Приговор № 2-45/2017 2-8/2018 от 13 февраля 2018 г. по делу № 2-45/2017

№2-8/2018

11702320026450595


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г. Новокузнецк Кемеровской области 13 февраля 2018 г.

Судья Кемеровского областного суда Акимова Ю.Ю. с участием государственных обвинителей Фитисовой И.Ю., Шестопаловой Н.А.,

потерпевших А., Б.,

подсудимой ФИО1,

адвоката Назаренко Я.С.,

при секретаре Наумовой С.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты> несудимой,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершила убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, с особой жестокостью.

Преступление совершено ФИО1 в <адрес> Кемеровской области при следующих обстоятельствах.

23 июля 2017 г. с 16.00 до 16.50 на крыльце дома, расположенного по <адрес>, в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений, умышленно, с целью убийства с особой жестокостью, ФИО1 вылила на голову, шею и грудную клетку В. легковоспламеняющуюся жидкость и подожгла её зажигалкой. Одежда В. и участки его тела, на которые распространилась легковоспламеняющаяся жидкость: лицо, шея, грудная клетка и конечности, воспламенились. Воздействие открытого пламени на обширные участки тела причиняло В. особые мучения и страдания.

В результате действий ФИО1 В. были причинены ожоги пламенем I-II-IIIа степени головы, шеи, туловища, конечностей, дыхательных путей, площадью 70% поверхности тела, которые образовались от воздействия открытого пламени, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью, в результате чего 24 июля 2017 г. в 11.00 в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Кемеровской области «<данные изъяты>» наступила смерть В. от ожоговой болезни в стадии ожогового шока, то есть своими действиями ФИО1 убила В. с особой жестокостью.

Свои действия ФИО1 совершила в присутствии Б., которая являлась близким лицом В. и наблюдала сожжение его ФИО1, в связи с чем испытывала особые страдания.

Подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления признала.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается следующими доказательствами.

Подсудимая ФИО1 пояснила, что В. – ее сосед, который около 6 лет сожительствовал с Б. Отношения между соседями были приятельскими. И ФИО1, и В., и Б. регулярно употребляли спиртные напитки, но никогда не конфликтовали.

22 июля 2017 г. ФИО1, находясь в своем доме в состоянии алкогольного опьянения, упала<данные изъяты> Б. и подруга подсудимой З. помогли ФИО1 вызвать скорую помощь, отправили в больницу. После этого у ФИО1 пропали из дома деньги, она стала подозревать в краже денег Б., о чем рассказала своему сыну Г.

23 июля 2017 г. в вечернее время в дом к ФИО1 пришли В. и Б. ФИО1 увидела их в окно и вышла на крыльцо. Все были в состоянии алкогольного опьянения. В. стал высказывать ФИО1 претензии по поводу того, что она обвиняет Б. в краже денег, уверял, что Б. деньги не брала. ФИО1 настаивала на своем, объясняла, почему подозревает именно Б. В. сел на крыльцо спиной к ФИО1 и стал выражаться в ее адрес нецензурной бранью. Б. стояла недалеко от крыльца.

Дальнейшие свои действия и мотивы поступков ФИО1 помнит плохо <данные изъяты> из-за алкогольного опьянения. Допускает, что ей стало обидно, что В. ее оскорбляет, возможно, что она испугалась, что В. бросится на нее драться, хотя раньше такого никогда не было, и в этот раз В. не вел себя агрессивно.

ФИО2 взяла в сенях бутылку, в которой был бензин, смешанный с машинным маслом, открыла ее, плеснула жидкость на В., затем сходила в кухню, взяла зажигалку и сигарету, вышла на крыльцо, поднесла зажженную зажигалку к плечу В. и подожгла его. О последствиях своих действий ФИО1 не думала, убивать В. не хотела, для чего сделала это, объяснить не может.

В. упал в траву и начал по ней кататься, чтобы погасить пламя. ФИО1 тоже хотела потушить потерпевшего, зашла в дом за одеялом, чтобы накрыть В., но в окно увидела, что Б. вместе с В. уже выходят из ограды.

Б. видела, как ФИО1 подожгла В., так как стояла недалеко. После случившегося Б. сильно переживала за сожителя.

При проведении проверки показаний на месте 24 июля 2017 г. ФИО1 сообщала аналогичные сведения, которые подтвердила в судебном заседании (т. 1 л.д. 37 – 42).

Потерпевшая Б. пояснила, что в течение 6 лет сожительствовала с В. Они жили в доме, расположенном по <адрес> По соседству с ними проживала ФИО1, с которой В. и Б. поддерживали хорошие отношения.

23 июля 2017 г. Б. и В. были в гостях. Когда вернулись, проживающий с ними брат потерпевшего – Ж. рассказал, что приходил сын ФИО1 – Г., который обвинил Б. в том, что накануне (22 июля 2017 г.) она украла у ФИО1 6000 рублей. В. предложил пойти к ФИО1 и разобраться. Около 16.30 они вдвоем пошли к ФИО1 Она открыла дверь и вышла на крыльцо. ФИО1 была пьяная, говорила, чтобы они вернули ей деньги. Б. сказала, что деньги не брала. ФИО1 зашла в дом и закрыла дверь. В. сел на крыльцо, спиной к двери, а Б. стояла рядом, звала В. домой. В. просил ФИО1 выйти и поговорить, нецензурные слова употреблял, но никаких оскорблений в адрес ФИО1 не высказывал. ФИО1 вновь открыла дверь, вышла на крыльцо с 1,5-литровой пластиковой бутылкой, стала поливать В. жидкостью из бутылки, находясь сзади от него: лила ему сверху на голову, спину. Потом поднесла к затылку В. горящую зажигалку, которая была у нее в другой руке. Он вспыхнул. ФИО1 зашла в дом и закрылась. В. соскочил с крыльца, снял с себя олимпийку, упал на траву и стал кататься. Б. тоже пыталась потушить огонь, хотела снять с него майку, которая почти вся сгорела. Когда огонь потушили, В. лежал на траве, просил пить, потом сам поднялся и ушел домой. Б. вызвала ему скорую медицинскую помощь.

Когда ФИО1 облила В. бензином и подожгла его, Б. испытала особые страдания (шок), так как на ее глазах близкий человек горел заживо, на нем сгорела одежда вместе с кожей, волосы, уши, нос. Б. страдала и тогда, когда думала о боли, испытанной В. во время горения и после случившегося, и когда узнала от врачей о том, что у него пострадало 70% кожного покрова, и когда поняла, что он не выживет.

Потерпевшая А. пояснила, что В. – ее родной брат. В течение последних шести лет В. сожительствовал с Б.

23 июля 2017 г. в 18.30 А. позвонила Б. и рассказала, что соседка ФИО3 обвинила Б. в хищении денег. В. и Б. пошли к ФИО1, чтобы выяснить, почему она так говорит. ФИО1 была дома, но дверь не открыла. В. сел на крыльцо спиной к входной двери, а ФИО1 вышла на крыльцо, вылила на В. бензин и подожгла зажигалкой. В. сразу загорелся. Б. пыталась потушить его, он катался по траве. Когда огонь потух, В. сам дошел до дома, хотя сильно обгорел. Б. вызвала скорую помощь и его увезли в больницу.

После рассказа Б. А. сразу поехала в больницу, дежурный врач сказал, что состояние брата очень тяжелое, что ожог составляет 70%.

24 июля 2017 г. в 11.00 брат умер.

Свидетель Д. – дочь подсудимой, пояснила, что 23 июля 2017 г. около 17.30 ей позвонила мать, которая находилась в состоянии алкогольного опьянения, и сказала, что подожгла В.

Д. сначала не поверила, но потом стала переживать и пошла к матери. Дом ФИО1 был открыт, матери не было, во дворе недалеко от крыльца лежали фрагменты истлевшей одежды. Д. пошла к брату Г., по дороге встретила ФИО1, которая возвращалась домой. Они пошли вместе. Когда подошли к дому матери, увидели работников полиции.

Д. подтвердила также, что в доме ФИО1 есть пластиковая бутылка, в которой разводят смесь из бензина и машинного масла для газонокосилки. Бутылка обычно стоит в сенях, недалеко от входа. Эта бутылка стояла в сенях и 23 июля 2017 г., жидкости в ней было менее половины. В доме также есть зажигалки, они хранятся в кухне на подоконнике.

Согласно протоколу допроса Д. от 25 июля 2017 г. по телефону мать рассказала ей, что к ней пришел В., с которым у нее произошел конфликт из-за того, что он начал заступаться за Б. В. выражался в адрес ФИО1 нецензурной бранью, ФИО1 стало обидно из-за оскорблений, которые высказал в её адрес В., и она решила отомстить обидчику, поэтому взяла пластиковую бутылку (1,5 л) с горючей жидкостью для газонокосилки, подошла к В., который сидел на крыльце правым боком к ФИО1, плеснула из бутылки в его сторону горючую жидкость и имеющейся при себе зажигалкой подожгла его одежду. Зажигалка всегда находится при ФИО1, так как она много курит.

Когда Д. пришла к ФИО1, мать снова рассказала ей о том, что ранее говорила по телефону (т. 1 л.д. 44 – 47).

Оглашенные показания Д. подтвердила частично, пояснила, что зажигалка, со слов матери, была в кухне, а не при ней, что во время телефонного разговора мать была взволнована, плакала. В остальной части оглашенные показания не оспаривала.

Свидетель Г. – сын подсудимой, пояснил, что 22 июля 2017 г. около 19.00 ФИО1 рассказала ему, что подозревает Б. в хищении денег из её дома.

23 июля 2017 г. около 13.00 Г. зашёл к В. и Б., чтобы выяснить, кто украл деньги, но их дома не было. Дома находился брат В. – Ж.. Г. сказал ему, что, если Б. не вернёт деньги, то он напишет заявление в полицию.

Около 18.00 Г. позвонила ФИО1, сказала, что к ней домой пришёл В., что она облила его бензином и подожгла. Г. не поверил. Примерно через 10 минут ФИО1 пришла к Г. домой, при этом была спокойной, вела себя как обычно. Она была в состоянии алкогольного опьянения, пробыла у него в гостях 15 – 20 минут, ушла. Ещё через 10 минут Г. позвонила сестра Д., сказала, что к дому ФИО1 приехали сотрудники полиции. Г. сразу побежал к матери, понял, что ФИО1 сказала правду о том, что облила В. бензином и подожгла.

Когда он пришёл, во дворе дома увидел обгоревший кусок синтетической ткани, примятую траву. У входа в дом стояла пластиковая бутылка (1,5 л) с горючей смесью из бензина и масла, которую он ранее сам приготовил, около литра. Бутылка была открыта, и в ней находилось меньше смеси, чем он готовил.

Когда Г. пришел к ФИО1, она рассказала, что к ней приходил В. вместе с Б., чтобы выяснить по поводу денег, стал выражаться нецензурными словами в адрес ФИО1 Мать взяла пластиковую бутылку с жидкостью, подошла сзади к В., который сидел на крыльце, плеснула горючую жидкость ему на голову и подожгла зажигалкой. Одежда сразу вспыхнула, ФИО1 пошла в дом за одеялом, чтобы потушить огонь, но в окно увидела, что Б. повела В. домой.

Свидетель З. – подруга ФИО1, пояснила, что 22 июля 2017 г. около 08.00 пришла к подсудимой, обнаружила её лежащей на полу <данные изъяты>. З. помогла ФИО1 подняться, затем побежала к Б., В., чтобы они вызвали скорую помощь. Б. позвонила в скорую помощь, после чего они вдвоём с Б. пошли к ФИО1, были у неё до приезда скорой помощи, а когда ФИО1 увезли, З. и Б. пошли по домам. Вечером З. снова пришла к ФИО1, ФИО1 была дома, сказала, что Б. украла у нее 6000 рублей, пока ФИО1 была в больнице.

23 июля 2017 г. вечером ФИО1 позвонила З. и сказала, что вылила на В. бензин и подожгла, что после этого он встал и сам пошел домой, а потом его увезли на скорой помощи в больницу. З. спрашивала, зачем она это сделала, ФИО1 ничего пояснить не могла, сказала, что сама не знает, зачем это сделала.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 23 июля 2017 г. на участке местности у дома, расположенного по <адрес>, с правой стороны от калитки обнаружен фрагмент обгоревшей синтетической ткани тёмного цвета, на котором имеются следы копоти. На расстоянии около пяти метров от забора у дальнего угла дома на участке местности размером два на три метра трава примята, на траве обнаружены четыре фрагмента синтетической ткани со следами термического воздействия с веществом коричневого цвета. На расстоянии около четырех метров по правую сторону обнаружен фрагмент синтетической ткани тёмного цвета со следами термического воздействия, который лежит на металлическом баке, находящемся в траве. При входе в сени обнаружена пластиковая бутылка, объемом 1,5 л, с жидкостью сине-зелёного цвета с характерным запахом горючих материалов. Обнаруженные предметы упакованы и изъяты (т. 1 л.д. 5 – 14).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 24 июля 2017 г. в помещении первого этажа отделения реанимации травматологии Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Кемеровской области «<данные изъяты>» осмотрен труп В. (т. 1 л.д. 83 – 84).

Согласно протоколу выемки от 24 июля 2017 г. у ФИО1 изъята зажигалка (т. 1 л.д. 24 – 26).

Согласно копии карты вызова скорой медицинской помощи Муниципального бюджетного лечебно-профилактического учреждения «Станция скорой медицинской помощи» от 23 июля 2017 г. в 16 часов 52 минуты в <адрес>, была вызвана скорая медицинская помощь для В., у которого отсутствует волосяной покров, эпидермис на общей площади 70%. Поставлен диагноз: термический ожог III степени 70%, алкогольное опьянение (т. 1 л.д. 66 – 67).

Согласно заключению эксперта №2э/11-0995 от 19.08.2017 представленный образец жидкости, изъятой в ходе осмотра места происшествия 23 июля 2017 г., является светлым среднедистиллятным нефтепродуктом, соответствующим по показаниям плотности автомобильному бензину, и относящимся к легковоспламеняющимся жидкостям (т. 2 л.д. 7 – 14).

Согласно заключению эксперта №1352/1 от 22.08.2017 смерть В. наступила от ожоговой болезни в стадии ожогового шока, вызванной ожогами пламенем I-II-IIIа степени головы, шеи, туловища, конечностей, дыхательных путей, S=70% поверхности тела.

При судебно-медицинском исследовании трупа выявлены ожоги пламенем I-II-IIIа степени головы, шеи, туловища, конечностей, дыхательных путей, S=70% поверхности тела, которые образовались от воздействия открытого пламени, незадолго до момента поступления в стационар, и вызвали тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, между их причинением и наступлением смерти причинно-следственная связь прямая.

Не исключается возможность совершения потерпевшим активных действий в течение всего промежутка времени от момента образования термических ожогов до момента утраты сознания.

Приняв во внимание локализацию, характер и давность повреждений, нельзя исключить возможность образования термических ожогов пламенем у В. при обстоятельствах и в срок, указанные в протоколе допроса подозреваемой ФИО1 от 24.07.2017.

Смерть В. наступила 24.07.2017 в 11 часов 00 минут, что не противоречит выраженности трупных явлений, зафиксированных при исследовании трупа (т. 2 л.д. 37 – 43).

Оценивая указанные выше протоколы следственных действий, копию карты вызова скорой медицинской помощи, суд считает, что они соответствуют требованиям, установленным уголовно-процессуальным законом, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, сомнений у суда не вызывают, и потому суд признаёт их допустимыми и достоверными доказательствами.

Оценивая указанные выше заключения экспертов, суд считает, что они получены в соответствии с требованиями закона, даны компетентными и квалифицированными экспертами, являются полными, ясными и обоснованными, выводы их мотивированы, сомнений у суда не вызывают, и потому суд признаёт эти заключения допустимыми и достоверными доказательствами.

Оценивая показания потерпевших и свидетелей в суде, показания свидетеля Д. на предварительном следствии, подтверждающие совершение подсудимой установленного судом деяния, суд отмечает, что они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подробны, детальны, согласуются по всем существенным обстоятельствам дела, как между собой, так и с письменными материалами дела, и поэтому суд признаёт их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами. Оснований для оговора подсудимой потерпевшими, свидетелями судом не установлено.

Показания подсудимой ФИО1 о том, что причиной её преступных действий в отношении В. стали оскорбления, высказанные им в её адрес, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Пояснения ФИО1 в указанной части неконкретны, не содержат сведений о фразах и смысле высказанных ей слов; кроме того, они опровергаются показаниями Б., которая утверждает, что В., хотя и выражался нецензурно, но не оскорблял подсудимую. Утверждение ФИО1 о том, что В. мог применить к ней насилие, основано на предположении, опровергается показаниями Б. и самой подсудимой, о том, что агрессии потерпевший не проявлял ни в день совершения преступления, ни ранее.

В остальной части показания подсудимой подробны, детальны, согласуются по всем существенным обстоятельствам дела, как с показаниями потерпевших, свидетелей, так и с письменными материалами дела; получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и поэтому суд признает их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами. Оснований для самооговора у подсудимой судом не установлено.

В судебном заседании свидетель Д. пояснила, что мать не успела рассказать ей о случившемся до приезда работников полиции. Все подробности свидетель услышала во время беседы ФИО1 со следователем. Однако в ходе предварительного расследования Д. давала в указанной части иные показания, сообщала подробности совершённого преступления, рассказанные ей матерью. Показания Д., данные в ходе предварительного следствия, согласуются с другими доказательствами, были проверены судом с точки зрения их соответствия требованиям УПК РФ, признаны допустимыми в судебном заседании 19 декабря 2017 г. и были подтверждены свидетелем после оглашения протокола допроса, в связи с чем показания свидетеля Д. в судебном заседании о том, что мать не сообщала ей подробности совершённого преступления, суд считает недостоверными.

С учетом вышеизложенного совокупность представленных доказательств суд считает достаточной для вывода о доказанности вины подсудимой в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в описании преступного деяния.

Суд считает вину ФИО1 доказанной и квалифицирует её действия по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершённое с особой жестокостью.

При квалификации действий подсудимой суд исходит из следующего.

Судом установлено, что ФИО1 умышленно с целью убийства потерпевшего облила его голову, шею и грудную клетку легковоспламеняющейся жидкостью и подожгла при помощи зажигалки, используемой в качестве источника открытого пламени, чем причинила В. термические ожоги, от которых наступила смерть потерпевшего. Между деянием подсудимой и наступившими последствиями имеется прямая причинная связь, что объективно подтверждается заключением судебно-медицинского эксперта о времени, характере и локализации причиненных потерпевшему повреждений, явившихся непосредственной причиной его смерти.

О прямом умысле ФИО1 на убийство потерпевшего свидетельствует выбранный ею способ совершения преступления: подожжение на теле потерпевшего легковоспламеняющейся жидкости, горением которой ему были причинены смертельные повреждения, локализация повреждений в местах расположения жизненно важных органов, дыхательных путей. После действий подсудимой тело В. загорелось в области головы, шеи, спины. Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО1 осознавала общественную опасность своих действий, предвидела неизбежность наступления общественно опасных последствий своих действий (смерти потерпевшего в результате ожогов) и желала их наступления, для чего приложила необходимые и достаточные усилия, в результате которых потерпевшему были причинены ожоги 70% тела, в том числе, жизненно важных органов. После ухода В. с территории её двора, ФИО1 понимала, что причинила ему повреждения, несовместимые с жизнью.

Мотивом совершенного преступления явилась личная неприязнь ФИО1 к потерпевшему, возникшая в ходе ссоры.

Суд считает, что в действиях подсудимой, направленных на убийство потерпевшего, отсутствует необходимая оборона, либо превышение её пределов. Доводы участников со стороны защиты о том, что ФИО1 испугалась противоправных действий со стороны В., т.е. находилась в состоянии обороны, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Судом не установлено обстоятельств, свидетельствующих о существовании опасного посягательства со стороны В. или о реальной угрозе такого посягательства. Из пояснений подсудимой и потерпевшей Б., В. сидел к ФИО1 спиной, агрессии не проявлял ни в момент причинения ему повреждений, ни ранее, угроз не высказывал, проникнуть в дом подсудимой не пытался. При таких обстоятельствах основания для обороны у ФИО2 отсутствовали, реальных угроз ее жизни, здоровью или имуществу не имелось. В момент совершения преступления подсудимой руководило чувство злости, вызванное неприязненным отношением к потерпевшему и его сожительнице, о чем она и поясняла в судебном заседании.

Содеянное ФИО1 убийство следует квалифицировать как «совершённое с особой жестокостью», так как примененный подсудимой способ убийства заведомо для неё связан с неизбежным причинением потерпевшему особых страданий (сожжение заживо). Особая жестокость выражается также в совершении убийства в присутствии близкого потерпевшему лица – сожительницы Б. ФИО1 знала, что Б. длительное время сожительствовала с потерпевшим, является для него близким человеком, понимала, что своими действиями причиняет ей особые страдания, осознавала, что Б. видит сожжение заживо близкого ей человека.

Согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы №533/17 от 22 августа 2017 г. ФИО1 каким-либо психическим расстройством не страдает и не страдала им в период, относящийся к инкриминируемому ей деянию. В момент совершения правонарушения Фурсова не обнаруживала также какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, а находилась в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время она может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания.

Индивидуально-психологические особенности ФИО1 характеризуются <данные изъяты>

Оценивая данное заключение, суд находит его полным, ясным и обоснованным, составленным в соответствии с требованиями закона, выводы экспертов мотивированы, носят научно обоснованный характер и даны компетентными и квалифицированными экспертами, сомневаться в их правильности у суда оснований нет, в связи с чем, суд признаёт его допустимым и достоверным доказательством.

Учитывая изложенное, материалы дела, касающиеся личности подсудимой, обстоятельства совершения ею преступления, её поведение после совершения преступления, в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, суд признает подсудимую вменяемой в отношении инкриминируемого ей деяния.

У суда не имеется оснований считать, что подсудимая совершила действия по причинению смерти потерпевшему в состоянии аффекта, вызванного противоправными или аморальными действиями потерпевшего либо иными обстоятельствами, поскольку не подтверждено существование таких обстоятельств в период, относящийся к инкриминируемому деянию, а также в виду поведения самой подсудимой после происшествия, которое не носило признаков аффективного.

Утверждение подсудимой об оскорбительных высказываниях В. в её адрес не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, в связи с чем отсутствуют основания для вывода о том, что потерпевший совершал аморальные или противоправные действия. Целенаправленное и последовательное поведение подсудимой до, в момент и после совершения преступления, свидетельствует о том, что она не была лишена возможности контролировать свои действия.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности подсудимой, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия жизни её семьи.

В качестве обстоятельств, характеризующих личность ФИО1, суд учитывает следующее: подсудимая <данные изъяты> положительно характеризуется по последнему месту работы (т. 2 л.д. 107), по месту жительства участковым уполномоченным полиции (т. 2 л.д. 103), поселковой администрацией (т. 2 л.д. 105); к уголовной ответственности ранее не привлекалась. <данные изъяты>

Семейное положение ФИО1 характеризуется следующим: <данные изъяты>

К смягчающим наказание обстоятельствам суд относит явку с повинной (т. 1 л.д. 21), признание вины, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления последовательными и подробными показаниями об обстоятельствах совершённого деяния и добровольной выдачей орудия преступления; отсутствие судимости; положительные характеристики<данные изъяты> состояние здоровья подсудимой, что подтверждено представленными ею в ходе судебного разбирательства медицинскими документами.

В ходе судебного разбирательства не установлены обстоятельства, свидетельствующие о противоправности или аморальности поведения потерпевшего, которые могли явиться поводом для преступления. Судом установлено, что В. не совершал каких-либо противоправных или аморальных действий в отношении подсудимой, не высказывал ей тяжких оскорблений, которые могли бы послужить поводом для убийства, в связи с чем оснований для вывода о наличии смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Учитывая характер, степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства содеянного, данные о личности ФИО1, совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, суд приходит к выводу о том, что назначение подсудимой наказания, не связанного с лишением свободы, невозможно, т.к. цели наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ, в отношении неё могут быть достигнуты только в условиях её изоляции от общества. Наказание подсудимой должно быть назначено в виде реального лишения свободы на определенный срок, её условное осуждение невозможно. Таким образом, суд не усматривает оснований для применения в отношении ФИО1 ст. 73 УК РФ.

В судебном заседании не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, её поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного подсудимой преступления. Оснований для применения ст. 64 УК РФ в отношении подсудимой суд не усматривает.

Поскольку у подсудимой ФИО1 имеется обстоятельство, смягчающее наказание, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствуют отягчающие обстоятельства, а правила ч. 3 ст. 62 УК РФ о неприменении положений ч. 1 ст. 62 УК РФ не распространяются на ФИО1 в силу ч. 2 ст. 57 УК РФ, ей должно быть назначено наказание с применением правил, установленных ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Исходя из совокупности всех обстоятельств, учитываемых при назначении наказания, суд считает необходимым назначить подсудимой дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 2 ст. 105 УК РФ.

С учётом фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, суд не усматривает оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

В соответствии с требованиями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы ФИО1 необходимо назначить в исправительной колонии общего режима, поскольку она осуждается к лишению свободы за совершение особо тяжкого преступления.

Поскольку ФИО1 осуждается за совершение особо тяжкого преступления к реальному лишению свободы, учитывая данные о её личности, положения ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, в целях обеспечения исполнения приговора, суд считает, что действующая в настоящее время в отношении подсудимой мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (т. 2 л.д. 86 – 88) подлежит изменению на меру пресечения в виде заключения под стражу.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств суд разрешает в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ:

зажигалка, фрагменты синтетической ткани, пластиковая бутылка с жидкостью, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета РФ по Кемеровской области, подлежат уничтожению после вступления приговора в законную силу;

оптический диск с видеозаписью проверки показаний ФИО1 на месте от 24.07.2017; детализация абонентов по условию на номер телефона № (т. 1 л.д. 144 – 146), хранящиеся в материалах уголовного дела, подлежат хранению при уголовном деле в течение всего срока хранения.

Процессуальные издержки по настоящему уголовному делу состоят из сумм, выплаченных адвокатам:

ФИО4 в сумме 2145 рублей (т. 2 л.д. 159 – 160) в ходе предварительного следствия;

Назаренко Я.С. в сумме 4680 рублей (т. 2 л.д. 161 – 162) в ходе предварительного следствия;

Назаренко Я.С. в сумме 15600 рублей в ходе судебного разбирательства.

Таким образом, общая сумма процессуальных издержек составила 22425 рублей.

ФИО1 не возражала против взыскания с неё указанной суммы, но заявила об отсутствии у неё работы и денежных средств.

В соответствии с требованиями ч. 6 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы. Суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного.

Судом не установлена имущественная несостоятельность ФИО1, <данные изъяты> В ходе предварительного следствия и в судебном заседании ФИО1 от защитника в соответствии со ст. 51 УПК РФ не отказывалась. Иждивенцев подсудимая не имеет, в связи с чем суд не находит оснований для полного или частичного возмещения процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета в соответствии с требованиями ч. 6 ст. 132 УПК РФ и считает необходимым взыскать с ФИО1 процессуальные издержки в сумме 22425 руб.

Потерпевшей А. в ходе судебного разбирательства заявлен гражданский иск о взыскании с подсудимой компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей, причиненного ей утратой близкого человека. В судебном заседании А. исковые требования поддержала, пояснила, что она навещала В., поддерживала с ним близкие отношения, помогала ему, испытывает душевные страдания из-за невосполнимой утраты.

Подсудимая ФИО1 исковые требования признала.

Суд считает, что заявленные требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с положениями п. 2 ст. 1101 ГК РФ при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер причиненных А. нравственных страданий, выразившихся в невосполнимой утрате близкого и дорогого человека – родного брата, вследствие его убийства, индивидуальные особенности А. и другие обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных ею страданий, то, что она лишена возможности поддержания родственных отношений с В.

Оценивая характер таких страданий, суд учитывает изложенные при описании деяния фактические обстоятельства совершения подсудимой умышленного причинения смерти В.

Принимая во внимание всё вышеизложенное, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать с подсудимой в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307 – 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Назначить ФИО1 наказание по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы на срок 10 (десять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на срок 1 (один) год, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в пределах которого осужденная будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации.

Срок назначенного наказания исчислять с 13 февраля 2018 г.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 изменить на заключение под стражу, взять ФИО1 под стражу в зале суда и содержать в ФКУ СИЗО-№ ГУФСИН России по <адрес> до вступления приговора в законную силу.

Взыскать с ФИО1 в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 22425 (двадцать две тысячи четыреста двадцать пять) рублей.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства:

зажигалку, фрагменты синтетической ткани, пластиковую бутылку с жидкостью уничтожить;

оптический диск с видеозаписью проверки показаний ФИО1 на месте от 24.07.2017; детализацию абонентов по условию на номер телефона №, хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждённой – в тот же срок со дня вручения ей копии приговора.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса, вправе подать свои возражения в письменном виде и иметь возможность довести до суда апелляционной инстанции свою позицию непосредственно либо с использованием систем видеоконференц-связи, а также поручать осуществление своей защиты избранному ею защитнику, вправе отказаться от данного защитника, ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Судья Ю.Ю. Акимова