Апелляционное постановление № 10-1151/2026 от 12 апреля 2026 г.

Дело № 10-1151/2026

Судья Барашев Д.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Челябинск 13 апреля 2026 года

Челябинский областной суд в составе:

председательствующего - судьи Шуплецова И.В.,

при ведении протокола помощником судьи Косолаповой А.А.,

с участием прокурора Шестакова А.А.,

осужденного ФИО3,

защитника осужденного - адвоката Дорофеева П.Ю.,

потерпевшего ФИО33.,

представителя потерпевшего - адвоката ФИО13

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе с дополнениями адвоката Дорофеева П.Ю., действующего в интересах осужденного ФИО3, на приговор Миасского городского суда Челябинской области от 24 декабря 2025 года, которым

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, несудимый,

осужден по ч.5 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 5 лет, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 10 месяцев, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении, куда осужденному в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы надлежит следовать самостоятельно.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение, в который постановлено зачесть время следования осужденного к месту отбывания наказания из расчета один день за один день. Кроме того, судом разрешены вопросы о мере пресечения и о судьбе вещественных доказательств.

Удовлетворены исковые требования потерпевших и гражданских истцов Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3, ФИО28., ФИО29., ФИО30., ФИО31., с осужденного в пользу каждого из указанных лиц в качестве компенсации морального вреда взыскано 500 000 рублей.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав выступления осужденного ФИО3, принимавшего личное участие в судебном заседании суда апелляционной инстанции, и адвоката Дорофеева П.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы с дополнениями, потерпевшего ФИО32., также принимавшего личное участие в судебном заседании, и адвоката ФИО13, возражавших против удовлетворения доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

обжалуемым приговором ФИО3 признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении легковым автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть ФИО34 и ФИО35 что имело место в дневное время 08 июня 2025 года на территории Миасского <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе с дополнениями, с учетом приведенных доводов в суде апелляционной инстанции, адвокат ФИО14 выражает несогласие с приговором Миасского городского суда Челябинской области от 24 декабря 2025 года, находит его не отвечающим положениям ст.297 УПК РФ, а выводы суда о виновности осужденного - не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, считает, что судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона и норм материального права.

В частности, адвокат полагает, что при выполнении требований, предусмотренных ст.217 УПК РФ, следователем было нарушено право на защиту ФИО1 ввиду того, что он был лишен возможности оспаривания процедуры расследования, собранных по делу доказательств и представления дополнительных доказательств. Такое нарушение адвокат связывает с тем, что при ознакомлении с материалами уголовного дела 31 июля 2025 года защитой было заявлено о принесении ходатайства по результатам ознакомления с материалами дела в срок до 04 августа 2025 года, тем не менее следователь в тот же день, то есть 31 июля 2025 года, вынес постановление об отказе в предоставлении такого времени и направил дело прокурору для утверждения обвинительного заключения. В такой ситуации, как считает адвокат, не были исследованы все обстоятельства дела, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, что повлекло необъективность судебного разбирательства.

Адвокат указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора при описании инкриминированных осужденному обстоятельств суд не отразил, в чем конкретно выразилось нарушение водителем ФИО3 нарушение требований ч.2 п.10.1 и п.11.1 ПДД РФ и как допущенные им нарушения взаимосвязаны с последствиями дорожно-транспортного происшествия, в приговоре не указана форма вины в виде неосторожности. Отмечает, что согласно заключению судебной автотехнической экспертизы № 356 от 25 июня 2025 года (т.1, л.д.80-81) экспертом не установлено, что причиной дорожно-транспортного происшествия, с технической точки зрения, явились действия водителя ФИО3, не соответствующие требованиям ч.2 п.10.1 ПДД РФ, согласно выводам данной экспертизы в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации требованиями ч.2 п.10.1 ПДД РФ должен был руководствоваться водитель автомобиля <данные изъяты>, которым являлся потерпевший ФИО36

По мнению защитника, судом не были установлены и проверены обстоятельства, непосредственно влияющие на наступление уголовной ответственности для ФИО3, а именно, связанные с наличием для него технической возможности избежать столкновения автомобилей. В этих целях, как считает адвокат, подлежал установлению момент возникновения опасности как для него, так и для водителя ФИО37., в виде появления встречного автомобиля из-за уклона дороги, то есть, появления в зоне видимости водителей ФИО3 и ФИО38 Также не установлено расстояние между автомобилями осужденного и потерпевшего в момент возникновения опасности, скорости движения обоих автомобилей. Ввиду того, что данные обстоятельства не установлены, не представляется возможность определить, имел ли ФИО3 техническую возможность избежать дорожно-транспортного происшествия путем снижения скорости вплоть до остановки транспортного средства, как и двигавшийся во встречном направлении водитель ФИО39 Адвокат в данных доводах ссылается на разъяснения, содержащиеся в абзаце 2 п.6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», согласно которым уголовная ответственность по ст.264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. Адвокат обращает внимание на то, что водитель ФИО40 двигался во встречном направлении и также не предпринимал мер к снижению скорости, о чем свидетельствует отсутствие тормозного пути его автомобиля. В сложившейся ситуации, как считает адвокат, с технической точки зрения, требования ч.2 п.10.1 ПДД РФ не относятся к действиям водителя ФИО3 как и решение по нему вопроса о соответствии или несоответствии его действий указанным требованиям, поскольку для предотвращения столкновения транспортных средств он должен был освободить встречную сторону проезжей части для беспрепятственного проезда автомобиля ФИО2. В связи с чем из инкриминированных ему действий подлежит исключению указание о нарушении ФИО3 ч.2 п.10.1 ПДД РФ как излишне вмененное и не нашедшее своего подтверждения в ходе судебного следствия.

Не соглашаясь с оценкой доказательств, адвокат приводит показания свидетеля ФИО8, указывая, что на предварительном следствии и в суде она дала противоречивые показания о месте столкновения автомобилей, указывая на обочину, об иных обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, однако суд ее показания не проанализировал и в основу приговора положил только те, которые свидетель давала на стадии досудебного производства, хотя в суде она их в большей части не подтвердила. Тем не менее, суд принял ее показания, данные следователю, как достоверные и необоснованно отверг доводы подсудимого и его супруги свидетеля ФИО15, касающиеся обстоятельств происшествия, расценив их как способ защиты, обусловленный желанием исключить ответственность ФИО3 Считает, что суд необоснованно поставил под сомнение выводы специалиста ФИО7 в судебном заседании и его заключение № 104-10-25 (т.2, л.д.186-201). Указывает, что по делу не был проведен эксперимент на предмет установления того обстоятельства, на каком расстоянии ФИО3, учитывая особенности рельефа местности, мог увидеть автомобиль, с которым произошло столкновение, что позволило бы разрешить вопрос о наличии для него технической возможности избежать столкновение путем применения экстренного торможения или освобождения встречной стороны проезжей части. Что касается выводов специалиста ФИО7, адвокат отмечает, что им были установлены несоответствия организации дорожного движения на участке, где произошло столкновение автомобилей, в том числе отсутствие разметки 1.1 «сплошная линия», что судом необоснованно не принято во внимание, тогда как нарушения в организации дорожного движения явились единственной причиной дорожно-транспортного происшествия. Отсутствие на месте происшествия указанной разметки позволило ФИО3 приступить к маневру обгона при отсутствии в поле зрения встречного транспортного средства в связи с его нахождением в невидимой для осужденного зоне, из чего адвокат делает вывод о том, что действия осужденного не противоречили требованиям п.11.1 ПДД РФ, и с учетом скорости его движения 80,5 км/час он не располагал технической возможностью освободить встречную сторону проезжей части для беспрепятственного проезда автомобиля ФИО2. Анализируя показания свидетеля ФИО8, адвокат ставит под сомнение сообщенные ею сведения о том, что она увидела на встречной полосе движения за 200-300 метров автомобиль ФИО2, которым управлял потерпевший, что противоречит выводам специалиста ФИО7 о том, что с высоты расположения водителя легкового автомобиля (1,2 метра), которым, в том числе, управляла ФИО8, встречный автомобиль становится виден в конкретной обстановке дорожно-транспортного происшествия на расстоянии 161 метра, которое, в свою очередь, исключало для водителя ФИО3 возможность избежать столкновения путем торможения или изменения расположения транспортного средства на дороге. На расстоянии более 161 метра видимость встречного транспортного средства в конкретной дорожно-транспортной обстановке во время происшествия отсутствовала. Адвокат также ставит под сомнение показания ФИО8 и в том, что она могла видеть встречный автомобиль ФИО2, так как непосредственно перед столкновением автомобиль под управлением ФИО3, располагаясь во время движения перед ее автомобилем, перекрывал ей видимость во встречном направлении.

Адвокат считает, что судом в основу приговора не мог быть положен протокол осмотра места происшествия (т.1, л.д.17-22), проведенный с участием ФИО3, но в отсутствие адвоката. Недопустимым данное доказательство считает и потому, что время осмотра места происшествия - 08 июня 2025 года с 17 часов до 18 часов 30 минут, и время получения объяснения от него же - 18 часов 15 минут, совпадают (т.1, л.д.32).

Нарушение права на защиту осужденного и принципа состязательности сторон адвокат связывает и с тем, что судом было необоснованно отказано в приобщении к материалам уголовного дела представленных стороной защиты диска и фотоснимков с фиксацией обстановки дорожно-транспортного происшествия, обращая внимание на то, что они были получены из официальных источников общего доступа - сайтов сети Интернет, и на них были объективно отражены условия и обстановка, в которых произошло дорожно-транспортное происшествие, впадина на дороге, из-за которой ФИО3 не был виден автомобиль потерпевшего на встречной полосе. Обращает внимание, что судом 16 октября 2025 года был сделан запрос в органы внутренних дел, касающийся организации дорожного движения на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие, однако ответ на запрос в суд так и не поступил, а поступил ответ из Министерства дорожного хозяйства и транспорта Челябинской области, куда запрос не направлялся. В связи с чем адвокат считает необходимым приобщить к материалам уголовного дела ответ на вышеуказанный запрос суда. Обращает внимание на то, что после прений сторон суд возобновил судебное следствие, хотя предусмотренных ст.294 УПК РФ оснований для этого не имелось, каких-либо действий при возобновлении следствия не производил.

Касаясь вопроса о наказании, адвокат считает, что обстоятельства, смягчающие наказание, судом учтены не в полной мере. Полагает, что вышеуказанное объяснение ФИО3 подлежало признанию активным способствованием раскрытию и расследованию преступления в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, поскольку в нем он как участник происшествия и очевидец сообщил о всех значимых и никому не известных обстоятельствах дела добровольно, а не под воздействием каких-либо улик, суд же необоснованно отказал в признании данного объяснения таковым. Считает, что полное возмещение имущественного ущерба потерпевшим в виде затрат на похороны и поминальные обеды в размере 485 000 рублей, а также возмещение морального вреда каждому из потерпевших в размере 500 000 рублей, принесение им извинений следовало признать смягчающим обстоятельством в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, а не в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ, при этом при назначении наказания, с учетом всего изложенного, следовало применить положения ч.1 ст.62 УК РФ, что указывает на необходимость смягчения наказания. При этом адвокат считает необходимым наказание смягчить и с учетом положений ч.5 ст.62 УК РФ, так как ФИО3 заявлял о рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, но таковой не был применен из-за возражений стороны обвинения.

Необоснованным адвокат находит указание суда в приговоре о том, что осужденный вину признал частично, так как на протяжении всего времени рассмотрения уголовного дела ФИО3 вину признавал полностью. Считает, что смягчающим обстоятельством следовало признать действия самого водителя автомобиля Лада Гранта ФИО41 который допустил нахождение в автомобиле не пристегнутого ремнем безопасности пассажира - потерпевшую ФИО42 Также смягчающим обстоятельством, по мнению адвоката, подлежала учету ненадлежащая организация движения на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие.

Возмещение морального вреда каждому из потерпевших в размере 500 000 рублей адвокат находит завышенным и подлежащим снижению с учетом, как указано выше, неверной организации дорожного движения на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие, а также действий водителя ФИО43 и пассажира ФИО44 связанных с нарушением правил пользования ремнем безопасности.

Кроме того, адвокат выражает несогласие с постановлением суда от 23 января 2026 года об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания в части изложения в нем содержания показаний свидетеля ФИО8, указывая, что при фиксации ее ответов на некоторые вопросы суть показаний была существенно изменена, что, соответственно, отразилось на результатах рассмотрения дела, в связи с чем указанное постановление адвокат просит отменить как необоснованное.

Подводя итог, адвокат ставит вопрос об отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору в соответствии с п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, вместе с этим просит отменить и постановление Миасского городского суда Челябинской области от 04 сентября 2025 года об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору.

В возражениях на апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Дорофеева П.Ю. государственный обвинитель ФИО9, потерпевшие Потерпевший №1 и Потерпевший №2, представитель потерпевшего ФИО45 и гражданских истцов ФИО46., ФИО47 ФИО48 адвокат ФИО13 находят постановленный в отношении ФИО3 приговор законным и обоснованным, просят оставить его без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения сторон и обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО3 в совершении преступления, за которое он осужден, основаны на всесторонне проверенных в судебном заседании по правилам УПК РФ доказательствах, отвечающих критериям допустимости, относимости и достоверности, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

Судом достоверно установлено, что ФИО3 08 июня 2025 года в дневное время при управлении автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком <данные изъяты>, двигаясь по участку <данные изъяты>, расположенной на территории <данные изъяты>, нарушив требования ч.2 п.10.1 и п.11.1 ПДД РФ, при совершении маневра обгона, выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение со встречным автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком <данные изъяты> под управлением ФИО49 В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО50 и пассажиру его автомобиля ФИО51. были причинены телесные повреждения, не совместимые с жизнью.

Осужденный ФИО3, не оспаривая своего участия в дорожно-транспортном происшествии, не согласился с тем, что оно произошло по его вине. При этом следует признать обоснованными выводы суда о том, что дорожно-транспортное происшествие при вышеизложенных обстоятельствах подтверждается показаниями свидетеля ФИО8 и другими доказательствами, в том числе письменными материалами дела.

Процедура и порядок получения доказательств в ходе предварительного следствия, исследования их в судебном заседании отвечает требованиям уголовно-процессуального законодательства.

Анализ материалов уголовного дела показывает, что виновность ФИО3 в совершении преступления, за которое он осужден, установлена доказательствами, получившими надлежащую оценку в приговоре в соответствии с положениями ст.ст.17, 88 УПК РФ. При этом в соответствии с п.2 ст.307 УПК РФ суд убедительно указал мотивы, по которым признал достоверными одни доказательства и отверг другие.

Оснований для оговора осужденного допрошенными по делу лицами не установлено.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями ст.ст.273-291 УПК РФ.

Судом первой инстанции дело рассмотрено в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Право на защиту осужденного обеспечено и реализовано, позиция осужденного, поддержанная защитником в судебном заседании, доведена до суда.

Данных о предвзятости суда и органа следствия, об обвинительном уклоне, неполноте и необъективности предварительного следствия и судебного разбирательства материалы дела не содержат.

Судебное разбирательство проведено в пределах, установленных требованиями ст.252 УПК РФ. Полнота предварительного и судебного следствия отвечает критерию достаточности для вывода о виновности осужденного в рамках предъявленного ему обвинения.

Обвинительный приговор постановлен в соответствии с требованиями ч.ч.4, 5 ст.302 УПК РФ по надлежаще предъявленному обвинению.

Юридическая оценка деяния, совершенного осужденным ФИО3, является верной.

Позиции стороны защиты о том, что ФИО3 не мог избежать столкновения со встречным автомобилем «ФИО2», суд дал надлежащую оценку, обоснованно отвергнув такие доводы со ссылкой на соответствующие доказательства, признав при этом позицию подсудимого способом защиты от предъявленного обвинения, в том числе и соответствующую позицию, занятую супругой осужденного свидетелем ФИО15, в связи с чем оснований для переоценки выводов суда в указанной части не имеется. Вопреки доводам стороны защиты, объективность выводов суда в указанной части подтверждена показаниями свидетеля ФИО8, показавшей, что ФИО3 при обгоне ее автомобиля выехал на полосу встречного движения, по которой двигался автомобиль с потерпевшими, в результате чего произошло столкновение автомобилей.

Проанализировав обстоятельства дела и доказательства, вопреки доводам жалобы адвоката, суд установил и описал в приговоре форму вины ФИО3 при совершении преступления - в виде неосторожности, что следует из содержания приговора.

В основу приговора суд положил заключение эксперта № 356 от 25 июня 2025 года, которое отвечает предъявляемым к нему требованиям, заключение дано экспертом, имеющим соответствующее образование, специализацию, значительный стаж работы, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в связи с чем оснований ставить сделанные экспертом выводы под сомнение у суда первой инстанции не имелось.

Согласно выводам указанного заключения эксперта в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации причиной дорожно-транспортного происшествия, с технической точки зрения, явились действия водителя автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, не соответствующие требованиям п.11.1 Правил дорожного движения, согласно которым, прежде чем начать обгон, водитель должен убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выезжать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения. В указанном заключении эксперт применительно к рассматриваемой ситуации проанализировал также требования ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения, согласно которым при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Указанные требования, как обоснованно отмечено при описании преступного деяния, водителем ФИО3 не выполнялись, о чем свидетельствует обстановка на месте происшествия, из которой согласно заключению эксперта следует, что следов торможения автомобиля «<данные изъяты>» на месте происшествия не обнаружено. В связи с чем доводы жалобы адвоката, в которых указывается о том, что в приговоре не нашло своего отражения, в чем выразилось нарушение осужденным требований ч.2 п.10.1 и п.11.1 Правил дорожного движения, несостоятельны.

Что касается необходимости руководствоваться требованиями ч.2 п.10.1 ПДД РФ для водителя «ФИО2», что следует из заключения эксперта № 356 и на что ссылается в жалобе адвокат, то в заключении отмечено, что решать вопрос о наличии у водителя указанного автомобиля технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие применением мер экстренного торможения нецелесообразно, так как в данной дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, даже остановка автомобиля «ФИО2» на полосе своего движения не предотвратила бы столкновения, а могло лишь изменить место его расположения относительно элементов дороги.

Доводы жалобы адвоката о том, что по делу подлежали установлению момент возникновения опасности для обоих водителей в виде появления встречного автомобиля с учетом уклона дороги, расстояние между автомобилями осужденного и потерпевшего в момент возникновения опасности со ссылкой на заключение специалиста о видимости автомобиля потерпевшего для осужденного на расстоянии 161 метр, скорость движения автомобилей для установления того, имел ли водитель ФИО3 техническую возможность избежать дорожно-транспортное происшествие путем снижения скорости вплоть до остановки транспортного средства, как и двигавшийся во встречном направлении водитель ФИО52 не опровергают выводы суда о виновности ФИО3, который не выполнил требований правил дорожного движения при совершении обгона, в связи с чем его действия привели к дорожно-транспортному происшествию. Соответственно, между его преступными действиями и наступившими последствиями в виде причинения смерти потерпевшим имеется прямая причинно-следственная связь.

Судом первой инстанции исследовалось представленное стороной защиты заключение специалиста ФИО7 № 104-10-25, выводы которого приведены в апелляционной жалобе адвоката. В этом же заключении специалист пришел к выводу о том, что в сложившейся дорожно-транспортной ситуации причиной столкновения автомобилей, с технической точки зрения, явилась неверная фактическая организация движения на исследуемом участке дороги, в соответствии с которой отсутствует запрет выезда транспортных средств на встречную полосу проезжей части.

Выводы специалиста суд обосновано поставил под сомнение, мотивировав свои выводы в указанной части, дав анализ всем обстоятельствам дела. При этом суд обоснованно принял во внимание выводы эксперта, согласно которым, как это следует из приведенных выше требований Правил дорожного движения, водитель ФИО3 стал выполнять маневр обгона в тот момент, когда полоса встречного движения не была свободна для совершения такого маневра, создав опасность и помеху для других участников дорожного движения.

В этой связи не могут быть приняты как заслуживающие внимания и ставящие под сомнение виновность осужденного доводы апелляционной жалобы адвоката, в которых защитник ссылается на то, что водитель ФИО3 из-за геометрической формы дороги не видел встречного автомобиля «ФИО2», и видимость встречного автомобиля путем следственного эксперимента не проводилась, поскольку с учетом общих требований, водитель должен вести транспортное средство, учитывая, в том числе, видимость в направлении движения (п.10.1 ПДД РФ). Соответственно, на водителя ФИО3 возлагалась обязанность учета этого обстоятельства, равно как и возможного появления из низкого участка дороги встречного транспортного средства.

В суде апелляционной инстанции стороной защиты были представлены фотоснимки и аудиозаписи места дорожно-транспортного происшествия, на которых зафиксирована сплошная линия разметки, нанесение которой имело место после дорожно-транспортного происшествия. Отсутствие такой разметки на момент происшествия, по мнению адвоката, что отмечено и в заключении специалиста ФИО7, то есть, ненадлежащая организация дорожного движения, явилось причиной дорожно-транспортного происшествия.

С указанными доводами суд апелляционной инстанции согласиться не может, исходя из приведенного выше анализа конкретной обстановки дорожно-транспортного происшествия и общих обязанностей водителя учитывать дорожные условия при движении транспортного средства.

Как следует из постановления Миасского городского суда Челябинской области от 23 января 2026 года, судом были отклонены замечания адвоката Дорофеева П.Ю. на протокол судебного заседания суда первой инстанции в части изложения показаний свидетеля ФИО8, а именно, адвокатом в замечаниях был поставлен вопрос о неверном изложении ответов свидетеля на отдельные вопросы.

Данное постановление следует признать законным и обоснованным, поскольку сопоставление содержания протокола судебного заседания суда первой инстанции и замечаний адвоката показало, что искажения показаний свидетеля при изложении их в протоколе не допущено. Следует отметить, что в судебном заседании свидетель ФИО8 указала, что местом столкновения автомобилей явилась обочина, тогда как на стадии досудебного производства она указывала местом столкновения проезжую часть. Суд с учетом результатов осмотра места происшествия отразил в приговоре показания ФИО8, данные на стадии досудебного производства, что соответствует объективной обстановке. С учетом чего показания свидетеля ФИО8 нельзя счесть противоречивыми, а указание ею о месте столкновения на обочине следует расценивать как добросовестное заблуждение, которое не влияет на существо дела. Также нет оснований не доверять показаниям указанного свидетеля в той части, что она видела встречный автомобиль потерпевших «ФИО2» в момент совершения водителем ФИО3 маневра обгона. Доводы адвоката о том, что автомобиль ФИО3 перекрывал ФИО8 обзор в момент обгона, возможность свидетеля воспринимать дорожную обстановку не исключают, поскольку обзор для нее мог быть ограничен лишь в какой-то момент ввиду нахождения транспортных средств в динамике.

Что касается доводов стороны защиты о нарушении прав осужденного и нарушении требований УПК РФ на стадии предварительного расследования, а также при рассмотрении дела в суде, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Суд не усматривает нарушения права на защиту ФИО3 ввиду тех обстоятельств, на которые ссылается в жалобе адвокат, указывая о завершении стадии предварительного расследования, поскольку возможности заявления ходатайств и представления доказательств сторона защиты не была лишена с учетом всех стадий разбирательства по делу.

Доводы жалобы адвоката о недопустимости такого доказательства как протокол осмотра места происшествия (т.1, л.д.17-22) ввиду того, что осмотр места происшествия с участием ФИО3 был проведен 08 июня 2025 года с 17 часов до 18 часов 30 минут, а объяснения от него же получено в тот же день в 18 часов 15 минут (т.1, л.д.32), удовлетворению не подлежат, поскольку осмотр проводился следователем, а объяснение было получено инспектором ГИБДД, при этом получение объяснения другим лицом проведению осмотра не препятствовало. То обстоятельство, что в осмотре места происшествия не принимал участия адвокат, о нарушениях уголовно-процессуального закона не свидетельствует, так как данное следственное действие обязательного участия адвоката не требует. Из протокола осмотра следует, что ФИО3 об участии при проведении осмотра адвоката не заявлял, из протокола также следует, что каких-либо заявлений, ходатайств, замечаний от участников осмотра до его проведения и после осмотра не поступало.

Что касается доводов адвоката о том, что судом было необоснованно отказано в приобщении к материалам уголовного дела представленных стороной защиты диска и фотоснимков с фиксацией обстановки дорожно-транспортного происшествия, то из протокола судебного заседания следует, что суд первой инстанции отклонил данное ходатайство, поскольку счел неубедительными доводы защиты о необходимости приобщения таковых, располагая другими материалами с фиксацией места происшествия, таким образом, суд мотивировал принятое в этой части решение. Вместе с тем, судом апелляционной инстанции указанные диски и фотоснимки исследованы и приобщены к делу, доводам адвоката по содержанию данных материалов суд апелляционной инстанции дает оценку, о чем указано выше, не находя их материалами, которые ставили бы виновность осужденного, установленную судом, под сомнение.

В суде апелляционной инстанции обсуждался вопрос о необходимости истребования ответа из органов внутренних дел по организации дорожного движения на участке, где произошло дорожно-транспортное происшествие, который в материалах дела отсутствовал. Сторона защиты отказалась от соответствующего ходатайства, которое заявляла в суде первой инстанции, поскольку дополнительно представленные стороной защиты материалы - диски и фотоснимки, содержали сведения по организации дорожного движения до происшествия и после него, равно как и другие содержащиеся в материалах уголовного дела материалы.

Возобновление судом судебного следствия после прений сторон, как видно из протокола судебного заседания, для извещения о данной стадии участников процесса, и повторное проведение прений, о нарушениях уголовно-процессуального закона не указывает.

При разрешении вопроса о наказании суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст.6, 43 и 60 УК РФ, при этом учел характер и степень общественной опасности содеянного осужденным, данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, обстоятельства, смягчающие наказание, указанные в приговоре, отсутствие по делу отягчающих обстоятельств, при этом обоснованно пришел к выводу о необходимости назначения ФИО3 наказания в виде лишения свободы с реальным его отбыванием и об отсутствии оснований для применения к нему положений ст.ст.53.1, 64, 73 УК РФ, ч.6 ст.15 УК РФ. Указанные выводы суда первой инстанции суд апелляционной инстанции находит обоснованными, полностью разделяет их.

Назначение осужденному основного наказания и дополнительного в приговоре мотивировано, принцип индивидуализации наказания судом соблюден.

Оснований полагать, что установленные судом обстоятельства, смягчающие наказание, учтены судом не в полной мере, не имеется, доводы жалобы адвоката в этой части являются субъективной оценкой.

Суд обоснованно не нашел оснований для назначения наказания осужденному с применением положений ст.ст.64, 73 УК РФ с учетом общественной опасности содеянного и необходимости достижения целей наказания в условиях его реального отбывания, выводы суда в данной части мотивированы.

Назначенное ФИО3 наказание - основное и дополнительное, по своему виду является справедливым, в полной мере соответствует положениям уголовного закона и отвечает предусмотренным ст.43 УК РФ целям наказания.

Объяснения ФИО3 на месте происшествия, в которых он подтвердил свою причастность к дорожно-транспортному происшествию, суд обоснованно не признал ни явкой с повинной, ни активным способствованием раскрытию и расследованию преступления. Выводы суда в данной части мотивированы, переоценке не подлежат.

Ввиду того, что основные требования потерпевших выражались в возмещении морального вреда, и осужденным данные требования были исполнены в части, возмещение затрат на похороны и поминальные обеды не указывало на полное удовлетворение виновным претензий материального характера потерпевшей стороны, ввиду чего данные обстоятельства отнесены судом первой инстанции к обстоятельствам, смягчающим наказание в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ. При таких обстоятельствах оснований для назначения наказания с применением положений ч.1 ст.62 УК РФ у суда не имелось.

Вопреки доводам жалобы адвоката об учете судом частичного признания вины осужденным, суд учел полное признание им вины на стадии досудебного производства и частичное - в суде, что соответствует фактическим обстоятельствам.

Суд не находит необходимым признать смягчающим обстоятельством действия водителя автомобиля <данные изъяты> ФИО53., который, как указывает адвокат, допустил нахождение в автомобиле потерпевшей ФИО54 не пристегнутой ремнем безопасности, поскольку фактически данное обстоятельство судом смягчающим наказание уже учтено - суд признал ее нахождение в автомобиле с нарушением обязанности пристегнуться ремнем смягчающим наказание.

При рассмотрении уголовного дела суд не установил обстоятельств, которые свидетельствовали бы о том, что на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие, имела место ненадлежащая организация движения. Не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции, несмотря на изменение дорожной разметки на месте дорожно-транспортного происшествия, что отнесено к вопросам ведомственного характера. В любом случае, признание такого обстоятельства смягчающим, в случае его наличия, осуществляется по усмотрению суда.

Оснований для назначения наказания с учетом положений ч.5 ст.62 УК РФ не имелось ввиду возражений против такого порядка участников процесса со стороны обвинения в целях предоставления доказательств.

Иски потерпевших и гражданских истцов Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3, ФИО55., ФИО56., ФИО57., ФИО58. о возмещении морального вреда судом разрешены в соответствии с положениями закона, выводы суда в указанной части в приговоре мотивированы, сомнений в их правильности не возникает. Указанные лица являлись близкими родственниками погибших в результате дорожно-транспортного происшествия ФИО59 и ФИО60. Тесный характер взаимоотношений между указанными лицами и погибшими, их близкие родство и отношения позволили суду сделать обоснованный вывод о компенсации морального вреда каждому из вышеуказанных лиц в связи с потерей близких им людей. Подробные и мотивированные выводы суда в указанной части переоценке не подлежат.

Как следует из приговора, разрешая вопросы, связанные с постановлением приговора в отношении ФИО3, суд учел факт нарушения правил дорожного движения потерпевшей ФИО61 Соответственно, не только при разрешении вопроса о наказании, где судом данные действия потерпевшей признаны смягчающим обстоятельством, но и при разрешении исковых требований о возмещении морального вреда суд исходил из всех обстоятельств дела, в том числе из указанных действий потерпевшей ФИО62 Что касается фактической организации дорожного движения на месте дорожно-транспортного происшествия, данное обстоятельство исследовалось судом вместе с другими обстоятельствами дела, соответственно, учитываемыми при разрешении дела по существу, в том числе при разрешении исковых требований потерпевших и гражданских истцов. В связи с чем оснований для уменьшения сумм взыскания морального вреда с осужденного не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката с дополнениями, оснований для изменения либо отмены приговора, в том числе для смягчения наказания, а также оснований для оправдания ФИО3 не имеется.

С учетом оставления приговора без изменения оснований для отмены решения суда об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору не имеется.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Миасского городского суда Челябинской области от 24 декабря 2025 года в отношении ФИО3 оставить без изменения, а доводы апелляционной жалобы с дополнениями адвоката Дорофеева П.Ю. - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья