приведенные в приговоре другие доказательства так же не подтверждаю вывод суда о том, что осужденные выдвигали требования о передаче имущества в конкретной сумме, в особо крупном размере.

Так, судом в приговоре приведены показания свидетеля ФИО23 №6, соседки потерпевших, которая показала, что потерпевшая ФИО24 №2 в <данные изъяты>. ей рассказывала о вымогательстве у нее денег людьми с прежней работы мужа. На вопрос государственного обвинителя свидетель уточнила, что конкретную сумму требований она не знает;

ФИО23 ФИО23 №5, сосед потерпевших, которому ФИО24 №2 перед новогодними праздниками рассказывала об угрозах в ее адрес, в судебном заседании показал, что ФИО24 №2 сообщала ему лишь о визите двух лиц, которые высказывали ей и ФИО24 №1 угрозы. Насчет денежных средств ему ничего не говорила;

Других доказательств в подтверждение размере предъявленных требований стороной обвинения не представлено и судом в приговоре не приведено.

Осужденные ФИО23 и ФИО22, как в ходе предварительного, так и судебного следствия последовательно утверждали, что никаких конкретных требований ФИО24 №2 не выдвигали, лишь сообщали о наличии трех расписок свидетельствующих о незаконном получении ФИО24 №2 после ухода ФИО24 №1 на СВО денежных средств предназначенных для оплаты электроэнергии в размере около 23 тыс.рублей.

Судом исследованы т.8 л.д. 56-58 расчетные листы потребления электроэнергии, за <данные изъяты>. согласно которым имеются записи ФИО24 №2 о получении денежных средств в общей сумме 23 тыс. 486 руб.10коп.

Потерпевшая ФИО24 №2 в судебном заседании подтвердила, что ФИО23 и ФИО24 №1 <данные изъяты> показывали ей бумаги с её подписью о получении денег.

Таким образом, показания потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, в части касающейся предъявления им требований о передаче денежных средств -в особо крупном размере - вызывают сомнения.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО23, ФИО22, ФИО20 не высказывали потерпевшим требований о передаче им денежных средств - в особо крупном размере- доказательствами исследованными судом не опровергнуты.

Проверка и оценка данная судом показаниям потерпевших и свидетелей в части размера вымогаемых у потерпевших денежных средств не соответствует ст. ст. 87,88 УПК РФ.

Выводы суда о том, что осужденные потребовали от потерпевших передачи им денежных средств в особо крупном размере, не основаны на бесспорных и безусловных доказательствах, и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Согласно ч. 3 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, должны толковаться в пользу обвиняемого.

Поскольку достоверных и достаточных доказательств наличия квалифицирующего признака совершения вымогательства «в целях получения имущества в особо крупном размере» судом не установлено, данный квалифицирующий признак, как не нашедший своего подтверждения, подлежит исключению из приговора, а действия ФИО20, ФИО21, ФИО22 подлежат квалификации по п.а ч.2 ст. 163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества, под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, поскольку ФИО23, ФИО22 и ФИО20 по предварительному сговору между собой, используя надуманный предлог, <данные изъяты> потребовали от ФИО24 №2 и её супруга ФИО24 №1, под угрозой насилия, повреждения и уничтожения имущества, передачи ранее якобы незаконно полученных ФИО24 №1 и ФИО24 №2 денежных средств, не называя конкретной суммы, но не менее 23 тыс. 486р.10 коп., предъявив расчетные листы с подписями ФИО24 №2; эти же требования были подтверждены ФИО24 №1 <данные изъяты>. по телефону ФИО20 и ФИО23;

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании не допущено.

Назначая ФИО20, ФИО21, ФИО22 наказание, судебная коллегия, как и городской суд, учитывает положения ст. 6 и ст. 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о личности осужденных, влияние назначенного наказания на исправление осужденных, условия жизни их семей, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств.

Смягчающими наказание обстоятельствами судебная коллегия, как и суд первой инстанции признает:

ФИО21 положительные характеристики по бывшему месту службы, благодарности и грамоты, наличие ведомственных наград, статусов «Ветеран боевых действий» и «Ветеран труда», добровольное оказание помощи участникам СВО.

ФИО20 добровольное оказание помощи участникам СВО, оказание благотворительной помощи социальным центрам, детским учреждениям, религиозным организациям.

ФИО22 частичное возмещение морального вреда потерпевшей ФИО24 №2 в размере 150 000 рублей, частичное признание вины на стадии предварительного следствия.

С учетом фактических обстоятельств преступления, и степени его общественной опасности, судебная коллегия приходит к выводу о достижении целей уголовного наказания предусмотренных ч.2 ст. 43 УК РФ в отношении ФИО20, ФИО22 и ФИО23 только в условиях изоляции от общества.

Оснований для применения положений ст. 64, 15 ч.6 УК РФ суд мотивированно не усмотрел, с чем соглашается и судебная коллегия.

Каких-либо новых обстоятельств, либо тех которые были известны суду первой инстанции, однако не учтены при назначении наказания осужденным, в апелляционных жалобах не приведено.

В соответствии с п."б" ч. 1 ст. 58 УК РФ для отбывания назначенного наказания осужденные подлежат направлению в исправительную колонию общего режима.

Судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционного представления прокурора о необходимости зачета в срок отбывания наказания ФИО23 времени его нахождения под запретом определенных действий.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок лишения свободы путем последовательного применения положений п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ и положений п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Как следует из материалов уголовного дела ФИО23 <данные изъяты>г. был задержан в качестве подозреваемого, <данные изъяты>г. постановлением Истринского городского суда <данные изъяты> его задержание было признано законным, срок задержания продлен на 72 часа. <данные изъяты>г. постановлением Истринского городского суда мера пресечения ФИО23 была избрана в виде запрета определенных действий, с установлением запрета покидать жилое помещение. ФИО23 был освобожден из-под стражи в зале суда. Апелляционным постановлением Московского областного суда <данные изъяты>г. постановление Истринского городского суда от <данные изъяты> было отменено избрана мера пресечения в виде заключения под стражей. ФИО23 взят под стражу в зале суда.

Поскольку судом первой инстанции в срок отбывания наказания ФИО23 не зачтен период с <данные изъяты> по <данные изъяты> когда он находился под запретом определенных действий, судебная коллегия полагает приговор в этой части изменить, и указанный срок зачесть в срок отбывания наказания.

Вопреки доводам апелляционных жалоб представителей потерпевших, при постановлении приговора судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1099, 1064 ГК РФ, п. 1 ч.1 ст. 309 УПК РФ, правильно разрешен гражданский иск потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1 о компенсации морального вреда и материального ущерба.

В части возмещении причиненного материального ущерба исковые требования потерпевших судом обоснованно оставлены без удовлетворения, в виду не установления причинения материального вреда, в результате совершения преступления предусмотренного ст. 163 УК РФ.

Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд признал установленным факт причинения истцам морального вреда в виде пережитых нравственных страданий, в связи с возникшими чувствами страха за свою жизнь, жизнь близких, за сохранность имущества.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд обоснованно сослался на фактические обстоятельства причинения морального вреда, требование разумности, справедливости, материальное положения осужденных и, удовлетворив заявленный иск частично, с осужденного ФИО21 в пользу ФИО24 №2 взыскал 200 000 рублей, в пользу ФИО24 №1 100 000 рублей; с осужденного ФИО20 в пользу ФИО24 №2 взыскал 150 000 рублей, в пользу ФИО24 №1 100 000 рублей; с осужденного ФИО22 в пользу ФИО24 №2 взыскал 100 000 рублей, в пользу ФИО24 №1 50 000 рублей.

Судебная коллегия, вопреки доводам жалоб представителей потерпевших находит сумму компенсации морального вреда, подлежащую взысканию с осужденных соразмерной перенесенным потерпевшими нравственным страданиям, и оснований для увеличения данной суммы не находит. По тем же основаниям, судебная коллегия не находит оснований для уменьшения указанной суммы несмотря на вносимые в приговор изменения в части квалификации действий осужденных.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора суд первой инстанции разрешая требования о компенсации морального вреда потерпевшим, учел разъяснения, данные в п. 40 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <данные изъяты> N 55 "О судебном приговоре", согласно которым по смыслу положений ст. ст. 151, 1101 ГК РФ при разрешении гражданского иска о компенсации морального вреда, предъявляемого к нескольким соучастникам преступления, и об удовлетворении исковых требований, суд должен определить долевой порядок взыскания с учетом степени их вины в содеянном, при этом в резолютивной части приговора указывается размер компенсации морального вреда, взыскиваемый с каждого из осужденных.

Кроме того, согласно п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <данные изъяты> N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ. В случае причинения морального вреда преступными действиями нескольких лиц он подлежит возмещению в долевом порядке.

Так же приговор полежит изменению в части решения об арестованном имуществе.

Согласно п. 11 ч. 1 ст. 299, п. 5 ст. 307 УПК РФ, при постановлении приговора суд должен разрешить вопрос о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения гражданского иска, и в описательно-мотивировочной части приговора привести обоснование принятого решения.

Как следует из материалов уголовного дела постановлениями Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты> и <данные изъяты>, по ходатайству следователя, в рамках расследования по настоящему уголовному делу <данные изъяты>, выделенному <данные изъяты> из уголовного дела по фактам покушения на убийство ФИО24 №2, умышленного уничтожения имущества <данные изъяты> был наложен арест на имущества ФИО20: 1)автомобиль <данные изъяты>, <данные изъяты> года выпуска, госрегзнак <данные изъяты> – стоимостью 1 157 000 рублей; 2) автомобиль <данные изъяты> госрегзнак <данные изъяты> – стоимостью 4 900 000 рублей; 3)квартира по адресу: <данные изъяты>, <данные изъяты>, с кадастровым номером <данные изъяты>-стоимостью 4 082 638 рублей 18 копеек; 4)квартира по адресу: <данные изъяты>, <данные изъяты>, с кадастровым номером <данные изъяты> – стоимостью 5 368 978 рублей 50 копеек; 5) земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу <данные изъяты>- стоимостью 31 250 233 рубля 34 копейки; 6)здание с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу <данные изъяты>, г.о. Истра, <данные изъяты> – стоимостью 79 630 032 рубля 14 копеек;

а так же на имущество ФИО22 - автомобиль <данные изъяты><данные изъяты> года выпуска госрегзнак <данные изъяты> – стоимостью 2 735 000 рублей.

Основаниями к аресту имущества в указанных постановлениях суда приведены: возможность исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий.

Как следует из приговора, наказание в виде штрафа осужденным не назначалось.

В пользу потерпевших с осужденных взыскано возмещение морального вреда, в общей сумме 700 000 тысяч рублей.

В описательно мотивировочной части приговора суд пришел к выводу о необходимости сохранения ареста на все имущество осужденного ФИО20 и имущество ФИО22, суммарной стоимостью более 125 000 000 рублей, до решения по выделенному делу, и обеспечения исполнения приговора.

Вместе с тем, выделенным является настоящее уголовно дело, именно в рамках настоящего уголовного дела наложен арест на имущество осужденных.

Кроме того, судом первой инстанции при принятии решения по арестованному имуществу не учтены требования ст. 115 УПК РФ, разъяснения, содержащиеся в пункте п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", в Определениях Конституционного Суда РФ от 29.10.2020 N 2586-О, от 28.04.2022 N 838-О, согласно которых, если по уголовному делу на имущество обвиняемого для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска.

При таких обстоятельствах, с учетом размера установленной судом суммы компенсации морального вреда подлежащей взысканию с осужденных, до исполнения приговора суда в части гражданского иска, следует сохранить арест на имущество осужденного ФИО20 автомобиль <данные изъяты>, <данные изъяты> года выпуска, госрегзнак <данные изъяты> наложенный постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты>, на так же на имущество ФИО22 - автомобиль <данные изъяты><данные изъяты> года выпуска госрегзнак <данные изъяты>, наложенный постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты>; Остальное имущество ФИО20 арест на которое наложен постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты> от ареста освободить.

Иных обстоятельств, которые бы свидетельствовали о незаконности приговора, вызывали сомнения в правильности применения судом первой инстанции норм уголовного и уголовно-процессуального права, судебной коллегией не установлено.

Учитывая изложенное и, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> в отношении ФИО20, ФИО21, ФИО22 изменить:

действия ФИО21, ФИО20, ФИО22 переквалифицировать с п.б ч.3 ст. 163 УК РФ на п.а ч. 2 ст. 163 УК РФ, как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору;

назначить по п.а ч. 2 ст. 163 УК РФ ФИО21 наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;

назначить по п.а ч. 2 ст. 163 УК РФ ФИО20, наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;

назначить по п.а ч. 2 ст. 163 УК РФ ФИО22, наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

В срок отбывания наказания ФИО21 зачесть время его содержания под стражей с <данные изъяты> по <данные изъяты>г. включительно, с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу, исходя из расчета, произведенного в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

На основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ зачесть в срок содержания ФИО21 под стражей время запрета определенных действий, предусмотренных п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с <данные изъяты> по <данные изъяты>включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствии с п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В срок отбывания наказания ФИО20 зачесть время содержания его под стражей с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу, ФИО22 зачесть время содержания его под стражей с <данные изъяты>, до дня вступления приговора в законную силу, исходя из расчета, произведенного в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

До исполнения приговора в части гражданского иска сохранить арест на имущество ФИО20 - автомобиль <данные изъяты>, <данные изъяты> года выпуска, госрегзнак <данные изъяты> наложенный постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты>.

До исполнения приговора в части гражданского иска сохранить арест на имущество ФИО22 - автомобиль <данные изъяты><данные изъяты> года выпуска госрегзнак <данные изъяты>, наложенный постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты>.

Снять арест с имущества ФИО20 наложенный постановлением Басманного районного суда <данные изъяты> от <данные изъяты>:

автомобиль <данные изъяты> госрегзнак <данные изъяты>, квартира по адресу: <данные изъяты>, с кадастровым номером <данные изъяты>; квартира по адресу: <данные изъяты>, <данные изъяты>, с кадастровым номером <данные изъяты>;

земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу <данные изъяты>

здание с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу <данные изъяты>;

В остальном этот приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционные жалобы осужденного ФИО21, его защитника адвоката Себелева А.В., адвоката Трофимова И.В. в защиту осужденного ФИО22, адвокатов Харитонова Д.В. и Павловского И.А. в защиту осужденного ФИО20- удовлетворить частично, апелляционные жалобы представителей потерпевших ФИО24 №2 и ФИО24 №1, адвокатов Пономарева Е.В. и Цуканов О.В. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции по правилам п. 1 ч. 1, п. 1 ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения путем подачи в суд первой инстанции кассационной жалобы, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии судебного решения, вступившего в законную силу.

Лица, указанные в ч.1 ст.401.2 УПК РФ, имеют право участвовать в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.В.Петрова

Судьи С.М.Жукова

С.К. Колесник