Решение № 2-882/2019 2-882/2019~М-638/2019 М-638/2019 от 9 января 2019 г. по делу № 2-882/2019

Дело № 2 –882/2019; УИД: 42RS0010-01-2019-000909-11.


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Киселевский городской суд Кемеровской области

в составе: председательствующего – судьи Борисенко О.А.

при секретаре – Мироновой Т.Н.

с участием истца ФИО1

представителя истца ФИО2

представителей ответчика ФИО3, ФИО4

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселевске

30 мая 2019 года

гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «СУЭК-Кузбасс» о признании приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности незаконным, отмене приказа о прекращении (расторжении) трудового договора, изменении формулировки и даты увольнения, взыскании среднего заработка за вынужденный прогул и компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л :

Истец обратился в суд с иском к ответчику о признании приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности незаконным, отмене приказа о прекращении (расторжении) трудового договора, изменении формулировки и даты увольнения, взыскании среднего заработка за вынужденный прогул и компенсации морального вреда, мотивируя свои требования тем, что был принят на работу на участок № ПЕ «<данные изъяты>» на должность горного мастера подземного с 9 июля 2013 года.

Местом работы являлось «<данные изъяты>».

20 марта 2019 года был уволен в соответствии с приказом о прекращении трудового договора № от 21 марта 2019 года. Основанием увольнения явилось однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей - установленное комиссией по охране труда или уполномоченным по охране труда нарушение работником требовании охраны труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа) либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий (пп. «д» п.6 ч.1 ст. 81 ТК РФ).

Иными основаниями увольнения, указанными в приказе об увольнении, явились следующие документы: приказ № от 21 марта 2019 года; протокол КПК и ОТ № от 20 марта 2019 года. Считает, что увольнение является незаконным и необоснованным ввиду следующего.

При применении к нему дисциплинарного взыскании ответчиком не соблюдены положения Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 17 марта 2004 года.

Увольнение по вмененной ему статье является дисциплинарным взысканием (ч.3 ст. 192 ТК РФ).

Применение такой меры может быть применено к работнику за нарушение им трудовой дисциплины, невыполнение трудовых функций, то есть за дисциплинарный проступок. В свою очередь, проступок не может характеризоваться как понятие неопределенное, основанное лишь на внутреннем убеждении ответчика, вывод о его виновности не может быть основан на предположения ответчика о фактах, которые не подтверждены в установленном порядке. Привлечь работника по данной статье возможно при наличии вины, которая выражается в форме умысла или неосторожности.

Увольнение по пп. «д» п.6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации предполагает установление комиссией по охране труда или уполномоченным по охране труда нарушения работником требований охраны труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа) либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий.

Однако, в нарушение вышеназванных требований, комиссия по охране труда не установила, в чем конкретно выразилось нарушение требований охраны труда с его стороны. Комиссия в протоколе не указала, какие конкретно нормы правил охраны труда были им нарушены, какие противоправные действия он совершил, что заведомо создало реальную угрозу наступления тяжких последствий, не доказала наличия причинно-следственной связи между его действиями и возможным наступлением несчастного случая на производстве.

В то время как увольняя работника по пп. «д» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, работодателю следует обеспечить доказательства обоснованности применения подобной меры воздействия, правильной квалификации действий как создающих реальную угрозу наступления тяжких последствий.

На работодателя возлагается обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте (п.38 Постановления № 2). Кроме этого, ответчиком нарушена и процедура привлечения его к дисциплинарной ответственности.

В соответствии со ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Непредставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Ответчик нарушил указанную статью, поскольку, уволил его 20 марта 2019 года, а применил к нему меры дисциплинарного взыскания в виде увольнения по виновной статье только лишь 21 марта 2019 года.

Считает, что действиями ответчика истцу причинен моральный вред, т.к. ответчиком неправомерно и ненадлежаще применена крайняя мера дисциплинарного взыскания в виде увольнения, он незаконно привлечен к высшей мере дисциплинарной ответственности, что причинило ему нравственные и физические страдания.

Работая в должности горного мастера участка, истец за весь период работы ни разу не привлекался к дисциплинарной ответственности.

Увольнение произошло по тяжелой виновной статье, <данные изъяты>

Безосновательное и незаконное увольнение, повлекло возникновение нравственных страданий, вызванных несоответствием неправомерного увольнения и добросовестным исполнением трудовых обязанностей. Неправомерные действия ответчика, повлекли за собой <данные изъяты> необходимость обращения в суд, <данные изъяты>. Все эти обстоятельства, вызванные неправомерными действиями ответчика, причинили ему нравственные и физические страдания, и как следствие, моральный вред, который подлежит возмещению.

Неправомерная запись в трудовой книжке о применении виновной статьи препятствует ему нормально осуществлять свою трудовую деятельность в угольной промышленности. Поскольку в настоящее время работодатель вне зависимости от формы собственности уделяет особое внимание формулировке, причинам и основаниям увольнения потенциального работника, наличию рекомендаций с прежнего места работы, отсутствию нарушений у прежнего работодателя.

Кроме этого, после увольнения по виновной статье, ему не были представлены документы, подтверждающие наличие, якобы, его вины, в том числе распечатка трендов датчика, выписка с системы оповещения «ГРАНЧ», помимо указанного, не была выдана и справка о заработной плате. Считает, что компенсация за причинение морального вреда незаконным увольнением в размере 100 000 рублей является достаточной и разумной.

Просит признать приказ о привлечении его к дисциплинарной ответственности № от 21 марта 2019 года незаконным. Отменить приказ о прекращении (расторжении) с ним трудового договора № от 21 марта 2019 года. Обязать АО «СУЭК-Кузбасс» изменить формулировку основания его увольнения с пункта 6 подпункта «д» ст. 81 Трудового кодекса РФ на увольнение по инициативе работника по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (указав дату увольнения дату вынесения решения судом) путем внесения соответствующей записи в трудовую книжку. Взыскать с АО «СУЭК-Кузбасс» в свою пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 21 марта 2019 года по день вынесения решения суда, компенсацию за причиненный моральный вред в размере 100 000 рублей.

В ходе судебного разбирательства истец ФИО1 и его представитель ФИО2 с учетом уточнения требований ( л.д. 150-152 т.1) просили признать незаконными приказы ответчика о привлечении истца к дисциплинарной ответственности № от 21 марта 2019 года и приказ № от 21 марта 2019 года о прекращении (расторжении) с ним трудового договора. Обязать АО «СУЭК-Кузбасс» изменить формулировку основания его увольнения с пункта 6 подпункта «д» ч.1 ст. 81 Трудового кодекса РФ на увольнение по инициативе работника по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (указав дату увольнения дату вынесения решения судом) путем внесения соответствующей записи в трудовую книжку. Взыскать с АО «СУЭК-Кузбасс» в пользу истца средний заработок за время вынужденного прогула за период с 21 марта 2019 года по день вынесения решения суда в размере 155844 рубля, компенсацию за причиненный моральный вред в размере 100 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя -18000 рублей.

Дополнительно истец ФИО1 пояснил, что работал в 3-ю смену в ночь с 13 на 14 марта 2019 года. Находясь на смене, выполнял свои должностные обязанности горного мастера, руководил работой электрослесаря, комбайнера и проходчиков, занимался расштыбовкой забоя. В течение каждой смены им снимаются показания с датчика метана, расположенного в исходящей струе из подготовительного забоя на путевом стволе ФПП, и заносятся на доску в забое, а также передаются диспетчеру. Превышения показаний метана на датчике в эту смену не было.

Когда он находился на смене 18 марта 2019 года ему позвонил начальник участка и сообщил об обнаружении в датчике метана, расположенном в его забое, заглушки, и спросил давал ли истец электрослесарю указания по ее установке. Он объяснил, что ничего об этом не знает.

На следующий день начальник участка и инженер ПБ предложили ему написать объяснительную по факту обнаружения заглушки в датчике и дачи электрослесарю указаний о ее установке. Истец, отрицая свое участие во вмешательстве в датчик, написал 19 марта 2019 года объяснительную, в которой указал, что был занят работой. С рабочих также были взяты объяснительные по факту установки заглушки, но все дали объяснения, что ничего о ней не знают, в том числе электрослесарь В.. Он и рабочие его смены были приглашены на заседание комиссии КПК 20 марта 2019 года, где от них требовали сознаться в установке заглушки в датчик метана, и хотя никто не сознался, председатель комиссии объявил, что виновники известны, так как установлены после просмотра трендов датчика и данных системы ГРАНЧ, что в момент снижения показаний датчика возле него были он и В.. Комиссия приняла решение их уволить.

20 марта 2019 года истец не был допущен до работы, ему было предложено явиться 21 марта 2019 года. Когда он пришел, ему были представлены два приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности, которые он сейчас оспаривает. Ознакомившись с приказами, он не стал расписываться за эти приказы и ушел. <данные изъяты>

Считает, что работодатель не представил доказательств совершения им дисциплинарного проступка, а на КПК его вина также не была установлена, заглушку в датчик он не устанавливал и не давал В. такого указания. После заседания комиссии работники № участка пошли в своей кабинет, так как им было предложено самим найти виновного в установке заглушки на датчик. А объяснительная В.В., где он признается, что установил заглушку в датчик якобы по указанию истца, появилась перед судом.

Представители ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности № от 25 декабря 2018 года ( л.д. 25-27 т.1) и ФИО4, действующий на основании доверенности № от 25 декабря 2018 года ( л.д. 26-29 т.2) в судебном заседании исковые требования не признали, в возражениях указали, что истец ФИО1 действительно был уволен приказом № от 21 марта 2019 года по п.п. "д" п. 6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса РФ за совершение установленного уполномоченным по охране труда нарушения требования охраны труда, повлекшего угрозу наступления тяжких последствий.

Трудовой договор по вышеуказанному пункту Трудового кодекса РФ может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, установленного комиссией по охране труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа) либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий.

У работодателя имелись законные основания для увольнения истца, так как комиссия по охране труда установила факт однократного грубого нарушения ФИО1 трудовых обязанностей, а именно: 14 марта 2019 года в выносном элементе датчика контроля метана ДМС-03, установленного в исходящей струе из подготовительного забоя на путевом стволе ФПП между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента была умышленно установлена фольга, что блокировало правильный анализ метано-воздушной смеси, проходящей через термогруппу датчика и привело к искажению показаний датчика в выработке и на мониторе оператора АГК (аэрогазового контроля), и при достижении аварийной концентрации 1% данный датчик не производил отключение электроэнергии.

На смене находился горный мастер ФИО1, который в нарушение п. 22 "Положения об аэрогазовом контроле в угольных шахтах", п. 2.4.3 "должностной инструкции горного мастера участка подготовительных горных работ шахты им. В.Д.Ялевского", согласно которой горный мастер контролирует бесперебойную работу аппаратуры и отключающих устройств АГЗ, обо всех случаях неисправности аппаратуры и отключениях устройств АГЗ обязан сообщать горному диспетчеру, незамедлительно принимать меры к устранению неисправностей аппаратуры АГЗ, что ФИО1 предпринято не было, а наоборот, он своими действиями, указаниями, создал реальную угрозу наступления тяжких последствий.

Согласно п. 2.23 должностной инструкции горный мастер обязан соблюдать требования охраны труда, нормативно-правовых актов и нормативных технических документов, устанавливающих правила ведения работ на опасном производственном объекте.

Указанное нарушение со стороны ФИО1 заведомо создавало реальную угрозу наступления тяжких последствий (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа).

Вина ФИО5 подтверждается протоколом заседания комиссии по охране труда от 20 марта 2019 года, системой ГРАНЧ, согласно данных которой ФИО1 и В. три минуты находились у датчика, трендами показаний датчика, объяснительной В., в который он подтвердил, что по указанию ФИО1 установил в выносном элементе датчика контроля метана ДМС-03, установленного в исходящей струе забоя, между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента фольгу, объяснительной оператора АГЗ, которая подтвердила факт сообщения горному мастеру ФИО1 сведений, что датчик показывает превышение метана.

Согласно руководства по эксплуатации № датчики метана предназначены для непрерывного автоматического контроля концентрации метана на угольных предприятиях, в том числе шахтах, опасных по газу и пыли и внезапным выбросам.. Согласно п. 3.4 руководства по эксплуатации техническое обслуживание, проверка показаний и корректировка нуля проводится раз в 30 суток. Проверка датчиков производится на шахте согласно утвержденного графика с 5 по 10 марта 2019 года.

Вина ФИО1 подтверждается тем, что в силу своего жизненного опыта и трудового стажа в подземных условиях он сознавал неправомерный характер своих действий, связанных с нарушением требований охраны труда, предвидел, либо мог и должен был предвидеть вероятность наступления тяжких последствий своих действий.

Заключая трудовой договор, работник обязался добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, соблюдать трудовую дисциплину, правила внутреннего трудового распорядка, требования по охране труда и обеспечению безопасности труда. Виновное неисполнение работником требований по охране труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия или заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий, может повлечь расторжение работодателем трудового договора в соответствии с пп. "д" п. 6 части первой ст. 81 Трудового кодекса РФ.

С должностной инструкцией истец был ознакомлен под роспись 30 июня 2017 года.

Комиссией по охране труда работодателя установлен факт того, что ФИО1 допустил грубое нарушение, и эти его действия заведомо создавали реальную угрозу наступления тяжких последствий (несчастный случай на производстве, производственную аварию, катастрофу).

Решение об увольнении ФИО1 связано с тем, что производство ответчика является источником повышенной опасности, вследствие чего к работникам ответчика предъявляются повышенные требования к трудовой дисциплине и увеличена степень их ответственности за допущенные нарушения требований охраны труда, которые создают угрозу безопасности производства, жизни и здоровью людей и являются недопустимыми.

Истец, согласно п.1.1 должностной инструкции являлся непосредственным руководителем на смене, в его подчинении находились работники участка на смене, и его указания являлись для них обязательными. Зная, что при наличии фольги датчик метана не будет показывать реальные показания, он заведомо создал ситуацию, представляющую реальную угрозу наступления тяжких последствий.

Порядок применения дисциплинарного взыскания работодателем был соблюден, от истца до издания приказа об увольнении были затребованы письменные объяснения.

Просили отказать истцу в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Суд, заслушав истца, его представителя, представителей ответчика, специалиста, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, приходит к выводу о частичном удовлетворении заявленных исковых требований в связи со следующим.

Согласно ст. 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами; защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми не запрещенными законом способами; возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом.

В соответствии со ст.189 Трудового кодекса РФ дисциплина труда - обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Согласно ст.192 Трудового кодекса РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания:

1) замечание;

2) выговор;

3) увольнение по соответствующим основаниям.

В силу ст.193 Трудового кодекса РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

В соответствии с положениями пп. "д" п. 6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей: установленного комиссией по охране труда или уполномоченным по охране труда нарушения работником требований охраны труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа) либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий.

Согласно п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №2 от 17 марта 2004 года «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по пункту 6 части первой статьи 81 Кодекса, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте. При этом следует иметь в виду, что перечень грубых нарушений трудовых обязанностей, дающий основание для расторжения трудового договора с работником по пункту 6 части первой статьи 81 Кодекса, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Исходя из положений указанных выше правовых норм, увольнение по пп. "д" п. 6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса РФ является мерой дисциплинарного взыскания, вследствие чего, помимо общих требований о законности увольнения, юридическое значение также имеет порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, предусмотренный статьями 192, 193 Трудового кодекса РФ.

Согласно п.53 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, а также о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка, обстоятельства, при которых он был совершен, предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Таким образом, в силу приведенных выше норм закона, дисциплинарное взыскание может быть применено к работнику за нарушение им трудовой дисциплины, то есть за дисциплинарный проступок.

Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, в том числе нарушение должностных инструкций, положений, приказов работодателя.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей признается виновным, если работник действовал умышленно или по неосторожности. Противоправность действий или бездействия работников означает, что они не соответствуют законам, иным нормативным правовым актам, в том числе положениям и уставам о дисциплине, должностным инструкциям.

Дисциплинарным проступком могут быть признаны только такие противоправные действия (бездействие) работника, которые непосредственно связаны с исполнением им трудовых обязанностей.

При этом право выбора конкретной меры дисциплинарного взыскания из числа предусмотренных законодательством принадлежит работодателю, который должен учитывать степень тяжести проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующее поведение работника.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

По ст. 84.1 Трудового кодекса РФ прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя. Днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника, за исключением случаев, когда работник фактически не работал, но за ним в соответствии с Трудовым кодексом или иным федеральным законом сохранялось место работы (должность).

С приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежащим образом заверенную копию указанного приказа (распоряжения). В случае, когда приказ (распоряжение) о прекращении трудового договора невозможно довести до сведения работника или работник отказывается ознакомиться с ним под роспись, на приказе (распоряжении) производится соответствующая запись.

Днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника, за исключением случаев, когда работник фактически не работал, но за ним, в соответствии с настоящим Кодексом или иным федеральным законом, сохранялось место работы (должность).

В соответствии с требованиями ст. 394 Трудового кодекса РФ в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

В случае признания увольнения незаконным орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, может по заявлению работника принять решение об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию.

Если в случаях, предусмотренных настоящей статьей, после признания увольнения незаконным суд выносит решение не о восстановлении работника, а об изменении формулировки основания увольнения, то дата увольнения должна быть изменена на дату вынесения решения судом.

В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

Статьей 395 Трудового кодекса РФ установлено, что при признании органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор, денежных требований работника обоснованными они удовлетворяются в полном размере.

Согласно разъяснениям, данным Верховным Судом Российской Федерации в п.60 Постановления Пленума от 17 марта 2004 г. № 2 работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.

В силу ч. 1 ст. 56, ст. ст. 57, 68, ч. 2 ст. 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений; доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.

В судебном заседании бесспорно установлено, что истец ФИО1 являлся работником АО "СУЭК-Кузбасс", был принят на работу к ответчику 9 июля 2013 года на должность горного мастера подземного.

Указанные обстоятельства подтверждаются: трудовым договором № от 9 июля 2013 года ( л.д. 7-9,62-66 т.1), приказом № от 9 июля 2013 года о приеме ( л.д. 6,69 т. 1), копией трудовой книжки ( л.д. 15-18 т. 1).

Ответчик на основании приказа № от 21 марта 2019 года прекратил действие трудового договора от 9 июля 2013 года № с ФИО1, он был уволен 20 марта 2019 года с должности горного мастера подготовительного участка № за совершение установленного уполномоченным по охране труда нарушения требований охраны труда, повлекшего угрозу наступления тяжких последствий, пп. "д" п. 6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса РФ. В качестве оснований к увольнению в приказе указаны: приказ № от 21 марта 2019 года, протокол КПК и ОТ № от 20 марта 2019 года. ( л.д. 67 т.1)

Истец ФИО1 с указанным приказом был работодателем ознакомлен, от подписи в ознакомлении с приказом отказался, о чем в его присутствии работниками ответчика был составлен соответствующий акт ( л.д. 135 т. 1 ).

21 марта 2019 года в адрес истца ответчиком направлено уведомление об издании приказа об увольнении от 21 марта 2019 года № и необходимости получения трудовой книжки ( л.д. 133-134 т.1). Трудовая книжка получена ФИО1 у работодателя 25 марта 2019 года ( л.д.207-208 т.1).

Кроме того в отношении ФИО1 работодателем был издан приказ № от 21 марта 2019 года "О привлечении к дисциплинарной ответственности", согласно которому "18 марта 2019 года при посещении <данные изъяты> специалистом <данные изъяты> С. в выносном элементе датчика контроля метана ДМС-03, установленного в исходящей струе из подготовительного забоя на путевом стволе ФПП, между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента, умышленно установлена фольга. Данный предмет блокировал правильный анализ МВС, проходящей через термогруппу датчика, что привело к искажению показаний датчика в выработке и на мониторе оператора АГК и при достижении аварийной концентрации 1% данный датчик отключение электроэнергии не производил.

На смене был горный мастер участка № ФИО1, который в нарушение п. 22 "Положения об аэрогазовом контроле в угольных шахтах", п. 5.5 "должностной инструкции горного мастера участка подготовительных горных работ им. В.Д.Ялевского" не принял мер к устранению аварийной ситуации. Согласно письменных объяснений работник вину не признал, однако его виновность подтверждается распечаткой трендов датчика, входящих в газоаналитическую систему "МИКОН-1Р", выпиской с системы оповещения "ГРАНЧ".

Решением КПК № от 20 марта 2019 года установлен факт нарушения горным мастером участка № ФИО1 требований охраны труда, который заведомо создавал реальную угрозу наступления таких тяжких последствий, как несчастный случай на производстве, авария, катастрофа.

Указанным приказом горный мастер участка № ФИО1 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде увольнения по пп."д" п.6 ч.1 ст 81 Трудового кодекса РФ за нарушение требований охраны труда, которые заведомо создавали реальную угрозу наступления таких тяжких последствий, как несчастный случай на производстве, авария, катастрофа." ( л.д. 68 т.1)

В ходе рассмотрения настоящего дела ответчиком был издан приказ № от 29 апреля 2019 года, которым в связи с открывшимися обстоятельствами был отменен приказ № от 21 марта 2019 года о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности. ( л.д. 158 т.1)

В приказ № от 21 марта 2019 года приказом ответчика № от 29 апреля 2019 года внесены изменения в связи с отменой приказа № от 21 марта 2019 года, а именно исключена фраза "приказ № от 21 марта 2019 года" в основании приказа. ( л.д. 159 т.1)

Таким образом, работодатель, согласившись с необоснованностью приказа № от 21 марта 2019 года о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности самостоятельно отменил данный приказ, в котором им было указано на обнаружение 18 марта 2019 года нарушения трудовой дисциплины, допущенного ФИО6, а именно: неисполнение обязанностей, установленных должностной инструкцией и Положением об аэрогазовом контроле в угольных шахтах.

В связи с отменой приказа № от 21 марта 2019 года и внесением соответствующих изменений в приказ об увольнении ФИО1 № от 21 марта 2019 года в качестве основания увольнения ФИО1 работодателем приведен в приказе только протокол КПК и ОТ № от 20 марта 2019 года.

Согласно протокола заседания комиссии производственного контроля (КПК и ОТ) от 20 марта 2019 года состоялось заседание указанной комиссии по вопросу вмешательства в работу АГЗ, произошедшего 18 марта 2019 года на участке №, установленного актом проверки № <данные изъяты> специалиста <данные изъяты> С..

На комиссии был доложен Акт № от 18 марта 2019 года о выявлении вмешательства в работу АГК. По трендам (графическим распечаткам показаний датчика метана) датчика, входящего в газоаналитическую систему "МИКОН 1Р" 14 марта 2019 года в 1 час. 23 мин. зафиксировано резкое снижение концентрации СН4 без каких-либо изменяющих факторов. 18 марта 2019 года специалистом С. обнаружено в выносном элементе датчика контроля метана ДМС-03, установленного в исходящей струе из подготовительного забоя на путевом стволе ФПП между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента умышленно установленная фольга, что блокировало правильный анализ метано-воздушной смеси, проходящей через термогруппу датчика и привело к искажению показаний датчика в выработке и на мониторе оператора АГК (аэрогазового контроля), и при достижении аварийной концентрации 1% данный датчик не производил отключение электроэнергии.

Просмотрен фильм о несчастном случае, произошедшем в 2013 году, заслушаны работники ФИО1, В., К., после чего председателем комиссии предложено проголосовать за увольнение горного мастера участка № ФИО1 и электрослесаря подземного В. с записью в трудовой книге за нарушение техники безопасности.

Комиссией принято решение: установить факт нарушения работниками ФИО1 и В. требований охраны труда, который заведомо создавал реальную угрозу наступления таких тяжких последствий, как несчастный случай на производстве, авария, катастрофа, что подтверждается распечаткой трендов датчика, входящего в газоаналитическую систему "МИКОН 1Р", подтверждается выпиской из системы оповещения ГРАНЧ.( л.д. 13-14,42-45 т.1).

Из акта проверки № от 18 марта 2019 года специалиста <данные изъяты> С., следует, что при проверке путевого ствола ФПП им была обнаружена умышленно установленная фольга в выносном элементе датчика контроля метана ДМС- 03, расположенного в исходящей струе забоя предположительно по данным системы АГК 14 марта 2019 года в 1.20 час.( л.д. 182 т.1)

Как пояснила специалист К.М., <данные изъяты> она занимается производственным контролем, выявлением нарушений при осуществлении горных работ. На предприятии функционирует система "ГРАНЧ" по оповещению людей при авариях, каждому работнику выдается каска со встроенной системой, по которой с ним можно связаться. Также возможен контроль нахождения работников в выработках.

На предприятии установлена система "Микон АГЗ", датчики метана которой передают показания на компьютер в диспетчерскую и просматриваются.

18 марта 2019 года инспектором С. в ходе проверки была обнаружена фольга в датчике метана. Поводом к проверке стал резкий скачок в показаниях этого датчика сначала почти до критической отметки 0,8%, после чего датчик стал показывать норму.

Данный случай был рассмотрен на комиссии КПК, которая установила факт нарушения работниками В. и ФИО1 требований охраны труда.

Работодатель полагает, что вмешательство в работу системы АГК при установлении 14 марта 2019 года по указанию ФИО1 слесарем В. фольги в датчик контроля метана ДМС-03 привело к его неисправности и получению заниженных показателей концентрации метановоздушной смеси в исходящей из подготовительного забоя струе воздуха, что могло привести к возникновению аварийной ситуации в виде загазованности забоя подготовительной горной выработки, и как следствие, возникновению взрыва метановоздушной смеси, а в действиях истца имеется нарушение требований охраны труда: пункта 11 ФНиП "Правила безопасности в угольных шахтах, п. 22 "Положения об аэрогазовом контроле", а также должностной инструкции горного мастера.

Истец ФИО1 в судебном заседании отрицал совершение дисциплинарного проступка и свое участие во вменяемом ему воздействии на датчик метана.

Однако, исследованные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что у ответчика имелись основания для привлечения истца ФИО1 к дисциплинарной ответственности за совершение дисциплинарного проступка.

Должностной инструкцией горного мастера участка подготовительных работ ( л.д. 10-12,46-51 т.1) установлено, что горный мастер непосредственно организует и руководит производственным процессом по проведению горных выработок на смене. Указания горного мастера являются обязательными для всех работников в руководимой им смене, а по вопросам безопасности и в аварийных ситуациях - и для рабочих других структурных подразделений шахты. В своей деятельности горный мастер руководствуется, в том числе, Положением о производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности АО "СУЭК-Кузбасс".

В должностные обязанности горного мастера входит ведение горных работ в строгом соответствии с утвержденной технической документацией, Правилами безопасности, Правилами технической эксплуатации.

Горный мастер обязан контролировать правильную установку датчиков метана, аппаратуры автоматической газовой защиты, бесперебойную работу аппаратуры и отключающих устройств АГЗ, обо всех случаях неисправности аппаратуры и отключения устройств АГЗ сообщить горному диспетчеру, незамедлительно принимать меры к устранению неисправностей аппаратуры АГЗ (п. 2.4.3 инструкции)

Кроме того, обязан соблюдать требования охраны труда, нормативно-правовых актов и нормативно технических документов, устанавливающих правила ведения горных работ на опасном производственном объекте и порядок действий в случае аварии или инцидента на опасном производственном объекте. ( п. 2.23 инструкции).

Пунктом 5.5 инструкции установлена ответственность горного мастера за ведение работ на смене с нарушением техгнических проектов и условий требований Правил безопасности в угольных шахтах, Правил безопасности при взрывных работах и других требований по охране труда и технике безопасности, нарушение рабочими в смене инструкций по охране труда.

Положением об аэрогазовом контроле (АГК) в угольных шахтах, утвержденном приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 1 декабря 2011 года № 678 в п.22 установлено, что система АГК осуществляет контроль метана соответствии с требованиями пунктов 18-21 настоящего Положения и автоматическую газовую защиту - автоматическое отключение электроэнергии, подаваемой на оборудование в контролируемых (защищаемых) выработках, при превышении содержания метана в рудничной атмосфере предаварийных установок -1% в исходящих струях тупиковых выработок ( л.д. 183,186 т.1)

Истцом в судебном заседании не оспаривалось, что с должностной инструкцией по профессии, Правилами безопасности, Положением об аэрогазовом контроле он был в установленном порядке ознакомлен работодателем, сдавал на шахте соответствующий экзамен на знание правил безопасности, и в процессе работы ежесменно контролировал работу и показания датчиков метана в забое.

14 марта 2019 года в период с 1 час.20 мин. по 1 час. 30 мин. в выносном элементе датчика контроля метана ДМС-03, установленного в исходящей струе из подготовительного забоя на путевом стволе ФПП между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента электрослесарем В. по указанию ФИО1 была установлена фольга в целях снижения показаний данного прибора, которые приближались к критическим - 1%, при измерении которых система аэрогазового контроля "МИКОН-1Р" производит отключение электроэнергии в подготовительной выработке, и работа в забое останавливается для проветривания и снижения концентрации метана.

Вмешательство в датчик привело к искажению показаний датчика в выработке и у оператора АГК, поскольку при достижении аварийных концентраций газа отключение электроэнергии датчик не производил, в то время как шахта является сверхкатегорной по газу - метану, а его выбросы, концентрацию которых указанный датчик не мог правильно измерять, представляют опасность для жизни и здоровья людей.

Указанная неисправность датчика была обнаружена инспектором С. после анализа трендов датчика метана и устранена 18 марта 2019 года.

Вмешательство в работу датчика метана заведомо создавало реальную угрозу наступления тяжких последствий в виде аварии и несчастного случая на производстве, и ранее у ответчика уже имели место аварии по причине вмешательства в работу датчика метана, о чем свидетельствует акт расследования аварии от 22.02.2013 года ( л.д. 62-89 т.2), фильм о которой был показан на заседании КПК 20 марта 2019 года.

Шахта является действующей, в одну смену с ФИО1, согласно справке старшего табельщика трудились 154 человека, 10 из которых на № участке в смене истца.( л.д. 108 т.2) ФИО1, являясь непосредственным руководителем на смене, в нарушение своей должностной инструкции, и зная о том, что аппаратура АГЗ должна бесперебойно и правильно работать, дал указание подчиненному В. вывести из строя один из элементов системы АГЗ, чем грубо нарушил требования охраны труда, в то время как обязан был соблюдать их сам и следить за соблюдением правил безопасности остальными работниками.

Указанные обстоятельства подтверждены в судебном заседании показаниями допрошенных свидетелей, а также исследованными судом письменными материалами дела.

Свидетель П., являющийся инспектором Ростехнадзора пояснил, что на фланговом путевом стволе на ш.Ялевского в феврале 2019 года была установлена система АГК, датчики метана проверены и введены в эксплуатацию. Контроль за их работой осуществляется Ростехнадзором дважды в месяц. На смене горный мастер является руководителем и в соответствии с п. 123,194 Правил безопасности в угольных шахтах обязан контролировать концентрацию газа метана, и не реже трех раз в смену проверять, и в случае превышения концентрации газа метана выше допустимой, он обязан об этом сообщать горному диспетчеру и выводить людей из шахты. В случае загрубления датчика имеется угроза жизни людей, т.к. на шахте имел место случай вмешательства в работу датчика, приведший к взрыву метана и гибели рабочих.

Свидетель Л. пояснил, что <данные изъяты> у него работал истец. В его обязанности горного мастера входило следить за показаниями датчиков метана в забое, снимать их трижды за смену, заносить показания в путевой лист. 18 марта 2019 года при посещении забоя инспектор обнаружил в датчике метана заглушку, из-за которой этот датчик показывал очень низкую концентрацию метана. В данной ситуации разбиралась инспектор К.М., по системе ГРАНЧ было выяснено, когда была установлена заглушка в датчик метана. Свидетель созванивался с ФИО1 по телефону и тот признался, что устанавливал заглушку в датчик. Электрослесарь В. тоже признался. Они сделали это, чтобы выполнить наряд, так как при превышении показаний метана отключается электроэнергия в забое и они не могут выполнить наряд, от чего зависит размер премии.

Свидетель брал со всех работников объяснительные по факту установки заглушки в датчик метана. 20 марта 2019 года на заседании комиссии КПК был установлен факт нарушения В. и ФИО1 техники безопасности при установлении заглушки в датчик метана, комиссия высказалась за их увольнение. На комиссии никто из работников не признался в установке заглушки в датчик метана, но признавались до и после комиссии.

Свидетель В. пояснил, что работал вместе с истцом <данные изъяты>. 14 марта 2019 года вместе работали в 3 смену и в начале смены было известно, что датчик метана трижды отключал в забое электроэнергию в предыдущую смену. Когда ФИО1 в начале смены, когда еще не работали, проверил датчик в путевом стволе, и тот показывал 0,76%, они решили поставить в него бумажку, чтобы показания были меньше. Он снял датчик, открутил выносной элемент и засунул в него бумажку, и датчик стал показывать 0,3%, они отработали всю смену, а позже об этом стало известно на КПК.

После обнаружения бумажки в датчике с него брал объяснение начальник участка Л.. Он рассказал ему, что поставил бумажку в датчик по указанию ФИО7, то же писал и в объяснительной, а на комиссии данный факт отрицал.

Как следует из объяснительной В. от 20 марта 2019 года 14 марта 2091 года в третью смену приблизительно в час ночи им по указанию горного мастера ФИО1, в его присутствии, была установлена в выносном элементе датчика контроля метана ДМС 03, находящегося в исходящей струе забоя, между бумажным фильтром и сеткой измерительного элемента фольга и датчик не показывал реальную концентрацию СН4. ( л.д. 41 т.1).

Свидетель Ф. пояснил, <данные изъяты> 18 марта 2019 года был на смене, когда узнал от работников участка, что в забое их участка инспектор С. обнаружил загрубление датчика, при этом он целенаправленно пришел проверить именно этот датчик. Сотрудники шахты по показаниями системы ГРАНЧ и АГК установили, кто находился у датчика в момент установки заглушки, и это оказались ФИО1 и В..

Свидетель был вызван на заседание КПК, в связи с чем он звонил ФИО1 со своего телефона и разбирался в произошедшем. ФИО1 рассказал, что они загрубили датчик и забыли об этом. Начальник участка также разговаривал с ФИО1 На момент заседания комиссии весь коллектив участка знал, что это сделали ФИО1 и В.

На комиссии они всё отрицали, но комиссия установила, что ФИО1 дал слесарю указание загрубить датчик, и проголосовали за их увольнение

Свидетель Ш. пояснил, что работает <данные изъяты> по архивам системы ГРАНЧ был установлено, что именно 13 марта 2019 года в 1.23 час. было установлено вмешательство в датчик метана, которое устранено в 13 час. 18 марта 2019 года инспектором «<данные изъяты>» С.

13 марта 2019 года, показания датчиков метана на № участке во 2 смену повышались и в связи с этим останавливали работу забоя. У 3-й смены показания датчика метана были еще больше до 0,9%, после чего резко понизились и не повышались, что было нехарактерно для датчика.

Свидетель присутствовал на комиссии КПК 20 марта 2019 года, где выясняли, кто поставил фольгу в датчик. Там прозвучало, что электрослесаря заставил это сделать горный мастер. Это озвучил сам слесарь, горный мастер при этом присутствовал, но отрицал, что давал такие указания. Комиссия проголосовала за их увольнение и предложила работникам <данные изъяты> самим разобраться кто виноват.

Свидетель Л.Н. пояснила, что <данные изъяты> с 13 марта 2019 года находилась на смене во время работы забоя № участка во 2-ю и 3-ю смены. В течение смены свидетель непрерывно следит за показаниями датчиков метана в шахте. Во вторую смену они несколько раз останавливала работу забоя для проветривания по показаниям датчика метана, из-за высокой концентрации газа. В начале 3-й смены в р-не часа ночи показания датчика метана повысились до 0,9%, а затем резко упали и более не менялись, в связи с чем она неоднократно вызывала горного мастера на смене - ФИО1, чтобы узнать, почему у датчика такие показания. Однако ФИО1 ответил ей только под утро и ничего не объяснил по работе датчика, поэтому она написала при сдаче смены докладную на имя своего начальника, где описала данную ситуацию. Время в докладной указано ошибочно то, в которое она писала докладную. Ситуация в датчиком возникла в начале смены, а не в конце.

Свидетель С., <данные изъяты> пояснил, что ш. Ялевского является сверхкатегорной по газу метан. Фланговый путевой ствол прошел уже за границу угрожаемости пласта по внезапным выбросам и в любой момент там может выделиться большое количество метана, и загазировать выработку.

Подготовительные выработки № участка оборудованы системой аэрогозового контроля «МИКОН» с установкой датчиков метана.

Датчик исходящий в сторону исходящей струи выработки настраивается на 1%.

18 марта 2019 года при просмотре трендов по системе «МИКОН», на фланговом путевом стволе, у свидетеля возникли сомнения, т.к. в забое концентрация метана была -0,8-0,9%, но на исходящем датчике концентрация метана была 0,25%-0,3%, имелось противоречие между показаниями датчиков. Свидетель проверил этот датчик метана в шахте, и оказалось, что в него вставлена фольга, после удаления которой она стал показывать правильные показания.

Проанализировав тренды, которые находятся в системе «МИКОН», свидетель установил, что снижение показаний по датчику произошли 14 марта 2019 года примерно в 1 час 20 минут. О данном нарушении свидетель составил акт-предписание № на шахту.

Полагает, что в действиях ФИО1 имеется ряд нарушений: п.3.4,п.35 «Правил безопасности в угольных шахтах», п.2.4.3 своей должностной инструкции горного мастера подземного участка горных работ шахты им. В.Д. Ялевского, согласно которой горный мастер обязан обеспечить правильную установку датчиков метана, аппаратуры автоматической газовой защиты, бесперебойную работу аппаратуры и отключающих устройств АГЗ. Обо всех случаях неисправности аппаратуры и отключения устройств АГЗ сообщать горному диспетчеру, незамедлительно принимать меры по устранению неисправности аппаратуры АГЗ», а он сам в нее вмешался.

Свидетель Ш.Е. пояснил, что 18 марта 2019 года инспектор С. обнаружил вмешательство в работу датчика метана.

Проанализировав графики системы АГК – тренды, было установлено вмешательство в систему: резкое снижение концентрации метана на этом датчике, что позволяло увидеть дату и время, когда это произошло.

В забое стоит несколько датчиков, они должны показывать похожие показания. Однако при сопоставлении показаний других датчиков таких изменений не наблюдалось, поэтому имелось вмешательство именно в работу одного датчика.

Из трендов датчика М34 #5 за период с 13 марта 2019 года по 14 марта 2019 года ( л.д. 32,33, 219-221 т.1, л.д. 96-100 т.2) усматривается, что 13 марта 2019 года примерно в 01.23 час. показания датчика снизились с 0,65 процентов до 0,3-0,25 процентов и оставались на этом уровне до примерно 12.35 час. 18 марта 2019 года, то есть до момента удаления из него заглушки.

В подтверждение доводов о нахождении ФИО1 и В. в непосредственной близости от датчика М34 #5 в период изменения показаний ответчиком представлены распечатки системы ГРАНЧ, по данным которой в путевом стволе в районе нахождения датчика метана М34 #5 находились ФИО1 и В. 14 марта 2019 года в период времени с 1.24 час до 1.30 час. ( л.д. 34-39 т.1, л.д. 101-106 т.2)

Как следует из проекта системы наблюдения, оповещения и поиска людей, застигнутых аварией (ГРАНЧ) - ( л.д.209-218) указанная система создана в целях централизованного наблюдения, оповещения и поиска людей, застигнутых аварией. Система позволяет наблюдать на перемещением устройств оповещения (УО), находящихся у работников, визуализировать данные о месте нахождения контролируемых УО в данный момент времени, отобразить информацию о месте нахождения всех контролируемых УО, хранить собранные данные на сервере в течение года.

Как пояснили свидетели С. и Ш. схемы системы ГРАНЧ без масштабов и подтверждают нахождение человека в определенной выработке, но не в определенном месте с какой-либо точностью.

Вместе с тем они подтверждает, что ФИО1 и В. действительно периодически находились в выработке, в которой установлен датчик М34 #5 в период времени с 1.20 до 1.30 14 марта 2019 года.

Показания свидетелей, работников ответчика суд принимает в качестве доказательств совершения ФИО1 дисциплинарного проступка, поскольку все свидетели были предупреждены об уголовной ответственности, дали подробные и взаимно подтверждающиеся показания, согласующиеся в совокупности с остальными доказательствами по делу.

Работодателем по факту установления постороннего предмета в датчик метана с истца была истребована объяснительная, ФИО1 представил 19 марта 2019 года объяснительную, в которой указал, что 13 марта 2019 года работал в 3-ю смену и находился на эстакадном приводе бригады Х., занимались расштыбовкой эстакадного привода (л.д.40т.1). То обстоятельство, что ФИО1 в своей объяснительной ничего не написал относительно факта, по которому объяснительная истребовалась, не свидетельствует о несоблюдении ответчиком порядка издания приказа о дисциплинарном взыскании и наличии в этой части нарушений, на которые указал в своем иске ФИО1.

Вместе с тем в оспариваемом приказе № от 21 марта 2019 года, которым к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде увольнения, не указано какие, возложенные на него трудовые обязанности были однократно грубо нарушены конкретным дисциплинарным проступком, какими пунктами должностной инструкции, трудового договора, нормативно- правовых актов эти обязанности предусмотрены.

В нарушение ст.192 Трудового кодекса РФ из содержания оспариваемого приказа работодателя не усматривается конкретный состав (включая действие или бездействие), вину (умысел или неосторожность) дисциплинарного правонарушения, когда и какой именно дисциплинарный проступок совершил истец, оспариваемый приказ содержит только формулировку ст. 81 Трудового кодекса РФ, а не описание совершенного работником дисциплинарного проступка, время и место его совершения.

Статья 192 Трудового Кодекса РФ предусматривает, что любое дисциплинарное взыскание объявляется в приказе (распоряжении) работодателя с указанием мотивов его применения, описывается конкретный дисциплинарный проступок, за совершение которого работник подвергается взысканию. То есть законом императивно предусмотрено, что в приказе о привлечения лица к дисциплинарной ответственности должны быть указаны конкретные факты, позволяющие определить дисциплинарный проступок, его объективную и субъективную сторону, время и место его совершения. Приказ не содержит указания на то, в чем конкретно заключалось нарушение допущенное работником, какие действия совершены, либо не совершены работником, а также дату, время совершения проступка, послужившего поводом к привлечению истца к дисциплинарной ответственности.

Доводы представителей ответчика в судебном заседании и описание в письменных возражениях, за что именно ФИО1 был привлечен к дисциплинарной ответственности не могут быть приняты судом во внимание, поскольку в приказе об этом не указано.

В протоколе КПК от 20 марта 2019 года также отсутствует описание фактических обстоятельств совершения ФИО1 конкретного дисциплинарного проступка.

Составление приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности без описания дисциплинарного проступка, времени и места его совершения (объективной, субъективной стороны проступка ) нарушает право работника знать, за какой дисциплинарный проступок на него наложено дисциплинарное взыскание, кроме того, нарушает общие принципы дисциплинарной ответственности, таких как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

С учетом изложенного, суд считает, что привлечение истца к дисциплинарной ответственности по приказу № от 21 марта 2019 года нельзя признать законным и отвечающим требованиям трудового законодательства. Поэтому суд признает указанный приказ незаконным, что в силу положений ст. 394 Трудового кодекса РФ является основанием для удовлетворения требований истца в части изменения основания и даты увольнения истца на увольнение по собственному желанию в дату вынесения решения суда.

Поскольку увольнение истца признано судом незаконным, его требования о взыскании с ответчика среднего заработка за время вынужденного прогула подлежат удовлетворению.

Период вынужденного прогула с 21 марта 2019 года - дня, следующего за днем увольнения и по день вынесения судом решения - 30 мая 2019 года сторонами не оспаривается.

Ответчиком суду представлен расчет, согласно которому среднечасовой заработок истца составляет 526 рублей 50 копеек.(л.д. 146 т.2)

За период с 21 марта 2019 года по 30 мая 2019 года в соответствии с графиками выходов участка № ( л.д.147-151 т.2) у истца должно было быть 34 рабочих смены ( 5 - за март, 16 - за апрель и 13 - за май).

Среднедневной заработок для оплаты времени вынужденного прогула составит 526 рублей 50 копеек * 8 часов = 4212 рублей, за период временного прогула 34 смены * 4212 рублей = 143208 рублей.

Суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца средний заработок за время вынужденного прогула в вышеуказанном размере.

Расчет истца о необходимости выплаты среднего заработка за большее количество смен судом не принимается, поскольку за май 2019 года истцом указанный расчет произведен неверно, без учета дополнительных выходных и праздничных дней, в которые шахта не работала.

Доводы ответчика о необходимости вычета из указанного среднего заработка сумм, выплаченных в качестве пособия по временной нетрудоспособности за период временной нетрудоспособности истца с 21 марта 2019 года по 3 апреля 2019 года суд находит несостоятельными, поскольку п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при взыскании среднего заработка в пользу работника, восстановленного на прежней работе, или в случае признания его увольнения незаконным средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула.

Доводы ответчика о том, что выплата среднего заработка за время вынужденного прогула не должна производиться, так как истцом не представлены доказательства препятствий в трудоустройстве с имеющейся у него записью об увольнении суд находит несостоятельными, поскольку вышеприведенными нормами трудового законодательства предусмотрена оплата вынужденного прогула работника в случае его незаконного увольнения.

Согласно ст.21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В силу ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о возмещении работнику денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями.

В соответствии с требованиями п.63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» суд вправе удовлетворить требования работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, о компенсации морального вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Судом установлено, что действия ответчика по увольнению истца носили неправомерный характер, было нарушено конституционное право истца на труд, носящее нематериальный характер, ответчиком были изданы необоснованные приказы о наложении на истца дисциплинарных взысканий.

Свидетель П.Н. подтвердила, что истец очень тяжело переживает привлечение его к дисциплинарной ответственности, <данные изъяты>

При таких обстоятельствах суд полагает, что исковые требования истца в части компенсации морального вреда подлежат удовлетворению, однако, с учетом требований разумности и справедливости, фактических обстоятельств дела, при которых был причинен моральный вред, степени вины ответчика, суд считает необходимым снизить размер компенсации по сравнению с испрашиваемым истцом, взыскать в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5000 рублей, а во взыскании морального вреда в оставшейся части в сумме 95000 рублей отказать.

Истцом также заявлены требования о взыскании судебных расходов по оплате услуг представителя в размере 18000 рублей.

В соответствии с ч.1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

В силу ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Статьей 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, отнесены, в том числе, расходы на оплату услуг представителей.

Согласно ч.1 ст.100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Понесенные истцом судебные расходы, подтверждены документально и сложились из расходов на оплату услуг представителя в размере 18 000 рублей за ( л.д.153-157 т.1)

Согласно части первой статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Определяя размер подлежащих возмещению в пользу истца расходов на оплату услуг представителя, в том числе правовых услуг, суд исходит из принципа разумности и учитывает фактические обстоятельства и характер спорных правоотношений, реальные затраты времени представителя истца на участие в деле, сложность дела и общую продолжительность его рассмотрения, количество судебных заседаний по делу и их длительность.

Суд учитывает также совокупность представленных истцом в подтверждение своей правовой позиции документов, характер оказанной истцу юридической помощи и объём выполненной представителем истца работы ( составление искового заявления, участие в ходе досудебной подготовки и трех судебных заседаний), а также фактические результаты рассмотрения заявленных требований, объем и значимость защищаемого права.

С учётом всего изложенного, исходя из требований разумности и справедливости, а также частичного удовлетворения исковых требований суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца судебные расходы по оплате юридических услуг представителя частично в общей сумме 16000 рублей, полагая указанную сумму справедливым размером возмещения истцу его расходов по оплате юридических услуг, в остальной части предъявленные судебные расходы по оплате услуг представителя на сумму 2000 руб. суд находит завышенными, во взыскании остальных, заявленных к возмещению расходов на представительство надлежит отказать за их необоснованностью.

В соответствии с ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса РФ, государственная пошлина, от уплаты которых истец по трудовому спору был освобожден на основании п.1 ч.1 ст.333.36 Налогового кодекса РФ, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

С учетом положений подп.1 п.1 ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 4364 рубля 16 копеек, из которых 4064 рубля 16 копеек за удовлетворение требований материального характера о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула исходя из размера взысканной суммы, и 300 руб. за удовлетворение требований нематериального характера.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 -198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд

р е ш и л :

Исковые требования ФИО1 к Акционерному обществу «СУЭК-Кузбасс» удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ Акционерного общества «СУЭК-Кузбасс» № от 21 марта 2019 года о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО1.

Обязать Акционерное общество «СУЭК-Кузбасс» изменить формулировку основания увольнения ФИО1 с пункта 6 подпункта «д» части первой ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации на увольнение по инициативе работника по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, указав дату увольнения 30 мая 2019 года, путем внесения соответствующей записи в трудовую книжку ФИО1.

Взыскать с Акционерного общества «СУЭК-Кузбасс» в пользу ФИО1 оплату за время вынужденного прогула с 21 марта 2019 года по 30 мая 2019 года в размере 143208 (Сто сорок три тысячи двести восемь) рублей с удержанием из указанной суммы налога на доходы физических лиц и компенсацию морального вреда 5000 (Пять тысяч ) рублей, в остальной части заявленных требований о признании незаконным приказа Акционерного общества «СУЭК-Кузбасс» о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности № от 21 марта 2019 года, взыскании среднего заработка и компенсации морального вреда ФИО1 отказать.

Взыскать с Акционерного общества «СУЭК-Кузбасс» в пользу ФИО1 в возмещение расходов по оплате услуг представителя 16000 (Шестнадцать тысяч) рублей.

Взыскать с Акционерного общества «СУЭК-Кузбасс» государственную пошлину в доход бюджета в размере 4364 (Четыре тысячи триста шестьдесят четыре ) рубля 16 копеек.

Решение в части взыскания оплаты за время вынужденного прогула за три месяца подлежит немедленному исполнению.

Решение может бать обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Дата изготовления мотивированного решения 3 июня 2019 года.

Председательствующий О.А.Борисенко

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и о результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.