Апелляционное постановление № 1-16/2018 22-478/2019 от 20 февраля 2019 г. по делу № 1-16/2018

Судья Качан С.В.

Дело № 22-478/19


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

«21» февраля 2019 года

г. Владивосток

Приморский краевой суд в составе:

председательствующего

Николаенко Е.Ю.

при секретаре

ФИО2,

с участием прокурора

ФИО3,

адвоката

Григорьева Г.Г.,

осужденного

ФИО4

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-16/2018 с апелляционной жалобой осужденного ФИО4 и возражениями государственного обвинителя на приговор Шкотовского районного суда Приморского края от 06.11.2018 года, которым

ФИО4, ...

осужден по ч.1 ст.285 УК РФ к 02 годам 06 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях сроком на 02 года. На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 02 года 06 месяцев, дополнительное наказание в виде исполнять самостоятельно.

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 осужден по ч.1 ст.285 УК РФ – за использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из личной заинтересованности и повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества или государства, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО4 с приговором не согласен, считает его незаконным и необоснованным, просит его отменить, вынести оправдательный приговор либо прекратить в отношении него уголовное дело и уголовное преследование по реабилитирующим основаниям.

Считает, что в ходе предварительного следствия и рассмотрения дела в суде его права систематически нарушались, судом не принято во внимание подавляющее большинство доводов защиты в прениях по поводу нарушений, противоречий и замечаний.

Указывает, что в удовлетворении ходатайства защиты об изготовлении протокола судебного заседания и ознакомлении с ним до прений сторон судом было отказано, с в связи с чем, защита не имела возможности оценить протокол судебного заседания как доказательство, реализовать право отвода судье и секретарю судебного заседания по основаниям искажения или фальсификации протокола, а также в случае подачи замечаний на протокол суд не имел возможности их удовлетворить, поскольку уже связан выраженной позицией, что ставит под сомнение законность и обоснованность приговора.

В материалах дела имеется сфальсифицированное постановление от 04.05.2016 о возбуждении ходатайства о продлении срока следствия до 3 месяцев от имени следователя ФИО5. При этом судом без надлежащей оценки отвергнуты показания ФИО5 в судебном заседании о том, что подписи в данном документе и в уведомлениях выполнены не им, он их не составлял, стороне защиты необоснованно отказано в проведении судебной почерковедческой экспертизы, а также в приобщении Акта экспертного исследования, согласно которому, подписи в данном документе выполнены не ФИО5, а иным лицом. Показания заместителя руководителя отдела ФИО6 необходимо расценивать критически, поскольку согласование сфальсифицированного документа побуждает его давать ложные показания. Поскольку подпись следователя подделана, то срок следствия в установленном законом порядке не продлен, доказательства, полученные после этого, становятся недопустимыми, в связи с чем, обвинение предъявлено незаконно.

Судом было нарушено положение ч.1 ст.278 УПК РФ, так как не выяснялось отношение к нему потерпевшего ФИО18, данный довод защиты в прениях оставлен судом без внимания.

Показания ряда свидетелей в приговоре приведены неверно. Так, свидетели ФИО7 и ФИО8 заявляли, что преступления, предусмотренные ст. 321 УК РФ, являются неучётными, и фактов привлечения руководства к ответственности за регистрацию таких сообщений не имелось, а ФИО8 пояснил, что такая регистрация на рейтинг учреждения не влияет.

Доказательств того, что ФИО4 27.10.2015 либо в другой день была сообщена полная информация о преступлении, требующая проведения проверки сообщения о преступлении, не имеется.

В ходе телефонного разговора 27.10.2015 ФИО9 сообщил ФИО4, что ФИО10 провоцирует конфликт, на что Мурзин сказал, что разберется завтра, однако в приговоре сделаны предположительные выводы о том, что данная информация автоматически требует регистрации, а фраза ФИО4, что он завтра разберется в ситуации, означает его запрет подчиненным на регистрацию.

Кроме того, указывает, что большинство свидетелей обвинения в суде дали показания, отличающиеся от показаний, данных на следствии. Более того, по делу в отношении ФИО10 указанные лица давали показания, противоречащие и им, однако судом надлежащая оценка многократно изменяемым показаниям не дана.

Также судом не дана оценка противоречиям в показаниях свидетеля ФИО9, который в суде утверждал, что давал ФИО22 распоряжение о регистрации, а в ходе следствия пояснял, что таких распоряжений не давал.

Из оглашенных показаний свидетелей обвинения ФИО11, и ФИО19 следует, что 27.10.2015 ФИО9 дал указание ждать распоряжений ФИО4, и именно в силу данного указания ФИО9 сообщение не было зарегистрировано. Из показаний свидетеля ФИО9 также следует, что после совещания 28.10.2015г. он решил убедиться, что нападение со стороны Дульского было, и попросил Игнатея скопировать видео. Он же, ФИО4, 28.10.2015, проверив журналы и не найдя в них записей о происшествиях, сделал вывод о том, что никаких противоправных действий не происходило, сотрудники во всем разобрались.

Также показания некоторых свидетелей в приговоре приведены без важных деталей, свидетельствующих в его пользу. Так, специалисты по видеонаблюдению ФИО29 и ФИО30 заявляли, что не могут назвать дату, когда к ноутбуку ФИО1 была подключена возможность просмотра архива видеозаписей, возможно, и после 28.10.2015г., данные показания опровергают факт просмотра им видеозаписи конфликта.

Не дана оценка показаниям свидетеля ФИО12 том, что он являлся дежурным помощником начальника колонии, и 27-28 октября 2015г. ему никто не докладывал о происшествии с ФИО33

Также суд в приговоре сослался на оглашенные показания ФИО20, в части его участия в осмотре флеш-носителя, однако судом указанный объект был исключен из числа доказательств, в связи с чем, показания ФИО20 в данной части также должны быть признаны недопустимыми.

Кроме того, отсутствуют доказательства того, что регистрация сообщения о преступлении повлекла бы неблагоприятные последствия для ФИО4, хотя данное обстоятельство обосновывает субъективную сторону вменяемого преступления. Свидетели ФИО31, ФИО32 и ФИО34 заявили об отсутствии фактов привлечения руководителей за регистрацию сообщения о преступлении. Ссылка в приговоре на некие «рейтинги» и «показатели в работе» ничем не обоснована.

Кроме того, нерегистрация сообщения о преступлении не образует признаков состава какого-либо преступления и не влечет за собой общественно опасных последствий, а является должностным проступком. Потерпевший и свидетели имели возможность самостоятельного обращения в правоохранительные органы, однако они этого не сделали до выявления данного факта сотрудниками ФСБ спустя длительное время после увольнения ФИО4 из учреждения. Соответственно, объем нарушений с его стороны, изложенный в обвинении, не является единственным обстоятельством, влекущим наступление описанных общественно опасных последствий.

Также суд сделал вывод о том, что он желал стать начальником ИК-29, проигнорировав его показания, а также показания его супруги и свидетелей защиты о том, что он не желал занять эту должность, и имел заболевания, препятствующие прохождению службы в должности начальника ИК. Таким образом, субъективная сторона преступления, отсутствует, иная личная заинтересованность не доказана, он таковой не имел.

Также считает, что суд вышел за рамки предъявленного обвинении, самостоятельно исправив наименование его должности, посчитав, что это не является препятствием для вынесения обвинительного приговора.

Кроме того, суд неверно определил квалификацию преступления. Его действия квалифицированы по ст. 285 УК РФ, как злоупотребление должностными полномочиями. Однако действия по укрытию преступления от учёта путем нерегистрации и запрета на регистрацию явно выходят за пределы полномочий любых должностных лиц и должны квалифицироваться по ст. 286 УК РФ, а не ст.285 УК РФ. Поскольку по ст. 286 УК РФ обвинение ему не предъявлялось, единственно возможное решение в отношении него – вынесение оправдательного приговора.

Кроме того, указывает, что в конце обвинительного заключения в графе потерпевший указано: отсутствует.

Также отмечает суровость назначенного судом наказания, несмотря на наличие смягчающих обстоятельств.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель считает приговор законным и обоснованным, а доводы апелляционной жалобы – несостоятельными. Указывает, что судом достоверно установлено, - деяние, в совершении которого обвиняется ФИО4, доказано, его действия правильно квалифицированы по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ. Также судом обоснованно учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и его характеристика.

Выслушав защитника и осужденного, в полном объеме поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора, полагавшую приговор подлежащим изменению в части устранения в мотивировочной части описки в указании номера статьи, по которой квалифицированы действия ФИО4 – ч.1 ст. 285 УК РФ, а также в части исключения из дополнительного наказания слов «в государственных и муниципальных учреждениях» с учетом положений ч.1 ст.47 УК РФ, проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, исследовав представленный защитой Акт экспертного исследования, суд апелляционной инстанции пришел к следующему выводу.

Вопреки доводам стороны защиты, не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела и сводящимся к переоценке доказательств по делу, суд первой инстанции, оценив исследованные в судебном заседании доказательства в соответствии с правилами оценки доказательств с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения дела, сделал обоснованный вывод о доказанности вины ФИО4 в совершении преступления.

Вопреки доводам защиты, судом дана надлежащая оценка всем доказательствам по делу и доводам участников процесса.

При этом суд, учитывая принцип непосредственности исследования доказательств, верно не принял во внимание ссылку стороны защиты на показания свидетелей, потерпевшего и подсудимого, данных по уголовному делу в отношении ФИО10, учитывая, что в предмет доказывания по уголовному делу в отношении ФИО10 не входили обстоятельства, подлежащие оценке по настоящему уголовному делу.

Имеющимся противоречиям в показаниях потерпевшего ФИО18 и свидетелей ФИО19, ФИО20, ФИО8, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 в судебном заседании и в ходе предварительного расследования суд дал надлежащую оценку и мотивировал свое решение о признании достоверными, соответствующими действительным обстоятельствам показания, данные ими в ходе предварительного следствия, учитывая их подробность, логичность, последовательность и согласованность с иными доказательствами по делу, а также то, что потерпевший и свидетели их подтвердили, объяснив причины выявленных противоречий.

Вопреки доводам стороны защиты оснований для вывода о том, что потерпевший и свидетели обвинения оговорили осужденного, не установлено. При допросе потерпевшего судом выяснялось его отношение к подсудимому, на что потерпевший пояснил, что неприязни к ФИО4 не испытывает, отношения между ними служебные.

Потерпевший - младший инспектор ПФРСИ ФКУ ИК-29 ГУФСИН России по Приморскому краю ФИО18 показал, что 27.10.2015, в тот момент, когда ФИО19 и ФИО20 выводили арестованного ФИО10 на прогулку, последний напал на него в помещении ПФРСИ ФКУ ИК-29 ГУФСИН России по Приморскому краю. Показания ФИО18 согласуются с показаниями непосредственных очевидцев произошедшего нападения ФИО19, ФИО20, ФИО17, ФИО16 и ФИО21 Сам ФИО10 также подтвердил факт конфликта между ним и ФИО18 Далее, как следует из показаний ФИО20, последний доложил об инциденте заместителю ФИО4 по безопасности и оперативной работе ФИО9, который в свою очередь по телефону доложил о нападении подсудимому ФИО1 Факт данного телефонного разговора признан подсудимым и объективно подтверждается детализацией телефонных соединений.

ФИО4, получив указанное сообщение, в нарушение требований п.п.11, 12, 13, 25, 26, 29, 31, 32 Инструкции «О приёме, регистрации и проверке в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях», утвержденной приказом Министерства Юстиции РФ от 11.07.2006 № 250, не дал указания о рассмотрении указанного сообщения, не организовал работу по его приёму, регистрации и рассмотрению, напротив, сказал ФИО9, что примет решение по данному факту на следующий день, что означало для подчинённых указание не регистрировать факт происшествия до принятия ФИО4 соответствующего решения.

После чего 28.10.2015 в ходе оперативного совещания ФИО4 при приёме-сдаче дежурства заслушал доклад дежурного, проверил книгу рапортов приёма-сдачи дежурств, книгу учёта сообщений о преступлениях и журнал регистрации информации о происшествиях ФКУ ИК-29 ГУФСИН России по Приморскому краю, произвёл отметки в виде своей подписи об ознакомлении. При этом, несмотря на то, что доклад дежурного и отчёты не содержали сведений о нападении на ФИО18, он никак не отреагировал и не предпринял мер к регистрации происшествия, то есть продолжал реализовывать свой умысел на сокрытие происшествия от учёта.

После оперативного совещания ФИО4 вызвал к себе в кабинет сотрудников дежурившей смены: ФИО20, ФИО18, ФИО19, ФИО13, забрал себе рапорт ФИО20 о произошедшем, после чего указал им не регистрировать факт нападения ФИО23 на ФИО18, сославшись на то, что разбирательство по факту нападения может выявить допущенные во вверенном ему учреждении нарушения, что также свидетельствует о его незаинтересованности в регистрации сообщения о преступлении.

Доводы защиты о том, что ФИО1 не было достоверно известно о совершенном на ФИО18 нападении опровергаются показаниями потерпевшего и свидетелей. Из них же следует, что ФИО4 просматривал видеозапись нападения 28.10.2018г. В связи с изложенным показания специалистов по видеонаблюдению о том, что они не помнят, с какого периода на ноутбуке ФИО4 была установлена программа для просмотра видеозаписей с камер наблюдения, не имеют определяющего значения.

Доводы ФИО4 о том, что ему не было известно о совершенном нападении, поскольку ФИО9 в ходе телефонного разговора 27.10.2015 сообщил ему лишь о конфликте, спровоцированном ФИО10, что сам ФИО9 сомневался в том, что нападение имело место, несостоятельны. Согласно показаниям ФИО9, после сообщения ФИО20 о факте нападения ФИО10 на ФИО18 он позвонил ФИО4, и последний сказал, что примет решение по данному факту на следующий день. О том, что ФИО9 сообщил ФИО20 указание ФИО1 ждать его решения, которое он примет на следующий день, следует из показаний как ФИО9, так и ФИО20, ФИО18, ФИО13 Вопреки доводам защиты в судебном заседании ФИО9 подтвердил показания, данные в ходе следствия. Из показаний ФИО9 не следует, что у него были сомнения по поводу самого факта нападения.

Оснований для признания показаний ФИО20 недопустимыми доказательствами не имеется, свидетель, давая показания, сообщил источник своей осведомленности, его показания не являются производными от предъявленной в суд и признанной судом недопустимым доказательством флешкарты.

Вопреки доводам защиты судом дана оценка противоречиям между показаниями ФИО20 и ФИО13 о том, что ФИО12 было известно о совершенном ФИО10 нападении, и показаниями ФИО12, отрицавшего данное обстоятельство, как не имеющим существенное значение для данного уголовного дела.

При этом суд дал надлежащую оценку доводам защиты о том, что сообщение о преступлении не было зарегистрировано по вине подчинённых, в том числе, на его заместителя ФИО9, как не соответствующим действительности, поскольку происшествие не было принято, зарегистрировано и проверено именно в результате целенаправленных действий ФИО4, который как начальник учреждения лично отвечал за учётно-регистрационную дисциплину в учреждении и нёс за это персональную ответственность. Работники колонии самостоятельно не зарегистрировали сообщение о происшествии, не сообщили о происшествии в правоохранительные органы, учитывая наличие у него властных полномочий по отношению к подчиненным, в связи с чем, доводы ФИО4 о том, что они самостоятельно по своей инициативе сокрыли преступление, несостоятельны.

При этом суд пришел к обоснованному выводу о том, что на момент совершения преступления ФИО4, являясь исполняющим обязанности начальника ФКУ ИК – 29, стремился быть назначенным на указанную должность, в связи с чем, был заинтересован в улучшения показателей своей работы и работы учреждения. Доводам осужденного об отсутствии личной заинтересованности, поскольку он не желал исполнять обязанности начальника ФКУ ИК-29, судом дана надлежащая оценка, как надуманным, учитывая его добровольное согласие на назначение на указанную должность и прохождение собеседования. То, что ФИО4 рассматривался как претендент на указанную должность, следует и из показаний свидетеля ФИО24 Свидетель ФИО25 также пояснила суду, что при собеседовании ФИО4 сказали, что он станет начальником позже. С учетом изложенного, суд критически оценил показания ФИО4, а также свидетелей ФИО26, ФИО27, ФИО28 и ФИО25 в части то, что ФИО4 не желал исполнять обязанности начальника ФКУ ИК-29 ГУФСИН России по Приморскому краю. Также судом верно указано, что состояние здоровья ФИО4 не мешало осужденному исполнять обязанности по назначенной должности и претендовать на повышение.

Вопреки доводам защиты о том, что наличие взысканий не является препятствием для назначения на вышестоящую должность, опровергаются показаниями свидетеля ФИО24 о том, что отсутствие действующих взысканий является одним из обязательных условий назначения на должность, с отрицательной характеристикой назначение на должность невозможно. Также согласно показаниям свидетелей ФИО8, ФИО7, совершение преступлений, в том числе, предусмотренного ст. 321 УК РФ, влияет на рейтинг учреждения и оценку деятельности начальника и учреждения в целом, рост преступности негативно сказывается на показателях. Вопреки доводам защиты, в приговоре суть показаний ФИО8, ФИО7 изложена верно.

Кроме того, ФИО4 знал, что факт регистрации нападения на сотрудника повлечёт за собой и служебную проверку, в ходе которой могут быть выявлены нарушения, допущенные его подчинёнными, что негативно скажется на результатах его деятельности как начальника учреждения и возможности повышения по службе, поэтому он был крайне заинтересован не привлекать внимание проверяющих органов.

Доводам защиты о том, что в результате вмененных ФИО4 действий не могли наступить общественно-опасные последствия, судом также дана надлежащая оценка. В результате противоправных действий ФИО4 не был зарегистрировано и передано по подследственности сообщение о факте совершения противоправного деяния, вследствие чего не была проведена проверка в соответствии со ст. 144 УПК РФ указанного факта, не проведены неотложные следственные действия и как следствие своевременно не возбуждено уголовное дело. В результате чего существенно нарушены права и законные интересы граждан, охраняемые законном интересы общества и государства, в виде создания препятствия правоохранительным органам по своевременному принятию мер к раскрытию преступления и привлечению виновного к уголовной ответственности; в непринятии мер к защите прав и законных интересов потерпевшего; в нарушении конституционных прав потерпевшего на достоинство личности, а своевременный доступ к правосудию и защиту от преступных посягательств; в подрыве авторитета учреждений и органов, исполняющих наказание при обеспечении исполнения уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации, правопорядка и законности на территории учреждения; в подрыве авторитета органов государственной власти при выполнении задач по предупреждению, пресечению, выявлению и раскрытию преступлений. Наступившие общественно-опасные последствия являются существенным и состоят в прямой причинно-следственной связи с действиями ФИО4

Действия ФИО4 верно квалифицированы по ч. 1 ст.285 УК РФ, как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

Оснований для иной квалификации содеянного, в том числе, по ст.286 УК РФ, суд верно усмотрел, поскольку ФИО4 не совершал активных действий, которые бы явно выходили за пределы его полномочий.

Указание в мотивировочной части приговора о том, что действия ФИО4 суд квалифицирует по ч. 1 ст.258 УК РФ является не влияющей на существо принятого решения, опиской, подлежащей исправлению путем указания о том, что действия ФИО4 квалифицированы по ч. 1 ст.285 УК РФ.

Доводы защиты о том, что в предъявленном ФИО4 обвинении не раскрыто должностное положение ФИО4, не основаны на материалах дела, в предъявленном обвинении в полном объёме раскрыто должностное положение ФИО4, которое нашло своё подтверждение в ходе судебного следствия. ФИО4, назначенный на должность временно исполняющего обязанности начальника колонии Федерального казенного учреждения «Исправительной Колонии № 29 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Приморскому краю», согласно должностной инструкции обладал полномочиями по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия, был наделен организационно - распорядительными и административно-хозяйственными функциями в вышеуказанном государственном учреждении. Как верно указал суд в приговоре, отсутствие в обвинении сведений о приказе, которым ФИО4 был назначен на должность заместителя начальника колонии ИК-20 ГУФСИН России по Приморскому краю, а также неточное указание наименования должности осужденного согласно приказу, не является существенным нарушением, поскольку не искажает существо предъявленного обвинения.

Доводы защиты о допущенных по делу нарушениях уголовно-процессуального закона и прав осужденного, не нашли подтверждения.

Показаниям допрошенного в судебном заседании бывшего следователя следственного отдела по г. Большой Камень Следственного управления Следственного комитета РФ по Приморскому краю ФИО5 о подложности его подписи в постановлении о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока следствия от 04.05.2016 (т. 1 л.д. 14 – 20), в сопроводительном письме о направлении прокурору копии постановления о принятии к производству уголовного дела (т. 1 л.д. 13) и в уведомлении ФИО4 и адвокату Григорьеву Г.Г. о продлении срока предварительного следствия (т. 1 л.д. 21). Суд верно не принял данные показания в связи с отсутствием объективных оснований для сомнений в том, что документы подписаны именно ФИО5, и не усмотрел оснований сомневаться в законности продления срока предварительного следствия названным постановлением, учитывая, показания заместителя руководителя Следственного Комитета по Большому Камню Следственного Управления по Приморскому краю СК РФ ФИО6, подтвердившего факт продления им срока предварительного следствия на основании указанного постановления в соответствии с полномочиями, предоставленными ему ч. 4 ст. 162 УПК РФ. Предъявленный в суд апелляционной инстанции Акт экспертного исследования №36/20 от 12.04.2018 выводы суда не опровергает. Как верно указано судом первой инстанции, оно проведено экспертом, который не предупреждался от уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, по копиям документов, и образцам подписей, происхождение которых неизвестно. В связи с отсутствием сомнений в подлинности подписей следователя ФИО5 в указанных документах, суд обоснованно и мотивированно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении почерковедческой экспертизы (т.6 л.д. 17). ФИО18 признан потерпевшим по делу и участвовал в качестве потерпевшего в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства.

Неизготовление части протокола судебного заседания до прений сторон не является нарушением права осужденного на защиту, в том числе, право на принесение замечаний на протокол. Ч.6 ст. 259 УПК РФ не возлагает на суд обязанность по изготовлению протокола судебного заседания по частям по ходатайству участников процесса.

При назначении наказания, суд в соответствии со ст. 6, 43, ч. 3 ст. 60 УК РФ, учел тяжесть, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства при которых оно было совершено, смягчающие наказание обстоятельства (наличие на иждивении двух несовершеннолетних детей, состояние здоровья), данные о личности виновного, положительно характеризующегося, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, и пришел к выводу, что справедливым, законным и в полной мере отвечающим целям и задачам наказания будет являться назначение ему наказания в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ. Наличие исключительных обстоятельств, позволяющих применить к ФИО1 ст. 64 УК, а также оснований для освобождения его от уголовной ответственности, замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в силу ст. 53.1 УК Российской Федерации, верно не установлено, также как и оснований для применения ч. 6 статьи 15 УК РФ.

Необходимость назначения дополнительного наказания на основании ч. 3 ст. 47 УПК РФ надлежаще судом мотивирована, с учетом совершения ФИО4 преступления с использованием своего должностного положения, характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного.

Вместе с тем, из приговора следует исключить указание о лишении ФИО4 права занимать должности в государственных и муниципальных учреждениях, поскольку, согласно ч. 1 ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении занимать должности на государственной службе или в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28 УПК РФ,

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Шкотовского районного суда Приморского края от 06.11.2018 года в отношении ФИО4 – изменить.

Исключить из дополнительного наказания указание о лишении ФИО4 права занимать должности в государственных и муниципальных учреждениях.

Указание в мотивировочной части приговора о том, что действия ФИО4 суд квалифицирует по ч. 1 ст.258 УК РФ, заменить указанием о том, что действия ФИО4 суд квалифицирует по ч. 1 ст.285 УК РФ.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО4 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1, 48.1 УПК РФ.

Председательствующий Е.Ю. Николаенко