Апелляционное определение № 33-6336/2026 от 8 апреля 2026 г.

03RS0024-01-2024-001308-97

№ 2-6/2025 (ФИО1)

Категория 212г

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 33-6336/2026
9 апреля 2026 г.
г. Уфа
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Фархиуллиной О.Р.

судей Абдуллиной С.С.,

ФИО2,

с участием прокурора Г.Е.С.,

при секретаре Лысенко А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан «Баймакская центральная районная больница», апелляционному представлению прокурора Баймакского районного Республики Башкортостан на решение Баймакского районного суда Республики Башкортостан от 15 сентября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Башкортостан Фархиуллиной О.Р., судебная коллегия

установила:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан «Баймакская центральная районная больница» (далее - ГБУЗ РБ «Баймакская центральная городская больница»), Министерству здравоохранения Республики Башкортостан о компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что 4 октября 2023 г. У.А.Р., дата г.р., поступил в приемный покой ГБУЗ РБ Баймакская ЦГБ с жалобами на плохое самочувствием, был осмотрен хирургом с жалобами на высокую температуру – 38,8 градусов, боли в ноге. Был сделан рентген ноги, сдал кровь на ОАК, после осмотра анализов ОАК, хирург сказал, что анализы плохие, направил на следующий день прийти к детскому хирургу, чтобы исключить остеомиелит. Педиатром осмотрен не был, госпитализация предложена не была.

5 октября 2023 г., сходили к детскому хирургу, он осмотрел ногу, предположил наличие трещины в кости ноги, наложил гипс, назначил препарат нимулид и отправил домой. Педиатром осмотрен не был, госпитализация предложена не была. В этот же день вызвали скорую помощь, так как ребенку лучше не становились.

6 октября 2023 г. вечером около 18.00 час. вызвали вновь скорую помощь, осмотрев ребенка, забрали в приемный покой. Родители говорили дежурному врачу, что ребенок мочится с выделением крови. Врач сделал анализ крови, сказал что все нормально, сказал наложить гипс на ногу и ушел. Родители попросили вызвать педиатра, так как ребенок жаловался на боли в груди, на тяжесть дыхания, отсутствие аппетита. Врач осмотрела живот ребенка, сделала пальпацию, назначила анализ крови. Обнаружили, что гемоглобин падает, лейкоциты повышаются, врач сделала вывод «что скорее всего кровотечение, но это не точно, сегодня УЗИ сделать не получиться, потому что дежурит ФИО4, он на вызов все равно не придет». Врач назначила креон и омез, попросила подождать до воскресенья 8 октября 2023 г., госпитализация предложена не была, отравила У-вых домой.

7 октября 2023 г. утром вызвали скорой помощь, фельдшер сказал, что похоже на пневмонию, предложил быстро собраться и ехать в больницу. Поехали на машине скорой помощи, подключили к аппарату – кислородная маска. По приезду направили на КТ, поехали на КТ, прождали 5 минут врача. После прохождения КТ А. потерял сознание. Обратно привезли в приёмный покой, А. увезли в реанимацию, ребенок уже не дышал. Через 40 минут спустился реаниматолог и сообщил, что А. умер.

Истец считает, что своими действиями (бездействием) работники ГБУЗ РБ «ЦРБ г. Баймак» причинили истцу моральный вред, выраженный в эмоциональных и физических страданиях в связи со смертью сына.

С учетом изложенного, истец просил взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан «Баймакская ЦРБ», Минздрав РБ в пользу истца денежную компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 руб.

Решением Баймакского районного суда Республики Башкортостан от 15 сентября 2025 г. постановлено:

исковое заявление ФИО3 к ГБУЗ РБ «Баймакская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Республики Башкортостан о компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан «Баймакская центральная районная больница» в пользу ФИО3, дата года рождения (паспорт №...) в счет компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 в остальной части, отказать.

Не согласившись с принятым решением, ГБУЗ РБ «Баймакская центральная районная больница» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО3 отказать. Указывает, что из выводов комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 19 мая 2025 г. следует, что к наступлению смерти несовершеннолетнего ФИО5 привела совокупность четырех факторов: тяжесть основного заболевания (двусторонняя тотальная некротическая пневмония, осложнённая сепсисом и инфекционно-токсическим шоком), дефекты оказания медицинской помощи в стационаре 5 октября 2023 г., 6 октября 2023 г., 7 октября 2023 г., дефекты оказания помощи при вызове скорой помощи 6 октября 2023 г., самолечение ребенка матерью, имеющее средне медицинское образование, что привело к «смазыванию» клинической картины заболевания и затруднило своевременную диагностику. Считают, что отсутствует прямая причинно-следственная связь между дефектами и наступившими последствиями. Судом не в достаточной мере учтено поведение законного представителя потерпевшего несовершеннолетнего. Судебно-медицинской экспертизой прямо указано, что самолечение матери стало одним из факторов, повлиявших на неблагоприятный исход. Данные действия привели к искажению симптоматики и создали объективные сложности для медицинского персонала в оценке состояния ребенка. Судом сделан ошибочный вывод о доказанности факта причинения вреда здоровью в результате допущенных дефектов медицинской помощи. При определении размера компенсации морального вреда не в полной мере учтены фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, не проведена оценка обстоятельств, касающихся жизни и личности истца и влияющих на глубину и степень душевных переживаний, в связи с чем взысканный размер компенсации морального вреда является завышенным.

Прокурором Баймакского района Республики Башкортостан подано апелляционным представление, в котором он просит решение суда изменить в части взыскания компенсации морального вреда с учетом грубой неосторожности матери ребенка.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о дате и времени судебного заседания. Участвующие по делу лица также извещались публично путем заблаговременного размещения информации о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы на интернет-сайте Верховного Суда Республики Башкортостан в соответствии со статьями 14, 16 Федерального закона от 22 декабря 2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации». Неявившиеся лица о причинах уважительности неявки не сообщили, в связи с чем, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Учитывая приведенные положения части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы и апелляционного представления, выслушав представителя ГБУЗ РБ «Баймакская центральная районная больница» Х.М.А., поддержавшщего доводы жалобы, представителя ФИО3 –З.Р.И., полагавшего решение суда законным и обоснованным, заключение прокурора Г.Е.С., судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких нарушений судом первой инстанции при рассмотрении дела по материалам дела допущено не было.

Как следует из материалов дела и установлено судом, У.А.Р., дата г.р., умер дата, что подтверждается свидетельством о смерти № №....

Родителями У.А.Р., дата г.р., являются ФИО3 и У.К.Н., что подтверждается свидетельством о рождении III-АР №....

В ГБУЗ РБ «Баймакская центральная районная больница» бригадой скорой помощи 7 октября 2023 г. доставлен У.А.Р. В связи с ухудшением состояния здоровья У.А.Р. переведен в отделение реанимации ГБУЗ Баймакская ЦРБ, где скончался.

Согласно заключению эксперта №... ГБУЗ МЗ РБ «Бюро судебно-медицинской экспертизы», смерть У.А.Р. наступила от сепсиса и инфекционно-токсического шока, развившиеся в результате двусторонней тотальной некротической (гангренозной) пневмонии со следующими признаками: наличие множественных свертков крови в сосудах твердой, мягкой мозговой оболочках, сосудах головного мозга, крупных сосудах артериально-венозного русла, множественные мелкоточечные и мелкоочаговые темно-красные кровоизлияния под эпикардом сердца, в толще миокарда сердца, почек и печени, лимфатических узлов, характерный вид почек на разрезе, отек головного мозга, отек легких, неравномерное кровенаполнение внутренних органов, островчатый характер трупных пятен - макроскопически; по данным судебно-гистологического исследования: сепсис (септицемия): септические эмболы в сосудах легкого, септические эмболы в единичных капиллярах головного мозга, сердца, надпочечника; истощение лимфоидной ткани, расстройство кровообращения сосудов внутренних органов и головного мозга по шоковому типу (инфекционно-токсический шок): фибриновые агрегаты, фибриновые претромбы, сетки фибрина, клеточно-фибриновые агрегаты, отек головного мозга с грубыми нейродистрофическими изменениями по гипоксическому типу, единичные периваскулярные кровоизлияния, шоковые изменения почки нав фоне ишемии, очаги, крупные очаги повреждения кардиомиоцитов (по Лие), полосы волнообразной деформации мышечных волокон, очаговые, крупноочаговые кровоизлияния в твердой мозговой оболочке, периваскулярное кровоизлияние в препарате сосудистого сплетения; по данным судебно-биохимического исследования: мочевина 16,5 моль/л - признак почечной недостаточности тяжелой степени тяжести.

Определением суда от 25 октября 2024 г. назначена комиссионная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено «Бюро судебно-медицинской помощи экспертизы» ГБУЗ Министерства здравоохранения адрес.

Согласно выводам заключения №... от дата при оказании медицинской помощи ребенку У.А.Р., дата., за время его обращения в ГБУЗ РБ «Баймаксая РБ» были допущены дефекты оказания медицинской помощи:

1. при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 4 октября 2023 г. в 18:45 были выявлены следующие дефекты:

• дефекты диагностических мероприятий. Имеющийся выполненный общий анализ крови (ОАК) от 4 октября 2023 г. - умеренный лейкоцитоз до 12,3 тыс, гемоглобин 96 г/л - анемия., СОЭ 16 мм/ч не был интерпретирован врачом-хирургом. В связи с имеющимися изменениями в общем анализе крови и повышенной температуры тела у ребенка на момент обращения за медицинской помощью, врачу-хирургу (при исключении хирургической патологии) следовало вызвать для консультации врача-педиатра с проведением более детальной интерпретации результатов анализа крови с учетом возраста и клинической картины, а также оценить лейкоцитарную формулу и другие показатели красной крови, что проведено не было. Факт анемии у ребенка У.А.Р. требовал установления ее причины: необходимо было провести дополнительные обследования (определение уровня железа, ферритина, витамина В12, фолиевой кислоты, провести анализ кала на скрытую кровь и т.д.). При условии нормального уровня СОЭ при наличии лейкоцитоза и анемии имелась необходимость для дальнейшего обследования ребенка и исключения серьезных заболеваний. Несмотря на то, что хирургическая патология была исключена, осмотр врачом-педиатром ребенка У ельданова А. при наличии у него повышенной температуры и изменений в общем анализе крови, проведен не был.

2. при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 5 октября 2023 г. были выявлены следующие дефекты:

• дефекты диагностических мероприятий. После наложения гипсовой повязки, врачом был проигнорирован поиск причин наличия у ребенка У.А.Р. сохраняющейся лихорадки и болевого синдрома. Был назначен препарат Нимулид (НПВС) без выяснения причины лихорадки и контроля общего анализа крови. Также при указанных состояниях У.А.Р. была показана консультация врача-педиатра, чего выполнено не было. Трактовка изменений в общем анализе крови накануне (4 октября 2023 г.) по-прежнему выполнена не была.

3. при обращении У.А.Р., за медицинской помощью 6 октября 2023 г. на этапе Скорой помощи были выявлены следующие дефекты:

• дефекты диагностических мероприятий. При осмотре пациента имела место недооценка тяжести состояния: состояние расценено как «удовлетворительное», в то время как следовало расценить его как «средней тяжести», ввиду наличия у У.А.Р. устойчивого болевого синдрома в правом голеностопном суставе, по данным анамнеза - однократная рвота и снижение аппетита, данные объективного осмотра - напряженный болезненный живот при пальпации. Также не были учтены данные анамнеза заболевания У.А.Р.: травма у ребенка имела место 4 октября 2023 г., при лечении, назначенным врачом-хирургом положительная динамика не отмечалась: боли в области правого голеностопного сустава были интенсивными, ввиду чего мамой ребенка было выполнено 3 инъекции Кеторола. Кроме этого, ребенок отмечал наличие болей в области живота, рвоту, имел место подъем температуры.

• организационный дефект. Ребенку У.А.Р. медицинскими работниками Скорой помощи не была предложена госпитализация в стационар для проведения дополнительного обследования и лечения, с последующим установлением причин имевшихся у него патологических состояний.

4. при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 6 октября 2023 г. на этапе Скорой помощи в 17:47 были выявлены следующие дефекты:

• недооценка состояния пациента: состояние ребенка расценено как «удовлетворительное», в то время как его состояние уже являлось тяжелым, устойчивый болевой синдром в области живота, наличие лихорадки (до 38,5°), однократная рвота и снижение аппетита.

Тем не менее, маршрутизация ребенка была осуществлена верно - У.А.Р. был доставлен в приемный покой ГБУЗ РБ «Баймакская ЦГБ» для консультации врача-хирурга с целью исключения/подтверждения диагноза «Острый живот», и врача-педиатра для исключения диагноза «Пневмония».

1) при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 6 октября 2023 г. были выявлены следующие дефекты:

• дефекты диагностических мероприятий.

6 октября 2023 г. при осмотре ребенка У.А.Р. врачом-хирургом и врачом-педиатром, его состояние было недооценено, т.к. жалобы на боли в груди, затрудненное дыхание, отсутствие аппетита - это тревожные симптомы, требующие немедленной оценки. Выделение крови с мочой - это серьезный симптом, требующий немедленного обследования (анализ мочи, УЗИ почек). В записи осмотра указано, что по телефону вызван дежурный врач ультразвуковой диагностики (который не явился по вызову), рекомендовано плановое ультразвуковое исследование органов брюшной полости (УЗИ ОБП). В данном конкретном случае, после получения анализов крови и мочи, выполненных в условиях приемного покоя стационара, врачу- педиатру следовало организовать консультацию другого специалиста или направить ребенка в другое медицинское учреждение, чего выполнено не было.

Согласно выявленным изменениям в общем анализе крови от 6 октября 2023 г., анализ крови свидетельствовал о тяжелом состоянии ребенка У.А.Р., требовавшем немедленной госпитализации и углубленного обследования. Выраженная лейкопения (WBC 3.1) указывала на угнетение кроветворения или септический процесс; анемия (HGB 92) сохранялась и, возможно, прогрессировала; сдвиг лейкоцитарной формулы влево и лимфопения подтверждало наличие тяжелого инфекционного процесса (вероятно, бактериального); повышение СОЭ также свидетельствовало об инфекционном или воспалительном процессе. Таким образом, у ребенка У.А.Р. при его осмотре в приемном отделении 6 октября 2023 г. имелись все признаки тяжелой генерализованной инфекции. Трактовка вышеуказанным изменениям ни врачом-хирургом, ни врачом педиатром дана не была.

Интерпретация ОАК от 6 октября 2023 г. однозначно указывает на необходимость немедленной госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии (или, при отсутствии такового, в ближайшее медицинское учреждение, где возможно оказание квалифицированной помощи). Любая задержка в оказании помощи У.А.Р. могла привести к фатальным последствиям, что и реализовалось 7 октября 2023 г.

Результат общего анализа мочи от 6 октября 2023 г., содержит важные отклонения, которые должны были насторожить врача и послужить поводом для немедленной госпитализации и дальнейшего обследования ребенка. Тот факт, что врач не обратил должного внимания на наличие белка в моче и не предпринял никаких действий для выяснения причины гематурии (со слов родителей), еще раз подчеркивает неадекватность оказанной медицинской помощи.

При верной интерпретации изменений в общих анализах крови и мочи, врачу-педиатру следовало немедленно госпитализировать ребенка в отделение реанимации или интенсивной терапии для проведения интенсивной терапии и диагностики причины инфекционного процесса, с пересдачей анализа мочи для подтверждения наличия крови и исключения инфекции, и экстренным выполнением ультразвукового исследования почек и мочевого пузыря для исключения структурных изменений и кровотечения. Ничего из вышеперечисленного выполнено не было.

• дефект маршрутизации. При указанных изменениях в анализе крови у ребенка У.А.Р. от 6 октября 2023 г. была показана срочная госпитализация в стационар и проведение неотложных мероприятий (включая антибиотикотерапию), чего выполнено не было. Согласно данным в осмотре врача-педиатра мама ребенка отказалась от госпитализации (отказ не оформлен), однако согласно данным в определении о назначении настоящей экспертизы и данным жалобы в копиях материалов уголовного дела от ФИО3, следует, что госпитализация У.А.Р. за все время его посещений ГБУЗ «Баймакская ЦГБ» предложена не была. Устранить данное противоречие в рамках настоящей экспертизы не представляется возможным, т.к. установление указанного обстоятельства не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

• дефект оформления медицинской документации. Отсутствие письменного отказа со стороны мамы ребенка от госпитализации, оформленного должным образом - в нарушение приказа Министерство Здравоохранения Российской Федерации от дата №...н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства, формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и формы отказа от медицинского вмешательства».

6. при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 7 октября 2023 г. на этапе Скорой помощи дефектов оказания медицинской помощи выявлено не было. Состояние ребенка У.А.Р. верно было расценено как тяжелое, оказана первичная медицинская помощь (ФИО6 24 мг/мл - 5,0 стр, Дексаметазон 12 мг в/в + NaCl 0,9% - 10,0, оксигенотерапия 100%), ребенок транспортирован в ГБУЗ РБ «Баймакская ЦГБ». Медицинская помощь оказана верно, своевременно и в полном объеме - ребенку была оказана медицинская помощь в соответствии с имеющейся клинической картиной заболевания, своевременно был доставлен в стационар - в соответствии с требованиями приказа М3 РФ от дата №...н «Об утверждении порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи».

при обращении У.А.Р. за медицинской помощью 7 октября 2023 г. были выявлены следующие дефекты:

• дефект лечебных мероприятий. Ребенку У.А.Р. при прибытии его в стационар, была показана экстренная госпитализация в отделение реанимации, т.к. состояние мальчика являлось тяжелым при наличии признаков инфекционно-токсического шока - жизнеугрожающего состояния (падение давления до 100/80 мм рт.ст., повышение частоты сердечных сокращений до 78 в 1 мин., снижение сатурации до 48%, повышение частоты дыхания до 28 в 1 мин.) - в нарушение требований приказа Министерства здравоохранения РФ от 12 ноября 2012 г. №909н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи детям по профилю "анестезиология и реаниматология"». Вместо госпитализации У.А.Р. в отделение реанимации, он был направлен на диагностическую процедуру - проведение компьютерной томографии, где и наступила его смерть.

Обобщая вышесказанное, следует сделать вывод о том, что уже 4 октября 2023 г. при первичном обращении ребенка У.А.Р. за медицинской помощью, наличие лихорадки и «плохих анализов» (требующих уточнения), после проведения консультации врачом-педиатром, ребенку была показана госпитализация в стационар для обследования и наблюдения. 5 октября 2023 г. при повторном обращении, при сохранении лихорадки и болей, несмотря на наложение гипса, при присутствующих изменениях в ОАК, ребенка У.А.Р. также следовало госпитализировать в стационар для обследования и установления причин вышеуказанных патологических состояний с последующими терапевтическими мероприятиями. При третьем обращении 6 октября 2023 г., при наличии болевого синдрома, болей в груди, затрудненного дыхания, гематурии, снижения гемоглобина и повышения лейкоцитов на фоне общей лейкопении, у ребенка У.А.Р. имелись абсолютные показания к немедленной госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии (или, при отсутствии такового, в ближайшее медицинское учреждение, где возможно оказание квалифицированной помощи).

2. (8). Экспертная комиссия отмечает, что 6 октября 2023 г. при осмотре У.А.Р. в приемном отделении ГБУЗ РБ «Баймакская ЦГБ» имеется запись, что мама ребенка, имея среднее медицинское образование, самостоятельно лечила сына: вводила внутривенно капельно препарат «Ацесоль» (объем и скорость введения сказать не может), внутримышечно выполняла инъекции препарата «Кеторол» более 4-х раз в день, также применялся препарат «Кетопрофен», что вероятнее всего привело к «стертости» клинической картины при имевшемся у него заболевании - двусторонней тотальной некротической (гангренозной) пневмонии, осложнившейся сепсисом и инфекционно-токсическим шоком.

3. (3,5,6,8). После пересмотра гистологического архива У.А.Р. и анализа всех представленных медицинских документов, был установлен патологоанатомический диагноз:

Основное заболевание: Двусторонняя тотальная некротическая (гангренозная) пневмония с выраженным геморрагическим компонентом (по данным медицинской документации бактериологическое исследование - обнаружен рост Klebsiella pneumoniae с мазков правого и левого легких). Катарально-десквамативный трахеит.

Осложнения основного заболевания: Септический шок: жидкая кровь в просвете крупных сосудов и полостях сердца, двусторонний пиоторакс (справа 350 мл, слева 250 мл); фибринозно-гнойный плеврит с наличием множественных очагов колоний бактерий, флебит и артериит сосудов легкого; бактериемия - бактериальные эмболы в просвете сосудов легкого, в синусоидах надпочечника. Синдром системного воспалительного ответа: межуточный миокардит, истощение лимфоидной ткани селезенки, наличие клеток миелоидного ряда в синусоидах печени, сосудах головного мозга и почек. Синдром полиорганной недостаточности: острое очаговое повреждение кардиомиоцитов, шоковые почки (гистологически), мочевина 16,5 ммоль/л (по данным судебно-биохимического исследования) - признак почечной недостаточности тяжелой степени тяжести. ДВС-синдром: выраженные расстройства кровообращения паренхиматозных органов- агрегация эритроцитов, тромбы, кровоизлияния; мелкоочаговые и очаговые субдуральные, субарахноидальные, внутримозговые кровоизлияния, кровоизлияния в сосудистые сплетения головного мозга; тромбоз сосудов легких с формированием геморрагических инфарктов. Обеднение липидами коры надпочечников. Острое общее венозное полнокровие, отек головного мозга. Дистрофические изменения внутренних органов.

Реанимационные мероприятия и интенсивная терапия: 7 октября 2023 г. в 10.18 ч. ИВЛ и сердечно-легочная реанимация.

Сопутствующие заболевания: Ссадина левого коленного сустава.

Смерть У.А.Р., дата рождения, наступила от нарастающей интоксикации и прогрессирующей полиорганной недостаточности, развившихся как осложнение основного заболевания - двусторонней тотальной некротической (гангренозной) пневмонии с выраженным геморрагическим компонентом (по данным медицинской документации бактериологическое исследование - обнаружен рост Klebsiella pneumoniae с мазков правого и левого легких), катарально-десквамативного трахеита. Вывод о причине смерти подтверждается данными медицинской документации, заключением эксперта №... от дата, результатами повторного гистологического изучения секционного материала.

К наступлению неблагоприятного исхода - смерти ребенка У.А.Р. привела следующая совокупность факторов:

тяжесть самого заболевания - двусторонняя тотальная некротическая (гангренозная) пневмония, осложненная сепсисом и инфекционно-токсическим шоком;

дефекты оказания медицинской помощи (перечислены выше) в стационаре ГБУЗ «Баймакская ЦРБ» 5 октября 2023 г., 6 октября 2023 г., 7 октября 2023 г.;

дефекты оказания (перечислены выше) при вызове Скорой помощи 6 октября 2023 г.

самолечение ребенка мамой при отсутствии контроля со стороны лечащего врача (введение препаратов «Ацесоль», «Кеторол», «Кетопрофен»), что привело к «стиранию» клинических признаков двусторонней тотальной некротической пневмонии, имевшейся у У.А.Р.

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из обстоятельств (самого заболевания и дефектов оказания медицинской помощи) в количественном отношении (в долях, в процентах и т.п.) не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода - смертью ребенка У.А.Р., дата

Тяжесть вреда здоровью ребенка У.А.Р., дата причиненного дефектами медицинской помощи, не устанавливается - в соответствии с п. 24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», где сказано, что ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

4. (3,7,8). Возникновение и развитие у ФИО7 заболевания «Двусторонняя тотальная некротическая (гангренозная) пневмония» в причинно-следственной связи с перенесенным в мае 2023 г. острым бронхитом не состоит, т.к. между данными заболеваниями имеется значительный промежуток времени (более 6 месяцев), и отсутствием жалоб со стороны ребенка (отсутствие обращений за медицинской помощью до 5 октября 2023 г. в ЛПУ). В анамнезе у ребенка, судя по карте его развития, отмечались ОРВИ, бронхит; к группе часто болеющих детей он не относился, тяжелых фоновых заболеваний не имел. Рос и развивался нормально, по возрасту. Острый бронхит, перенесенный У.А.Р. в мае 2023 г. никак не повлиял на возникновение и развитие тяжелого заболевания - двусторонней тотальной некротической (гангренозной) пневмонии.

Установить, когда именно у У.А.Р. возникло заболевание «Двусторонняя тотальная некротическая (гангренозная) пневмония», не представляется возможным в связи с дефектами оказания медицинской помощи (перечисленных выше); самостоятельного лечения мамой ребенка (что привело к «стертости» клинических проявлений заболевания), ее отказом от стационарного лечения (что достоверно не установлено), отсутствием у ребенка характерной клинической картины, позволяющей заподозрить указанную патологию. Однако вероятнее всего, «Двусторонняя тотальная некротическая (гангренозная) пневмония» возникла у У.А.Р. 4-5 октября 2023 г., когда у него впервые появились симптомы интоксикации (боль в животе, рвота и т.д.).

Разрешая спор, учитывая установление в ходе судебно-медицинской экспертизы допущенные ГБУЗ «Баймакская ЦРБ» дефекты оказания медицинской помощи У.А.Р., состоящих в косвенной причинно-следственной связи с ухудшением состояния его здоровья, а впоследствии с его смертью, суд первой инстанции исходил из доказанности того факта, что медицинская помощь У.А.Р. ответчиком была оказана ненадлежащего качества, эти нарушения причинили нравственные страдания истцу, который вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для сына, в связи с чем нашел требования о возмещении морального вреда обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Судом первой инстанции определена компенсация морального вреда в размере 1000 000 руб. с учетом того, что истец ФИО3, являясь отцом умершего, лишился близкого человека. Смерть близкого родственника является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истца, неимущественное право на родственные и семейные связи.

Судебная коллегия соглашается с такими выводами суда, поскольку они соответствуют установленным по делу обстоятельствам.

Основания и мотивы, по которым суд пришел к таким выводам, а также доказательства, принятые судом во внимание, подробно приведены в мотивировочной части решения и оснований считать их неправильными не имеется.

Изложенные выводы суда первой инстанции следуют из анализа всей совокупности представленных сторонами и исследованных доказательств, оцененных в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с которыми соглашается судебная коллегия.

Так, к числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ.

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац 3 пункта 1 названного постановления Пленума).

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Исходя из положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статьями 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 25 - 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Определение размера компенсации морального вреда в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом, и по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных потерпевшим физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Судом первой инстанции приведенные нормы материального права к спорным отношениям применены правильно, вывод суда об в удовлетворении исковых требований ФИО3 о компенсации морального вреда, предъявленных к медицинскому учреждению в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи его отцу сделан с учетом нормативных положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», регулирующего отношения в сфере охраны здоровья граждан.

Доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии прямой причинно-следственной связи между дефектами и наступившими последствиями, не могут быть приняты во внимание, учитывая, что материалами дела установлен факт оказания У.А.Р. медицинской помощи ненадлежащего качества, в связи с чем суд обоснованно пришел к выводу том, что на ответчика должна быть возложена обязанность по компенсации причиненного истцу морального вреда по основаниям, предусмотренным статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вопреки позиции стороны ответчика, отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами и наступившими последствиями, не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ответчиком медицинской помощи сыну истца, и эти нарушения, безусловно, причиняли нравственные страдания истцу, который вправе был рассчитывать на квалифицированную медицинскую помощь для сына.

При определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции в полной мере учел положения вышеуказанных норм права, конкретные обстоятельства дела, характер причиненных истцу нравственных страданий, то обстоятельство, что утрата близкого человека - сына, степень привязанности к сыну, степень вины ответчика, действия которого не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью У.А.Р., с учетом требований разумности и справедливости.

Доводы апелляционной жалобы о значительности взысканной суммы компенсации морального вреда не могут являться основанием для изменения решения суда первой инстанции в указанной части, поскольку не являются основанием к освобождению ответчика от гражданско-правовой ответственности по возмещению истцу вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи У.А.Р.

Учитывая установленные конкретные обстоятельства, действия сотрудников ответчика, соотнеся их с тяжестью причиненных истцу нравственных страданий, соглашаясь с определенным судом размером компенсации морального вреда, судебная коллегия полагает, что компенсация морального вреда в размере 1000 000 руб. является соразмерной и соответствует положениям пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласуется с принципами разумности и справедливости, с соблюдением баланса интересов обеих сторон.

Доводы апелляционного представления прокурора о том, что судом не учтены действия матери ребенка по самолечению, что привело к «смазыванию» клинической картины заболевания и существенно затруднило своевременную диагностику, что привело к неверному определению размера взыскиваемого морального вреда также подлежат отклонению.

Из анализа вышеприведенных положений закона следует, что оценка разумности и справедливости размера компенсации морального вреда относится к прерогативе суда первой и апелляционной инстанции.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, относится к исключительной компетенции суда и является результатом оценки конкретных обстоятельств дела, с учетом которых суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, с учетом степени вины ответчика и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

Поскольку возник спор о компенсации морального вреда в результате смерти сына истца, наступившей в результате оказания У.А.Р. медицинской помощи ненадлежащего качества, юридически значимые обстоятельства могли быть подтверждены в судебном порядке с представлением доказательств, отвечающих требованиям статей 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом, исходя из положений статей 67, 71, 195 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации выводы суда о фактах, имеющих значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Эти требования процессуального закона, как усматривается из текста решения, судом при разрешении спора были выполнены.

Судом при разрешении спора дана надлежащая оценка письменным доказательствам по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, доводы жалобы и представления о том, что размер компенсации морального вреда несоразмерен, не свидетельствуют о нарушении требований закона, а выражают субъективное отношение к критериям их определения.

Процессуальных нарушений, являющихся в силу ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельными основаниями для отмены судебного решения судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан

определила:

решение Баймакского районного суда Республики Башкортостан от 15 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан «Баймакская центральная районная больница», апелляционное представление прокурора Баймакского района Республики Башкортостан - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23 апреля 2026 г.