Апелляционное определение № 10-6457/2025 от 11 декабря 2025 г.

Дело № 10-6457/2025 судья Ростов А.И.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ определение

г. Челябинск 12 декабря 2025 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Шуплецова И.В.,

судей Иванова С.В. и Станелик Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Гаан Н.Н.,

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Салыкаева В.Г.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе названного защитника на приговор Курчатовского районного суда г. Челябинска от 13 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, не судимый, осужден по ч. 3 ст. 291 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 150 000 рублей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Заслушав доклад судьи Иванова С.В.; выступления защитника, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, и возражавшего против ее удовлетворения прокурора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в даче взятки должностному лицу – заместителю начальника отдела ФИО14 в размере 15 000 рублей за совершение заведомо незаконных действий и бездействие в период с 16 января по 22 февраля 2024 года при обстоятельствах, подробно изложенных в обжалуемом приговоре.

Не оспаривая доказанности совершения действий его подзащитного и правильности их уголовно-правовой оценки, адвокат Салыкаев В.Г. указывает на незаконность, необоснованность и несправедливость приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного законодательства, чрезмерной суровостью назначенного наказания, в связи с чем просит его отменить, прекратить уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО1, освободить последнего от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным примечанием к ст. 291 УК РФ либо ст. 76.2 УК РФ.

Автор жалобы указывает, что подтверждений того, что в отношении ФИО1 велась оперативно-розыскная деятельность, в материалах дела не имеется, при его допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, при проверке показаний на месте последний дал изобличающие себя и взяткополучателя показания, которые подтвердил в суде. ФИО1 не принял мер к сокрытию преступления: не удалил из своего списка контактов номер телефона взяткополучателя, а факт того, что уголовное дело возбуждено через 10 минут после дачи им подробных показаний в качестве свидетеля по иному уголовному делу, свидетельствует о том, что органы следствия до этого момента не усматривали достаточных оснований для возбуждения уголовного дела, поскольку объективно факт передачи и получения предмета взятки не подтверждался. Более того, показания ФИО1 относительно обстоятельств взятки, причинах и условиях совершения преступления нашли отражение в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого.

Защитник полагает, что полное признание вины, раскаяние в содеянном, изобличение взяткополучателя должны были учитываться в качестве обстоятельств, смягчающих наказание согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ, а осуществление благотворительной деятельности – по п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – как иные действия, направленные на заглаживание вреда; а также просит признать в качестве явки с повинной чистосердечное признание (т. 2 л.д. 2) и протокол допроса ФИО1 в качестве свидетеля по иному уголовному делу. При этом, относя чистосердечное признание к числу обстоятельств, смягчающих наказание, и одновременно отрицая факт добровольного сообщения в правоохранительные органы о совершенном преступлении, суд допустил существенные противоречия, которые должны трактоваться в осужденного.

Наряду с этим, с учетом фактических обстоятельств преступления, совокупности смягчающих наказание обстоятельств и данных о личности осужденного, который ранее не судим, впервые привлекается к уголовной ответственности за тяжкое преступление, добровольно явился в правоохранительные органы, у суда имелись основания для применения по делу положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ, и, соответственно, применения меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Арапова В.А. находит ее доводы не подлежащими удовлетворению, полагая вынесенный приговор законным и обоснованным, а выводы суда относительно вопросов, связанных с назначением наказания, и отсутствием оснований для освобождения осужденного от уголовной ответственности, правильными.

Самостоятельно стороной обвинения приговор не обжалован, в связи с чем проверка его законности и обоснованности осуществляется судом апелляционной инстанции в пределах, установленных ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалобы стороны защиты, судебная коллегия не усматривает предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения обжалуемого приговора.

Как следует из приговора, судом установлено и не оспаривается сторонами, что ФИО1 в один из дней в период с 16 января по 22 февраля 2024 года, находясь в операционном зале ФИО15, расположенной по адресу: <адрес>, лично передал 15 000 рублей в качестве взятки заместителю начальника отдела <данные изъяты> названной инспекции (далее – Лицо 1) за совершение в его пользу действий, выразившихся в принятии положительного решения при рассмотрении уведомлений об уменьшении налога, уплачиваемого в связи с применением патентной системы налогообложения, на сумму указанных в п. 1.2 ст. 346.51 Налогового кодекса РФ страховых платежей (взносов) и пособий за 2023 и 2024 календарные годы ФИО16, а также бездействие, заключающееся в несообщении информации о выявленных нарушениях налогового законодательства в отдел по страховым взносам указанного налогового органа.

Факт совершения ФИО1 преступления подтверждается как его показаниями, так и показаниями свидетелей, протоколами следственных и процессуальных действий, а их проверка и оценка осуществлена судом в соответствии с требованиями ст. ст. 14, 17, 87 и 88 УПК РФ.

Так, в судебном заседании ФИО1 вину признал полностью, пояснив, что является индивидуальным предпринимателем, деятельность вел на трех торговых точках, где работали он, супруга и дочь. Ему поступило письмо из налогового органа о даче объяснения факт отсутствия зарегистрированных работников, на что им представлены письменные пояснения. Через одну-две недели ему позвонили из инспекции, пригласив пообщаться. По приезде туда к нему вышел молодой человек, которому он пояснил, что на торговых точках работают его супруга и дочь, однако тот сообщил, что он должен был зарегистрировать их в качестве работников и платить налоги, и, если этого не сделать, то за это предусмотрен «штраф» в размере 30% от оборота. Он сказал инспектору, что официально оформит родственников, на что тот указал, что так сделать уже нельзя, однако возможно «решить вопрос» путем передачи ему 15 000 рублей, на что он согласился. Так как денег у него с собой не было, они договорились встретиться на следующий день, при этом инспектор дал ему номер своего сотового телефона. Позже он передал тому деньги в оговоренной сумме, а тот вынес ему два документа об уменьшении суммы налогов, которые он взял, и больше они не виделись. Вину в том, что передал денежные средства, признает, однако для себя допускал, что ничего не нарушает, поскольку работники являлись членами его семьи. Деньги у него никто не вымогал, он сам согласился дать взятку за то, чтобы уменьшили сумму налогов и не платить 2 000 000 рублей в качестве «штрафных санкций».

Относительно обстоятельств, касающихся его уголовного преследования ФИО1, сообщил, что 26 мая 2025 года ему позвонил сотрудник полиции и попросил встретиться. Фактически они встретились 28 мая 2025 года. В ходе беседы его спрашивали, давал ли деньги, он ответил, что давал. Также его спросили, знает ли он Лицо 1, на что он сообщил, что не знает.

Когда ему показали фотографию, он понял, что речь идет о названом сотруднике налогового органа, затем на его машине они проехали к следователю ФИО8, где он сначала дал показания как свидетель, а потом написал объяснение (т.2, л.д. 138, 139).

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого, достоверность которых он подтвердил суду, видно, что 18 декабря 2023 года и 16 февраля 2024 года он подавал в налоговую инспекцию письменные уведомления на уменьшение суммы налога по патентной системе налогообложения по имеющимся у него патентам за 2023 и 2024 годы.

В период с 18 декабря 2023 года по 22 февраля 2024 года ему позвонил сотрудник налоговой инспекции – Лицо 1, который пояснил, что рассматривает его уведомление по уменьшению суммы налога по патентной системе, но ФИО17 не имеет права на данное уменьшение, в связи с чем необходимо приехать в налоговый орган, чтобы поговорить. Он согласился, записал его внутренний рабочий номер, приехал в налоговый орган, где встретился с Лицо 1. Последний сказал ему, что он нарушает налоговое законодательство, поскольку не указывает сотрудников, которые у него фактически работают, в связи с чем он не имеет права заявлять уменьшение налога на сумму страховых взносов, а на него может быть наложен штраф. Он стал объяснять, что у него работают родственники, но тот ему ответил, что у него несколько «торговых точек» и нет трудоустроенных сотрудников и это неправильно. Вместе с тем Лицо 1 сообщило, что можно «решить этот вопрос», если он передаст ему взятку в 15 000 рублей, и он не сообщит о выявленном нарушении в его деятельности в качестве индивидуального предпринимателя и произведет уменьшение налога по патентной системе налогообложения на сумму страховых взносов за 2023 и 2024 годы, на что н сам согласился и на следующий день в помещении налоговой инспекции передал деньги в указанной сумме Лицу 1.

Позднее в личном кабинете налогоплательщика он увидел, что сумма налога по патентной системе налогообложения уменьшилась на сумму заявленных страховых взносов за 2023 и 2024 годы, и понял, что Лицо № 1 удовлетворило его уведомления, полностью снизил сумму налога, а также на него не наложили штрафы за нетрудоустроенных сотрудников (т. 2 л.д. 6-12, 28-32).

При проверке его показаний на месте – в здании ФИО18 ФИО1 указал места, где он договаривался о взятке и передавал ее (т. 2, л.д. 15-20).

Помимо данных показаний, виновность осужденного подтверждается показаниями свидетелей и письменными доказательствами.

Допрошенный в судебном заседании качестве свидетеля Лицо № 1, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве, показал, что ранее занимал должность заместителя начальника отдела ФИО19. В ходе работы с уведомлениями от ФИО20 у него возникли подозрения относительно достоверности сведений.

Он вызвал ФИО1, объяснил ему порядок уменьшения уплаты страховых взносов, в ходе общения они договорились, что он уменьшит сумму налога на 100%, и не будет сообщать информацию о выявленном нарушении в отдел страховых взносов, за что тот передаст ему 15 000 рублей. ФИО1 согласился и через какое-то время привез деньги, передача которых состоялась в помещении инспекции. Когда именно уменьшил через свой личный кабинет сумму налога, до встречи с ФИО1 или после, не помнит, также выполнив договоренность о том, что он не будет передавать информацию о нарушениях в отдел по страховым взносам. Полагает, что прямой обязанности делать это, однако не оспаривал, что мог это сделать. О том, что он лично получил денежные средства от ФИО1, он сообщил сотрудникам правоохранительных органов после заключения с ним досудебного соглашения о сотрудничестве и после его допроса в начале мая 2025 года.

Из оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний Лица № 1 как обвиняемого, зафиксированных в протоколе его допроса от 06 мая 2025 года в ходе предварительного расследования по иному уголовному делу, следует, что в период с 11 января 2024 года по 27 февраля 2024 года он, обрабатывая уведомление об уменьшении налога по патентной системе налогообложения от ФИО21 увидел, что у того есть несколько «торговых точек» и ни одного работника. По этому поводу он позвонил ФИО1, тот обещал приехать. Они встретились в операционном зале инспекции, где он объяснил последнему свои подозрения, а тот «предложил закрыть на это глаза», то есть не сообщать о нарушении, влекущем невозможность уменьшения налога на сумму страховых взносов, и обработать уведомление ФИО1 об уменьшении налога по патентной системе налогообложения на сумму страховых взносов. Они договорились о том, что ФИО1 передаст ему 15 000 рублей в виде взятки. ФИО1 передал ему деньги в размере 15 000 рублей, после чего он, находясь в своем кабинете, рассмотрев уведомление того на уменьшение налога по патентной системе налогообложения на сумму страховых взносов, заявленную налогоплательщиком (т. 1 л.д. 201-215).

Оглашенные показания свидетель подтвердил, уточнив, что он, поскольку истекал срок обработки уведомления, мог внести изменения в АИС «Налог-3» «авансом» и уже потом вызвать ФИО1, поэтому к моменту их встречи уведомление за 2023 год уже было обработано, вследствие чего они могли договориться по второму уведомлению – за 2024 год.

Из показаний свидетеля ФИО9 – начальника отдела ФИО22, следует, что Лицо № 1 являлся ее заместителем с 2021 года до февраля 2024 года; с 2023 года в обязанности последнего входило, в том числе рассмотрение уведомлений налогоплательщиков об уменьшении стоимости патентов на сумму страховых взносов.

18 декабря 2023 года ФИО1 лично на бумажном носителе представил такое уведомление об уменьшении суммы налога при применяемой патентной системы налогообложения за 2023 год на 28 314 рублей.

16 января 2024 года Лицом № 1 изменена сумма заявленного уменьшения – на 24 804 рубля. 16 февраля 2024 года ФИО1 также лично на бумажном носителе представил в уведомление об уменьшении суммы налога за 2024 год. Сумма заявленного уменьшения составила 37 649 рублей, на которую Лицо № 1 уменьшил стоимость патента. Его действия как заместителя начальника отдела ФИО23 осуществлялись вопреки предусмотренной процедуре рассмотрения вышеуказанных уведомлений в соответствии со ст.ст. 346.43-346.53 НК РФ, согласно которым при установлении признаков нарушения налогового законодательства, к которым относится и наличие у налогоплательщика нескольких «торговых точек» без наемных работников, сотрудник обязан написать служебную записку в соответствующее подразделение – отдел по страховым взносам, сотрудники которого, в свою очередь, отбирают у налогоплательщика письменные пояснения с целью установить фактическое наличие либо отсутствие работников и уведомляют отдел камеральных проверок о том, является ли налогоплательщик работодателем. После получения данных сведений принимается решение о произведении уменьшения налога по патентной системе налогообложения либо об отказе в таковом. Сотрудник налогового органа не вправе самостоятельно вносить изменения в заявление налогоплательщика, однако Лицо № 1 это делал, не составляя и не направляя ни ей, ни в отдел по страховым взносам никаких служебных записок для проверки того, являются ли проверяемые им налогоплательщики работодателями (т. 1, л.д. 174-180, 182-187).

В судебном заседании названный свидетель в целом дала аналогичные показания, но на вопросы сторон и суда пояснила, что считает составление служебной записки и передачу материалов в отдел по страховым взносам правом, а не обязанностью сотрудников ее отдела, поскольку нигде это не закреплено (т.2, л.д. 122-123).

При этом показания названных лиц согласуются с содержанием должностного регламента заместителя начальника отдела ФИО24 от 18 августа 2023 года; приказом о переводе работника на другую работу и служебным контрактом от 01 ноября 2021 года; уведомлением об изменении существенных условий служебного контракта от 24 августа 2023 года; положением об отделе ФИО25; протоколом осмотра места происшествия от 29 мая 2025 года; выпиской из ЕГРН в отношении ФИО1; уведомлениями об уменьшении суммы налога, уплачиваемого в связи с применением патентной системы налогообложения, от 18 декабря 2023 года и от 16 февраля 2024 года; протоколами выемки и осмотра телефона «Redmi Note 8», принадлежащего ФИО1; протоколом осмотра оптического диска, содержащего данные о телефонном соединении между Лицом № 1 и ФИО1 (т. 1, л.д. 42-54, 58-61, 62-63, 66-67, 78-83, 89-147, 217-222, 159-161, 165-167, 225-229, 230-233, 153-157).

Так, из содержания документов, регламентирующих деятельность отдела камеральных проверок и отдельно заместителя начальника названного отдела следует, что составление служебных записок и их передача в другое структурное подразделение инспекции не противоречит целям деятельности налогового органа и является одной из форм контроля за соблюдением налогового законодательства, полномочием по реализации которого, безусловно, обладало Лицо 1. Несмотря на то, что подготовка и направление служебной записки по существу не является самостоятельным основанием для привлечения лица к ответственности за налоговое правонарушение, однако представляла собой повод для начала осуществления и, соответственно, влияла на возможность принятия решения иными должностными лицами, в частности, как в данном случае – сотрудниками отдела по страховым взносам.

Положенные в основу обвинительного приговора письменные доказательства, в том числе результаты ОРМ, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются между собой, с показаниями осужденного и свидетелей. Сведений о заинтересованности свидетелей при даче показаний, оснований для оговора ими осужденного, равно как и существенных неустранимых противоречий в доказательствах, вызывающих сомнения в виновности осужденного и требующих толкования в его пользу, по делу отсутствуют.

Противоречия относительно конкретного дня передачи взятки, а также личные представления допрошенных лиц об объеме их прав и обязанностей, применимости положений налогового и трудового законодательства носят несущественный характер, и в данном случае на оценку направленности умысла ФИО1, наличия в его действиях состава преступления, и в целом на правильность выводов суда первой инстанции, не влияют.

Все обязательные и квалифицирующие признаки состава преступления, вмененного ФИО1, нашли свое подтверждение в судебном заседании.

Получатель взятки – Лицо 1 на момент совершения преступления по рассматриваемому уголовному делу занимало вышеуказанную должность, относящуюся к ведущей группе должностей федеральной государственной гражданской службы категории «руководители», выполняло организационно-распорядительные полномочия в федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном в области налогов, сборов и страховых взносов. В соответствии с положением об отделе камеральных проверок от 18 августа 2023 года в его непосредственные должностные обязанности входили как контроль за соблюдением индивидуальными предпринимателями налогового законодательства при использовании режима патентной системы налогообложения, так и представление руководству инспекции материалов проверок и предложений о привлечении к ответственности за его нарушение, обеспечение полноты и правильности занесения данных в информационные ресурсы системы «ЭОД» (впоследствии – АИС «Налог 3»). При этом в целях исполнения своих должностных обязанностей он имел право взаимодействовать со всеми структурными подразделениями инспекции по вопросам, входящим в компетенцию отдела.

В соответствии с разъяснением, данным в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», под незаконными действиями (бездействием), за совершение которых должностное лицо получило взятку (ч. 3 ст. 290 УК РФ), суд первой инстанции обоснованно усмотрел действия и бездействие, которые совершены должностным лицом с использованием служебных полномочий, однако в отсутствие предусмотренных законом оснований или условий для их реализации.

Сами по себе сообщенные Лицом № 1 и свидетелем ФИО9 сведения о том, что незаконными действиями Лица № 1 сумма налога, уплачиваемого в связи с применением патентной системы налогообложения, по поступившим уведомлениям уменьшалась в разное время либо в несколько этапов, не влияет на наличие вмененного ФИО1 состава преступления, поскольку ответственность за дачу взятки, наступает независимо от времени получения должностным лицом взятки – до или после совершения им действий по службе в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, а также независимо от того, были ли указанные действия заранее обусловлены взяткой или договоренностью с должностным лицом о передаче за их совершение взятки (п. 8 названного постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив их юридическое значение, суд первой инстанции с учетом требований ст. 252 УПК РФ обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 291 УК РФ как дачу взятки должностному лицу лично за совершение заведомо незаконных действий и бездействие.

То обстоятельство, что в описательно-мотивировочной части при изложении своих выводов суд первой инстанции сослался на значительный размер взятки, якобы вмененный ФИО1 органом предварительного следствия (абзац 6 страницы приговора 14 (т.2 л.д. 155)), суд апелляционной инстанции расценивает как явную техническую опечатку в части формулировки при изложении позиции обвинения, которая каким-либо образом не влияет на правильность описания события преступления, квалификацию действий виновного, оценку степени опасности содеянного и назначения ему наказания, то есть, никак не относима к существу принятого решения.

Вопреки доводам жалобы наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ – с надлежащим учетом судом первой инстанции характера и степень общественной опасности направленного против интересов государственной службы преступления, относящегося к категории тяжких, обстоятельства его совершения, данные о личности виновного, включая смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, при производстве по уголовному делу не установлено.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд первой инстанции с должной полнотой учел активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче изобличающих показаний и написании чистосердечного признания; осуществление благотворительной деятельности; оказание ФИО1 помощи своим родственникам; <данные изъяты>.

Кроме того, судом первой инстанции с должной полнотой приведены в приговоре учтены и иные юридически значимые данные, характеризующие личность осужденного, о его возрасте, характере занятости, материальном положении, в тот числе тот факт, что он впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет постоянное место жительства, где положительно характеризуется, не состоит на учете в психиатрическом и наркологическом диспансерах.

Сведений об обстоятельствах, которые в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ безусловно подлежали признанию в качестве смягчающих наказание осужденного, но не были признаны таковыми судом первой инстанции, или ставили под сомнение справедливость назначенного наказания, материалы уголовного дела не содержат и суду апелляционной инстанции не представлено.

Вопреки позиции стороны защиты, по смыслу уголовного закона, полное признание вины, раскаяние в содеянном, изобличение взяткополучателя полностью охватываются смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Факт добровольного пожертвования в размере 10 000 рублей в адрес ФИО26 (т.2, л.д. 128) является добровольным волеизъявлением самого подсудимого и характеризует его личность, однако прямо обстоятельство в ч. 1 ст. 61 УК РФ не предусмотрено при том, что сама по себе благотворительность какой-либо формой возмещения вреда, причиненного преступлением, не является. На основании ч. 2 ст. 61 УК РФ такое участие может быть учтено при назначении наказания по усмотрению суда, поскольку перечень смягчающих наказание обстоятельств не является исчерпывающим, что обоснованно и было сделано судом первой инстанции.

Неустановление явки с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ) как обстоятельства, смягчающего наказание продиктовано теми же основаниями, по которым суд первой инстанции обоснованно сделал вывод об отсутствии в действиях ФИО1 признака добровольного сообщения о преступлении.

Этот вывод соответствует разъяснениям, данным в п. 29 Постановления

Пленума Верховного Суда от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», и соответствует полученным судом сведениям об обстоятельствах возбуждения уголовного дела, предшествующего этому решению порядка вызова ФИО1 в соответствующее подразделение полиции для опроса и последующего доставления его к следователю для допроса, после которого и был составлен адресованный ей документ, поименованный как чистосердечное признание.

Так, свидетель ФИО10 – сотрудник полиции, осуществлявший оперативно-розыскную деятельность по уголовному делу в отношении Лица 1, будучи допрошенным в судебном заседании, пояснил, что в 2024 году в связи с поступившей информацией о том, что оно может быть причастно к совершению преступлений коррупционной направленности, им в отношении последнего производились оперативно-розыскные мероприятия, результаты которых были переданы в следственный орган, которым было возбуждено уголовное дело. Он лично опрашивал Лицо 1, которое в мае 2025 заключило досудебное соглашение о сотрудничестве, в рамках которого были установлены обстоятельства дачи взятки ФИО1, при этом в отношении последнего самостоятельно оперативно-розыскные мероприятия не проводились.

Как видно из вышеприведенных показаний этого лица, допрос, в котором он непосредственно сообщил о даче ему взятки ФИО1, он сообщил 06 мая 2025 года, указав его фамилию, сумму полученной им взятки, описав те действия, за которые она давалась (т.1, л.д. 215).

В связи с получением данных показаний следователем по итогам разрешения ходатайств в порядке ст. 219 УПК РФ было отказано в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении уголовного дела на основании примечания к ст. 291 УК РФ (т.2,л.д. 60).

Из оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО10, данных им в ходе предварительного расследования по настоящему уголовному делу, которые он подтвердил в судебном заседании, следует, что им проводились оперативно-розыскные мероприятия в отношении заместителя начальника отдела ФИО27, который согласно оперативной информации получает незаконные денежные вознаграждения от индивидуальных предпринимателей за общее покровительство и урегулирование вопросов, связанных с исполнением последними налогового законодательства. В рамках заключенного досудебного соглашения о сотрудничестве обвиняемый указывал на лиц, которые передавали ему взятки в виде денег, в частности, на ФИО1 Впоследствии им проводилось оперативно-розыскное мероприятие «Опрос», в ходе которого ФИО1 пояснил об обстоятельствах передачи взятки в виде денег Лицо № 1 за совершение тем в пользу ФИО1 незаконных действий и бездействия. Кроме того, в ходе оперативно-розыскного мероприятия «Снятие информации с технических каналов связи», производимого с разрешения судьи Челябинского областного суда, по номеру телефона №, принадлежащему Лицо 1, получены сведения о телефонных соединениях в феврале 2024 года между последним и ФИО1 В результате проделанной работы получена достоверная информация о совершении Лицо 1 преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ, а ФИО1 преступления, предусмотренного ст. 291 УК РФ (т. 1 л.д. 236-239).

Эти показания получили правильную оценку суда первой инстанции в сопоставлении с иными материалами уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности по Примечанию к ст. 291 УК РФ не имеется, поскольку материалами уголовного дела не подтверждается, что он после того, как дал взятку должностному лицу, он самостоятельно явился в правоохранительные органы и добровольно сообщил об этом. Данных о том, что взятка у него вымогалась, также не имеется.

По смыслу закона, для освобождения от уголовной ответственности за дачу взятки по Примечанию к ст. 291 УК РФ требуется установить наличие одновременно двух условий: активного способствование раскрытию и (или) расследованию преступления (которое по настоящему делу имело место) и добровольность сообщения виновным о совершенном преступлении. При этом сообщение (письменное или устное) не может признаваться добровольным, если сделано лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Активное способствование раскрытию и расследованию преступления при этом должно состоять в совершении лицом таких действий, которые направлены на изобличение причастных к совершенному преступлению лиц (взяткодателя, взяткополучателя, посредника, лиц, принявших или передавших предмет коммерческого подкупа), обнаружение имущества, переданного в качестве взятки или предмета коммерческого подкупа, и др.

Таким образами, по смыслу закона добровольность сообщения о преступлении имеет место в случаях, когда правоохранительным органам неизвестно о преступлении, либо когда известно о его совершении, но не установлено лицо, его совершившее, либо известно и о факте преступления, и о лице, его совершившем, но лицу, совершившему преступление, неизвестно о наличии у органов следствия информации о его причастности к преступлению, и оно об этом самостоятельно ставит в известность правоохранительные органы.

Как показало изучение материалов уголовного дела, такие действия осужденный ФИО1 не совершил. Из дела видно, что информацию о даче взятки, орган предварительного расследования получил 06 мая 2025 года в ходе допроса Лица № 1 в качестве обвиняемого по другому уголовному делу.

Из показаний ФИО1 (причем как на предварительном слушании, когда также ставился вопрос о прекращении уголовного дела (т. 2, л.д. 97)) следует, что он был приглашен сотрудником ОЭБиПК УМВД России по Челябинской области для дачи пояснений, который при встрече лично поинтересовался у ФИО1, давал ли тот деньги, предъявив фотографию предполагаемого взяткополучателя, а получив утвердительный ответ от ФИО1 повез его к следователю, которая допросила его в качестве свидетеля, после чего им было на ее имя написано «чистосердечное признание».

Таким образом, ФИО1, будучи допрошенным в качестве свидетеля 28 мая 2025 года по делу Лица 1, сообщил те обстоятельства, которые у него выяснялись при проведении оперативно-розыскного мероприятия, вследствие чего ему было очевидно, что проверяется его причастность к факту передачи денег работнику налоговой инспекции.

При этом по смыслу закона, добровольность также отсутствует, когда лицо знает об осведомленности правоохранительных органов о его причастности к преступлению, но у него нет достоверной и точной информации, какие улики имеются против него.

При таких обстоятельствах ни неоформление оперативным сотурдником объяснений вызванного для проведения опроса лица в письменной форме (чего действующее законодательство не требует), ни проведение допроса этого лица в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении предполагаемого взяткополучателя, после чего и было возбуждено уголовное дело, ни составление на имя этого следователя «чистосердечного признания» лицом, доставленным к нему оперативным работником, сами по себе о добровольности сделанного сообщения о преступлении не свидетельствуют, поскольку инициативы сообщить о преступлении ФИО1 лично не проявлял, однако полно и подробно сообщал после прибытия в подразделение полиции, а в последствии в следственном органе сведения на ставящиеся перед ним конкретные вопросы, исключающие его заблуждения о проверке как работником ОБЭПиПК, так и следователем СК РФ его причастности к факту взяточничества, что и являлось активным способствованием раскрытию и расследованию преступления.

При таких обстоятельствах утверждения защиты о добровольном сообщении ФИО1 о преступлении противоречат фактическим обстоятельствам дела и основаны на неверном толковании положений Примечания к ст. 291 УК РФ.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, не установлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденного во время, так и непосредственно после его совершения, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд обоснованно не усмотрел, не находит таковых и судебная коллегия, в связи с чем оснований для применения положений ст. 64 УК РФ не имеется.

Исходя из фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, суд обоснованно не применил положения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Никаких фактических обстоятельств, позволяющих констатировать такое снижение степени общественной опасности содеянного, которое позволяло бы расценить содеянное ФИО1 как преступление средней тяжести судебной коллегией не усматривается и на них в жалобе фактически не указывается, поскольку соответствующие доводы связаны с переоценкой тех или иных смягчающих наказание обстоятельств, которая вопреки доводам защиты, дана судом первой инстанции правильно.

В отсутствие оснований для применения положений вышеуказанных привилегированных норм также отсутствуют предусмотренные законом условия для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, поскольку ст. 76.2 УК РФ не предусматривает такую возможность в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления.

Мотивы избрания вида и размера основного наказания без применения дополнительного наказания сторонами не оспариваются. При этом его размер соответствует как целям наказания, так и данным об имущественном положении виновного и влиянии наказания на условия жизни его семьи.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон. Председательствующий предоставил обвинению и защите равные возможности по представлению и исследованию доказательств.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы поставить под сомнение законность и обоснованность обжалуемого приговора, влекущих необходимость его отмены или внесения в него изменений, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Курчатовского районного суда г. Челябинска от 13 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представлений через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи